пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » the consequences


the consequences

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[html]<style>#ship0 {display:flex; margin: 10px auto 10px 2em; max-width: 600px; overflow:hidden; box-sizing:border-box; background:#fff;}
.apict {background: no-repeat 50% 50%; background-size:cover; width: 200px; height: 350px; box-sizing:border-box; overflow:hidden;}
.apict::after {content:""; display:block; box-sizing:border-box; width:0px; height:0px; position: absolute; margin-top: 195px; border-color: transparent transparent #fff transparent; border-style: solid; border-width: 0px 0px 155px 200px;}
.atext {background-color:#fff; width:400px; box-sizing:border-box; padding: 24px 24px 0 24px;}
.atext > em {display:block; padding: 6px 0; line-height:100%; text-align:center; font-style:normal !important; margin-bottom:26px; font-size: 10px; color: #555; border-bottom: 1px solid #e6e6e6; border-top: 1px solid #e6e6e6;}

/* ТЕКСТОВЫЙ БЛОК */
.atext > p {
  padding: 0 5px 0 0 !important;
  box-sizing: border-box;
  overflow: auto;
  line-height: 130% !important;
  height: 180px; /* высота блока с текстом, можно уменьшить */
  font-style: italic; /* можно удалить строку */
  font-size: 11px;
  text-align: justify;  /*  justify или center */
}

.atext p::-webkit-scrollbar {width: 5px; height:5px; background-color: rgba(255, 255, 255,1);}
.atext p::-webkit-scrollbar-thumb {background:#bdbdbd; box-shadow:inset 0 0 0 2px #fff;}

.atext > section {
  display:block;
  position:absolute;
  box-sizing:border-box;
  width:378px;
  text-align: center;
  padding: 0px 6px;
  margin: 46px auto auto -120px; /* отступ всего блока с текстом и полосой */
}

.atext > section > span {display:block; padding:0 !important; width:100%; height:0px; background:transparent; border-bottom: 6px solid #e6e6e6;}

/* НАЗВАНИЕ ЭПИЗОДА */
.atext > section > h6 {
  color: #000;
  text-shadow: 1px 1px 3px #d4d4d4;
  font-family: Lighthaus; /* семейство шрифта, можно вписать экзотику */
  font-weight: 400; /* толщина шрифта */
  font-style: italic; /* наклонность шрифта */
  font-size: 32px; /* размер шрифта */
  margin-top: -24px; /* опустить или поднять серую линию */
}
</style>

        <div id="ship0">
        <div class="apict" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/ … 990232.gif);"></div>
        <div class="atext"><em>
Kaladin // Elspeth

        </em>
        <p>

А что делать с приносящими пустоту? Они-то никуда не денутся, как и каждый спрен, летающий вокруг, откликающийся на наши чувства. Они продукт наших действий, они существуют лишь для разрушения. И они уже здесь (с)

        </p><section><span></span>

<h6> the consequences</h6>

        </section></div></div>
[/html]

+1

2

Элспет проверила крепление копья  и накинула на голову капюшон. В последний раз взглянула на небо Тероса, небо, полное звезд, меж который медленно прогуливались боги. Она непроизвольно коснулась бреши в доспехе, прямо над сердцем - бреши, которую она не позвонила заделать кузнецам Акроса. Девушка закрыла глаза, потянулась к своей Искре и шагнула. Шаг через Слепую Вечность занимает мгновения - но по ощущениям длится куда дольше. Ты не можешь дышать, двигаться, не можешь открыть глаза... Миг и все прошло. Она вновь почувствовала твердую землю под ногами и ледяное прикосновение ветра к лицу. Она открыла глаза. Девушка стояла на небольшой заснеженной прогалине. Вокруг были горы и небо. Огромное, чистое небо, пронзительно голубого цвета. Ее разобрал непроизвольных смех. Всего минуту назад она стояла на зеленой равнине, теплый теройский ветер легко колебал полы плаща - а сейчас, один - возможно опрометчивый - шаг спустя, она оказалась в горах, по колено в снегу и холодный ветер так и норовит сорвать в головы капюшон. Доспех уже начал выстывать и девушка почувствовала дрожь. Она вновь прикрыла глаза и и призвала образ равнин Банта, зеленых, покрытых цветами равнин, богатых белой маной. Она почувствовала ману, наполняющую ее тело и пустила ее часть на создание легкого защитного щита от холода. Да, стало не сильно теплее, но ветер стал беспокоить ее чуть меньше. Теперь можно было и оглядеться.
Девушка открыла глаза. В общем-то, ничего не изменилось. Все те же снежные вершины гор, все то же ярко-голубое небо, без единого облака. И ни одной чертовой тропы. Элспет повернулась, чтобы посмотреть, настолько ли одинаковый пейзаж и сзади и замерла. Перед ней открылось удивительное зрелище. Впереди - не слишком близко, но и не настолько далеко, чтобы невозможно было дойти - возвышалась башня, окруженная стенами. Город - даже на таком расстоянии - казался безумно древним и безумно прекрасным. Как воин, Элспет не могла не оценить его расположение - он был окружен скалами, перед входом - заснеженная равнина, которая очень хорошо должна просматриваться с вершины крепостных стен. На этот город нельзя напасть незамеченным, нельзя подойти сзади и неожиданно ударить в тыл. Девушка буквально замерла от восхищения. Ей надо было туда дойти. Она чувствовала, что должна попасть в этот город, она должна была увидеть его изнутри, подняться на крепостную стену, осмотреть ледяную равнину с высоты. Если подвернется случай, то возможно она смогла бы там остаться, хоть на какое-то время.
Она плотнее запахнула плащ, и уверенно пошла вперед. Да, она немного недооценила расстояние, идти пришлось по не слишком удобным тропам, чтобы хотя бы добраться до равнины, ведущей к  городу. Латные сапоги то и дело оскальзывались на обледенелых участках и Элспет приходилось иногда использовать копье, как посох, чтобы удержаться на ногах. Тени вокруг лезвия активно клубились и сновали из стороны в сторону, будто недовольные, что копье используют не по назначению, но рыцарь только усмехнулась. Капли теней, срываясь с лезвия, падали на снег и, будто впитывались в него. Холод всегда тянет к холоду.
Наконец, Элспет смогла достичь края равнины перед городом. Она почти не чувствовала пальцев рук и лица, доспех окончательно заледенел и местами покрылся инеем. Она оперлась на копье и снова потянулась к воспоминаниям, теперь уже о бескрайних зеленых равнинах Тероса, его цветущих полях, богатых благословениями Караметры. Она пустила всю полученную ману, чтобы восстановить собственные силы и почувствовала тепло, разлившееся по ее телу, до кончиков пальцев. Она была готова идти дальше.

