пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » heartbroken


heartbroken

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/ktn8lO7.png

heartbroken

пост 2.1, Инадзума

Среди осколков собственных принципов практически невозможно отыскать желание двигаться дальше. Когда устои оказываются сломаны чьей-то решительной рукой, самое лучшее - собрать из обломков что-то новое. Но что, если из них просто нечего собирать..?

+3

2

Яэ была уверена, что теперь всё будет снова, как раньше.

Всем вернут их Глаза Бога, Эи выберется из своего добровольного заточения и будет править самостоятельно. Путешественник отправится и дальше покорять новые регионы, разбираясь с чужими проблемами. Да вот только ей ли не знать, что прошлое нельзя вернуть и как раньше уже никогда не будет. Указ прекратил свое действие, последних Фатуи выгоняли из страны, которую так и не перестали окружать грозы. Последние лишь усилились, хотя Яэ была уверена, что они исчезнут. Ведь Эи же больше не заперта внутри себя, строя свою иллюзорную вечность. Вот только жрица просчиталась в своих расчетах, потому что уважаемая Сегун заперлась в своем дворце не желая с кем-либо видеться, создавая лишь еще больше проблем. Неконтролируемые грозы сгущались над страной еще сильнее, а бардак в работе Трикомиссии только предстояло разобрать. Но сделать это без участие Сегуна было невозможно, а последняя упорно отказывалась принимать участие в чем-либо.

И это раздражало.

Яэ искренне не понимала, что происходит, потому что им так и не удалось поговорить. После той встречи в Эвтюмии пришлось некоторое время провести с Путешественником, потому что оставалось еще много нерешенных вопросов. Да и сама Эи клятвенно обещала, что они еще смогут всё обсудить. Вот только шло время, а она так и не выразила желание пообщаться, наоборот, будто бы стала её избегать. И Мико не могла понять причину. Сначала ей честно было не до этого, потому что оставалось много вопросов, которые предстояло решить. Как Верховная жрица ей приходилось действовать очень аккуратно и с умом, чтобы не привлекать внимание к своей персоне лишний раз. Поэтому потребовалось достаточно времени, чтобы уладить большую часть проблем и задуматься о самой главной. Они не виделись с Эи почти пятьсот лет и неужели ей нечего было сказать своей подруге? Казалось бы их первая встреча была такой многообещающей, но всё встало на паузу. А Мико не любила, когда так происходило. Она ждала этого разговора так долго и не могла позволить ожиданию продлиться еще. Просто не хватало никаких сил, а желание просто обнять дорогого ей человека было слишком сильно. Было сложно отделить свои эмоции и чувства от долга, потому что кроме них Яэ действительно была одним из тех людей, которые могли воздействовать на решения Эи. И кроме их личных проблем предстояло решить еще много других. Поэтому им предстоял разговор не только о том, что между ними сейчас происходит, но и что происходит с самой страной. А если Эи в ближайшее время не начнется заниматься всеми этими вопросами, то Инадзума снова станет уязвимой для вмешательство из вне, как это уже произошло. А допустить повторения этой ситуации явно не входило ни в чьи планы.

Поэтому выбрав максимально свободный от какой-либо работы день, Яэ предупредила, что будет отсутствовать весь день в Храме и отправилась прямиком в резиденцию Райден Сегун. Она, конечно же, даже не стала предупреждать о своем визите, чтобы у Эи не было ни одного шанса отменить их встречу. А никто другой не станет перечить её желанию встретиться Её Превосходительством, также как и кукла не могла ей отказать. К тому же, если Мико чего-то хотела, то всегда добавилась поставленной цели. А сейчас ей было необходимо встретиться со старой подругой, которая почему-то продолжала торчать в своем треклятом измерении в гордом одиночестве. Почему-то жрица была уверена, что после их разговора в присутствии Путешественника всё поменяется. Она же обещала ей, что обязательно придет и расскажет всё то, что Эи пропустила пока была в своем заточении. Но дни шли одним за другим и ни единого намека на то, что её ждут. Да, она могла прийти и раньше, но это бы значило, что ей это было нужнее, чем самой Эи. И как только получилось разобраться со всеми делами, которые еще могли в теории тормозить их встречу, Мико поняла, что никто её звать не собирался. И это ужасно раздражало, потому что складывалось ощущение, что это ей одной всё надо и это она должна бегать за Электро Архонтом, хотя они были обе достаточно умны, чтобы такого не допускать, но что-то пошло не так. И жрица собиралась выяснить, что именно.

На удивлении в самом дворце было минимум охраны и все они без лишних вопросов открыли перед ней дверь, впуская внутрь. Пройдясь во внутренние залы, Яэ тут же встретила куклу, которая нарезала круги в центре комнаты. Судя по её поведению, Эи выключила какие-то настройки и её дубликат немного барахлил. Это объясняло все грозы вокруг Инадзумы и что сама Сегун не покидала своих покоев. Тем не менее, кукла даже не обратила внимание на чье-то присутствие, лишь подняв голову, считывая в Мико кого-то знакомого, кому было позволено находиться внутри без каких-либо вопросов. Но такое поведение абсолютно не устраивало Яэ, поэтому она решительно подошла и поймала за руку такую знакомую фигуру, разворачивая к себе лицом. В пустых глазах не отразилось ни капли удивления или какого-либо вопроса, поэтому жрица вздохнула и заговорила первая.

— Кое-кто задолжал мне разговор. Не пустишь меня поболтать, милая?

Ответом ей послужила тишина, а через секунду её как-то не слишком охотно затянуло в Эвтюмию. Внутри было уже не так солнечно, как в последний раз, но всё еще лучше, чем изначально. Знакомая фигура парила в воздухе в полуоборота к ней и стоило Яэ материализоваться в этом измерении полноценно, Эи опустилась на землю и обернулась к ней. Между ними было несколько шагов, но Мико казалось, что они стоят в километрах друг от друга. Когда они успели так отдалиться? Почему было так больно смотреть на человека, которого ты клялся защищать ценой собственной жизнью?

Когда стало так тяжко находиться радом с ней?

Яэ делает шаг вперед и замирает, наблюдая за своей подругой, которая также задумчива и молчалива, как и в их последнюю встречу. Неужели все те слова о том, как они скучают друг по другу были пустым звуком? Или Эи настолько забыла, как общаться с кем-то кроме самой себя? В таком случае стоило ей это напомнить. Мико закусывает губу, а затем решительно сокращает между ними расстояние, сгребая в охапку удивленную девушку, утыкаясь носом куда-то в шею чисто по давно забытой привычке. Не сразу ощущает, как её робко обнимают в ответ и облегченно вздыхает, когда Эи сжимает руки на её талии уже более храбро. Яэ кажется, что она вот так может стоять хоть целую вечность, потому что в её случае именно так и выглядит идеальная Вечность. Пожалуй, стоило тогда пятьсот лет назад уйти сюда вместе с Эи, а не бросать её одну.

Мыслей в голове очень много и только одна из них стучит очень громко. И именно её Яэ и озвучивает куда-то в шею Архонта.

— Я скучала по тебе.

Она чувствует, как Эи вздрагивает и обнимает её сильнее. И сразу всё расстояние между ними исчезает. Будто бы и не была всех этих годов расставания. Будто бы всё стало как раньше.

Будто бы.

+3

3

Вокруг светало. Но мир оставался таким же мрачным.

Успокоение родной эвтюмии не могло решить проблему, но всего день снаружи принёс с собой слишком много эмоций. Встреча с Яэ, лица инадзумцев, в которых не было ничего особенного, но их слова, желания и даже тон голоса были новыми. А ещё...

Пожалуй, самым сложным было чувствовать, насколько те-эти земли пришли в упадок. Осознание несовершенства того, что было совершенным горчило хуже, чем масло отоги. Хуже всего было видеть, что те проблемы, которые оказались не решёнными в прошлом, теперь буквально разрушали Инадзуму по частям. Народ не видел этого или умел справляться с невзгодами, веря в могущество сёгуна, но Эи... Эи чувствовала, что одной только силой воли всё не исправить.

Кроме того, она и не могла. Создавая куклу по образу и подобию Макото, но со своими решениями, Эи надеялась, что конкретные решения по поводу государственных устоев помогут ей самой избежать подобной ответственности, ведь её предназначение было в том, чтобы вовремя обнажить меч и избавиться от врагов, однако... столько лет в эвтюмии отобрали у неё это ощущение. И много чего ещё.

Эи не чувствовала себя сильной. Не хотела идти вперёд. Не видела смысла исправлять ошибки, которым не было конца. Где-то глубоко внутри она давно осознала глупость Охоты. Осознала, какие убытки приносит закон Сакоку, но... даже чтобы вернуть всё на круги своя требовались решения, принятые правителем, который в них не сомневается. Эи же словно пыталась отгородиться ото всего, что было снаружи. Её глаза смотрели куда-то вдаль – дальше самого далёкого острова – среди прекрасных видов и бушующих гроз она видела кровавые следы, даже чувствовала запах этой крови, которую нельзя было спутать ни с чьей другой.

- Я убиваю тех, кому должна была оказать помощь. Как мне отмыться от такого клейма?

Проводя время за медитациями, Эи периодически видела просвет, за который можно было уцепиться. Порой она стремилась встряхнуть себя, показать себе, что в таком состоянии существование может стать губительным, и подобное настроение покидало её. Тогда в эвтюмии наступал праздник, который Райден не видела, предпочитая отдаваться более приятным видениям. Каждый аромат, каждый куст в том самом саду, казалось, мог найти своё место и здесь, в её царстве, где порой она была неподвластна сама себе.

И всё же, небо здесь в конце концов всё равно затянули тучи.

В какой-то момент она почувствовала, что Яэ пришла с ней поговорить. Упорству верховной жрицы после того случая с путешественником можно было позавидовать, и, на самом деле, Эи даже ждала, что она снова придёт, ведь эта вечность не могла тянуться долго. Те изменения, которые повлекло за собой несовершенство куклы, о многом сказали Райден. Все вокруг требовали изменений, и вряд ли создание новой куклы могло дать людям то, что мог бы сделать сам архонт.

- Архонт, некогда причинивший своему народу столько боли.

Эи пустила Мико в своё царство без лишних слов и сейчас, когда её покой был потревожен, прекратила медитацию и смотрела на Яэ, будучи не в силах сделать шаг вперёд. Ей вдруг некстати вспомнился тот случай, когда она показала эмоции в компании Чио, Сайгу и Сасаюри, которым это, неожиданно, очень понравилось. Но... это и делало её слабой.

- Так близко друг к другу. Так далеко, что даже вечность не позволит нам сблизиться. Почему я решила оттолкнуть тебя, чтобы не потерять, Мико? Почему ты решила во что бы то ни стало идти за мной? Я ведь не стою того.

Глаза Эи чуть заметно засветились фиолетовым, когда Яэ сделала шаг вперёд, но на лице не дрогнул ни один мускул. Скрываясь за образом куклы, Эи научилась прятать эмоции, и, казалось, что внутри неё, словно внутри кокэси, спрятано ещё много других Эи, которые невольно, но смаргивают слёзы, уступая место совсем юной девушке, рыдающей над телом сестры, бессильно обнимающей тело погибшего генерала тэнгу и прячущей лицо в мягком белом лисьем меху, забрызганном кровью.

