пост недели от porchay
Это было первым, что он сказал кумиру. Но Баркод на самом деле не знал, что должен был рассказать. Им предстояло работать вместе... Читать далее...
Зима пришла!
Писать посты, пока пальцы не замерзли...
Согревайте друг друга с:

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » посетители бара » принятые анкеты » kaladin stormblessed :: the stormlight archive


kaladin stormblessed :: the stormlight archive

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


KALADIN STORMBLESSED / КАЛАДИН БЛАГОСЛОВЛЕННЫЙ БУРЕЙTHE STORMLIGHT ARCHIVE / АРХИВ БУРЕСВЕТА
Бывший раб, капитан четвертого мостового расчета, телохранитель короля, сияющий рыцарь и избранник спрена чести по имени Сил.
https://forumupload.ru/uploads/001b/46/e2/66/614602.gifluke pasqualino

⋯ ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ ⋯
23 / сияющий рыцарь / Космер

УЧЕНИК ЛЕКАРЯ
Он хотел стать солдатом - любой мальчишка его возраста мечтает стать солдатом, сбежать из дома, научиться владеть копьем, отвоевать себе осколочный клинок и обрести славу, признание, стать на уровень светлоглазых, даже выше. Отец хотел, чтобы Каладин перестал бегать с палкой наперевес и помогал ему в лекарской. Собирать шишкотравник утомительно, кипятить бинты скучно, справлять сломанные кости сложновато, зашивать истекающего кровью на операционном столе ужасает. Каладин не видит себя лекарем - он видит себя солдатом. Лирин видит сына неразумным мальчишкой, который не понимает, как устроен этот мир. Их светлорд умирает и Под остается без губернатора, а значит, настало время для прибытия нового светлоглазого, что великой бурей пронесся по их городку, вырывая их привычную жизнь как Буреотец своими ветрами вырывает деревья с корнями из земли. Новый светлорд превратил жизнь всей семьи Лирина в ад, за то, что тот не смог спасти его умирающего сына [Каладин прижимал тряпку к носу и рту юноши, вгоняя его в сон, даря ему последнюю услугу - умереть во сне, а не от агонии множества ран], новый светлорд захотел отомстить и он это сделал - отправляя младшего сына семьи на войну. Каладин в ужасе, Тьену всего двенадцать, он не должен идти на войну. Каладин вызывается добровольцем - он идет за братом и клянется спасти его. Каладин не сдерживает свое обещание на второй битве, когда тяжелая пехота просто сметает первую линию и топчет маленького мальчика. Каладин сжимает изуродованное тело брата и понимает, что не может вернуться домой - он не спас, он не сдержал обещания.
РАБ
Спаси их - неважно как. Лейтенант говорит, что у Каладина дар обращаться с копьем, в восемнадцать лет он доверяет ему отряд, он доверяет ему людей и Каладин делает из них команду сплоченную. Он больше не будет таким же беспомощным, как в тот момент, когда затоптали Тьена. Светлорд Амарам достойный, настоящий командир, он не такой, как их новый губернатор, со злости отправивший маленького мальчика воевать, не такой, как эти напыщенные светлоглазые, отворачивающиеся от Каладина просто потому, что глаза у него темного цвета. Каладин сражается на поле боя с осколочником в полном доспехе, спасая своего светлорда - самоубийство - он побеждает осколочника в полном доспехе - теперь клинок убитого по праву должен стать его. Но Каладину не нужен меч, что так легко лишает жизни, пусть даже с ним придут богатство и слава, он отказывается от него. Светлорд Амарам считает, что Каладин просто артачится, он считает унизительным, что его спас темноглазый парнишка, он приказывает вырезать весь отряд Каладина на его глазах, забирает клинок, оставляет на его лбу рабскую метку и отдает работорговцам. Каладин пытается кричать, пытается объяснить, но он никто, а светлорд Амарам герой и истинный правитель этих земель. Каладин сопротивляется, раз, другой, он подбивает на бунт, он пытается бежать, но его ловят, а тех, кто был рядом с ним вырезают. Его последний путь - на Расколотые равнины, где его продадут в какой-нибудь полк в качестве раба. Каладину уже все-равно. Он опять не смог никого спасти. Он просто хочет умереть.