+1

3

Codes of War
[indent] — Ну как тебе? — Шаллан Давар раскинула руки в разные стороны и прошлась по прямой линии, которую сама же себе и нарисовала. Синий камзол, длинные черные волосы, карие глаза, лицо, его собственное лицо, на котором улыбка, которую кроме как "идиотской" не назовешь, на полу вокруг несколько набросков угольным карандашом, которые девушка накидала за несколько минут, его собственный силуэт с глубокими черными тенями. Всякая мелкая деталь, складки на мундире там, где ткань собралась из-за поднятых рук, идеальная копия мостовика, с одной лишь разницей...
[indent]— Ты коротышка. — На него кидают взгляд, полный недовольства, широкие темные брови сходятся на переносице, так что шрам на лбу складывается, светлые оттенки на смуглой коже перемешиваются и рабские глифы искажаются. По инерции шрамы на собственном лбу зачесались, но руки он не поднял, только ухмыльнулся, рассматривая недовольное лицо - собственное недовольное лицо, что тут же растворилось, потекло расплавленным воском, соскальзывая с фигуры, как один из слоев, обнажая под собой нутро - бледную рыжеволосую светлоглазую.
[indent]— Вот так и старайся. — Шаллан фыркает, подбирая собственные рисунки, топоча нарочито громко. Раз за разом, мимо прокатывается один из угольных карандашей, мелькают штрихи, меж которых носится ее собственный спрен, острыми углами своей фигуры касаясь поверхности и искажая ее, как кривое зеркало в себе реальность искажает. Обманы - сила Шаллан, умение выстраивать ложные видения, такие настоящие и объемные, надевать на себя личину другого человека, словно одежду натягивать, менять и перестраивая себя. Ложь, наверное, хороша, если она во благо, но что благо - это уже другой вопрос. О таких вещах не стоит сейчас задумываться, ведь, если среди рыцарей были представители подобного ордена, значит они и правда были нужны, значит и их ложь тоже пригождалась... хотя, конечно, это не значит, что их спрены ладили, Сил вообще заявила, что по всем правилам Паттерн враг ее должен быть самый заклятый, ведь честь с обманом не вяжутся никак. Когда Каладин сказал, что иногда, ради чести, приходится врать, его спрен назвала его дураком, как обычно подобное бывало, но, все же, относиться стала мягче, аккуратней. Они оба учатся, они оба во всем этом новички, в этом... рыцарском геройстве.
[indent]Шаллан продолжала что-то бубнить про неблагодарного мостовика и про то, что она только еще учится, набивала сумку листами и карандашами, подметая своей юбкой пыльные полы этих комнат. Уритиру, такой холодный, такой огромный, даже после нескольких месяцев, проведенных за его стенами, они так до конца и не смогли его исследовать, залы, что идут вглубь гор, врезаются в них, украшенные фресками, смысла которых он точно не понимает, но, судя по тому, как историки в свите Далина крутятся вокруг них, явно какие-то необычайные. Все что было понятно - этот город для большого количества людей. Чтобы прятаться? Чтобы пережидать ненастье? Чтобы обороняться? С прошлых времен остались только слухи, обрывки фраз, измененные, переписанные, стертые, в слепом желании вычеркнуть все, что когда-то связывало с сияющими рыцарями и их наследием, их вероломным предательством. Каладин лишь только закатывает глаза, он настолько сильно привык к неодобрительным взглядам, к этим колким замечаниям, что не обращал на них внимание. Его кололи всю жизнь тем, что он темноглазый, что он сын упрямого отца, что сам он тот еще упрямец, что он раб, что он выскочка, решивший, словно лучше великих господ, что после всего этого Каладин абсолютно не замечал уколов о том, что он стал заодно и рыцарем. Кому-то вроде Шаллан, наверное, было сложней. Кому-то всю жизнь старавшегося быть частью того самого высшего общества, полного правил, кои сам он презирал так отчаянно. В такие моменты Шаллан опускает глаза, чтобы он ни в коем случае не прочитал в них упрека. У тебя хотя бы была семья, которая тебя любила. Каладин в такие моменты старается сделать вид, словно его очень интересует стена.
[indent]— Ты слышишь? — она останавливается, заправляет рыжие локоны за бледное ухо, словно пытаясь прислушаться. — Это... горн?
[indent]— Система оповещения города. — Каладин высовывается из окна, с которого удалось оторвать деревянные доски, которыми оно было заколочено дабы света впустить. Этот город не бросили в один день, его покидали постепенно, все что могли, с собой забирали, а все что не могли, аккуратно складировали, но времени прошло так много, что всякое в труху обратилось. — Что-то приближается. Буря? — Светлоглазая рядом пожимает плечами, пытается всмотреться вдаль, но ее глаза, испорченные вечным корпением над книгами, мало что замечают. Он сам быстро осматривается, прыгает на подоконник, остатки снега летят вниз, куда-то под самое основание башни, но это не особо волнует, высоты он еще с детства не боялся, так отчего бы начинать сейчас. Крутое плато перед ними, окруженное десятью порталами, что вели в разные части их мира, высокие стены, о  которые разбивались все приходящие бури, били по ним, сыпались молниями и уходили ни с чем. И черное пятно, еле различимое на светлом фоне.
[indent]— Там. — Каладин указывается на то самое пятно, что отсюда еле различимо напоминает форму человека. Кто это, неужели кто-то из армии решил прогуляться от города настолько далеко? Мало ли нашлось таких самоубийц, что сунутся из вечного города на плато, на котором множество опасностей может быть. — Я проверю. На свякий случай, найди своего жениха и скажи, что я попросил собрать людей на стенах, готовых отражать нападение.
[indent]— Кого? — мостовик шагнул вперед и потоки воздуха подхватили его, увлекая вверх, полы синего плаща хлопнули над самым ухом, заглушая недовольный крик, сопровождающий его из окна.
[indent]Если спросить Каладина, на что похож полет, то он ответит, что это словно падение, чью скорость он может контролировать, менять место, что станет для него полом, а что потолком. Падение в саму бездну, стремительное настолько, что из глаз брызгают слезы, а в ушах образуется пробка, от которой все слышится приглушенно. Ощущение свободы намного сильнее ощущение холода, что не трогает его толком. Черная точка обрастает деталями, вырисовывает силуэт, облаченный в доспех, закрепленное копье, длинные черные волосы и женский силуэт. Алети запрещали женщинам брать в руки оружие, женщины существуют для науки и искусства, а не для войны, так говорится во всех трактатах светлоглазых. Но их законы распространяются только на их земли, о чем думают те, кто живут далеко на западе уж точно не сказать. Каладин приземляется чуть вдалеке, сапоги утопают в белом снегу и он проезжает чуть дальше, оставляя борозды.
[indent]— Откуда вы пришли? — Самый первый вопрос, пешком до Уритиру добраться невозможно, если, конечно, ты не умеешь летать, а коль умеешь, то точно не будешь шагать в вязком снегу под гул ветра. — Покажите ваши глаза. —  Не то, чтобы это и правда было необходимо, но вдруг... их мир меняется, становится куда как более опасным и он не может рисковать теми, кто за стенами города пытается спастись от беспощадных бурь. — Вы одна? Как вы вообще сюда попали, это невозможно только если не...
[indent]Если не сияющий рыцарь. Наверное? Или не приносящий пустоту. Шторма и ветра, почему все вдруг стало настолько сложным?

+1

4

[indent] Путь по плато был легче. Да, ветер был более суров и рвал с плеч старый плащ, обжигая лицо вихрем колких снежинок, но дорога была ровной, без обледенелых участков и крутых камней, которые надо было перепрыгивать рискуя собственной шеей. И да - это была равнина. Да, в горах, но все же равнина. А равнины, подобные этой, богаты белой маной настолько, что не требуется даже медитация, чтобы зачерпнуть ее и создать вокруг себя очередной щит, задерживающий жестокий ветер и смягчающий холод. Девушка вновь остановилась, Искрой притягивая к себе потом белой маны. Живительное тепло вновь разлилось по тему, восстанавливая потерянные силы. В таких условиях можно ходить часами. Элспет запрокинула голову и рассмеялась - и только благодаря этому смогла увидеть фигуру, отчаянно прыгнувшую откуда-то сверху, из города. Как завороженная девушка уставилась на полет - да, это не было падение, это был полет. Грациозный, изящный. Казалось, маг полностью контролирует ветер, позволяя ему нести себя вперед, в нужном направлении. Синий маг? На подобное способная только синяя мана, белая и красная, которой так изобилуют эти места, подобные заклинания неподвластны. Элспет одновременно восхитило это и ужаснуло. Насколько же силен этот маг, если способен призывать образы островов, достаточных, чтобы творить такое сильное заклинание. До сих пор, одним из самых сильных магов синего спектра, которых она встречала был Венсер, но Венсер никогда не управлял ветрами, ему это было ни к чему. Никогда раньше она не видела ничего подобного, но, кажется, причиной этой демонстрации была сама Элспет. Мужчина - да, теперь уже можно было разобрать явно мужскую фигуру - двигался прямо к ней.
[indent] - Приветственная делегация? - девушка криво улыбнулась, доставая копье. Лучше всегда быть наготове, неизвестно как тебя встретят - за свою жизнь Элспет побывала во множестве городов, в том числе и военных - и далеко не везде встречала теплый прием. Да и необходимо поддерживать постоянную бдительность, даже рядом с теми, кто якобы желает тебе добра - уж этот урок Элспет усвоила очень хорошо. Гелиод был жестоким учителем, но хорошим. Благодаря его предательству, Элспет смогла найти в себе силы наконец жить. Наконец верить только в себя и в свои силы. Не доверять. Идти вперед и только вперед. И никому больше не подчиняться. Никому. Она больше не чемпион Солнца. Больше нет.
[indent] - Пришла? Оттуда, - Элспет неопределенно кивнула головой в сторону перевала, откуда она добралась сюда. Она не сводила настороженного взгляда со стоящего перед ней парня. Он казался немногим младше ее, хотя внешность могла быть обманчивой. Вряд ли рядовой солдат обучен таким трюкам, как этот парнишка. Скорее всего перед ней был кто-то из довольно высокопоставленных чинов - что опять же делало город впереди куда интересней и заманчивее. Узнать больше о магии, о силе, возможно выучить пару новых трюков - Элспет буквально горела этой мыслью. Но снаружи лицо ее оставалось абсолютно непроницаемым. Острие копья неподвижно, направлено в сторону встречающего. Девушка вздернула бровь. - Да, я одна, почему это так удивительно? Неужели женщине запрещено путешествовать без эскорта в двадцать слуг и сорок телохранителей? - она не удержалась от того, чтобы добавить немного издевки в голос. Она видела подобных "леди" во многих мирах и всегда они казались ей... Как минимум странными. Она пожала плечами, все еще не убирая выставленного лезвия. - Я сюда пришла. Пешком. Там была тропа, - она неопределенно передернула плечами, будто сообщая всем известный факт. Там же должны быть тропа? Где-то? Если есть город, то тропа к нему обязана быть. - Да, прошу меня простить за обнаженное оружие, - она чуть повела копьем в сторону. - Я не привыкла настолько доверять незнакомцам, чтобы приветствовать их безоружной. Не подскажете, куда я попала? Кажется, я немного сбилась с пути и наткнулась на ваш город. Он выглядит прекрасно.

