пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » смотрим друг другу в глаза и мороз по коже


смотрим друг другу в глаза и мороз по коже

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://i.imgur.com/VyX6RvJ.jpg

dark!au

инадзума, тейват

Stars are only visible in darkness
Fear is ever-changing and evolving
And I've been poisoned inside
But I feel so alive

thoma & kamisato ayaka

Отредактировано Kamisato Ayaka (2021-09-24 22:55:11)

+3

2

Eternal Rest

Незаметно от окружающих Тома часто предавался воспоминаниям, ведь всё самое ценное находится именно там, укрытое невесомой кромкой, разделяющей прошлый момент и настоящий. Одним из наиболее частых было размышление о том, как устроен мир... Находясь в так называемой "стране Вечности", он задумывался об этом даже чаще обычного, проматывая в памяти свой давний разговор с отцом. Тогда ещё совсем юный, он помогал отцу чинить фонарь, освещавший улицу в тёмное время.
- ... Так значит, ты говоришь, что жизнь - это всего только свет? Как от фонаря!
- Именно так.
- Но ведь свет где-то заканчивается... - Тома прищурился, пытаясь вглядеться во мрак, плотно обступивший круг света от вновь заработавшего фонаря.
- Всё так. Свет - это всё, что мы помним и любим. На что обращён наш взор.
- Но... А что тогда тьма? Что за пределами света?
Отец неопределённо вздохнул, растирая затёкшие кисти рук и хрустя суставами.
- Всё, что мы забываем.
- Хммм...пап, - будто боясь, что кто-то услышит, Тома подошёл поближе и взволнованно понизил голос до шёпота, - А что будет со мной, если я окажусь...там?
Молчание, затягивалось постепенно, становясь всё более осязаемым и глубоким. Вечерние звуки вдруг наросли и надавили на слух, пробираясь в самую подкорку из ночной темноты. Где-то в отдалении в лёгких порывах ветрах трещала трава-светяшка, выглядывая из густых зарослей переливчатым синим оком - может так глядит сама тьма? Тома взволнованно ерошил волосы, переминаясь с ноги на ногу, а когда услышал наконец ответ, даже чуть подпрыгнул от неожиданности.   
- Хех.... Дурачок, как же ты можешь забыть самого себя? Даже не думай об этом! Потому что нет ничего хуже этого...Понял?
- Хорошо, я не буду! И я ничего не забуду, никогда!

***

- Эй, Трой! Ты чего это делаешь?
Трой был местным хулиганом, о котором можно было услышать много нелестных отзывов - настолько много, что он выделился среди всех прочих, и, похоже, был бесконечно горд этим фактом. Воззрившись на Тому с высоты своего пока ещё чуть более высокого роста из-за нескольких лет разницы, Трой повертел в пальцах остатки неотвратимо изуродованного мёртвого насекомого и выкинул их, озираясь вокруг голодным зверем. Наверняка снова замышлял что-то недоброе, не иначе. Но... Причём тут насекомые?
- Мне нужно что-то светящееся, и я решил наловить этих поганых жуков, а они перестают гореть, когда сдыхают, представляешь? Разочарование полнейшее.
- А зачем ты их убиваешь? Они же.. живые.
- Ну, мне не нужен сам жук, мне нужна его светящаяся часть... Может, ты попробуешь?
Резким движением Трой выловил из ночного воздуха очередную жертву и протянул её Томе. Жук забавно и отчаянно мельтешил ножками, тщетно пытаясь вырваться. Тома засмотрелся на приятный тёпло-золотистый свет от брюшка.
- Ну подожди... Если у тебя выдрать что-то важное, разве ты будешь жить дальше, как и жил?
- Как-то ты больно много думаешь! Это всего лишь букашка, ей можно и голову оторвать и будет жить - не тужить.
- Но тогда то, что светится, навсегда погаснет... Оно ведь светится от того, что он живой. А зачем оно тебе надо?
- Ну...Я хотел собрать много таких и казаться ещё круче.
- Когда ты забираешь себе их свет, ты выдираешь из них часть их самих, важную часть. Вот и думай, получится у тебя задуманное или нет!
Тома разжал ладонь, выпуская жука, и тот благодарно стрекоча, умчался в высокое ночное небо, мерцая, будто крохотная звезда.
- Пф, не убедил.
Тома лишь равнодушно пожал плечами.
- Что ж, удачи, скажи, когда тебе надоест.
***
Разрозненные воспоминания мельтешат вокруг стаей тех самых светлячков, проносятся перед глазами в роковой момент, словно опасаясь померкнуть навсегда.
Сёгун Райдэн стояла в отдалении, а лицо её источало абсолютное неживое равнодушие. Одеяние цвета увядающей сирени тронул незримый ореол плетущейся энергии - будто тончайший паучий шёлк, пронизывающий пространство. Глаз Бога дрогнул, отчаянно цепляясь за своего хозяина, однако, с коротким звяканьем оторвался от пояса, устремившись к властно протянутой руке Архонта. Оседает в её ладонях усталой мелкой пичугой - не знающей, что опустилась точно в пасть своей погибели.
На душу плотным саваном опустилась тьма - та самая тьма из детских воспоминаний, тьма, что за пределами... Опустилась, навалилась слепым глазом бури - в тот самый миг, когда мягкий желтоватый свет померк, обращаясь в неживую серость. В тот самый миг, когда Глаз Бога исчез во чреве холодного каменного изваяния ужасающей точёной красоты.