СИЛ
Она пришла в его мир ярким светом, закружилась в танце вокруг, осветила тьму. Она танцевала меж прутьев его повозки, пока караван пересекал морозные долы и тихо хихикала. У нее был образ юной девушки в пышном платье до колена, обычно спрены не утруждали себя приобретать человеческую форму, но эта почему-то решила. Она спросила почему Каладину грустно и принесла ему в подарок маленький листочек, единственное, что смогла поднять и просунуть меж прутьев. Силфрена - его спасение, остатки его надежды. Она садилась на обоженное солнцем плечо и задавала до ужаса наивные вопросы, он отвечал на них, остальные думали, что этот раб сошел с ума и просто говорит сам с собой, так даже лучше, надсмотрщики его не донимали. Сил дочь Буреотца [он сказал, что Каладин убьет ее, но она все-равно пришла], чьи великие бури сносят все на своем пути, на вид хрупкая, такая невесомая, способна остановить ту самую бурю, способная отогнать от него смерть, размахивая сияющим мечом. Она спрен чести, искавшая его так долго и, наконец, нашедшая. Она здесь, чтобы подарить ему новый смысл жизни, не в собственном величии, но в защите других. Каладин не знает, за что ему явилось такое благословение, но он благодарен, что она появилась в его жизни. И в самые трудные времена она давала ему еще немного надежды, наполняла силами попытаться еще раз.
БЛАГОСЛОВЛЕННЫЙ БУРЕЙ
Его покупает военный лагерь светлорда Садеаса на Расколотых равнинах - великие князья и молодой король пришли сюда мстить за смерть старого правителя - это честь, умереть во имя великой цели отмщения за коварное убийство их прошлого правителя. Каладин видит, что у светлоглазых нет желания кому-то мстить, они просто дерутся за влияние в этом новом мире, жадные до светсердец, до денег, которые приносит эта война, им плевать на все кроме собственной выгоды. Его определяют в четвертый мостовой расчет - пушечное мясо в буквальном смысле этого слова. Расколотые равнины испещрены широкими кратерами и мостовики бегут впереди армии, неся на плечах мост, по которому потом переберется пехота. Противник стреляет по мостовикам, а у них нет ничего, кроме жалкого тряпья, чтобы защититься от ливня стрел. Каладин в отчаянье, он бы прыгнул в одну из расщелин и его тело бы унесла великая буря, но Сил умоляет его попытаться и он и правда старается. Четвертый мостовой расчет его новый отряд, он подкупает их надсмотрщика, объявляет себя их командиром, он пытается вернуть им вкус жизни, напомнить, ради чего еще можно стараться выжить - вкусная еда, теплая постель, дружеские разговоры у костра, маленькие мелочи. Он несет на себе раненых, он отказывается оставлять убитых, он отпевает потерянных, он запоминает имена всех и каждого и они, наконец, откликаются, оживают, из апатичных кукол вновь обращаясь в живых людей. Они веря ему - они верят в него и Каладин верит в них. Это не осталось незамеченным. Светлорд Садеас не потерпит нарушения субординации, он не потерпит, чтобы его пушечное мясо внезапно решило, что у них есть права. Каладина избивают и подвешивают верх ногами прямо перед великой бурей на суд великого Буреотца [пусть высшие силы решают его судьбу], в него летят подхваченные штормом камни, ветер сдирает с него кожу, не дает сделать и глотка воздуха, бьет его о крышу и стены у столба, к которому привязан, Сил кричит в небеса и просит помилованья, Каладин не хочет сдаваться, он видит самого Буреотца, летящего вместе с жуткой стихией, а за ним идет живительный холодный дождь, последнее, что он осознает, перед тем как все же потерять сознание. Буреотец вынес свое решение - Каладин будет жить, даже светлорды не могут противиться воли великих стихий. Скоро все военные лагеря знают, что своевольный раб оказался благословленным бурей.