+1

5

[indent] Наверное, холод должен был его касаться, в теории. Каладин никогда не жил в тех краях, где действительно бы падал снег. В Поде их ждали только долгие проливные дожди во времена месяца штиля и Великая буря, что ходила все остальное время, шла туда, куда Буреотец соблаговолит заглянуть, а за ним тянулись сотни его детей, маленькие спрены ветра, что кружили синими точками вслед за своим родителем. Говорят, где-то далеко, за пределами даже Нового Натанатана, выпадает тот самый снег, ложится на равнины, правда, ненадолго, ведь Буреотец доходит и туда, сбивает всякое наледенение и уж тем более уносит эти беле хлопья. По настоящему снег он увидел здесь, прошелся по белому хрустящему покрову, оставляя за собой следы, почувствовал, как плоская подошва скользит на ней, грозять опрокинуть благополучно. Но даже после всего он... не ощущал холода. Сил говорила, что это оттого, что с ней он един и как и для любого духа, холод для нее не так уж и страшен, а значит, и для него тоже. К тому же, тот кто побывал в самом сердце Бури и пережил ее обычный легкий морозец не столь уж и тревожен.
[indent] Каладин нервно пальцы сжимает и разжимает, десять ударов сердца до появления клинка, в его случае сокращается до четырех, потому что его клинок Сил, потому что она выбрала его самостоятельно, он не отбирал ее, не завоевывал, не убивал прошлого ее компаньона, чтобы себе забрать. Странное осознание, что осколочные клинки - это мертвые спрены бьет по кровоточащим воспоминаниям, отвращением подступает к горлу. Великие дома бьются в исступление за трупы, которые никогда им не принадлежали, готовы убивать и предавать, проливая кровь, чтобы взмахнуть мечом, который никогда не был их, которые они отняли, как и множество других вещей до этого.
[indent] — Оттуда? Там обрыв. — Каладин знает, он взлетал высоко и снег кружился вместе с ним и с другими спренами воздуха, танцевавшими там, чуть выше. Ветробегуны всегда умели танцевать в воздухе вместе с ветром, так говорили... когда-то давно. Мостовик подозрительно прищуривается, словно пытается прочитать, кто же перед ним и что же тут скрывают. У него с этим всегда было плоховато, особенно с женщинами, черт их поймешь, на самом деле, говорят одно, а делают другое, обидится могут на любое брошенное слово, словно он специально его сказал. Женщины алети были лишены возможности держать в руках оружие и в качестве своей силы избрали острый язык и постоянные тайны, которыми полнился двор. Не то чтобы мужчины отставали, но у них это выходило более... топорно, всем известно, что даже такой любитель подпольных игрищ как Садеас целиком и полностью уступал своей жене и ее нескончаемой сети шпионов и осведомителей. И как прошлый владелец мостовиков, что умел только красиво стоять, вытянувшись по струнке, пока все приказы отдавала его жена, не забывая добавить "по приказу моего уважаемого супруга", словно и правда у него спрашивала совета. У Каладина из самых близких женщин была Сил, часть его самого чуть ли, понимающая и осознающая, но ее взбалмошный женский нрав проскальзывал слишком часто, окатывал его получше холодного града Великой бури.
[indent] — Как минимум опасно, обвалы и метели в этих горах делают одиночный переход сродни самоубийству. — Каладин вздыхает, прикрывая глаза, он подозрителен, очень подозрителен, но с этим ничего не поделаешь, таковы его обязанности как телохранителя королевской семьи, как одного из сияющих рыцарей, всегда быть готовым к... чему-то. Он трет собственные глаза, пытаясь придти в себя и хоть немного снять наваждение той подозрительности, что всегда витала рядом. Ну нельзя же абсолютно во всех видеть мнимых убийц.... ведь нельзя?
[indent] — Добро пожаловать в старейший город - Уритиру. — Каладин пытается выглядеть важно, ведь, по сути, исполняет свои прямые обязанности, кривые, косые и крайне нелепые, махая в сторону высокой наслоенной башни в окружении круглых платформ. — Мы рады здесь всем, кто уважает законы человеческие и... — черное, липкое ощущение чего-то неправильного закралось в душу, ударило его в солнечное сплетение, заставляя поморщиться, тошнота подобралась к горлу горьким желудочным соком. — Бегите к платформе, немедленно. Не оборачивайтесь и не сбавляйте шага. Как только достигните тут же кричите.
[indent] Каладин выдыхает, раз и еще один, на четвертом ударе сердца в руке оказывается копье, легкой дымкой отсвечивающей от белоснежного покрова под ногами, что дрожит и волнуется. Земля дрожит, чуть вздымается, в тот самый момент, когда отдельный пласт отделяется от нее, изогнутая форма, словно деформированное человеческое тело, высеченное каким-то придурковатым криворуким скульптором, выбирается из своего настила, пока в образовавшееся отверстие сметается снег. Фигура кажется медлительной, неповоротливой, на лице без рта, глаз или носа не отображается ничего, но оно поворачивается в сторону мостовика, словно и правда его видит. Приносящие пустоту...

+1

6

Элспет сама не понимает почему, но ее словно окутало облаком какой-то неожиданной веселости. Обстановка, безусловно не располагала - она стояла посреди ледяной равнины напротив вооруженного человека - скорее всего еще и одаренного синего мага - но она все еще ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала себя легко и беспечно, будто наконец оказалась там, где должна была быть. Возможно все дело было в городе, возвышающимся над ней. Элспет буквально кожей чувствовала древнюю магию, вложенную в сам камень стен, в фундамент. Магию, питающую ее обитателей, сильную, неукротимую - и неизвестную ей. Мироходка четко различала бурлящую вокруг красную ману гор, наряду с  теплым потоком белой маны равнин, которыми были богаты эти места - вот только сила, благодаря которой был построен замок была другой. Элспет на мгновение застыла, потянулась к магии своей Искрой, стремясь почувствовать ее ближе, узнать, понять .Она запрокинула голову, глубоко вдыхая холодный воздух. Из транса ее вывел голос мага, о котором она уже успела забыть - слишком сильно ее закружил вихрь новых ощущений.
- Действительно? Я как-то не заметила, - Элспет беспечно пожала плечами, чуть приподняв брови в деланом удивлении. Маг, кажется, был настроен куда серьезнее, чем она - и женщина могла его понять. Логично, что когда ты страж затерянной в горах укрепленной крепости, к твоим воротам вряд ли часто приходят одинокие - еще и вооруженные путники. Он буквально сверлил ее подозрительным взглядом, настроженность читалась в каждом его движении. Он не доверял ей ни на грош - и правильно делал.
Элспет и самой не раз доводилось стоять в карауле крепости. Она хорошо помнила это постоянно ощущение надвигающейся опасности. Помнила, как стояла часами и до боли в глазах всматривалась в знакомый до каждой травинки пейзаж, боясь пропустить малейший знак приближения врага. Эта крепость и защитники ее вызывали у нее все больше и больше уважения. Элспет ощущала, что в любую секунду сжатая пружина может выпрямиться и невидимое пока ей оружие могло появиться в любой момент - и устремиться к ней. Она крепче стиснула пальцы на древке. - В любом случае, вы и сами можете видеть, откуда и как я пришла, - она кивнула в сторону неровной цепочки следов посреди нетронутого снежного полотна. - Летать я не умею - в отличие от вас, - но даже умей я это делать, стала бы я идти весь этот путь пушком, еще и в доспехе? - она фыркнула и выразительно постучала согнутой костяшкой по нагруднику.

- Поверьте, я сильная девочка, могу справиться с небольшими неудобствами в пути. Да и погодные условия меня не пугают, поверьте. - она позволила себе вновь улыбнуться - хотя в этот раз улыбка вышла несколько натянутой. Она видела погоду куда хуже, чем эта. Гриксис, полных запахов гниющей плоти, где вместо дождя идет кровь.  Поля Мирродина, покрытые бритвенно-острой травой, прорезающий даже металл. Штормы в болотах Мефидросса, раскаленная Кузня, где с неба падают раскаленные камни и капли лавы, которые выплевывает вулкан. Урброг, где невозможно дышать от того, что приходится идти по толстому слою пепла, забивающего нос и рот . Нет, после всего этого она точно сможет вынести небольшую прогулку по заснеженному склону - даже с учетом обвала, лавины и землетрясения одновременно. - Как видите, я все еще жива, цела и даже добралась до вас.

- Значит, Уритиру. Вот как твое имя, - вполголоса протянула Элспет, вновь уставившись на возвышающиеся над ней стены. Отголоски магии, заключенной в нем, чувствовались даже в его имени. Сильное и гордое, оно напоминало боевой клич и Элспет будто своими глазами увидела рыцарей, в сияющей броне, стремящихя с бой с этим словом на устах. Уритиру! Сюда она так стремилась. Сюда ей было предначертано прийти.
Возможно суть была в том, что это было первое место силы, куда она попала после возвращения из Элизиума - но только возможно. Все ее существо рвалось туда, в город, но что-то держало ее здесь, на холодной равнине. Какой-то частью сознания она чувствовала исходящую смутную угрозу. Не от города, нет - со стороны перевала. Она подобралась и предусмотрительно зачерпнула белой маны, готовясь пусть ее в ход при первой же необходимости. И она не прогадала. В нескольких шагах от них, на свет выбралась тварь, похожая на тех, что Эслпет уже видела. В катакомбах Фирексии. Омерзительное создание, при одном взгляде на которое было понятно - оно жаждет убить. Лишним доказательством этому был окрик ее нового знакомого. Помимо воли губы Элспет сами искривились в усмешке. Он действительно считает, что она побежит прятаться в город? Трусливо сбегать от битвы, позволив кому-то сражаться и, возможно умереть вместо нее? Нет, ее никогда не учили этому. Опасность, надо встречать с высоко поднятой головой - и так же высоко поднятым оружием.  Она перехватила копье двумя руками,, выставив наконечник в сторону твари. Отставила одну ногу назад, уперевшись в лед для большей устойчивости. Тени вокруг копья оживились, голодными змейками потянулись вперед. Им нужно было сражение, не меньше, чем самой Элспет. Они ждали его и стремились - но пока было рано. Резко выдохнув сквозь сжатые зубы, женщина выпустила всю накопленную ману, вливая ее в плотный щит, окутавший и ее и ее - вероятно - союзника.
- Лучше просто скажи, как эту тварь убить, - быстро проговорила Элспет, даже не глядя на собеседника. Концентрация уходила на поддержание чар щита и внимательную слежку за каждым движением неизвестного чудовища. - Вдвоем справимся быстрее.