- Больше никогда...

Кажется, она чувствует каждый миг, который Яэ тратит на то, чтобы броситься вперёд и обнять её. Чувствует на шее её рваное дыхание. Понимает, что оттолкнуть Мико сейчас – значит причинить куда больше боли им обеим. И что, возможно, принципы Вечности, придётся собирать с нуля. Даже в таких деликатных вопросах.

Эи беспокоят многие вещи, которые все, как одна, неразрывно связаны с будущим, но она-настоящая, здесь и сейчас, находит в себе силы, чтобы обнять Яэ. Сначала не очень уверенно, но с каждым мгновением, всё крепче, как будто хочет забыться в ней, попытаться отдать ей все свои тревоги и страхи.

Райден невольно вздрагивает, но не потому, что не ждала таких слов от Яэ, а потому, что не знает, что ей ответить. Не знает, что будет правильным ответить той, кто несколько сотен лет так верил в лучшее. Скучала ли Эи? Безумно скучала – и причём настолько, что горький комок в горле мешает ей сразу об этом сказать. Кроме вины, которая, кажется, может захлестнуть её с головой, Эи сейчас мало что может разобрать в этом потоке ощущений. Но не знает, что может последовать за этим.

- Всё это время, - слетает с её губ, - Ты только и думала, что будет, когда ты попадёшь сюда и заговоришь со мной. Но... я не думала над этим, Яэ. Я отказалась от тебя, чтобы мне самой не было больно тебя потерять. Ни тогда, ни когда бы то ни было в будущем.

Слова даются ей тяжко, но Эи понимает, что начала говорить легко, и близость Яэ как будто только способствует этому. Она ждёт слов – любых, какими бы они ни были, даже если от них будет больно.

- И... мне было легко. Было бы легко, если бы ты была согласна с моими решениями. Но, вопреки всему, я так благодарна тебе за то, что ты не согласилась с ними. Спасибо, Мико.

Она осторожно касается волос Яэ одной рукой, поглаживая её по голове. Понимает, что небо вокруг снова становится ясным и тучи на глазах рассеиваются. Где-то там вдалеке, быть может, и мелькает кровавое марево, но сейчас оно надёжно спрятано.

- Ты ведь пришла не только затем, чтобы сказать, что соскучилась..?

Эи с неохотой отстраняется и внимательно смотрит в глаза жрицы. Ей кажется совершенно новым испытывать подобные ощущения после стольких лет уединения. Впрочем, как раз это и было той причиной, по которой Эи решила уйти. Чувства к Мико были слишком похожи на чувства к самым дорогим людям в её жизни, которых она потеряла.

Впрочем, взгляд архонта теплеет под натиском и решимостью Яэ. Глупости, конечно, но Эи хочется испортить обстановку банальным вопросом о том, бегает ли ещё её фамильяр по ночам в лес, обернувшись лисицей. На деле же сёгун только качает головой – это будет слишком по-детски, когда Мико и так считает её ребёнком.

Она как будто подсознательно чувствует желание Яэ прежде всего вернуться в привычный мир, груз которого всегда немного, но давит на бессмертную душу Эи, поэтому выполняет это желание. Пустые залы Тэнсюкаку глядят на них совершенно чужой и незнакомой роскошью – к подобной обители ещё нужно привыкнуть. Эи ощущает, как рука Мико находит её руку – будто бы боится, что архонт снова сбежит в свой мир, но... нет, не сегодня. Сёгун чувствует, что должна привыкнуть – и к этой обстановке, и к тяжести, с которой она должна взаимодействовать с этим миром. И к сложным решениям, без которых теперь не обойтись. Но сейчас самым сложным выглядит разве что...

- Где ты бы хотела поговорить..?

+3

4

а ты по-настоящему сама
любила ли как боги, не сходящие с ума?

Ей не хочется разрывать объятия, потому что в голове стучал навязчивая мысль, что в таком случае Эи снова исчезнет. Выкинет её из своего мира обратно и больше не пустит, закрывшись в своей скорлупе. От этого мерзкого ощущения, жрица лишь сильнее сжимает предплечья подруги, комкая ткань одежды под пальцами. Нет уж. Она ни за что больше не позволит ей оставить Индазуму, её одну на столь долгий срок. Да сейчас Яэ думала весьма эгоистично и в первую очередь о себе, потому что, как показывает практика, человеческие чувства ей не чужды. Да, их страна разваливалась на куски из-за гражданской войны и её придется буквально собирать осколок за осколком, но они справятся. Обязательно справятся со всеми этими проблемами, потому что жрица больше не оставит подругу страдать в одиночестве, как когда-то ей обещала.

Она до сих пор помнила их скомканное прощание. Её недовольное согласие, потому что фамильяр не мог пойти против своего архонта, как бы сильно не хотела. Осторожный прощальный поцелуй от Эи и её хриплый голос, которым она обещала, что так правильно и просила сохранить Гнозис. И Яэ согласилась, хотя внутри неё все бурлило от эмоций, как когда-то бурлило море после смерти Архонта Вихрей. Она помнит, как рвала и метала, проклинала Селестию, смотрела на эту чертову шахматную фигурку, которая когда-то была самой дорогой вещью у сестер. Ей и правда хотелось продать её, выкинуть в море со скалы, потому что от бессильной ярости не знала, куда себя деть. Даже ежедневные поклонения Священной Сакуры, постоянные вопросы куда-то туда, наверх, к наставнице не спасали от злости и обиды. Яэ сама согласилась с условиями, приняла их, но тоска по Эи была сильнее. Как и обида на неё за то, что она решила просто сбежать, скрывшись за маской куклы, которая смотрела теперь на всех одинаково.

Конечно же, Яэ часто приходила на аудиенцию к Райден Сегун, видясь со своей «подругой» несколько раз в месяц, докладывая о делах в Храме. Но каждый раз при взгляде на без эмоциональное лицо Архонта, ей хотелось рвать и метать. Требовать, чтобы её пустили в эту чертову Эвтюмию, чтобы забрать оттуда свою Эи и больше никуда не пускать. Но пятьсот лет назад им двоим казалось, что это было правильным решением для всех. Не смотря на недовольство этим решением, Мико понимала, что это необходимо. Слишком много было потерь и боли, которая могла привести к еще более печальным событиям. Поэтому она смирилась. Стала больше проводить времени в Храме, налаживать его внутренние дела, основала издательство, отстранилась от всего человеческого настолько, насколько это было возможным, сама начав притворяться другой личностью. Вот только от тупой боли внутри это не спасало никогда. И когда началась вся эта история с Указом и гражданской войной, Яэ поняла, что больше не может поддерживать свое обещание и во чтобы то ни стало вытащить Эи наружу. Да, это заняло чуть больше времени, чем ей хотелось, но результат себя оправдал, хотя сколько жизней было утрачено. Мико не хотела думать о том, какой ценой далось всё это, потому что никто не думал, что их уязвимостью воспользуются Фатуи, особенно один конкретный Предвестник, про которого им еще предстоит поговорить с подругой. Но всё это будет обсуждаться потом, когда они наконец-то смогут вздохнуть и смотреть друг на друга без сожаления за утраченное время.

Яэ не нужно даже открывать глаза, чтобы чувствовать напряжение во всем теле архонта. Жрица проводит кончиком носа по шее, подбадривая, и это, кажется, помогает, потому что Эи наконец-то начинает говорить, но это вызывает лишь недоумение, а лоб хмуриться. Конечно же, её подруга до сих пор во всем винит себя, еще со времен Катастрофы и смерти Макото. И эта трагедия до сих пор прослеживается в каждом её действии, осторожном, будто бы из них двоих именно она лиса, которая боится довериться незнакомцу, подойти к нему. Это сравнение вызывает у Мико улыбку, которую она снова прячет в шее подруги, давая ей выговориться. Она не винила её за попытку убежать, потому что понимала, насколько ей было нужно это тогда, после потери сестры. Но сейчас прошло уже достаточно времени, чтобы эта боль поутихла, поэтому время себя жалеть прошло. Пора двигаться дальше вопреки всяких сомнений.

Яэ с неохотой отстраняется, растягивает момент, задерживая руки на талии Эи. Ей не хочется прерывать объятья, потому что потом будет много пустых разговоров, в которых не получится выразить то, насколько она скучала по подруге. Напоследок она едва ощутимо мажет губами по шеи Эи, оставляя будто бы невидимый поцелуй. А затем чуть отходит назад, складывая руки на груди в привычном жесте.

— Ты знаешь, что я последую за тобой куда угодно. И я была согласна с твоим решением, пока не поняла, что без тебя Инадзума не живет полной жизнью, а просто существует, потихоньку разрушаясь. Всё буквально разрушается и как бы ты в себе не сомневалась, но только ты знаешь, как правильно. Всегда знала, но просто не верила в себя. Поэтому не отказывайся больше от того, что по праву принадлежит тебе. - Мико улыбается, а затем проводит рукой по предплечью подруги, ободряюще сжимая его, а затем отстраняется и хитро улыбается в ответ на последний вопрос. О, у неё был гениальный план на этот день.— А пришла я сюда, чтобы вытащить тебя отсюда куда-нибудь проветриться. Тебе пора привыкать к внешнему миру обратно, милая.

Мико не стала говорить, что кроме целой страны она сама перестала жить полной жизнью, полностью сконцентрировавшись на роли Верховной жрицы, потому что для этого еще будет время. У них впереди целая вечность, ну, может быть немного меньше. Но всего этого времени им должно хватит, чтобы наверстать упущенные столетия. Мгновение спустя они оказываются уже не в Эвтюмии, а в знакомом ей зале. Яэ тут же находит руку архонта, крепко сжимая её, чтобы не сбежала и... потому что скучала по этому ощущению. Она переплетает их пальцы, а затем улыбается так же ярко, как и пятьсот лет назад. Будто бы и не было этих столетий между ними. У неё был один план, ради которого Мико сегодня закрыла для посещения Священную сакуру, а всех жриц отпустила по домам. Под деревом была уютная пещера, откуда открывался невероятный вид на всю Индазуму, и именно туда она собиралась сегодня отвести Эи, чтобы показать ей заново её страну.

— Ну, у меня есть одно место подходящее для разговоров. Как давно ты была у Священной сакуры, дорогая? Уверена, что ты будешь приятно удивлена тем изменениям, которые я внесла за время твоего отсутствия. Пойдем, я покажу тебе.

Она тянет её к выходу, и радуется, когда не чувствует сопротивления со стороны Эи. Они достаточно быстро покинули Тэнсюкаку, под удивленные взгляды охраны, которые быстро сменились безразличием, потому что Мико всегда знала, когда нужно использовать свои силы так, чтобы никто их не заметил. А никому не нужно было знать, что Электро Архонт решил выйти из своих покоев. Они достаточно быстро добрались до Храма, потому что за столько лет Яэ выучила все секретные тропы, которые помогали быстро и без лишних глаз добраться на гору. Всё это время никто из них не проронил ни слова, а сама жрица крепко держала руку Эи, не желая больше отпускать её.