МОСТОВИК
Каладин пытается спасти четвертый мост - Каладин предлагает план побега, рисковый, смертельный, но они так верят в него, что готовы пойти на все что угодно. В тайне тренирует их, делает из зашуганых рабов настоящих солдат [они больше не горбятся, они смотрят прямо, они теперь больше солдаты, чем забитые рабы], способных правильно построиться и отбить атаку. В качестве насмешки им дают в отряд паршуна; Каладин говорит, что он точно такой же мостовик и его ребята обращаются с ним так же, как и со всеми остальными в своем отряде. Садеас делает очередной шаг в своей извращенной игре, оставляя солдат дяди их короля один на один с противником, на верную погибель. Говорят, что к этому все и шло, в последнее время Далинар Холин только и говорил, что о религиозных текстах, о мире и окончании войны; говорят, что Далинар Холин медленно сходит с ума, а каждую великую бурю сваливается с припадками и невразумительными видениями; говорят, что Далинар Холин последний из светлоглазых, кто знает, что значит слово "честь". Каладин не особо верит в подобное, ему нужно уйти, увести своих людей, в этой суматохе у четвертого моста появится шанс сбежать. Но вместо этого четвертый мост идет в атаку и спасает светлорда Холина, его сына и его людей. Вот и все, они разменяли свою свободу за жизнь того, кого Каладин презирал больше жизни. Но Далинар обещает выкупить их у Садеаса и в качестве оплаты за мостовиков [тощих, изможденных, умирающих] он отдает свой осколочный клинок - ту самую вещь, за которую многие готовы друг другу глотки рвать, Холин отдает за кучку безымянных рабов, чья участь быть напичканными стрелами на поле боя.
ВЕТРОБЕГУН
Внутри Каладина сила бурлит, не просто типичное упорство, которым можно стены прошибить, но нечто большее. Сил говорит, что это потому, что она рядом, что между ними связь. Когда Каладин бежит с тяжелым мостом на плече, он не выдыхается, когда тренируется до изнеможения днем, а ночью выполняет работу за раненых, он не устает. И раны его затягиваются слишком быстро, чтобы можно было все свалить на несгибаемый дух и крепкое тело. Каладин чувствует, что может вдохнуть буресвета, саму природу бурь и стать сильнее. Он спускается в расщелины Расколотых равнин, слушая предания, которые рассказывают его люди, о Сияющих рыцарях, великих защитников, которые, когда были нужны больше всего, бросили человечество на произвол судьбы. Их предательство породило войны, разрушения, ненависть к некогда обожаемым рыцарям. Сияющие четкой иерархии следовали, которая неизвестно уже как определялась, но одни моги создавать вещи, другие накладывать иллюзии, а были те... кто умел летать. Каладин упал примерно... много раз, спиной ударяясь о камни жесткого дна, прежде чем хоть что-то получилось, прежде чем пол для него стал отвесной стеной расщелины, по которой он побежал - вверх. А потом все опять перевернулось и он вовсе не полетел, как должно было казаться - он просто падал вверх, но ощущение было просто удивительным. Его четвертый мост остался, никто не ушел, принимая новые обязанности - Каладин и его люди стали личной охраной сначала самого Холина, а затем и короля, уверенного в том, что на него хотят совершить покушение. Они не стыдятся того, что с ними было раньше и готовы к будущему. Даже если это самое будущее несет на себе разрушительную бурю. Ведь если Сияющие рыцари возвращаются... то и те, против кого они боролись, тоже...