+1

7

[indent] Защищай их.
[indent] Далекий шепот в подкорке сознания, вбитая программа, духи не выбирают того, чьи мысли отличимы от их, духи идут за теми, чьи действия целиком и полностью оправдывают их ожидания. Сил кружилась вокруг него, когда Каладин в очередной раз отказывался умирать, отказывался быть рабом, отказывался принимать чужую власть. Справедливость не в цвете глаз, ни в чистоте крови, даже ни в чистом разуме, полном знаний, увы, Каладин быстро осознал на примере Ясны, что самые умные люди могут быть самыми жестокими. Сестра императора машет рукой, на слова о потерях - потери не существенны, она все просчитала, они потеряют людей, но приобретут ресурсы, которые по ее подсчетам стоят дороже, чем жизни солдат. Что есть такое несколько десятков человек по отношению к успеху, который приведет их всех к триумфу и завершению опустошения, цифры говорят четко и осознанно, они никогда не ошибаются.
[indent] Вот только для него не было ничего важней, чем человеческая жизнь.
[indent] — Есть множество способов забраться на гору и без возможности летать. — Каладин выдыхает шумно, выпуская облачко пара, что легкими завихрениями кружился. И правда холодно, наверное даже холодней, чем когда стоишь в эпицентре Великой бури и ледяные капли дождя пемзой пытаются стереть с тебя кожу и обжечь ледяным касанием. Он взгляд скашивает и присевшая на плечо Сил отвлекается от рассматривания снежинок, что все никак не опустятся обратно на землю.
[indent] — Вроде она не врет. — Спрен чести задумчиво чешет щеку, ложь претить чести, обман то, от чего сияющий рыцарь, служащий своему духу, должен избавиться. Не все такие, конечно, все зависит от родословной самого духа, так Паттерн, принадлежащий роду исказителей и мимиков просто обожает ложь, урчит как довольный кот, когда Шаллан в очередной раз "делает обман", окутывая себя вуалью своих иллюзий, становясь идеальным шпионом, способным в любой момент поменять свой облик. Каладин не идиот, он прекрасно знает, что значит на войне кристальная честность и умение недоговаривать, юлить и лгать - необходимость для победы. Он может простить это в других, но не может позволить себе самому.
[indent] — Несомненно... так и есть. — Он не привык... доверять, не после всего пережитого, не после очередного горького ощущения, когда тот, кому ты доверился, предал и оставил, заковал в цепи, попытался убить, оставить, продать. Его вера в людей иссякала слишком быстро и лишь только повторение того, что не все такие, помогало собраться. Были ведь не только предатели - был его отряд, верные до самого конца, готовые пойти за ним куда угодно, насколько бы опасно не было, была семья Холлин, готовые жертвовать самым дорогим ради благополучия простого народа, была Шаллан, у которой жизнь сложилась намного хуже, но она все-равно продолжала улыбаться не смотря на пережитое, даже король не был плохим или избалованным, возможно запутавшимся, возможно не таким сильным, каким был его отец, но воевать с тем серпентарием, что окружает королевский род та еще задача.
[indent] — Дом сияющих рыцарей и нейтральная территория для всех государств. Наш город открыт для всех, кто готов предложить помощь в борьбе с опустошением. Вы ведь для этого пришли, ноона? — Женщина чем-то походила на алети, но одно то, что свободно держала оружие, полностью доказывало, что жительницей их стран она не являлась. Женщины не созданы для войны - они созданы для науки и искусства, для того чтобы созидать, делать нечто новое, пока мужчины совершенствуют воинские навыки - таковы основные догматы кодекса алети, который знают все от мала до велика, только благодаря этому кодексу они стали одними из самых сильнейших и опаснейших, грозные завоеватели, не боящиеся бурь, не живущие торговлей шинцы или бюрократы-азирцы, использующие шутские пустынные племена в качестве прикрытия от их наступлений, не податливые йа-кеведцы, полностью перенявшие их культуру и языки, дабы сохранить свой суверенитет пусть даже и в таком виде.
[indent] Каладин взглянул на широкие арки, сквозь которые просматривался узор внутреннего города. Люди вновь обживались тут, мало по малу, заполняя пространство, обустраивая его в соответствии с собственными удобствами, распахивая поля, омываемые горячими источниками, так что полы всегда оставались теплыми. Леди Холлин бегала по нижним уровням восхищаясь проработке канализационных и вентиляционных шахт, словно это было величайшее из искусств, женщина постоянно что-то чертила и проводила ровными линии в своих инженерных заметках, а потом вновь убегала дальше, пока его мостовики брели за неугомонной женщиной, готовой протиснуться в любой из воздухоотводов, только потеряй бдительность.
[indent] Проблема была только в восставшем недалеко от города приносящем пустоту, каменный великан представлял из себя лишь только оболочку для спрена пустоты, духа разрушения, что вновь вернулись, после очередного отсчета времени. И так каждый раз: приносящие пустоту просачиваются в этот мир, за ними следует другие духи, что выбирают себе рыцарей,рыцари сражаются против приносящих пустоту, дабы все вновь повторилось через сотни лет по новой. И каждый раз это разрушения настолько глобальные, что их мир по развитию откатывается на несколько веков назад, забываются и разрушаются великие изобретения, сжигаются исторические сводки. Пустота - это забвение разума, который им так нужен, даже больше, чем простая смерть всего живого.
[indent] — Его нельзя убить, только изгнать. — Каладин выдыхает еще раз и вместе с воздухом из легких выходит поглощенный буресвет легким голубым свечением сворачиваясь в спираль. Он оглядывается на женщину и ухмыляется. — Это же просто кусок камня, которым двигает бессмертный дух.
[indent] Защищай их.
[indent] В городе люди, невинные, множество, он ведь именно для этого принес клятвы, связал себя с кем-то по ту сторону, становясь с Сил чем-то подобным этому существу, что было вместилищем для более великой силы. Проблема приносящих пустоту была в том, что занимая живое тело, они просто сводили с ума своего носителя и лишь малый процент мог уживаться в теле безумца, предпочитая предметы более... неодушевленные. Но его Сил была духом чести и разделяла взгляды своего избранника, делая его ветробегуном, даруя ему силы и одну из основных возможностей его рода, контроль над гравитацией.
[indent] — Мне нужно, чтобы его отвлекли. — Каладин изгибает бровь, косясь на женщину, ожидая ее реакции. Нормальный человек бы убежал, спасая свою жизнь, потому что жизнь самое дорогое, а огромный каменный монстр вполне может ее забрать. Он срывается с места, меняет расположение для себя и падает по наклонной чуть вверх, уворачиваясь от каменного кулака, разворачивается корпусом, стегая осколочным копьем камень и природа духовного мира оказывается сильнее материи, отрезая несколько пальцев от огромного сжатого кулака. Осколочный клинок режет неживое как масло, а из живого вытягивает душу, именно поэтому клинки столь ценны и столь желанны для алчных людей, сила, что в руках смертных становится очередным способом умерщвления.
[indent] Монстр крутится, каменные сочленения оглушительно гремят, заглушая даже звуки проснувшихся горнов за стенами города, когда он пытается достать Каладина. А он продолжает крутится вокруг, запутывая и подныривая под очередным замахом, постоянно меняя траекторию своего направления. При таком близком расстоянии копье с такой махиной не справится и оно исчезает из руки, оставляя безоружным, но и этого достаточно, мостовик выдыхает еще буресвета, в очередной раз дотрагиваясь до каменного тела чудовища. Со стороны могло показаться, что он просто наконец сошел с ума, полез на голема голыми руками и теперь шлепает его в приступе безумия. Раз за разом, оставляя еле заметные синие отпечатки собственных рук, вновь и вновь выдыхая все больше буресвета. В очередной замах Каладин поворачивается в воздухе и ногами отталкивается от плеча приносящего пустоту, возвращая себе в качестве опоры землю, проезжаясь по мокрому втоптанному снегу.
[indent] — Эй, громадина, неужели ваши генералы забыли? — Голем поворачивает голову без лица в его сторону, без глаз, без носа, рта или ушей, ровный пласт скалы смотрит на него и он просто уверен, что смотрит злобно. — Небеса и ветра принадлежат мне.
[indent] Приносящий пустоту рвется вперед, но на втором шаге ноги его подлетают вверх и он каменной головой стукается о землю, его массивное туловище гремит, пока отрывается от земли и не улетает стремительно в небеса, теряясь в белых облаках абсолютно безмолвно, всего лишь под дикий свист ветра и звуках активности где-то у стен. Каладин прикладывает ладонь козырьком к глазам, наблюдая за тем, как огромная масса обращается в черную точку, Сил на его плече повторяет движение.
[indent] — Сильные, но очень медленные, их бы использовать в регулярной армии в качестве таранов, а не как одиночную боевую единицу... — мостовик хмурится, когда в ярких солнечных лучах оказываются мутные блики. — Приготовься, сейчас упадет.

+1

8

[indent] - Понимаю, доверять чужакам - вещь слишком рискованная, - она криво усмехается. - Была на вашем месте много раз. Подозрительные незнакомцы часто оказываются хорошими союзниками и верными друзьями - и примерно так же часто - подлецами и предателями. Не буду пытаться вас в чем-то убедить, решение должно стоять за стражем крепости. Могу лишь дать слово рыцаря, что не стремлюсь принести зло в ваш город.

[indent] На мгновение она вновь почувствовала себя дома - не в Капенне, Капенна никогда не была домом, - в Банте. Вспомнила гордых рыцарей, посвящающих ее в свои ряды. Вновь будто бы почувствовала на плечах вес цепи с медалями чести. Как давно это было. Столько лет с тех пор, как она оставила все свои знаки отличия и ушла. Но даже несмотря на то, что она отказалась от своего звания и оставила свои медали, в душе она все еще была рыцарем Банта - и продолжала следовать его идеалам. Не в надежде когда-то вернуться - путь в Алару для нее закрыт навсегда, - просто потому что она не могла иначе. Она не привыкла идти против собственных принципов. Умалчивание о собственной природе - единственное, с чем она еще сносно могла мириться - потому что иначе было невозможно. Люди не примут тебя, если узнают, что ты какое-то сверхъестественное существо из другого мира. Это, к сожалению, она уяснила давно. Так что о своем происхождении она всегда уклончиво отвечала, что пришла "издалека" - это не было ложью, но и не было до конца правдой.