Когда они поднялись наверх, то время уже близилось к вечеру, поэтому вокруг храма автоматически зажглись фонарики, освещая всё вокруг мягким светом. Яэ медленно вела их к дереву, обходя строения, поднимая вверх наэлектризованные лепестки сакуры, которые кружили вокруг них. Замерев рядом с Сакурой, она обернулась к Эи, мягко улыбнувшись ей. Весь их путь она украдкой наблюдала за Архонтом, которая удивленно всё разглядывала, видимо, пытаясь угадать в новых местах хоть что-то ей знакомое. И от этого Мико было и грустно, и немного весело, потому что теперь её очередь показать новую Инадзуму, как когда-то это сделала сама Эи. Они поменялись местами, но никто из них теперь не оставит друг друга в одиночестве. Она поворачивается спиной к дереву, делая свободной рукой жест в сторону, будто бы приглашая.

— Я думаю теперь мы можем поговорить здесь, а затем спустимся еще в одно место, которое тебе понравится. - В глазах Мико отражается огоньки фонариков и лепестки сакуры, а сама жрица в первый раз за много сотен лет улыбается действительно искренне. А затем она разъединяет их руки, но только для того, чтобы подойти к ближайшему строению, ища там маленький подарок, который приготовила для Эи. — Знаешь, я тут слышала от нашего общего знакомого, что тебе понравились чудеса кулинарии от местных продавцов закусок. Поэтому не сдержалась и решила купить его. Будешь?

Жрица протягивает ей небольшой бутылочку с молоком и данго, наблюдая за тем, как Эи слегка смущается, но это смущение вызывает у лисицы лишь более яркую улыбку. У них действительно теперь впереди целая вечность, чтобы наверстать упущенное. По крайней мере, в это хотелось верить.

и всяко нам известно, как безумие свойственно всем богам
прикоснувшимся к любви, но это ли их есть вина?

любовь божественному противоестественна

+3

5

Ей казалось, что она слышит тиканье часов. Сначала совсем негромко, но затем... Неотвратимый маховик времени сделал полный оборот, заставив её собственное сердце ускорить своё биение. Весь этот груз, будто бы приливная волна такой высоты, что захватывает дух, упал на неё. Эи была готова к этому и стойко вынесла такую смену обстановки. Глядя на Яэ, которая светилась от счастья, ей ужасно не хотелось портить этот момент всего двумя словами, которые точно могли бы выбить почву из-под ног уверенной в себе жрицы. Порой, Эи чувствовала себя той, кто легко может ввергнуть в сомнения окружающих, и поэтому ей лучше лишний раз промолчать, чем пытаться быть искренней и честной. Будучи такой последний раз, она навлекла на лису много испытаний, и... сейчас Райден не могла сказать, что её лиса совсем не изменилась после них.

- Эта... слабость точно не даст мне спокойно существовать в этом мире, - Эи прикрывает глаза прежде чем принять подношение – нет-нет, подарок от старой подруги. Яэ слишком мила, поэтому сёгун тратит их драгоценное – бесценное время на то, чтобы просто поесть. Она осторожно перебирает слова даже в собственных мыслях, как будто Мико может их прочесть. Ощущает, как постепенно крепнет – и речь совсем не про то, что её как-то иначе может подбодрить эта еда. Эи чувствует, как за это время поменялась Сакура, и понимает, что они пришли сюда неслучайно. Яэ с привычной-давно забытой ухмылкой пока только наблюдает, и Райден не портит момент воссоединения, словно там, в залах Тэнсюкаку между ними было что-то другое. Как будто в эвтюмии не было серьёзного разговора. Обычно молчаливая, сейчас Эи хочет сказать буквально обо всём, но сдерживается, ведь многое из этого Яэ просто не захочет слушать.

- Яэ, мне отрадно видеть тебя счастливой, но... ты понимаешь, что многое из того, о чём я скажу, может несколько смазать этот момент счастливого воссоединения?

Сёгун тщательно подбирает слова, но уже замечает, что кокетливость лисы постепенно сходит на нет. Жрица умеет быть серьёзной, и порой Эи хочет видеть возле себя такую Яэ даже больше, чем ту, что готова бесконечно флиртовать, только бы заслужить похвалу.
Она делает один-другой глубокий вдох, позволяя себе в полной мере почувствовать энергию священной Сакуры. Наследие Сайгу продолжало жить, пусть даже и в таком виде. И, к удивлению Эи, корни сакуры были очищены. Сердце храма не пришло в упадок даже спустя столько времени. Даже несмотря на то, что Яэ могла всё бросить.
- Я горжусь тобой. Горжусь тем, что ты не оставила Инадзуму так, как это сделала я. Уйдя в эвтюмию, я оставила куклу не только потому, что мне ничего не хотелось. Я была не в состоянии восстановить барьер, понимаешь? Спустя столько лет я могу положиться только на тебя, но как бы сильна ты ни была, для защиты нужны все три составляющих.

В прошлом эта тема всплывала в их разговорах лишь мельком – тогда это было куда больнее. Эи не оставила никаких инструкций прежде чем уйти в эвтюмию, а Яэ не стала бы разыскивать останки былого величия некогда процветающего государства. Она хваталась за любую возможность вернуть своего Архонта, но только ли для того, чтобы вновь сделать Инадзуму процветающей? Эи любила спрашивать о тех чувствах, что испытывает Мико, но сейчас, глядя в её глаза, понимала, что спустя столько лет этот вопрос будет слишком сложным.

Она не говорит Яэ том, какие последствия могут быть у тщетных поисков тэнгу и они. В былые времена они все были на виду, но потом... Эи решила пригреть на груди только лисиц, забывая о двух других воинах, нужных для того, чтобы сохранить королевство в целости. Кицунэ, без сомнения, были сердцем этого барьера, они – его душой, достаточно тёмной, чтобы скверна не могла поработить их, но при этом и сильной, чтобы выстоять против всякого возможного зла. Тэнгу же всегда славились своим военным мастерством, поэтому они были телом – закалённым, натренированным, идеально подходящим для того, чтобы справиться с любой угрозой.

Сделав несколько шагов к сакуре, Эи касается рукой пропитанного магией дерева, чьи жилы когда-то наливались концентрированной энергией электро. Энергия всегда будет течь внутри, и даже если татаригами снова возьмут верх, у них не получится проникнуть в самое сердце так, чтобы символ Инадзумы, её бессмертное воплощение, смогло совсем увянуть. Да, в былые дни здесь было куда красивее, но... может быть, сильной магии этих мест только предстоит воспрянуть?
Райден опускается на устланную густым травяным ковром землю возле сакуры и тянет Яэ к себе, добавляя немало непредсказуемости в своё поведение. Да, внутри всё ещё блестящей и крепкой паутиной разрасталось оцепенение, от которого нельзя было просто так избавиться, но теперь Эи понимала, почему оно вообще так стремительно захватывает её. Понимала, почему от него стоит избавиться, ведь она сейчас видела Яэ как в тумане, и это, вопреки не самой лучшей шутке, было не просто лисьей магией.
- Потом ты скажешь мне, что я снова порчу такой чудесный момент, но, - Эи делает паузу, глядя в глаза жрицы, - Ты ведь чувствуешь это, Яэ, не так ли? Мою эрозию. Мне может не хватить времени, чтобы сделать всё так, как было.

Эи не говорит "я умираю", даже сейчас избегая слишком резких слов, которые могут ранить Мико, хотя раньше она, кажется, не задумывалась над тем, чтобы говорить настолько осторожно. Яэ, подобно ей самой, прошла долгий путь, только при этом не отправляла себя в вечность, а проживала каждый день. Проживала надеясь, стремясь, веря...

Сёгун выдыхает, с грустью глядя на единственную свою подругу.
В её руке появляется небольшая шкатулка – места для хранения лучше, чем собственная душа, для этого бесценного предмета не могло бы найтись во всём Тейвате.

- Мне бы хотелось отдать её тебе, Яэ. Сущий эгоизм с моей стороны забирать источник твоей силы с собой. Если бы не это, ты могла бы докричаться до меня раньше, к тому же я чувствую, как ты слаба, ведь священная сакура переживает не лучшее время. Тебе сейчас нужны силы, а жемчужина наполнена ей, ведь она всё это время была со мной. Поэтому возьми её.

Она внимательно вглядывается в лицо лисицы, пытаясь найти там ответ на своё предложение чуть раньше, чем Мико заговорит с ней. Пытается понять, что верховная жрица может увидеть в этом бессвязном потоке слов, в который величественный некогда электро архонт окунула её. Эи не чувствует разочарования, но понимает, что собственные убеждения пока рано назвать нерушимыми, ведь в таком состоянии Яэ едва ли сможет крепко держать их обеих.
Окно в эвтюмию было ещё открыто, но Эи не смотрела туда, как бы ей ни хотелось вернуться назад.

- Я разбита, Яэ, - почти шепчет Райден, - Я опустошена тем, что было со мной по ту сторону, а теперь я вдруг выбралась в совершенно новый и чуждый для меня мир. Я не отрицаю того, что должна сделать для Инадзумы и то, в чём я поклялась, но мне кажется, что я продолжаю собирать осколки прошлого, которые больно ранят руки.
- И я очень боюсь, что ты один из этих осколков. Самый крупный и уже оставивший кровоточащий порез.
- Мне почти физически больно находиться в этом мире, - неуверенно продолжает Эи, - Если бы я только...

Она осекается, посмотрев в глаза Яэ, которая сидит напротив и всё так же крепко держит её руки. Даже если Мико в чём-то сомневается, в её глазах Эи видит лишь желание помочь, поддержать, всегда быть рядом.
Сёгун подаётся вперёд, чтобы коротко поцеловать лисицу. Раз, другой. Коротко, почти неощутимо, невесомо касаясь её губ. Ждёт, пока Яэ ответит ей тем же, чтобы вовлечь в долгий поцелуй, пока вокруг них вихрем кружат лепестки, ведомые лишь магией. Пока прожилки священного древа снова наливаются бледно-сиреневой энергией. Пока голые ветви снова покрываются лепестками, а крона, в которой двумя огнями сияют лисьи глаза, начинает мирно покачиваться и как будто наклоняется, укрывая их от чуждого и враждебного мира.

Но Эи не видит всего этого, пока не решает с трудом отстраниться.
- Яэ, - сейчас ей, кажется, не меньше, чем подруге, удивительно видеть изменения, которые вызвал один лишь поцелуй... или всё-таки гораздо большее?
- Это ты..?
Она почти физически ощущает то, что к Яэ возвращаются былые силы. Это ведь жемчужина, верно? Или это то, чего лисица – её верная лисица – желала больше всего?