⋯ ХЭДКАНОНЫ ⋯
Все довольно канонично, не считая того, что конец света немного затягивается для дополнительных приключений и подготовки рыцарей.


СВЯЗЬ:

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


ТВИНКИ:
Раз

Пробный пост

На Драконьем камне погода, так типичная для середины осени, когда ветра кусаются морозным холодом, но еще недостаточно, чтобы острые пики капель обратились в снег. Листва вся, если не опала, оставляя голые ветви, то уже обращается в труху прямо на ветках. И запах, невозможной сырости, закрадывающейся в легкие, остающейся земельным привкусом на зубах. Было странно, но он уже отвык от подобного — от сырой погоды длинной осени, промозглой весны и, конечно, беспощадной зимы, заметающей все снегом так высоко, что нельзя выйти на улицу. Для него жестокое солнце, греющее с абсолютно чистого неба, уже куда как более знакомо, а воздух, сухой, полный пыли, казался куда как более приемлемым, чем насыщенный озоном. Он уже и позабыть успел, что значит идти по колено в снегу, пока глаза слепит белое солнце. Почему-то на севере оно было именно что белым, куда как более ослепляющим, нежели желтое южное. Куда как более беспощаднее.
— Родину ваших предков ждала незавидная судьба. — Джорах коротко кивает, словно пытаясь припомнить, что об этом говорили, только пересуды, позабытые легенды и песни, что поются в тавернах, когда народ уже достаточно пьян, чтобы верить в сказки. — Есть нечто, что не могут отвратить даже короли — буйство стихий, беспощадные ветра и еще куда как более беспощадный огонь, что сыплется с небес. Точно таким же буйством стихии можно назвать и волеизъявление народа. Как гора, что сотни лет стояла неподвижно, а потом вспыхнула ярким пламенем, погребая под завалами, так и люди могут в любой момент перемениться. В один день они вас любят — в другой ненавидят. Такова человеческая натура.
Он помнил остатки Валирии, в те самые времена, когда тащил за собой лорда Тириона, пытаясь успокоить и уверить разум, что держать его голову в воде, пока пузыри не перестанут идти, крайне глупая идея, которая повредит ему же самому. Там же он увидел Дрогона, летящего меж разрушенных зданий, увитых плющом, не просто развалившихся, но наполовину обращенных в пыль времени. Все же, очертания чего-то великого все еще проглядывались, каменная кладка упорно не желала обваливаться окончательно, величественные статуи с немым укором смотрели, омоеные волнами и обтесанные ветрами, а прямые углы канала, по которому они следовали, говорили о том, что руку тут приложил человек, своим трудом выкладывая очертания острых берегов. Именно там свой приют нашли заразившиеся серой хворью, полудикие, лишенные надежды на исцеление, сошедшие с ума от боли и неотвратимости своей кончины.

Мормонт нервно дотрагивается до руки, с которой началось заражение и которая теперь представляла собой изуродованную часть. Благо, если кожу содрать и не тронуть мышцы, то  все повреждения еще могут зажить и рука будет слушаться тебя как прежде, останутся лишь только фантомные воспоминания — о холодной хватке смерти на запястье, что была так близко. Но его боль только его собственная, это уже давно осознал. Тот, кто должен давать мудрые советы о управлении целой страной должен отринуть свои мелочные переживания и ожидания, оставив лишь только чувство долга.

Служить — это все что он, по сути, умел.