[indent] - Значит я пришла в правильное место, - Элспет кивнула, пряча улыбку. Из всех мест, куда она могла попасть, она оказалась именно там, где могла быть наиболее полезной. Впервые после Тероса, после царства Эреба, после всех этих жестоких кошмаров - она там, где должна быть. Надо только как-то узнать побольше об этом мире - и о том, с чем предстоит сражаться. Элспет не любила менять миры слишком часто, с тех пор, как она покинула Бант, она только и искала место, где сможет вновь так же прижиться. И может быть этот мир и будет выходом? Она чуть напряженно поджала губы, - Да, что-то вроде того. - Она ненавидела себя за вынужденную ложь. Что, во имя богов, такое это Опустошение? Ничего хорошего, судя по названию, но что это конкретно и как с этим бороться? Да, ей безусловно предстоит много работы.

[indent] А еще ей однозначно необходимо узнать, как работает местная магия. Такого она раньше не видела, это не похоже на типичную работу синих магов. Синие обычно предпочитают действовать издалека, да и выглядят немного не так. Нет, мир она, безусловно, нашла крайне интересный. И уйти отсюда так сразу? Нет, спасибо, она не уйдет отсюда, пока может хоть что-то предложить миру. Но надо сосредоточиться на вылезшем из-под снега големе. Он был чем-то похож на тех, что были в Гриксисе - кусок камня, управляемый магией. Если разрушить источник силы, они обычно разваливались на куски - но этот, видимо, был не из таких. Элспет непроизвольно закатила глаза. Можно было бы обойтись и без пояснений назидательным тоном.

[indent] - Любую тварь можно убить, если найти свой подход, - отрезала она. Убить можно любого. Фирексийца, божественную гидру, да, черт подери, даже Бога - надо только иметь подходящее оружие - и знать, куда бить. Но в этот раз было не до экспериментов, так что Элспет решила довериться тому, кто знает как, хотя бы изгнать это существо. Отвлечь? Длинное копье летит прямо в извращенное подобие лица. Наконечник ударяется о камень, казалось, не принося никакого вреда, но верхняя часть тела голема мгновенно окутывается тенями. Элспет не уверена, как именно оно видит, но клубящиеся тени точно дезориентируют его на какое-то время. Копье продолжает движение, откалывая куски камня. Обычное оружие давно бы сломалось, но божественное копье далеко не обычное оружие. Рожденное из теней, истинной веры и части души самой Элспет, оно не видит разницы между камнем и плотью. Битва заканчивается буквально за несколько минут - когда каменная глыба улетает куда-то вверх. Да, а вот это уже похоже на синего мага, они любят левитацию.

[indent] Рука невольно метнулась к застежке плаща. Прощальный подарок Аджани. Пальцы привычно ощупали металлическую фибулу в форме хризантемы. Такие  росли на Банте - и именно хризантема была на ее первой полученной медали. Леонинец пожелал ей найти место, в котором она снова сможет осесть. Так может... Нашла? Элспет прикрыла глаза и зачерпнула холодной белой маны здешних равнин. Мимолетное движение мысли и она вновь чувствует прилив сил, тепло, наполняющее ее руки. Не задумываясь о последствиях, она кладет руку на плечо нового знакомого, посылая заряд сил и ему. Они сражались вместе - и использовать Свет Надежды только на себе казалось нечестным. Белая мана не любит эгоизма, она окутывает всех союзников, защищая и восстанавливая силы.

[indent] - По нему заметно, - она не отрывает взгляда от увеличивающегося темного пятна в небе. - Против умелого воина один такой вряд ли долго продержится. Я видела похожих тварей, но там их использовали исключительно как грубую силу. Выпускали в первых рядах, чтобы разрушить строй или как можно сильнее повредить стены города, - она поморщилась от неприятных воспоминаний. Да, те големы были созданы из кусков плоти, а не из камня, но суть была та же. Убийство, разрушения, ненависть. Она глубоко вдохнула и вынырнула из воспоминаний. - И что будет, когда упадет?

+1

9

[indent] Нет ничего важнее клятв.
[indent] Для Каладина уж так точно. В этих словах заключена сила, что со всех сторон обволакивает, что заставляет каждое нервное окончание наполниться буресветом, ярко засиять изнутри, лишая усталости, лишая боли, затягивая его раны и не давая умереть. Именно эти заветные слова помогают ему контролировать гравитацию и перенаправлять потоки в нужном направлении, указывая для себя, да и для других, где для них будет точка притяжения.
[indent] И все же слова имеют обратную сторону, тяжелую плату, которую придется заплатить, если он все же решит нарушить свои идеалы. Каладин смотрит на летающую синей лентой Сил, она кружится в воздухе, танцует и наслаждается происходящим - танцем вперемешку с битвой, возможностью исполнять то, ради чего и была рождена. С честью защищать людей. Для него она не просто игривый дух,  ни для кого из рыцарей их спрен не был просто воплощением другого запредельного мира. Именно Сил поддерживала его в самые жуткие времена, что на него наваливались, именно она, стоя между прутьев клетки, в которой он был заточен, повторяла ему, что все обязательно будет хорошо. Если бы не Сил он бы давным давно шагнул с обрыва Расколотых равнин и Великая буря унесла бы его охладевшее тело к остальному мусору - он стал бы еще одной жертвой расщелин и кремлецы бы обглодали его до костей на самом дне. Это она таскала ему подарки, какие могла перехватить, это она заставляла подошвы его мучителей прилипать к земле, чтобы они споткнулись и упали, это она с сияющим клинком отмахивалась от духов смерти, пришедших по его душу, это она выпросила у Буреотца ему жизнь.
[indent] И Каладин мог убить ее так просто. Всего-лишь нужно было нарушить данное им слово. Не защитить, не помочь, не попытаться, хотя бы. Четвертая клятва гласит, что всем не поможешь, что он должен принять то, что кто-то в любом случае пострадает, но он не мог так просто с этим смириться.
[indent] — Духов нельзя убить... ну... не так, как это у людей бывает. — Каладин указал копьем на черную точку, в которую обратился пустотный где-то наверху. — Это всего-лишь вместилище для того, кто внутри, кто ищет себе физическое воплощение в этом мире и находит его, либо в таких неодушевленных предметах, либо в людях.
[indent] Духи умирают не так, как люди, у них нет тел, которые могут гнить и все же после них остается оболочка, непривычная, реализующаяся в этом мире последним, что они успели в себя воплотить. Тысячи лет назад все сияющие рыцари предали свои клятвы, отвернулись от человечества и их спрены, обращенные в клинки, таковыми и остались, мертвыми, недвижимыми, без своей цели и без своего человека. Осколочные мечи, что режут камень словно мягкое масло, а из людей вытягивают душу, самое желанное на всех континентах Рошара куда ни сунься, великие князья готовы глотки друг другу выгрызать, лишь бы завладеть такими, лишь бы доказать себе и остальным, на что они способны. Однажды в мире духов он видел настоящее воплощение клинка старшего принца, она чем-то напоминала Сил, только словно статуя из камня вытесанная, вместо глаз все вытесанные выбоины, словно кто-то резаком избавился от глазных яблок, зашитый рот и безвольно повисшие руки, словно ей отказавшие. Она покорно шагала за старшим сыном дома Холин, куда бы он не пошел и так же покорно позволяла себя уводить в любое другое место, всего-лишь оболочка от чего-то, что раньше было живым.
[indent] — Он продолжит битву. — Каладин пожал плечами, осколочное копье в его руке блеснуло голубоватым светом. — Вот прямо... сейчас.
Огромный кусок камня ухнул вниз, сотрясая землю, заставляя белый снег всколыхнуться от такого, на мгновение заложив уши. Каладин сделал глубокий вдох, буресвет по жилам заструился, придавая ему сил, заставляя в очередной раз идти в бой. После такого падения даже извращенный Враждой спрен будет достаточно дезориентирован, чтобы к нему можно было подобраться поближе. Оттолкнувшись от земли, он взмыл вверх, гравитационные потоки откликались, позволяя не тратить силы на соблюдение баланса. Крутанув копье в руке, тонким клинообразным лезвием мостовик направил оружие ровно по центру того, что должно было быть лицом. Существо приподняло голову в тот самый момент, когда копье вошло ровно по центру, так легко, словно он им зыбучий песок тыкал, а не плотный камень. Каладин потянул копье вниз, оно, рассекая камень, легко по дуге прошло, располовинивания глыбу. Спрен внутри в последний раз попытался замахнуться, но, поняв, что бой проигран, предпочел капитулировать, избавившись от физического воплощения.
[indent] Каладин приземлился на землю, прямо на рухнувший кусок скалы, который до этого был вместилищем приносящего пустоту.
[indent] — Ну, было неплохо. — Копье исчезло из рук, вновь приобретая образ юной девушки в воздушном полупрозрачном платье. Сил довольно захлопала в ладоши от этой победы. Для детей и внуков Чести не было ничего более радостного, чем одержать очередной триумф на поле боя. — А вот и подкрепление.
[indent] Каладин помахал рукой подбегающему отряду в синих мундирах, что пытались не утопать ногами в внегу, среди которых затесалась рыжая шевелюра Шаллан и светлая старшего принца, что, запыхавшись, уперся руками в колени. Управлять гравитационными потоками и быть мобильным из всех ныне существующих рыцарей мог только мостовик. Был еще тот, кто звал себя убийцей в белом, но он... далеко не рыцарь, нет, и клятвами он явно не был связан.
[indent] — Ну и зачем мы... только бежали... — старший сын лорда Холина в очередной раз громко выдохнул, наконец распрямившись и, уперев руки в бока усмехнулся, ткнув рукой в каменный обломки. — И нам ничего не оставил даже.
[indent] — Могу кинуть в тебя камнем. — Каладин повторил позу первого принца, тот в ответ только прыснул. Он ненавидел лордов, это лорды обратили жизнь Каладина в ад, это они отправили маленького мальчика насильно на войну, это они заставляли его сражаться в бессмысленных войнах за куски земли, это они сделали из него раба, пушечное мясо. И все-таки и среди них были достойные, лорд Холин и его сыновья, что выторговали ему и его отряду свободу, они подарили ему жизнь и мостовик  эту жизнь посвятил людям, всем, без исключения даже тем самым ненавистным лордам.
[indent] Адолин приподнимает бровь, рассматривая женщину рядом, что так не похожа на типичную алетийку, с оружием в руках и в доспехах. В Алеткаре женщинам носить оружие и тем более им распоряжаться жуткий моветон, даже на Шаллан все смотрят, словно на жуткую возмутительницу спокойствия, даже если клинка она с собой в руках никогда и не таскает, зато продолжает таскать пестрые платья и перчатки на защищенную руку.
[indent] — Это э... м... я не знаю как ее зовут. — Каладин пожал плечами, оборачиваясь к женщине. — Но она помогла мне с приносящим пустоту и пришла в город помочь. Так что... думаю, она не шпион.
[indent] В ином случае если и есть в Уритиру какая-то тайна, то они и сами ее еще не раскрыли.