+3

6

Конечно, Яэ подозревала, что их встреча пройдет не так гладко и романтично, как ей хотелось. Она пыталась увести подальше их от стен Тэнсюкаку, чтобы не пробуждать старые раны. Хотела показать новую Инадзуму, повзрослевшую и с многочисленными ранами, но готовую к переменам. Ту страну, которая нуждалась в своем Архонте, как никогда до этого. И Мико наивно полагала, что этого будет достаточно, чтобы Эи вдруг прозрела. Но пятьсот лет в одиночестве оставили свои следы. Она говорила много и каждое её слово, заставляло кицуне обиженно поджать губы, потому что она была в корне не согласна с ней. Да, барьер был важен и пусть его прошлые хранители почили в боях многовековой давности, это ничего не значило. Среди Тенгу были подходящие для этой роли личности. Да и Они до сих пор все не перевелись, ко всему прочему Яэ не верила в то, что самая могущественная из них всё-таки мертва. Поэтому даже не задумывалась о том, какой проблемой это могло стать. Да и не было повода, потому что во всем этом главной была Эи, которая должна была собрать всех вместе для поддержания баланса. Что могла сделать одна кицуне со всем этим? Да ничего. У неё было достаточно других проблем, о которых нужно было беспокоится, а барьер не так уж сильно и беспокоил.

Поэтому слова Эи о нем воспринимались близко к сердцу, потому что не считались важными. Они всегда смогут вдвоем всё исправить, ведь больше нет необходимости разбираться со всем одиночеством. И Мико уже готова была об этом сказать, когда её подруга увлекает её с собой под дерево, прямо на мягкий ковер. Кицуне улыбается, ластится к ней, желая больше контакт, но следующие слова действительно разбивают всю романтичность момента. Про эрозию, конечно же, Яэ была наслышана уже давно. Среди архонтов и всех долгожителей Тейвата это было актуальной темой. Но она не думала, что это было настолько важно, потому что Эи всё это время была запечатана в собственном сознании и это отсрочило любую эрозию, да и для того, чтобы ощутить её явно нужны сроки больше. Даже Гео Архонт Ли Юэ всё еще был в здравом уме, хоть и в далекой стране за морям происходило нечто странное. А уж ему-то лет было больше, чем её Эи. Но мысль о том, что она может потерять подругу, действительно портило весь момент. Мико вздыхает, пытается что-то объяснить, но не успевает, потому что резко чувствует что-то другое. Взгляд падает на небольшую шкатулку в руках архонта, которая заставляет удивленно ахнуть. Когда-то очень давно Яэ отдала свою силу в обмен на обещание, что будет беречь эту страну, пока Эи не добьется для неё сто процентной Вечности. Предмет внутри шкатулку хранил истиную сущность кицуне и большую часть её сил, поэтому это был равноценный обмен. По крайней мере, им так казалось. Эи отдавала свое Сердце бога, а Яэ свою силу. Но в итоге именно этот обмен сыграл роковую шутку, потому что без своих полных сил Мико не могла достучаться до подруги, когда всё пошло прахом.
И именно из-за отсутствия всех сил ей пришлось обменять Сердце бога на человека, который мог достучаться до подруги. И от одного вида на шкатулку ей становилось неуютно, потому что собственное предательство ощущалось куда острее, чем хотелось бы. И ей бы хотелось сначала отказаться, как бы не было это соблазнительно, но робкие поцелуи Эи попортили все планы.

— Эи... Не надо, я доверила её тебе и отлично справляюсь без неё, пожалуйста, послушай меня, Эи я...

Слова тонут в потоке поцелуев, которым сложно сопротивляться. Яэ с каким-то обреченным стоном отвечает на них, теряясь в своих эмоциях. Она так давно не чувствовала себя такой одновременно счастливой и разбитой. Эи так много всего ей наговорила, да еще и эта чертовая шкатулка, которая так пленила. Кицуне чувствует, как все её нутро тянется к коробочке, чтобы получить то, что так давно было забыто. В чем-то архонт была права и сил действительно со временем стало намного меньше, потому что большую часть энергии забирала Священная сакура. И Яэ ответственно подошла к наследию своей наставницы, вкладывая все свои силы в дерево, но этого было мало. И содержимое шкатулки мигом решает все проблемы, потому что Сакура над ними распускается, а сама Мико чувствует, как силы возвращаются к ней, но не знает из-за чего именно. То ли от такой желанной близости с Эи, то ли от предмета на её коленях. Лисьи уши вздрагивают и поднимаются вверх, а давно скрытый от посторонних хвост распушился, демонстрируя себя во всей красоты. Яэ искренне противится этому всему, потому что чувствует, что это неправильно. Ведь.. Ведь она отдала свою силу Эи, поклявшись защищать Инадзуму в её отсутствие и бережно хранить Сердце Бога. Но что в итоге? Отдала его при первой же возможности. Да, она столько раз себя убеждала, что отдала его, чтобы вытащить Эи из её Эвтюмии, но вдруг был другой способ? К тому же архонт всё еще не знает правды. Не то чтобы это можно было расценивать, как предательство, но вряд ли это было сущим пустяком.

Вместе с силой возвращается способность здраво мыслить. Эи отстраняется первой и всё еще выглядит такой потерянной, как будто не из этого мира. Мико чувствует в душе тоску и боль по той улыбчивой девушки из прошлого, в которую она влюбилась несколько сотен назад. А сейчас перед ней буквально тень, которая едва ли способна принимать какие-то решения. Яэ хмурится и тяжело вздыхает, понимая, что все её последующие действия могут быть жесткими, но только так она сможет привести подругу в чувства.

Она обхватывает её лицо руками и смотрит прямо в глаза. Перед ней всё еще та убитая горем по погибшей сестре девушка, которая за всё это время так и не смирилась с утратой. Эи обещала, что время проведенное в Эвтюмии её вылечит, но вместо этого она застыла в своей боли так и не пережив её, а лишь еще сильнее в неё углубившись. И понятно, почему последнее время она сама не своя, буквально сходя с ума. Её привычный законсервированный мир разрушили, а подготовиться к новому у неё не было времени. Выброшенная на берег рыба, которая отчаянно хочет вернуться в привычную среду, но не может, вода слишком далеко. Яэ бы хотела ей помочь, но единственная помощь сейчас - это пережить всю ту боль и перестать её отрицать. Они все тогда кого-то потеряли и со стороны Эи было жестоко горевать в одиночестве, считая, что только её боль самая сильная, а других не чувствуют ничего. Ведь Мико тоже была там. И в те страшные дни она потеряла не только связь с дорогим ей человеком, но и свою наставницу, которая так и не вернулась в храм. Они никогда с Эи не обсуждали это, потому что последняя горевала по убитой сестре и занималась созданием кукол. Ей было некогда заметить чужую боль, поэтому Яэ пережила свое горе и спустя столько лет уже не болело так, как раньше. Но Эи не смогла этого сделать, поэтому настало время её заставить.

Она оставляет еще один нежный поцелуй на губах архонта, а затем пристально смотрит ей в глаза. Яэ всё сделает, чтобы снова видеть в них радость.

— Хватит бегать Эи. Ты не умираешь, ты просто напугана и тебе до сих пор больно. Тебе до эрозии еще очень далеко, даже Моракс только недавно начал ощущать её влияние, а ему лет значительно больше твоих. Ты разбита до сих пор утратой Макото и я понимаю, но ты не одна. Никогда не была одна. Ты просто боялась снова кому-то довериться, потому что думала, что все погибнут. Но... Все мы когда-то уйдем, милая. Не нужно этого бояться и уж тем более волноваться, что у нас нет времени. Его всегда будет мало, поэтому не отнимай его своими переживаниями. - Яэ улыбается и проводит рукой по чужой щеке, убирая пряди волос за ухо. Ей было тяжело на неё злиться, хотя где-то внутри отголоски старой обиды все еще напоминали о себе. Лисица вздыхает, а затем берет за руку Эи, переплетая свои пальцы с её. — Ты не одна тогда потеряла кого-то. Весь Тейват потерял там нечто дорогое, но мы не можем так долго жалеть себя и отказываться от ответственности. От своего народа. От меня. Пожалуйста, не отстраняйся и не забивай свою голову проблемами, потому что тебе не надо их решать одной. Мы вместе всё решим, обещаю.

Яэ целует её, проводя дорожку от губ до самых ключиц, а потом взгляд падает на треклятую шкатулку, которая снова напоминает о насущном. Кицуне вздыхает и снова отстраняется, понимая, что все приятные моменты нужно оставить на потом, а пока разобраться с актуальными вещами. А передача Сердца бога Фатуи было важной проблемой.

— Раз мы решили портить наше идеальное свидание, которое я так старалась сделать, то теперь моя очередь кое в чем признаться. Ты помнится говорила, что я обменяю Сердце Бога только в обмен на что-то важное, так вот. Кое-что действительно важное - это Путешественник и вытаскивание тебя из Эвтюмии. Я не могла до тебя достучаться, но это мог сделать гость из далеких миров. Но он оказался в не самой приятной ситуации, поэтому в обмен на его жизнь я отдала твое Сердце бога. И это было бы не так печально, будь это кто-то обычный. Я отдала его Куникузуши в обмен на жизнь Путешественника, потому что иначе тебя достать было невозможно. Понятия не имею зачем понадобилось Сердце твоей кукле, но ты должна это знать.

Яэ замолкает, чувствуя то ли облегчение, то ли сожаление, но в глаза архонта больше не смотрит. Ей казалось, что этот разговор будет где-то в конце их встречи, а не в начале, но раз они стали говорить о важных вещах, то это тоже было важным. Пусть Эи было плевать на свое Сердце Бога, но она всё равно должна была знать, где оно теперь. И Мико хотелось бы верить, что её настоящее сердце все еще принадлежит ей.

+2

7

Тёплые руки Яэ на щеках. Её многозначительный взгляд. Эи чувствовала, как перестала дышать. И слышала, как в этой безмолвной тишине едва слышно, очень громко дышит Мико. Она долгим взглядом изучала что-то в глубине глаз лисицы, как обычно чуть сощурившихся в хитром прищуре. Смотрела на неё так, как будто снова успела соскучиться, словно они пережили ещё одну многовековую разлуку. Эи смотрела долгим и пристальным взглядом и пыталась понять, насколько они успели измениться. Насколько отдалились друг от друга, чтобы теперь начать скрывать то, что раньше даже не посчитали бы секретом. Собственные мысли сейчас говорили о том, что Яэ права – просто не может быть не права - но сознание упрямо отрицало эту правду, подталкивало безрассудные слова быть сказанными. Уже испортив так много, Райден как будто привыкла отталкивать всё, хоть сколько-нибудь дорогое ей, просто чтобы не было так больно впредь. Но Яэ... она, казалось, была рождена для того, чтобы спорить с этим.
- Сайгу бы похвалила.