А что будет со мной, если я окажусь...там?

Ответ на этот вопрос теперь простирался прямо напротив, глядел в лицо безглазой вьющейся пустотой. Казалось, само время растворилось в ней, унося с собой все его дни, все мысли, помыслы, мечты...
Искра дрогнула, рассыпаясь в прах, и угасла. Однако с отчаянным упорством он стремился отыскать хотя бы тонкий след её в бесконечной череде дней, слившихся в одну удушающую серую гладь.
Последней каплей стала потеря Таромару, ставшего жертвой интриг в затянувшейся клановой борьбе. Тома едва ли помнил его имя, но всегда ощущал особое тепло, исходившее от этого зверя, будто уютный тончайший аромат полевых цветов и согретой дорожной пыли под ногами.
Он был мне ценен тогда... Когда-то. Они забрали его. Забрали свет. Я должен вернуть назад...
Погружённый в раздумья, Тома стоял у скромного холмика земли, под которым нашёл своё последнее пристанище его старый товарищ. Решение пришло как само собой разумеющееся, ведь руки его хорошо помнили, как держать копьё и наносить удар.
А удары хотелось наносить.
Всякий раз, когда Тома видел невысокий холмик, в душе поднималась буря, которую он не в силах был объяснить самому себе. Но в мучительных проблесках памяти мелькали лица военных и их близких... Изрубленная колючая мозаика постепенно складывалась, всякий раз впиваясь в исколотые слепо шарящие вокруг пальцы.
Казалось, он вновь нашёл огонёк, но был ли это путеводный луч или всего только жар от зарева слепой мести, видимой в глубине могильной ямы?
Оставалось надеяться, что спокойное следование плану расставит всё по местам. Перво-наперво, Тома исчез от всего и всех, чтобы начать свою охоту во тьме неведения, ведь теперь эта тьма стала ему домом.
До конца он не понимал, насколько правильны его действия, полагаясь на слабые ощущения безвозвратно повреждённой памяти. Пали от его рук лишь те, кто непосредственно имел отношение к казни Таромару. По крайней мере, так думал Тома, равнодушно выдирая меч из крепкой хватки окровавленных рук.
Меч - душа воина, его главная ценность, он помнил это - отчего-то вклинилось в память, пусть и ставшую изрытым решетом.
Я должен принести Таромару эти падшие души. Так будет лучше...Лучше.
Ноги заплетались, неся к знакомому уже холмику под цветущей сакурой - прошедшая охота выдалась не самой лёгкой. Убийца Таромару неплохо управлялся с мечом, сумев краем лезвия зацепить бок. Сквозь распоротую ткань проступала кровь, срываясь и падая мелкими рубинами в сырую траву.
Тома криво усмехнулся, вспоминая, как раньше удары мечей тщетно разбивались об огненную преграду. И как с почти детским удивлением вдруг почувствовал ожог немилосердно свистнувшей стали. Привык. Такая привычка может его в конечном итоге погубить. Но не сегодня - к счастью ли, сложно сказать. Он жил и двигался будто в дрожащем мареве, не имя твёрдой почвы под ногами, как он мог быть хоть в чём-то сколько-то быть уверенным?
Но в одно верилось точно - эти люди должны понести справедливое наказание. И сегодня в сырую землю на могиле вонзился уже третий клинок павшего душегуба. Сдобренная его же собственную кровью сталь ушла глубоко в почву, оставляя над землёй лишь небольшую часть лезвия и рукоять с развевающейся синей лентой на навершии.
Среди низких туч зарычал гром. Томе хотелось думать, будто это Таромару принял его дар в честь их дружбы, не разделённой смертью.
Лёгкий шорох чьих-то шагов разрушил уединение и почти застал его врасплох. Обретя внутреннюю слепоту, он тем не менее тонко ощущал окружение - будто слепец с обострённым слухом.
Могила Таромару находилась в отдалении от города, в глухом безлюдном месте... Здесь абсолютно нечего было делать случайному прохожему. Случайных тут быть не могло.
Рука напряжённо сжалась, готовясь рвануться к копью в любой момент.
Но сначала Тома обернулся, увидев девушку со снежно-белыми волосами в одеянии болезненно знакомых цветов... Чуть опустив руку подальше от копья, он приблизился на один короткий шаг, чтобы шум разошедшегося дождя не заглушил его негромкие слова.
- Кто ты? Твоё лицо... Выглядит знакомо.
...И почему-то так особенно красиво. Светло.

+1


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » смотрим друг другу в глаза и мороз по коже