— Я всю жизнь кому-то служил. — Он слабо улыбается. — Сначала своей семье и Старкам на далеком севере, признаться, мне было до простого наплевать на Лианну Старк, которую, как тогда считалось, увезли насильно. Конечно, похищать чужих невест плохо, но развязывать из-за этого кровопролитную войну… я пошел, потому таков был приказ, такова была возможность продемонстрировать себя на поле боя и принести чести Мормонтам. Я служил своей жене, ее желаниям и капризам. Мне хотелось, чтобы она улыбалась, чтобы не выглядела настолько… несчастной. Я служил тому, кто готов был заплатить достаточно за мой меч и за мои услуги. В конечном итоге — это все привело меня к вам и я ни разу не пожалел об этом.
Он замолкает, тихо слушает уверенные слова, факты, которые ставят перед ними и слабо вздыхает. Брак — это всегда сложно, обещания, которые ты должен выполнять и которые ты пред всеми существующими богами поставил как условия. Он понимал, насколько несчастным можно стать и сделать таковым другого. Насколько желание счастья мешается с твоими собственными способностями. И как сословие все же влияет на общее восприятие. Он взял себе в жены прекрасную и богатую девушку, она вышла за него, потому что думала, словно жизнь с рыцарем похожа на сказку. Они оба ошиблись друг в друге — разочаровались и, в итоге, практически возненавидели. Оставалось надеяться, что она, все же, обрела свое счастье с другим мужчиной, как он обрел свое где-то еще.
Мормонт льнет к протянутой руке, прикрывая глаза, подаваясь чуть ниже, тихо выдыхает. При других обстоятельствах, страх бы и правда превозобладал — он слишком стар и слишком изуродован, он опять натыкается на стену, в которой классовые различия ядовитыми змеями кусают за пятки. Но она его королева и единственная женщина, которую он мог так неистово любить и желать ей только счастья. Любой ее каприз должен быть исполнен, пусть и касается его самого.
— Есть у тиранов и завоевателей одна особенность — они делают то, что им вздумается. — Джорах шепчет заговорчески, слабо улыбаясь. — Вы знаете, что неважно, что произойдет. Я всегда буду рядом и всегда буду на вашей стороне. В мире может измениться все что угодно, снег пойдет летом и в лютую зиму распустятся цветы, но моя верность и моя  любовь к вам останется неизменной.
Это было правдой, в которой он был уверен, которая не изменится, что не произойдет. Падет ли новое королевство или станет процветающим, будет ли трудно или же легко — он будет рядом. Сейчас народ его королевы разрозненный, расколотый, там, за морем, остались те, кто ей верен, кто готов подчиняться правительнице с драконами, доказавшей  свою правоту, хотя и есть те, кто с удовольствием вернут власть, они сделают это так, чтобы было незаметно, аккуратно. Но что делать с остальными? Что делать с дотракийцами, что пересекли большую воду и схватились с врагом, одержав очередную победу, кои они так восхваляют, кхаласар привык жить кочевниками, отбирая то, что делают другие по праву сильнейшего, в Вестеросе их порядки не приживутся. Отправлять их обратно? Проблематично и затратно. Учить их новой жизни. Кажется практически невозможным. Те, кого с детства воспитывали по правилу “забирай и властвуй” не смогут прижиться с правилами, в которых что-то нужно получить ненасильственным путем и упорным трудом, они просто презирают такую жизнь. Совершенные в этом плане были куда как более понятнее, пусть они и не могли иметь детей, но все еще могли начать мирную жизнь, хотя и тут была проблема: вечные рабы, они не умели жить не подчиняясь приказам. Словно дети, не знающие основ этого мира, их так легко обмануть и вновь заковать в цепи. Не говоря уже о том, что делать с теми, кто будет противититься новой власти способами умнее, чем просто военное столкновение.
— Не волнуйтесь, Кхалиси, если я и правда посчитаю, что вы делаете что-то не так, то тут же об этом сообщу. В конце концов,  мы уже знаем, что убить меня не так уж и просто, а драконы есть не будут. — Джорах слабо хмыкнул. Он никогда не говорил что-то, чтобы вредило ей, он никогда не скажет. И даже если то самое безумие, о  котором постоянно говорится в легендах, существует, он будет здесь, чтобы наблюдать, чтобы предотвратить жуткую участь.

Отредактировано Kaladin Stormblessed (2021-10-28 23:59:08)

+9

2

[html]<div class="html_news">
  <div class="news_toptitle">
    cheers!
  </div>
  <img src="https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/5/305528.gif" class="newspic">
<br><br>
 
  <div class="news_lasttext">
    Новый посетитель Бара? Проходи, располагайся поудобнее, чего желаем выпить? Алкогольное, безалкогольное или всё сразу? Не стесняйся у нас есть всё! Мы рады тебя видеть с нами! Пожалуйста, не забудь оформить себя в <a href="https://barcross.rusff.me/viewtopic.php?id=13">списке бара</a>, наши мастера помогут <a href="https://barcross.rusff.me/viewtopic.php?id=12">подобрать наряд</a>, а другие посетители уже жаждут <a href="https://barcross.rusff.me/viewtopic.php?id=18">общения с тобой</a>. Если у тебя появятся <a href="https://barcross.rusff.me/viewtopic.php?id=14">вопросы</a> администрация бара всегда будет рада помочь тебе!
  </div>
</div>[/html]

0

3

межфандом
потерянные навсегда [frozen &  the stormlight archive]
альтернатива
oh, look, more trouble
lok'vadnod
the consequences 

0


Вы здесь » Crossbar » посетители бара » принятые анкеты » kaladin stormblessed :: the stormlight archive