Эи не спорит, хотя и знает правду. Ей кажется, что сейчас Яэ просто хватается на соломинку, которая осталась после того, как она перепробовала все другие варианты. Но так ли важно убеждать в этом, возможно, самое преданное ей существо в этом мире? Эи чему-то мимолётно улыбается, пока её баюкают эти нежные родные руки. Конечно, неважно. Она тихо вздыхает, думая о том, что в чём-то Мораксу пришлось проще – он единоличный архонт, а не делил свою власть с кем-то ещё. Он сильный, как и Макото. Себя Эи не считала сильной и, как бы Яэ ни старалась, у неё не получилось бы убедить Райден в этом. Она знала, кто она. Лишь тень на том месте, где всегда, сколько она себя помнила, стоял силуэт сестры. У Макото были недостатки – возможно, Эи видела куда больше, чем остальные, но не посмела бы говорить о них. А сейчас они и подавно сгладились, оставляя для неё что-то родное, по-настоящему чудесное, но то, что было безвозвратно утеряно. С другой стороны, даже признавая этот факт, у неё, тени настоящего электро архонта, никогда не было привычки считать себя ниже, чем она есть на самом деле. Да, Эи считала, что во всём уступает сестре, но... она всё ещё могла быть лучше. Если не лучше Макото, то лучше той-себя, которая предпочла плыть по течению к праздной вечности.

Порой Эи хотела убежать ещё дальше, как раз туда, где её точно никто не найдёт. Мир вокруг напоминал ей паразита, который высасывал из неё душевную энергию, и каждый такой миг ещё больше показывал Райден, насколько она... недолговечна. С другой стороны, когда принципы "вечности" ушли в небытие, она раз за разом ловила себя на мысли, что ей и не хотелось бы жить вечно.

- Прости.

Конечно, мысленно Райден уже видела, в чём неправа лисица, но эти существа всегда были слишком заботливыми, слишком сопереживающими, как будто потеряв ту гордость, с которой они смотрели на тэнгу и демонов, когда выдавался случай. Мико много раз наступала на свою гордость, вела себя так, как будто готова в любой удобный момент отдать свою жизнь, лишь бы это помогло тому, кто дорог её сердцу. Эи понимала, что снова как будто пытается оттолкнуть от себя свою кицунэ, как будто снова собирается уходить в небытие.
- А я не собираюсь..?

На её лице появляется улыбка. Уже не такая вымученная, почти искренняя. Выводы Мико сглаживают всё, о чём они столько говорили, могли долго спорить и в чём никак не могли найти компромисс. Эи улыбается, но не потому, что надо, а потому что, вот так случайно, Яэ может тронуть тот уголок души, который Вельзевул спрятала во власти эвтюмии, укрыла от своей кицунэ так далеко, чтобы она никогда не смогла подобраться к нему сама.
- Я не отказывалась от тебя, Яэ. Разве то, что я сейчас сижу тут перед тобой, не означает, что я готова продолжать бороться?

- К тому же, больше всего я счастлива тому, как ты наконец-то обретаешь давно утраченные силы. Это было моим желанием ещё тогда, когда я медитировала в бескрайней пустоте. Я хотела, чтобы это случилось.

Пускай невольно, но Мико напоминает ей о Сайгу, однако сейчас это воспоминание уже не приносит такой боли как раньше. Возможно, что в магии кицунэ вкупе с их желаниями и потребностями в энергии, есть что-то такое, что делает всю боль лёгкой. Сейчас Эи даже не терпит её, а просто понимает, что может смахнуть всё это куда-то на задворки сознания. И делать это всякий раз, пока Яэ находится рядом.
- Ты отлично умеешь убеждать, - еле слышно произносит Райден, поглаживая уши Мико, - Может быть, я даже по достоинству оценю твоё рвение сегодня.

Тем не менее, ощущения от близости спустя столько лет очень странные, и лисица как будто тоже не торопится полностью им отдаться. Эи хмурится, чуть только ощущает, как отстранилась Мико, и серьёзность её голоса не позволяет перебить, хотя раньше Райден это не смущало. Она слушает внимательно, и, даже от осознания случившегося не меняется в лице. Яэ как будто ждёт наказания, но Эи вовремя замечает это. Она касается подбородка жрицы, заставляет на себя посмотреть, коротко целует в губы, чтобы успокоить. Терпеливо ждёт, пока Мико взглянет на неё уже более доверительно, пытаясь унять все эти угрызения совести.

- Ты что, хочешь обвинить себя в этом, Яэ? В том, что своими силами вернула меня и положила конец происходящему в Инадзуме? Если последние дни меня чему-то и научили, так это тому, что пора посмотреть по-новому на многие привычные вещи.

Она поднимается и помогает встать Мико, хвост которой теперь, наверное, сложно будет спрятать от других жриц и простых людей из числа тех, кто пришёл в храм просить помощи всемогущего сёгуна. На время закрыть храм для посещений было хорошей идеей, но едва ли верховная жрица сможет вернуться к своим обязанностям быстрее, чем Эи её отпустит.
- Ты так волнуешься, но тебе нужно перестать. Я говорила тогда, что гнозис бесполезен. Всё, чему я научилась, не связано с ним. Не так важно, кому ты отдала его и на что променяла, важно то, чего ты добилась. Скажи, оно ведь того стоило, правда?

Да, наверное, такой вопрос мог прозвучать неискренне или показаться грубым, но Эи имела в виду, что такая жертва окупилась сполна. Им обеим предстоял нелёгкий путь, но, чуть только разбудив силу Яэ, Райден почувствовала, что постепенно обретает душевный покой, который она потеряла давным-давно.
- Для меня ничего не изменилось, Яэ. Я хотела отдать тебе твою силу, потому что за всё это время ты тоже изменилась. И теперь я вижу, как ты нуждалась в том, что отдала мне когда-то. Мы просто должны были доверить друг другу самое ценное, что у нас было. Но ты знаешь, что с моей стороны это был совсем не гнозис.

Эи потянула Мико за руку, отводя чуть дальше от сакуры, чтобы ещё раз полюбоваться ей – теперь уже пышно цветущей и благоухающей от энергии, которая теперь свободно струилась по ней. Больше не связанные скверной корни, что плотным клубком переплелись внутри горы, кажется возвращались в норму.
- Она была бы рада этому.
- Ты говорила, что есть ещё одно особенное место, да..? – как-то отстранённо замечает Эи, наблюдая за сакурой и ощущая, как чуть дрогнула рука Мико, - Я просто хотела сказать... спасибо. Как бы ты это ни делала, оно получается. И если эту боль можно развеять таким образом, я совершенно не против.
Райден делает несколько шагов назад – уходить отсюда ей не очень хочется, но это говорят старые привычки, и она заставляет себя идти, держа Яэ за руку. Сначала – потому что нужно, но уже потом потому, что сама хочет. Ей вспоминается лес Тиндзю с его прекрасными видами, и для архонта, которой совсем недавно не было ни до чего дела, вопрос звучит максимально глупо, во многом даже по-детски. С другой стороны, Мико ведь сама называла её ребёнком...
- Ты всё ещё любишь резвиться в лесу Тиндзю? Помнится, раньше твою шубку приходилось подолгу расчёсывать.

Остановившись возле лестницы вниз, Эи ждёт действий от Мико. Ей в самом деле хотелось бы ненадолго отправиться в знакомое место, пропитанное духом кицунэ. Сначала это была Сайгу, потом – Яэ, но это место не получалось ассоциировать с чем-то плохим, настолько его звуки, его цвета и запахи успокаивали уставшую душу после тяжёлых боёв.
Магия Яэ делает с ней что-то странное, забирая весь негатив, и Райден с удивлением обнаруживает, что придуманные для собственного успокоения печати - а на деле просто психологические барьеры - которые должны бы закрывать её уста, больше не действуют. Ей хочется говорить о том, что раньше оставалось под запретом, поэтому Эи не задумывается, не смущается, даже не медлит. Она просто считает нужным упомянуть это, как будто вспомнив что-то важное.
- Она бы тобой очень гордилась, Яэ. Я точно это знаю, потому что сама горжусь тобой. Ты можешь скромничать, но в том, что Инадзума не утратила до конца своё величие, много твоих заслуг.
Словно что-то вспомнив, Райден вдруг меняется в лице.
- Знаешь, за пределами храма наверняка полно людей. Ты можешь не сдерживать трансформацию. Я как раз давно не носила тебя на руках.

Пожалуй, серьёзность, с которой Эи произносит эти слова, больше бы подошла её кукле, однако она уважала интересы и дела, что Яэ вела в образе верховной жрицы. Всего одна прогулка по Инадзуме, пока кицунэ этого не видела (но, безусловно, была в курсе) - и Райден уже не могла так легкомысленно отнестись к роли своей лисицы во всём том, что происходило вокруг. Наверное, это был первый раз за сегодня, когда Эи решила не портить лёгкую прогулку словами о том, что не знает, какие последствия их настигнут, когда они возведут новый барьер. Будь то собственная решимость, которую пробудила жрица или, может быть, лисья магия, но пока Райден не беспокоилась об этом.
- Мы обязательно со всем справимся.

Отредактировано Raiden Shogun (2021-10-22 21:11:23)

+2

8

Спустя несколько минут тягучего, словно патока, молчания, Эи вновь начинает говорить и в её голосе нет осуждения, или недовольства. С плеч жрицы будто бы махом падает огромная гора Ёго, заставляя облегченно вздохнуть. Когда она проворачивала весь этот план с передачей гнозиса в обмен на путешественника, ей казалось, что проблем не должно быть. В конце концов, бывшая кукла Эи пусть и была сильна, но это же был всего лишь жалкий клон. Был. В один момент ей удалось почувствовать такую силу, что передача гнозиса уже больше не казалась хорошей идеей, хотя отступать было поздно. И она боялась последствий этого решения, потому что они всегда есть. Но если Эи это совсем не волновало, то кто жрица такая, чтобы спорить с ней? По крайней мере, в этом вопросе. Всё-таки архонт лучше должна знать, насколько это рисковая идея.

Обеспокоенность в миг уходит с лица Яэ, а сама она обвивает вновь обретенным хвостом талию Эи, прижимаясь к ней еще ближе. Она была такой серьезной и суровой, хотя с первой их встречи её лицо выражало уже меньше обеспокоенности. Мико мысленно делает в голове заметку, что сегодня ночью хочет видеть совсем другое выражение лица и у неё было пару способов добиться этого. Постепенно вся неловкость и какая-то недосказанность, что была между ними всё это время, начала уходить. Всё вновь возвращалось на круги своя, будто бы и не было несколько сотен лет разлуки. Яэ казалось, что силы к ней вернулись не из-за того, что жемчужина снова вернулась к ней, а от того, что рядом была Райден. Рядом с ней всё было иначе, или это просто воздух так сильно электризовался от двух электро носителей.

Яэ вновь притворно тяжело вздыхает, когда Райден переводит тему, притворяясь, что всё хорошо. Ну да, так ей и поверили. Впрочем, если сегодня она не хочет всё это обсуждать и отпустить, то она не ослушается её. Ей и самой хотелось уже отдохнуть от всех проблем, загадок и мыслей о будущем. Яэ взяла на себя достаточно много ответственности, и ей хотелось просто расслабиться, забыв о том, что будет дальше. Но всё-таки промолчать она не могла, потому что Райден должна была прекращать куда-то бежать и с кем-то сражаться. Им больше никто не помешает, а дальше уже вопрос времени.

— А ты уверена, что нужно за что-то бороться, милая? Все битвы выиграны и больше не нужно сражаться до последнего. Просто... Просто прекрати скрывать себя за сражениями и будь счастлива.

Со мной.