Отредактировано Kaladin Stormblessed (2022-05-15 09:43:13)

+1

10

[indent] - Так значит это лишь дух? Дух, оставшийся без цели и подыскивающий себе подходящую оболочку? — напряженно спросила Элспет. Ее непроизвольно  передернуло. Судьба таких душ обычно была жестокой и незавидной. Если бы она только знала, как уничтожали таких големов маги Банта - но она покинула мир до того, как рыцари нашли способ изгонять этих тварей. На смену воспоминаниям о прорыве Гриксиса пришли другие - более страшные. Те, которые она так долго и так усердно загоняла как можно глубже, пытаясь забыть. - Я встречала подобных созданий.  - с трудом произносит она. - В месте, откуда я родом. Но то были души, насильно запетые в телах из плоти и металла. У них не было выбора. Их подчинили чужой воле и заставили делать ужасные вещи, - она покачала головой, воспоминания о Капенне перехватили горло, на нее накатила мимолетная волна тошноты. Нет. Забудь. Не думай об этом. От фирексийцев смогли избавиться. Убить, уничтожить, стереть из существования - хотя бы в одном из миллионов миров. Вот только цена была слишком жестокой. Когда она узнала, что захватчики были уничтожены, Элспет была счастлива. Но когда она узнала, что для этого потребовалось, она боялась, что никогда не забудет это.

[indent]Обычные жители Новой Капенны были счастливы. Старый мир остался где-то там, за пределами сверкающей башни из хрома и стекла. Это там, внизу, кипела война. Омерзительные создания, насмешка над жизнью. Они рвались вперед, пытались прорваться в город - но башня была хорошо защищена - и ее обитателям было плевать, сколько людей все еще оставалось снаружи, в плену. Сколько душ было потеряно. Убито, замучено - или завершено. Элспет не забывала тех, кто не вернулся из пыточных камер. Но она боялась вспоминать тех, кто вернулся. Они больше не были собой. Это были чудовища - чудовища с лицами ее друзей, родных, знакомых людей. Извращенные оболочки для исковерканных душ. Только много лет спустя, попав в Новую Фирексию она узнала, что лица этим созданиям оставляли намеренно - так больше боли причинялось тем, кто все еще был жив.

[indent]Этих тварей нельзя было оставлять в живых - и их смогли изгнать из Капенны - но лишь великой жертвой сотен жизней архангелов, главных защитников мира. Все они отдали свои жизни, саму свою сущность, чтобы очистить Капенну. Это помогло - но теперь в мире остались править лишь демоны - демоны, которые использовали ангельские души как валюту - как своего рода наркотик. Они называли его нимбом - и никто, кроме них самих не знал, что скрывается за ним. Город дельцов. Кто знает, попади в свое время и Элспет в башню, то, возможно, ее Искра так бы и не зажглась - и она, как и многие другие, бессмысленно прожигала свою жизнь в Меццио, так же, как и они, упиваясь Нимбом. Она сглотнула и подняла глаза, - нет, цена была слишком высока.

[indent]Заставив себя вырваться из плена тяжелых воспоминаний, Элспет вскинула голову, последив за падением голема. Когда тот с чудовищным грохотом упал, она чуть отступила, позволив новому знакомому закончить. Он явно знал, что делать и как обращаться с этими созданиями -  так что лучшее. что она могла сделать - просто убраться с его пути и не мешать. Не понаслышке она знала. что нет ничего хуже, когда под руку лезет кто-то, кто понятия не имеет, что делать. Она оперлась на копье, наблюдая за его работой. Тот действовал уверенно, отсекая от каменных глыб кусок за куском. Элспет заинтересованно рассматривала его оружие - подобного ему она не встречала ни в одном из миров. Ей положительно надо было узнать о нем побольше.

[indent]Шум со стороны города заставил ее вздрогнуть и обернуться. К ним направлялся целый отряд - самое время, стоило бою закончиться, как они тут как тут. Элспет усмехнулась. В этом проблема гарнизона - пока его вытащишь, пара рыцарей спокойно покончат со всеми противниками. Она отступила еще на пару шагов, не желая вмешиваться в разговор. Цепким взглядом осмотрела отряд. Все мужчины, вооружены. Затесалась одна девушка - но без доспехов и оружия, явно не одна из воинов. Маг? Надо бы разведать. Несколько раз ловила не себе недовольные и даже осуждающие взгляды - причину которых так и не могла понять. Возможно, здесь просто не любят чужаков?

[indent]- Меня зовут Элспет Тирел, - вступила она в разговор, подходя ближе. Вовремя представиться - тоже искусство. Но вот только как представиться? Она не может упомянуть ни один из прошлых миров, но... - Там, где я была раньше, меня называли Странствующем Рыцарем. Я сбилась с пути и случайно оказалась здесь. Вы дозволите вступить в город?

+1

11

[indent] Обычные солдаты дрожали под холодным горным ветром, что носился так резво, грозясь сорвать подбитые кожей плащи. В такие моменты особенно сильно ценился мех, который завозили сидящие за горами шинцы, чьи животные, в том числе и лошади, могли позволить себе отращивать плотные теплые гривы. Природа аллети была куда как более суровой, под вечной дланью Буреотца, что с корнями вырывал деревья и швырялся булыжниками, словно ребенок мячиками, не только люди приноровились жить по заветам жестоких бурь, строя свои дома в расщелинах, пряча их за холмами и в подветренной стороны укрепляя стены, не выстраивая там окон, вместо этого оборудывая селенья стенами и ветрорезами, что усмиряли буйство стихии. Животные и растения так же научились жить в суровых условиях, отращивая себе плотные панцири, научившись зарываться в землю, чтобы переждать непогоду, лишая себя многого, но становясь сильнее.
[indent] — О нет, цель у него есть и вполне конкретная - уничтожить человечество. — Каладин пожал плечами, сидящая Сил всколыхнулась с ветром, зависнув чуть выше, да так и осталась. — Это не пленники и не несчастные создания, а вполне конкретно сделавшие свой выбор существа. Они присягнули Вражде и поклялись выгнать нас из этого мира, а взамен он подарит им эти земли и те, что лежат по ту сторону тоже.
[indent] Мир духов не един, как можно было бы подумать, у них тоже есть свои города, которые населяют собственные жители, они делятся, олицетворяя собой то одно, то другое. Сил, дочь Буреотца, внучка Чести, одна из тех, кто еще несет в себе достояние того, что когда-то представлял из себя Честь, до того, как умудрился пожертвовать своей бессмертной душой и каким-то образом умереть окончательно, оставив их разбираться со всем остальным. Но Сил представительница лишь одной ветви, одной из сотен. У Шаллан есть Паттерн, криптид из абсолютно другого ордена, что питаются ложью и тайнами, раскрывая их, словно скорлупки кремлецов. Принцесса Ясна связана с духом по имени Айвори, пример самой точной логики, прямо как и эта женщина. У Ренарина есть Глис, пойманный и переделанный Враждой, но все еще дух, который может предсказывать будущее, иногда ужасное, а иногда и очень полезное.
[indent] У каждого из них свои мысли, свои характеры и, что самое главное, свое решение всех проблем. Даже если очень радикальные.
[indent] — Каладин. — Он коротко кивает, указывая на стоящих рядом. — Старший наследный принц Адолин Холин и его невеста, Шаллан Давар.
[indent] — Камердинер из тебя, конечно, тот еще. — Адолин на мгновение хмурится, но тут же расплывается в улыбке. — Лучше уж  с лошадьми дальше возись.
[indent] Каладин невольно закатывает глаза, пытается казаться тем, кем обязан быть, сияющим рыцарем, но выходит очень плохо. Когда он впервые встретился с принцем на поле боя его пытались убить превосходящие силы противника и они поругались; когда он впервые встретился с Шаллан на равнинах она умудрилась завербовать себе в службу толпу дезертиров, которые перед ней на задних лапках ходили и с ней они тоже поругались. Было бы намного проще решить с кем он не_ругался из тех, кого знал, что уже было намного сложней. У каладина характер, как всегда говорила мать “слишком тяжелый” беспринципный, он не умеет уступать, но что куда важней, не умеет сдавать назад, когда это нужно.
[indent] Возможно именно по этому у него на лбу теперь выжжены рабские глифы.
[indent] — Мы будем рады гостям. — Шаллан складывает руки перед собой, левый рукав длинным полотном свисает до самых пестрых юбок. Она вся была идеальной аллетийкой, пусть даже и не была внешне так уж и похожа, бледная, рыжая, с огромными голубыми глазами и удивительно хрупкая, на фоне старшего принца совсем маленькая, но кому как не Каладину знать, что за этим скрывалось. Она, как и положено рыцарю из ордена светоплетения, мастерски умела выстраивать ложь, в прямом и переносном смысле слова, принимала вид того, кого хотела одурачить, меняла голос, манеру поведения и влезала в его шкуру, словно в один из своих дорогих нарядов. Ей бы быть прекрасной дамой при дворе, которую обожают все, но вместо этого она размахивает мечом, пока никто не видит, а на публике хлопает большими глазами и цитирует стихи, в которых завуалирует колкости. У Шаллан Давар было слишком много личин, чтобы можно было в них разобраться
[indent] — Ладно, просто идем уже. Тут холодно… — Каладин поворачивается к морозным пикам с которых медленно сползают пласты снега, потревоженные рухнувшим спреном. — Наверное…
[indent] — Еще как, блин, холодно. — Принц недовольно ворчит, кутает свое смазливое лицо в накидке дома синего цвета, которая не особо так греет и с диким вожделением смотрит за стены, там где горячая вода из нижних источников бежит по вмурованным в камень медным трубам и обогревает все помещения и без огня. — В путь, пока я себе все не отморозил.
[indent] Уритиру огромен и его врата предназначены для того, чтобы выдерживать осаду даже таких существ, как приносящие пустоту, оскверненных спренов и сплавленных, идущих вслед за Враждой как его личные генералы. Скрипят старые механизмы под звук горна, когда врата со скрипом и напрягом приходят в движение, приоткрывая створки достаточной ширины, чтобы можно было пройти и тут же захлопываются. Уритиру город для беженцев - чем больше земель теряют люди, тем отчаяннее они стремятся сюда через открытые порталы. Вражда набрал свою армию из бывших паршунов, но Каладин как никто другой знает, что паршуны, как и люди, не особо так хотят воевать, но выбора не остается, либо так, либо обратно в мир, где одни владельцы, а другие просто вещи. В любом случае в завоеванных городах войска Вражды не лютуют, не сводят счеты и охраняют пленных из рук вон плохо, что помогает сбежать и отправиться на поиски своих же. В городе набиваются беженцы со всех концов света, идут за надеждой о безопасном месте, о городе, который стоит и ждет, пока его вновь заселят, пока вновь на разведут сады и не вспахают поля.
[indent] И никто не задался вопросом, почему такой огромный и полный разнообразных изобретений город оказался заброшен в свое время…
[indent] — Нужно будет записаться вон там. — Каладин кивнул на азирский шатер, под которым несколько женщин вели учет всех прибывающих. — Просто спросят откуда ты и что умеешь делать. Ну и дадут место для ночлега. Во всем остальном… можно что угодно в рамках закона. — Каладин на мгновение задумался, плотно сжимая губы. — Ну и, наверное тебе нужно знать, что женщинам у нас здесь оружие не выдают. Только если они из сияющих рыцарей. Так что советую пока что припрятать копье… чтобы не случилось недоразумений.