Последнюю часть фразы она не договаривает, потому что боится. Между ними столько всего было и будет, но никогда у их отношений не было официального статуса. Разве можно было ограничивать архонта разными ярлыками? Да, они никогда этого не обсуждали, но обе прекрасно понимали, что их отношения выходят далеко за рамки архонт-фамильяр. И они намного ближе, чем должны были быть, но значило ли это что-то серьезное? Хотела ли сама Яэ вешать на них ярлыки и как-то обозначать, кто они друг другу? Все эти вопросы ставили её в тупик, поэтому она не рискнула так открыто просить быть счастливой именно с ней. Кто знает, что будет дальше, а с мрачным настроем Эи насчет своего будущего, думать о нем было было страшно.

Страшно было снова впустить в голову мысль, что она может потерять Эи. Да, последние сотни лет жрица вполне справлялась с пустотой в сердце и даже была счастлива настолько. насколько это было возможно. Её держала мысль, что они обязательно еще встретятся и Райден выйдет из своего добровольного заточения. Без своего архонта это было всё не то и не так. И еще раз остаться без неё, но уже без возможности хоть когда-то увидеться - это будет уже слишком сильным ударом. От этих мыслей, Яэ лишь ближе придвигается к архонту, утыкается носом в ключицу, и водит носом вверх-вниз, чтобы успокоить голову.

Райден продолжает говорить про гнозис, а затем поднимается и утягивает жрицу за собой, уводя прочь от храма. Яэ молчит, а затем останавливается, заставляя Эи развернуться к ней. Заглядывает в давно забытые, но всё еще родные глаза и молчит. Ей хочется столько всего ей сказать, поблагодарить, поцеловать и еще кучу других очень неприличных вещей с ней сделать. Но всё, что она может это просто смотреть на неё и крепко сжимать её руку, желая больше никогда не отпускать. Тем не менее, сначала надо было закрыть вопрос с гнозисом и дальше уже продолжить наслаждаться их неким свиданием.

— Я виновата лишь в том, что не сделала этого раньше и не вытащила тебя из Эвтюмии, когда ты так была нужна Инадзуме, мне. Ты мне так была нужна Эи, но я боялась, что побеспокоив тебя утрачу твоё доверие. Поэтому передача гнозиса это был мой крик к тебе, но я не была уверена, что это правильное решение. — Она замолкает, потому что не уверена, как продолжить фразу дальше, а затем вдруг поднимает к себе руку Эи и прижимает к своей щеке. — Я бы поступила так еще раз, но ты уверена, что это не будет проблемой в будущем? Я знаю, что приняла правильное решение. Я бы всё сделала, чтобы вытащить тебя, хоть собственную душу отдала в дар Селестии, если это помогло. Просто у каждого решения есть свои последствия, и как бы сильно я не любила тебя, мне не хочется, чтобы мои действия навлекли беду на Инадзуму. Я не могу подвести тебя и доверие Сайгу. - Она замолкает, стараясь подобрать слова, потому что упоминание старой подруги Райден и собственного учителя ворошило слишком много чужих ран и воспоминаний. Они обе по-своему пережили потерю Сайгу, но всегда чтили её память. — Я просто хочу знать, что теперь единственная проблема, которая будет - это твоя эрозия и как от неё избавиться, а всё остальное больше нас не побеспокоит.

Она вновь зарывается носом в шею, а руки запускает в волосы, слегка растрепывая густую архонтскую косу. Улыбается и слегка прикусывает кожу, пока Райден вещает что-то про превращение в лису и всё остальное. В какой-то момент, ей приходит в голову одна шальная мысль, и Яэ отстраняется, чтобы хитро взглянуть на подругу. Та с серьезным видом продолжала что-то говорить, но жрица прислушивалась не слишком внимательно. Просто смотрела из-под опущенных ресниц, прокручивая в голове отрывки фраз. Это, может быть, и было некрасиво, но Яэ и так знала, что та говорила. Ей не нужны были все эти слова, потому что всё и без них было понятно.

Тем не менее она дослушала её, а затем улыбается и уже сама начинает говорить.

— Я надеюсь, что это именно так, и Сайгу действительно гордиться мной. Но что более важно, она бы гордилась и тобой в том числе, Эи. Из тени своей сестры ты превратилась в великолепного архонта, у которого еще впереди столько всего. И я буду с тобой рядом, обещаю. — Она притягивает её к себе и целует с  напором, прижимаясь грудью, чувствуя, как по коже пробегают электрические разряды, а волосы на хвосте встают дыбом. Ей не хватало этого чувства, ей не хватало Эи. И сейчас ей мало было только одного её присутствия, ей хотелось получать всего архонта. Но у них впереди еще был целый вечер, так что она отстранилась и не удержавшись, лизнула её в нос. — Знаешь, у меня был план с романтическим ужином в корнях Сакуры с видом на океан, но твоя идея побегать по лесу кажется мне намного соблазнительнее. Да и ужин никуда не денется и негоже отказываться покататься на ручках у своего Архонта, когда она предлагает. К тому же ты знаешь, что для трансформации мне всегда нужно раздеваться.

Яэ подмигивает, а затем оставляет едва ощутимый поцелуй на губах Райден, как очередное напоминание самой себе, что всё происходящее реально и её Архонт никуда уже не исчезнет, как это бывало во снах. Там жрица всегда оставалась одна, сиротливо обнимая все свои хвосты, всхлипывая в розовый мех. Но сегодня она не одна. И сколько бы это не продлилось, Яэ будет рядом и никуда не уйдет. И не отпустит от себя Эи, сколько бы она не пыталась сбежать обратно в Эвтюмию, откуда было так сложно её достать.

Теперь была её очередь вести Райден, поэтому она заводит их в большой дом, который являлся неким кабинетом Яэ. Совершенно не смущаясь жрица разделась, аккуратно сложив одежду в сумку, протянула её архонту. Вполне вероятно, что она ей сегодня не понадобиться, но возвращаться в храм абсолютно обнаженной с утра было не в её планах. А её лисья форма не позволила бы так легко и быстро подняться на гору, как хотелось бы. Она чувствует на своей талии руки Райден, которые уверенно скользят выше, но хитро улыбается и возвращается их вниз.

— Еще рано, дорогая. Ты обещала мне прогулку в лесу на ручках. А потом, обещаю, что я тебя отблагодарю так, как тебе понравится.

Она еще раз целует Эи, и едва заставляет себя отстранится, потому что с каждым таким поцелуем это сделать всё сложнее и сложнее. Тем не менее через пару секунд прям перед архонтом появляется маленькая розовая лиса, которая тут же потерлась о ноги, намекая, что пора бы её взять на ручки.

Отредактировано Yae Miko (2022-01-12 21:01:07)

+2

9

Яэ много говорит, но её речи сейчас буквально самое нужное – подобно колыбели, они убаюкивают сознание и даруют лёгкость, с которой Эи какое-то время сможет смотреть на изменившуюся Инадзуму без страха, что невольно подталкивает её изнутри в сторону единственного возможного выхода из этого мира. Эвтюмия через призму лисьих глаз никогда не была и не будет способом убежать – и Райден понимает, что однажды придётся отказаться от этого идеального мира. Без Мико она, конечно, не смогла бы это сделать, но с ней... придётся повесить на иллюзорный вход такие же невидимые замки... или ждать, что Яэ всякий раз будет преграждать ей выход. Впрочем, собственная бестактность не даст сказать этого вслух.
Эи чуть слышно вздыхает.

- Конечно, я уверена, Яэ. За нас двоих. Если моё отсутствие и показало мне что-то, так это силу воли и преданность к традициям всех, кто смог выстоять. Люди со всем справятся. И я верю, что наши проблемы не займут столько времени, чтобы они утратили те качества, которые делают их сильнее.

Способность говорить не слишком лёгкие и приятные вещи она как будто передаёт Мико, но Эи ещё нужно время, чтобы не вспоминать о Сайгу и Макото с горечью, стоит только упомянуть их или лишний раз подумать об этом. Да, она злится на Яэ за такую неосторожность, но в то же время благодарна ей, потому что не хочет, чтобы прошлое могло так легко вывести её из равновесия, которое столь преданно, щепетильно и заботливо дарует ей лисица. С её порывами и напором сложно сопротивляться – Райден может только накрыть руками её талию. Давно забытые ощущения от поцелуев, а, быть может, и повышенная концентрация электро элемента, заставляют её резонировать с окружающей обстановкой. В отличие от идеальной куклы, Эи слишком давно не контролировала родную стихию. Конечно, не до такой степени, чтобы резко потерять над собой контроль, но достаточно, чтобы Яэ почувствовала, какой эффект создают её желания. Наверное, Мико бы сейчас лукаво улыбнулась, скажи Эи о том, что думает, но даже её близость и флирт – как когда-то – были не так важны, как ощущения. Мико дарила ей это чувство, что Эи важна – пусть даже не для всей Инадзумы, видящей в ней лишь строгого правителя, который ещё совсем недавно хотел отобрать у людей их мечты и желания ради вечных скитаний в потёмках, но для одной лисицы, которая несколько веков не теряла надежды. Это было... даже более чувственно, чем ощущение от прикосновений Яэ, которая как будто не хотела выходить из образа, но хотела показать, как сильны её чувства. Наблюдать за этим тоже было приятно.

Настаивать на превращении Яэ в лисицу не хотелось, но, кажется, та и сама была готова выполнить любое желание своего архонта (и Эи удивляется, потому что раньше всё было не так; возможно такая долгая разлука того стоила?). Несмотря на свои желания, Райден остаётся спокойной – для неё было нетипично даже выразить свои ощущения возле сакуры, от которой её уводит Яэ. Тем не менее, она касается её ушей, гладит лёгкими прикосновениями, заставляя ненадолго остановиться и повернуться. Эи уже не целует Мико – для неё проявление нежности выражается в таком множестве действий, что Яэ, возможно, и не думала. После Эвтюмии всё кажется новым и непривычным, и Райден даже хочет подарить немного этих ощущений лисице, пока не понимает – для неё это всё выражается так же, ведь она не могла просто медитировать, и была вынуждена ждать окончания долгой, кажущейся вечной разлуки.

Удивительно, но спустя столько времени на теле Яэ даже не появилось новых отметин – раньше она была не такой осмотрительной. Эи ловит себя на мысли, что сейчас ей даже больше хочется просто наблюдать за Мико, нежели сводить всё к близости. Она улыбается - социальные мелочи, о которых думает лисица, звучат сейчас совсем неважно, особенно учитывая то, как она выглядит без одежды.
- Старые привычки? – принимая сумку, Райден качает головой, - Неужели тебя смущает, что кто-то ещё может тебя увидеть? Или ты думаешь, что я брошу тебя в лесу, сбегу в Эвтюмию и тебе придётся одной возвращаться сюда только чтобы снова принять человеческую форму и переодеться? Нет, настолько жестокой по отношению к тебе я просто не смогу быть.

Мико углядела в её прикосновениях что-то кроме поддержки, но Эи всё равно обхватила грудь жрицы прежде чем та настояла на том, что сейчас не время. Впрочем, держать невозмутимое лицо Райден умела, разве что только глаза выдавали её несерьёзный настрой. Не настолько, конечно, чтобы настаивать на близости, но... скажем так, Мико умела сделать несерьёзным что угодно. И Эи спокойно соглашалась, видя, что ничего плохо из этого не получится.

Напоследок Яэ целует её, в следующий миг оборачиваясь лисой – и если таким образом она надеялась избежать нежностей, то её план точно был обречён на провал.
- Надеюсь, что ты так быстро приняла лисью форму не затем, чтобы остановить стремительно возрастающие желания, - тихо произносит Эи. В подобном... взаимодействии с Яэ тоже было много возможностей, хотя сейчас ей хотелось просто показать лисице, что она скучала по ней не меньше.
Взяв Мико на руки, Эи прижала её к груди одной рукой, второй погладив по голове и теперь целовала холодный нос, пока выражение мордочки Мико не поменялось на более удовлетворённое.
- Как бы сильно ты ни вырывалась, я всё равно почешу твой живот, - шутит Эи, неспешно направляясь к подножию горы. До леса отсюда путь неблизкий, но у них с Яэ достаточно времени, чтобы восполнить пробелы в общении друг с другом. Причём даже в таких ипостасях.
Уходящие кругом вниз ступени в какой-то момент заканчиваются, и Эи легко спрыгивает вниз, бережно удерживая Яэ. Несмотря на её габариты, Райден знает, что это не единственная её лисья форма, просто изо всех них она самая удобная для переноски. Ей, правда, нравилась и та, которая была достаточно большой, чтобы можно было катать других, но прежде Эи никогда не просила. Не стала и сейчас – показалось чем-то глупым, к тому же нужно было следить за дорогой – спуск вышел не очень мягким, и она почувствовала, как коготки Мико инстинктивно вцепились в одежду.
- Надо отдать распоряжение, чтобы и здесь сделали ступеньки. Неужели все жрицы выполняют такие манёвры просто чтобы добраться до сакуры? – удивлённо замечает Эи.
Прыгать приходится много, и каждый раз она бережно держит Яэ обеими руками, стараясь приземляться так, чтобы ей не было некомфортно. У подножия – руины, которых Эи не помнит, но но невдалеке видна парочка домов и святилище, чьи постаменты заботливо были сохранены. Светящиеся глаза каменных лисиц хранили обрывки воспоминаний, но Райден только лишь прищурилась – прямо сейчас ей не хотелось их смотреть.

- Твоих рук дело, да? – она легонько тронула ушки Мико, - Я бы тоже сохранила его. Это... особое место. Оно всегда было особым.
За густыми кронами деревьев прятался вход в лес, окружённый подрагивающими на ветру лазуритовыми кувшинками, но здесь ветер как будто замер, облетая стороной святилище, где никогда не было ни души. Каменные лисицы хранили его покой, безмолвно наблюдая за всеми, кто проходил мимо. Плывущие лепестки сакуры, ведомые электрическими зарядами, парили вокруг неживых безупречных животных, а сиреневый огонь в их глазах крепко держал тайны, которые никому не суждено прочесть.

Эи остановилась, глядя вдаль и какое-то время оставалась посреди всего этого совершенства, точно впитывала энергию этих мест.
- Мне кажется, что сегодня мы так много говорили о Сайгу, и, хоть мне и предстоит научиться вспоминать о ней без горечи утраты, я не могу уйти отсюда, не показав тебе кое-что. Я думаю, на это будет интересно взглянуть.

Эи аккуратно присаживается, устраивая Яэ рядом с собой. Какое-то время электро архонт неподвижно сидит в окружении трёх лисиц – воспоминания у них разные и Райден не хочет показывать подробности своих отношений с наставницей Мико, хоть и почти уверена в том, что Яэ знает об этом. Что знала долгое время и, быть может, даже думала, что она всего лишь замена белой кицунэ. Несмотря на то, что к этому разговору они точно вернутся в будущем, в самой маленькой лисе скрыто больше, чем в величественных взрослых особях. Райден ощущает трепещущую внутри статуи энергию и движением руки тянет её на себя, чтобы та наполнила её глаза искрящимся нежно-сиреневым цветом. Второй рукой она аккуратно касается лба Яэ.
***
- Нет уж, подожди! – Эи цепко хватается за руку, и просторная юбка Сайгу делает оборот, заставляя владелицу даже потерять равновесие и неловко начать падать. Райден не даёт ей упасть и с хитрой ухмылкой изучает её лицо, теперь уже не такое хитрое и самоуверенное, - Ну, и кто он?
- Кто, "он"? – невозмутимо отвечает Сайгу. Уши предательски подёргиваются и она предпринимает попытку вырвать руку из хватки архонта.
- Он – это тот мастер меча, в разговорах с которым ты забываешь обо всём на свете, - парирует Эи, - Тот, кто, возможно, уже успел узнать, какова из себя жрица, пока она не притворяется человеком.
- Просто симпатичный молодой человек, - Сайгу не без труда высвобождает руку и гордо хмыкает, - Стану я ещё возиться с какими-то смертными.
- Защищаться у тебя получается хуже, чем атаковать, - не унимается Эи. Только лишь рука жрицы, превратившаяся в белую изящную лапку с серебристыми когтями, останавливает её от дальнейшего допроса, - Это мы уже проходили, почему бы тебе не сказать правду?
- Потому что я говорила её тебе тысячу раз, Эи, - уже не лапка, но рука жрицы треплет голову архонта, затем приглаживая результаты собственноручно устроенного беспорядка, - Прежде всего меня интересует благополучие Инадзумы. Мы не всегда будем здесь, и нам надо оставить после себя что-то, что будет защищать эти места. Если бы ты не пыталась каждый раз уследить за моим хвостом, а слушала бы наши разговоры, то знала бы, чем мы с Сасаюри и Чио занимаемся, чтобы обеспечить безопасность Инадзумы.
- Сайгу! – позвал детский голос. Белая лисица отвела глаза в сторону крика.
- Мне пора, Эи. Не беспокойся, я буду в садах вовремя. И, знаешь... никогда не поздно перестать быть тенью. Этого хочет даже Макото.
***

Энергия иссякла. Если внутри изваяний лисиц и скрывалось что-то ещё, оно относилось к другим временным периодам. Или, возможно, было личными воспоминаниями. Эи просто увидела среди них то, что напрямую относилось к Инадзуме. И хотя она пока не рассказала Яэ подробностей, восстановление барьера было важным делом. Взглянув в глаза Мико, Райден только невесело усмехнулась:
- А я всё о работе, да..?  Прости, Яэ, я больше не буду портить наш отдых такими намёками. Во всяком случае не сегодня. Просто хотела, чтобы ты посмотрела ещё раз, какой она была.
Она обхватила руками передние лапы лисы и повалила её на бок, после зарываясь руками в мягкий мех на животе и поворачивая на спину.
- Кажется, я обещала с тобой поиграть. Но не говорила, что это будет честный бой.

+2

10

Лисья форма ощущается непривычной, и Мико требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Помимо того, что всё стало удивительно маленьким, но и ощущения были совсем другие. Всё воспринималось ярче и острее, поэтому когда Эи аккуратно поднимает лису с земли, то это вызывает легкую панику. Инстинктивно, Яэ тянется лапками вниз, но быстро успокаивается в знакомых руках, а затем и вовсе утыкается в ложбинку груди, находя своё давно забытое место. Раньше она довольно часто превращалась в свою истинную форму, позволяя своему архонту везде носить её с собой. Но после ухода Райден в Эвтюмию, у неё больше не было смысла становится лисой, хотя иногда так хотелось плюнуть на всё и сбежать в лес Тиндзю, подружиться с бакэдануки и больше никогда не возвращаться в храм. Но обещание данное Эи было не просто словами, это было нечто большое. Она действительно собиралась дождаться её, сколько бы не прошло веков. И утыкаясь сейчас мордочкой в гладкую кожу, Яэ понимала, что все эти сотни лет стоили ожидания. Одна её улыбка стоила всего.

Мико недовольно закатывает глаза в своей лисьей форме, и фыркает, демонстрируя всё негодование, когда Эи намекает, что она так скрывает свои желания. Если бы жрица только дала себе волю, то она бы уже сделала очень много разных вещей со своим архонтам прямо в храме под Священной сакурой. Но мягкие поцелуи быстро остужают кицуне и та фыркает уже довольно, уютно устраиваясь в родных руках. Путь до леса был хоть не долгий, но весьма трудный, потому что подниматься и спускаться на гору было всегда проблематично. В своё время Яэ пыталась что-то с этим сделать, но по итогу лишь смогла прорастить ветви Священной, чтобы призывать Электрогранум. Это был довольно специфический путь, но для истинно желающих попасть в храм вполне доступный. На руках Эи почти не ощущалось никакой тряски, а лишь её бережное желание защитить и не сделать больно своей лисе. Яэ в благодарность лизнула архонта в ключицу, стоило им оказаться на земле. И согласна кивнула, в ответ на желание сделать путь более доступным. Жрицы уже давно привыкли к этому маршруту, но модернизация была логичной и своевременной. К тому же, кроме этого в Инадзуме было еще много вещей, которые стоило изменить.

Лес выглядел также, как и пятьсот лет назад. Сама лисица сюда приходила редко, а в последнее время гоняла Путешественника по разным поручениям. У неё всегда находились дела, но на самом деле приходить сюда в одиночестве было сложно. Каждое дерево и цветок напоминали ей о той, кто добровольно отказался от неё во имя своих идеалов. И пусть Яэ приняла это безропотно это решение отдавалось болью в груди. Поддерживать маску было и так довольно сложно, поэтому она сознательно ограничивала себя от всех возможных триггеров. По мере возможности, жрицы храма следили за статуями лисиц и старыми постройками, которые некогда служили маленькими храмами для местных жителей. Ближайшая деревня была довольно далеко отсюда, а все старые давно покинуты и разрушены, но Мико всё равно продолжала поддерживать здесь чистоту, насколько это было возможно. Некоторые здания были разрушены довольно сильно и не подлежали реконструкции, и в память о прошлом были оставлены в неизменном виде, как напоминание о том страшном времени. В первую очередь для самой Яэ, а теперь уже и для её архонта. Ей стоило отпустить свою боль, но не забывать о прошлом, которое привело её к осознанию того, что все её стремления были в корне неверны.

Яэ чувствует, как меняется настрой и тон Райден, и тыкает её холодным носом, чтобы слегка приободрить. В лесу всё напоминало о том прошлом, которое было давно похоронено самой Мико, но не электро архонтом. Пожалуй, пройдет еще много времени, когда и ей удастся закрыть эту болезненную тему и отпустить её. Жрице потребовалось его много, но она проходила этот путь в одиночестве, и она не позволит Эи делать это одной. Вдвоем они смогут преодолеть всё, главное было бы желание. Но судя по тонам в голосе, архонт вполне готова была принять изменения и двигаться дальше, отпуская старые обиды и боль. Впрочем, очередное упоминание наставницы отзывается болезненным ощущением даже у Яэ. Сайгу была для неё не только учителем, но и как старшая сестра, которая всегда защищала. Для неё не было секретом, что между ней и Эи были отношения пусть и довольно непродолжительные, потому что кицуне выбрала просто человека. Но даже с учетом этого, ей иногда казалось, что она всего лишь её замена для Эи. Ей ни разу об этом не говорили напрямую и даже не дали намёка, потому что их отношения с Райден были совсем другими, более глубокими и интимными, чем с Сайгу, но отделаться от этого ощущения было сложно. Особенно, когда за один вечер было так много упоминаний наставницы. Тем не менее, Яэ уважала желания своего архонта и не сопротивлялась ничему, потому что понимала, как ей сложно проживать и отпускать всю эту боль, которая была заперта всё это время внутри.