+1

12

- Так все настолько просто, - Элспет приподняла бровь. Подобные создания тоже вставали на ее пути -  иногда Элспет казалось, что Слепая Вечность раз за разом отправляла ее только в самые темные и мрачные миры, показывало всю грязь и мерзость, какая только может в них возникнуть. Сколько страданий она видела на своем пути. Сколько смертей, пыток - она уже сбилась со счета. Капенна, Гриксис, Фирексия, Урборг - места, в которые буквально стекалась мерзость мультивселенной. Нет, безусловно, в каждом из миров была своя тьма - но в некоторых этой тьмы было куда больше, она занимала все пространство, безжалостно уничтожая те остатки света, еще сохранившиеся в уголках этих миров. Вот и здесь, в мире, имени которого Элспет не знала, буквально рядом с настолько прекрасным сооружением появилась эта мерзость. У таких созданий одна цель - уничтожать. Они разрушают, пожирают, рвут на части все, что несет хоть малейшую искру света и надежды. Отвратительно. Такие создания нельзя оставлять в живых - пусть "жизнь" это слишком громкое слово для их существования. Возможно, если она сможет изучить их, ее магия поможет в уничтожении - Я бы хотела узнать о них побольше. Возможно я смогу помочь, - Она действительно была готова на это. Задержаться в этом мире, снова быть полезной людям, помогать им - именно за это стремление она, в свое время заслужила свои медали, за это была посвящена в рыцари Банта.

- Честь для меня встретить вас, - формула приветствия с Банта сама слетела с губ. Она так долго не произносила этих слов, что сама удивилась, как легко ей далось снова использовать их. Элспет коротко поклонилась. Ее вышла встречать королевская особа? Либо это величайшая честь, либо же величайшее подозрение - хотя в таком случае они вряд ли позволили бы себе явно дружеские перепалки в ее присутствии. - Мой меч готов служить вам, - еще одна ритуальная фраза, признание кого-то выше по положению. Обычно ее говорили старшим рыцарям, закаленным в боях, чье число медалей было неисчислимо - но и в отношении к правителю она также подходила. И не важно, что именно сейчас пальцы Элспет сжимали копье - на поясе все так же висел подаренный Гидой узкий меч. Она была готова предложить свои услуги городу и его правителям безоговорочно.

Предложение пройти внутрь она встретила с облегчением. Элспет не любила холод, она привыкла к куда более теплым мирам, и теперь слишком много сил уходило на поддержание защиты от мороза. Да, это место было насыщено маной, но за несколько часов постоянного поддержания заклинания Элспет чертовски устала. Да и, откровенно говоря, она бы не отказалась от горячего ужина - пусть и никогда бы не попросила о нем. Пока они шли к воротам, Элспет искоса разглядывала представленных ей людей. В обоих чувствовалась какая-то внутренняя сила и Элспет пыталась понять, какая мана благоволит им обоим. Такие люди не могут быть без покровительства одного из цветов. Принц явно был белый с красным - ну точно Аджани, когда они впервые познакомились. Хотя, скорее все же больше белый. Как маг белой маны, Элспет чувствовала таких же, как она. Это место было идеальным для принца - равнины и горы, дающие силу. Девушка же заинтересовала ее куда больше. Откровенно синяя - это чувствовалось в текучих и плавных движениях, в каком-то особом выражении лица. Но к синему примешивалась черная мана, мана болот. Элспет не могла бы объяснить почему, но что-то в этой девушке напоминало ей о гильдии Димиров с Равники. Ассоциация была настолько прочной, что Элспет пришлось напомнить себе, что это точно не Равника - город гильдий она бы узнала сразу. Возможно, туда тоже следовало бы наведаться. Слишком уж давно она там не была, а огромный шумный город продолжал жить. Кто знает, возможно там она найдет какие-то ответы?

- Так значит мне придется оставить оружие? - она хмыкнула, закрепляя копье на спине под плащом. Запахнула полу, скрывая доспех и висящий на поясе меч. - Там, откуда я родом, неважно, кто ты и откуда, если ты хочешь, то ты всегда можешь поступить на службу оруженосцем. И, при условии, что ты достоин, ты рано или поздно дослужишься до рыцаря и заработаешь свою первую медаль, - она грустно улыбнулась, вспоминая Бант. Вспомнила своего наставника, как рад был он, когда Элспет посвящали в рыцари. Интересно, где он сейчас? Помнит ли свою бывшую ученицу? Тоска сжала сердце, но Элспет упрямо отогнала ее. Она еще успеет вспомнить былое.

- Элспет Тирел. Я воин, готова служить на благо города, - отчеканила она, глядя в круглые от удивления глаза женщины. Похоже, Каладин был прав, женщины-воины здесь не слишком приветствовались.

[nick]Elspeth Tirel[/nick][status]legendary planeswalker[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/805/768399.png[/icon][nm]Элспет Тирел[/nm][lz]<div class="lz"><fan>magic the gathering</fan><center>Elspeth, blessed by Heliod,<br>stepped up where the hydra trod.<br>Soon afterward, a lesson learned:<br>attack the Champion, get burned!<br></center></div>[/lz]

Отредактировано Morgause (2022-08-10 17:23:54)