Земля под лапками ощущается непривычной и Яэ переминается с лапки на лапку, поднимая голову на Райден. Ей гораздо больше нравилось на её ручках, хотя, откровенно говоря ей нравилось находится там в человеческой форме, но это еще успеется. Она не очень понимает, что собирается сделать архонт, хотя и чувствует скрытую в изваяниях лисиц энергию. Мико, конечно же, могла и сама считать все скрытые там воспоминания, но не делала этого из уважения к своей наставнице и Эи, поэтому довольно сильно удивляется, когда ей всё-таки решают показать часть прошлого.

Сцена которую ей показывает Райден частично подтверждает догадки лисы о том, что для неё тема предательства и одиночества до сих пор остра. Как и безопасность Инадзумы, которая была намного выше всего остального. Это не было каким-то откровением, но осознание, что её архонт настолько забыла о себе самой больно ранит Яэ. Для неё существовала только одна работа и Инадзума. Это желание было похвальным, но пока Райден не приведёт себя в порядке и не разберется со своими внутренними демонами, то ни о каком благополучии их региона не стоило говорить. Инадзума была отражением своего архонта и пока внутри Эи бушевали бури, всё оставалось так же в упадке, потому что тучи над островами никуда не уходили. Страна всё была закрытой и в упадке, но разбираться надо было сначала с главной проблемой, а потом уже с другими. Яэ недовольно фыркает на замечание про работу, потому что ей-то хотелось устроить романтическую прогулку, а не обсуждение перспектив Инадзумы, которые были пока мягко говоря не очень. Но тем не менее, она видит в этом воспоминании себя маленькую и невольно улыбается, пусть в лисьей форме это выглядит странно. Как только картинки в голове заканчивается и лиса приходит в себя, ей хочется столько всего сказать Райден, но та не дает ей ни одного шанса. Сначала её нагло переворачивают на бок, а потом на спину, начиная щекотать. Яэ грозно фыркает и отбивается лапками, стараясь не выпускать коготки, чтобы не ранить случайно. Впрочем, сдается она довольно быстро и позволяет родным рукам зарываться в шерсти. Негодование по поводу того, что сказала Эи быстро уходит, потому что если они продолжат эту тему, то ничего хорошего из этого не выйдет. Так что она позволяет себе расслабиться, утягивая электро архонта с собой в эту игру, заставляя и её перестать думать о барьере и всем остальном.

В какой-то момент, Яэ хитро улыбается про себя и совершенно неожиданно для Райден превращается обратно в человеческую форму, и довольно вызывающе разлеглась прямо под ней, даже не собираясь прикрываться. Все эти разговоры порядком её раздражают и надоели, а вот ощутить кожей прикосновение Эи хотелось гораздо больше. Она притягивает её к себе еще сильнее, запуская свободную руку под кимоно.

— О милая, мне так много хочется тебе сказать по поводу всех рабочих вопросов, но мне так надоела эта пустая болтовня. Я знаю, что тебе было не с кем поговорить всё это время, но у нас вся вечность впереди. А вот мой натуральный голод по чужому теплу нужно восполнять прямо сейчас.

Яэ даже не оставляет ей шанса на сопротивление, утягивая в горячий и влажный поцелуй, показывая, насколько сильно она скучала по своему архонту. На всякий случай, она щелкает пальцами, создавая вокруг занавесу из лепестков электро сакуры, которые плотно скрывают их двоих от внешнего мира, не позволяя никому испортить этот вечер.

+3

11

- Это не пус...
.. – тая болтовня.

Только Яэ могла позволить себе такие действия, говорить с архонтом в таком тоне и делать Эи слишком зависимой от тепла и спокойствия, которое дарила ей. Да, Эи было далеко до Макото – та, вне всяких сомнений, сгладила бы острые углы, где-то солгала во благо, избавившись от неприглядной правды. Райден искренне улыбнулась, когда Мико продолжила игру уже на своих правилах. Одна её часть говорила о том, что сейчас не место и не время, но другая слишком хорошо помнила встречу в эвтюмии. Яэ много храбрилась, пыталась казаться невозмутимой, но Эи было невыносимо видеть её слабости. Понимать, что ученица Сайгу повзрослела, но временами всё равно напоминает ту молодую лису, которая не скрывает свои эмоции.

Тем не менее, сейчас был плохой момент для того, чтобы извиняться. Кроме того, Эи чувствовала, как соскучилась по такой близости. Уйти от этого ещё раз было равносильно возвращению в эвтюмию. Она оглаживает ладонями фигуру Яэ, ведёт руками вдоль бёдер, на какое-то время накрывает грудь, не сводя взгляда с лисицы. Рука Мико несколько форсирует события, но Райден позволяет – сейчас они играют совсем в другую игру, где можно не притворяться кем-то другим.

И хотя меры предосторожности, которые предпринимает Яэ, небезосновательны, Эи всё равно принимает это за стеснение – они бы наверняка почувствовали приближение смертного. Озвучить свои мысли она не успевает – своими поцелуями лисица всерьёз хочет на некоторое время лишить архонта способности говорить. Эи некстати - почти наяву, как будто прошлое накладывается на настоящее, создавая общую картину - вспоминает, как они когда-то – почти как сейчас – занимались любовью. Вспоминает, как Яэ стыдливо прикрывала обнажённое тело, пряча грудь и промежность. Как кружилась в волшебном вихре сакура, мешая рассмотреть улыбку на её лице.

Понимает, насколько далеко эвтюмия отбросила всё это.

Вечность, которой так хотела Эи, оказалась жизнью в камере. Но сейчас у неё была возможность что-то изменить. Дать Яэ не просто ещё одну близость. И пока Райден не знала, как это сделать. Пока медлила, делая из их близости игру, в которой никто не хотел брать верх – сказывался долгий перерыв.
Она замирает – в тот момент, когда надо поцеловать Яэ в ответ. Смотрит на неё так, словно этот перерыв в несколько веков на самом деле отнял всего пару часов. Выжидает, словно хочет показать, насколько держит себя в руках. Но не даёт Мико сделать следующий шаг и наклоняется к ней сама. Оставляет на бёдрах несколько поцелуев, аккуратно разводит её ноги в стороны, чтобы прильнуть к промежности, провести языком по половым губам.

Моменты близости порой донимали её во время заключения в эвтюмии, и Эи понимала, от чего отказалась, но ей, как архонту, было не впервой мириться с тяжёлыми решениями. Она отпускала Сайгу и принимала её измены как нечто неотвратимое, с чем всё равно не сможет бороться. А вот с Яэ всё было совсем иначе. И дело касалось не только её статуса.

Эи уделяет ласкам много внимания, не давая Мико передохнуть и слушая только её сбитое дыхание. После такого перерыва она хочет запомнить именно этот раз, как показательный, и поэтому не торопится, совмещая ласки языком и поцелуи. Она помнит, что Яэ и сама любила поговорить в такие моменты, чтобы раззадорить, но сейчас та молчит, делая этот раз особенным и как будто тоже стараясь запомнить все мелочи. Райден знает, что она соскучилась не меньше – это заметно даже по тому, как легко Мико отдаёт лидерство в этой игре.

Немного не доводя до исступления, Эи отстраняется. Её затуманенный взор находит глаза Яэ, но теперь электро архонт не медлит, как будто не хочет, чтобы перерыв снова дал им возможность говорить. Она поднимается, чтобы раздеться – совсем как когда-то, в первую близость между ними. Брошь с электро символом, простая побрякушка, которую она может и забыть здесь, падает в траву, пока Райден привычными движениями избавляется от перетянутых лентами одежд. Теперь её руки не дрожат, даже несмотря на то, что Яэ наблюдает за ней как и в первый раз, не скрывая этого благоговейного ощущения. Кимоно устилает траву цветастым покрывалом, когда Эи не говорит – приказывает:

- Иди ко мне.

Остаться на ногах – тяжёлое решение, учитывая то, на что способен язык верховной жрицы, но Эи принимает – почти что терпит – эти ласки, превозмогая слабость в ногах. Это совсем не состязание, но Райден нравится представлять это как испытание пределов своих возможностей. В конце концов, смертная оболочка позволяла ей чувствовать удовольствие от этих ласк.

Она контролирует ласки Яэ, касаясь руками головы жрицы, только сначала. Лисьи уши, которые Райден нет-нет – да и накроет руками, делают движения Мико непредсказуемыми, и это каждый раз вынуждает Эи концентрироваться на своих ощущениях. В конце концов, она всё-таки присаживается – вялость в ногах уже не позволяет стоять. Яэ поглядывает на неё звериным взглядом, и Эи понимает, как соскучилась по ней за всё это время – такой взгляд Мико не видел никто из ныне живущих. Райден льнёт к ней, осторожно садится сверху, пока избегая самых очевидных ласк и будто бы делая ещё один вынужденный перерыв.

Близость всё ещё даёт Эи ощущение дискомфорта, словно это слишком связано с прошлым. Несмотря на настроение, которое дарует ей Яэ, ласки даются Райден довольно неловко, не как раньше – и она сама ощущает это. Пылкие движения и страсть скрашивают нервности, но Эи очевидно медлит, словно даёт Мико возможность по-настоящему разбудить в ней желание и перейти к самым активным действиям. Испортить момент близости – последнее дело, но Райден надеется однажды сказать – или показать – своей дорогой лисице, что, несмотря на частые сравнения, она совсем не похожа на Сайгу.

- Она не стала бы столько ждать.

Эи наклоняется, чтобы просто поцеловать Мико – нежно и долго, накрыв ладонями щёки. Поцеловать так, чтобы это не выглядело как ещё одно неловкое "спасибо", но как поцелуй, который отличается от тех, что созданы, чтобы заполнить неловкую паузу.
- Мы точь-в-точь как молодые влюблённые, которые в нерешительности медлят, решаясь на что-то новое в вопросах любви. Или... как бы ты написала об этом в своих романах, Яэ?
Она почти что произносит это вслух, затем усмехаясь чему-то своему. Для полноты тех самых отношений не хватает старого характера. Или, вернее сказать, некоторых его составляющих, раз уж Эи пообещала больше не касаться работы.
Её руки оглаживают аккуратные ключицы Яэ, пальцы несильно давят на шею.

- Ты сегодня показала себя очень нахальной лисицей. Надеюсь, у тебя есть идеи, как это искупить.

В глазах Эи искрятся настоящие молнии, но всё это – не более чем игра. Во всяком случае, прямо сейчас, когда действия стоят куда дороже слов.

+3


Вы здесь » Crossbar » фандом » heartbroken