0

13

[indent] В Уритиру так шумно, должно напоминать ему столицу, наверное, любой из больших городов, которыми были заселены равнины Алеткара, по которым Буреотец своими неистовыми ветрами проходился, заставляя людей на некоторое время оставить все свои дела и спрятаться от непокорной и неподконтрольной стихии. Но вместо этого Уритиру напоминал ему военный лагерь на Расколотых равнинах.
[indent] Он ведь мечтал попасть туда, пытался добиться расположения командования, вместе со своим отрядом - самое заветное, служить своей родине, даже если на чужбине. Все говорят - покажи себя в бою, докажи, что ты знаешь какой стороной копья тыкать в противника, и ты будешь отобран в очередной отряд, направляющийся на чужбину, туда, где по расколотым плато воюют во славу и отмщение погибшего короля. В конечном итоге Каладин попал на равнины - как раб, привезенный в повозке, полной точно таких же несчастных и лишившихся всего, на лбу все еще отпечатывался свежий ожог от глифа "шаш", ребра все еще болели после последней его перепалки со своими надсмотрщиками и Сил, сидящая у него на колене, болтала своими ногами в такт гремящей повозке, которую лениво тащили чулы.
[indent] Военные лагеря оказались вовсе не тем, чем расписывали разнообразные зазывалы - не было общности или единства, солдаты облачались в цвета разнообразных домов и запирались за стенами собственных крепостей, пока лорды отправлялись к королю в поисках праздного веселья и обильных банкетов, обычные солдаты слонялись по некогда пустынным равнинам, оказавшихся под их сапогами. Сколько они там пробыли - шесть, семь лет? Во славу чего - трупа? Калади не знал короля, никто не знал покойного Гавилара кроме его семьи и приближенных, так отчего же они все так стремились отомстить за того, кого не видели никогда в своей жизни.
[indent] — Мир проще, чем он может показаться. — Сложные материи складываются в нечто простое и понятное, Каладин пожимает плечами и проводит рукой, Сил присаживается на его пальцы, тонкий огонек, летающий вокруг него, женский силуэт, облаченный в пышное платье без рукавов, невиданное неприличие, но Сил не человек, чтобы ее занимали приличия народа, частью которого она никогда не была. Порой ее платье обращалось в приталенную хаву с длинным левым рукавом, достающим до самого пола, но очень скоро спрену надоедала эта игра и она становилась привычной, такой, какой он ее впервые лицезрел между решеток своей повозки на пути к Расколотым Равнинам.
[indent] Несколько азирцев, разодетых в яркие и пестрые цвета, громко ругались на своем языке, возмущенно пыхтели, насупившись и тыкая в какие-то бумаги, пытаясь доказать что-то друг другу. Как алети жизнь свою не представляли без войны, так азирцы не представляли ее без своей бюрократии, как тайленцы не могут без своей делецкой жилы. У них не только разные языки, разные законы, но и, как казалось, мысли разные. Наверное потому Далинару было так сложно заставить их хотя бы попытаться начать сотрудничать.
[indent] — Что думаешь? — Каладин склоняется к Шаллан, невеста принца слишком маленькая, всегда была, постоянно говорила с ним, высоко задрав голову, каждым словом колко его под ребра осаживая. Они уже слишком большее, чем просто будущая леди дома Холин и капитан стражи, слишком много пережили, среди ущелий, беды и лишений. Шаллан рассказывала, какие вещи творил с ней и ее братьями ее отец, показывала каждую из своих трещин на внутренней стороне из которых сочилась гниль, а затем все-равно улыбалась, вопреки всему продолжала улыбаться, без масок, которые рисовала для других. В такие моменты Каладин чувствовал себя нытиком по сравнению с ней...
[indent] — Паттерн не чувствует лжи. — Спрен обмана и иллюзий черным витиеватым узором расплылся на синей хаве, издав еле слышное гудение. Сил говорила, что чисто технически они противники - Честь и его внуки олицетворяют правду во всех ее проявлениях, криптики же питаются ложью и обманом, словно самым своим сладким блюдом, стремятся к ней со всех направлений, впиваются и питаются, ощущают ее как хорошо прожаренный кусок мяса. — Возможно она и правда хочет помочь. — Шалан локтем пихает мостовика в живот. — Лицо попроще, капитан, у нас отгул.
[indent] — У вас отгул, а я на дежурстве. — Он цокает языком и ускоряет шаг, вернее, просто перестает подстраиваться под короткие ноги Давар и шагает нормально. У стойки несколько женщин из азира удивленно моргают на новую гостью.
[indent] — Возможно у вас и так, но мы алети, мы всю жизнь живет по кодексу, вырезанному на стенах наших храмов. Мужчины созданы для войны и тяжелого труда, не зря природа создала мужской род более сильным и выносливым. Женщины созданы для наук и искусства, их обостренные чувства и интеллект помогают создавать самые удивительные изобретения и художественные творения.
[indent] Правда ли он в это верил? Сложно было сказать, кодекс был написан сотни лет назад, высечен на камнях, как основа их общества, но за это время многое изменилось. Мужчинам запрещалось читать и писать, но когда появилась такая необходимость, мужчины придумали упрощенные глифы, которые не считались алфавитом, этими глифами на его лбу солдаты выжгли, что он раб, затем, что он пытался бежать, под конец, что он слишком буйный и что цена на него по этой причине резко упала. Женщинам запрещалось воевать, но они все-равно присутствовали на полях сражений, снабженцы, картографы, они занимались разведением и приручением лошадей и разведкой на равнинах, многие из них играли роль посыльных на полях сражений. Правила строги, но человеческий разум гибок и научился обходить любые из них.
[indent] — Запишите ее в четвертый мостовой расчет, разведка. — Каладин кивнул письмоводительницам и услышал приглушенное "да, капитан", стандартный допрос о том, откуда прибыла гостья и по какой причине здесь, азирские женщины говорили с небольшим акцентом, но все-равно крайне понятно, выписывая на бумаге слова, которые он не мог прочитать в любом случае.
[indent] — Кодекс Алети не подразумевает женщин на поле боя в качестве боевой единицы, тем не менее они там есть. — Каладин пожал плечами, это были правила, с которыми он вырос, они были для него понятны и логичны, но кто-то издалека наверняка мог посчитать иначе. Как ему однажды сказал Шут - он видел и более странные проявления социального строя. — Четвертый мостовой расчет обитает на высоких этажах, как гвардия лорда, приближенная к его покоям. Будете жить в одной комнате с двумя другими незамужними женщинами нашего отряда, Лин и Карой, они хорошие, правда немного шумные... — Каладин немного помедлил, вспоминая как вчера ему жаловались, что четвертый мост распевал похабные песни до самого утра на смотровой площадке. — Хотя по сравнению с остальными не очень. — Они слишком часто видели смерть, чтобы оставаться молчаливыми, не все, конечно же, но большинство из них смеялись и кричали, словно следующий день никогда не наступит. — Ходя по этим улицам нельзя носить с собой оружие, лучше спрятать его. У вас светлые глаза, по нашим правилам вы представитель высшего сословия, так что вам открыт путь во многие здешние заведения. И еще, левая рука всегда должна быть прикрыта, здесь женщине ходить с обнаженной левой рукой все равно что ходить голой.
[indent] Он постучал по собственной левой руке, затянутой в перчатку. Женщины высшего сословия носили обычную хаву с длинным левым рукавом, что свисал до самой земли, украшенный разнообразной вышивкой, задрапированной шарфами и отрезами тканей; остальные же просто носили перчатку, в его воспоминаниях мать, что закатывает рукава своей рубахи, сквозь смуглую кожу проглядывают синие вены и тонкой нитью забегают за кожаную перчатку, исчезая там. Иногда он скучает по ней, по отцу, очень и очень сильно, иногда ему хочется вернуться обратно, спрятаться в своей комнате в родном доме и сделать вид, что не было всех этих восьми тяжелых лет. Но так нельзя, только не сейчас.

+1

14

[indent] - Так можно сказать о любом из обитаемых миров, - Элспет хмыкнула. - Если научиться видеть их суть, то понять тот или иной мир чертовски просто. Но это требует практики - и времени. - В свое время она видела множество миров - и в каждом из них сосуществовали свет и тьма. Единственная разница, что какие-то из миров были полностью залиты светом - словно тот же Бант - торжество синей, белой и зеленой маны, ни следа тьмы. А другие - например ее родная Капенна или же - тут Элспет вздрогнула, - Мирродин… Нет, не Мирродин, Фирексия, - были средоточием мрака и ужаса, безжалостно истребляя любые оставшиеся огоньки света. После увиденного там Элспет не могла остановиться - только бежала и бежала, пытаясь забыть весь тот ужас, творящийся на просторах некогда удивительного мира. Она прикусила голову и покачала головой. - Главное, за всей этой простотой не пропустить появление чего-то ужасного, что приведет к его уничтожению. Я видела земли, которые пали под натиском отвратительных созданий - лишь из-за одной капли блестящего масла, - Элспет вздохнула и прикусила язык - она уже сказала слишком много для ушей людей, навечно запертых в одном мире. Но судьба мира металла никак не выходила из головы. Одной капли фирексийской заразы хватило, чтобы извратить сознание стража - и уже его сумасшествие привело к превращению Мирродина в Фирексию - которая теперь готовила экспансию на другие земли. Элспет лишь могла надеяться, что марш машин обойдет этот мир. Она прокашлялась и улыбнулась, желая сменить тему, - Будет ли бестактностью поинтересоваться о природе этого прекрасного создания рядом с вами? И если да, то прошу меня простить, я чертовски огрубела за время странствий. - она с интересом покосилась на хрупкую девичью фигурку, сияющую неземным светом. Она немного напоминала фейри - но те были куда более неусидчивы и проказливы. Эта же была больше похожа на иннистрадского гейста в миниатюре - духа умершего человека, почему-то задержавшегося в этом мире.

[indent] - Таковы культурные особенности, - Элспет с трудом удержалась от едкого комментария. Лезть в чужой мир со своими правилами как минимум глупо. Ты элементарно будешь чужим, изгоем - и тебе не останется ничего, кроме как уйти. А Элспет так хотелось задержаться где-то хоть ненадолго - особенно после теройского мира мертвых. Остаться, быть частью группы, разговаривать с людьми, не видеть кошмарных снов, снова почувствовать себя живой. Забыть, каково это, когда в награду за твое служение богу,  копье пронзает твое сердце. Сумка, на дне которой лежала золотая маска вернувшейся, внезапно словно потяжелела, напоминая о ноше, которую Элспет несла с собой. Она рассеянно улыбнулась, снова возвращаясь к разговору. - Я видела как множество прекрасных произведений искусства, созданных мужчинами, так и женщин, совершающих поистине героические поступки на поле боя. Нельзя грести всех под одну гребенку - пусть даже так и велят какие-то древние надписи. Но, опять же - везде свои уклады, и не мне их осуждать. Я здесь чужак, и постараюсь привыкнуть.

[indent] Она рассеянно кивнула. Мало кто называл ее карие, почти черные глаза светлыми - но, видимо, ему виднее. Дискриминация по цвету глаз? Возможно в этом городе не все так хорошо, как могло бы показаться вначале - как, собственно, и везде. Но ответы можно найти разве что в хрониках .

[indent] - Спасибо за совет, - Элспет тепло улыбнулась, пряча копье под плащом и запахивая полу, чтобы скрыть висящий на бедре меч. - А если вы покажете мне, где можно обзавестись соответствующим костюмом, буду благодарна. У меня, увы, нет ничего кроме того, что на мне.

[nick]Elspeth Tirel[/nick][status]legendary planeswalker[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/805/768399.png[/icon][nm]Элспет Тирел[/nm][lz]<div class="lz"><fan>magic the gathering</fan><center>Elspeth, blessed by Heliod,<br>stepped up where the hydra trod.<br>Soon afterward, a lesson learned:<br>attack the Champion, get burned!<br></center></div>[/lz]

0


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » the consequences