пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Поэт в опале


Поэт в опале

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[html]<style>#ship0 {display:flex; margin: 10px auto 10px 2em; max-width: 600px; overflow:hidden; box-sizing:border-box; background:#fff;}
.apict {background: no-repeat 50% 50%; background-size:cover; width: 200px; height: 350px; box-sizing:border-box; overflow:hidden;}
.apict::after {content:""; display:block; box-sizing:border-box; width:0px; height:0px; position: absolute; margin-top: 195px; border-color: transparent transparent #fff transparent; border-style: solid; border-width: 0px 0px 155px 200px;}
.atext {background-color:#fff; width:400px; box-sizing:border-box; padding: 24px 24px 0 24px;}
.atext > em {display:block; padding: 6px 0; line-height:100%; text-align:center; font-style:normal !important; margin-bottom:26px; font-size: 10px; color: #555; border-bottom: 1px solid #e6e6e6; border-top: 1px solid #e6e6e6;}

/* ТЕКСТОВЫЙ БЛОК */
.atext > p {
  padding: 0 5px 0 0 !important;
  box-sizing: border-box;
  overflow: auto;
  line-height: 130% !important;
  height: 180px; /* высота блока с текстом, можно уменьшить */
  font-style: italic; /* можно удалить строку */
  font-size: 11px;
  text-align: right;  /* заменить на justify или center */
}

.atext p::-webkit-scrollbar {width: 5px; height:5px; background-color: rgba(255, 255, 255,1);}
.atext p::-webkit-scrollbar-thumb {background:#bdbdbd; box-shadow:inset 0 0 0 2px #fff;}

.atext > section {
  display:block;
  position:absolute;
  box-sizing:border-box;
  width:378px;
  text-align: center;
  padding: 0px 6px;
  margin: 46px auto auto -120px; /* отступ всего блока с текстом и полосой */
}

.atext > section > span {display:block; padding:0 !important; width:100%; height:0px; background:transparent; border-bottom: 6px solid #e6e6e6;}

/* Поэт в опале */
.atext > section > h6 {
  color: #000;
  text-shadow: 1px 1px 3px #d4d4d4;
  font-family: Lighthaus; /* семейство шрифта, можно вписать экзотику */
  font-weight: 400; /* толщина шрифта */
  font-style: italic; /* наклонность шрифта */
  font-size: 32px; /* размер шрифта */
  margin-top: -24px; /* опустить или поднять серую линию */
}
</style>

        <div id="ship0">
        <div class="apict" style="background-image:url(https://static.tildacdn.com/tild3361-62 … 010101.gif);"></div>
        <div class="atext"><em>

Jaskier // Yennefer z Vengerbergu
        </em>
        <p>

Риенс похищает Лютика, с целью узнать информацию о Цири и Геральте, и начинает его пытать. К счастью, помощь приходит неожиданно.

        </p><section><span></span>

<h6> Поэт в опале </h6>
1265 год, Оксенфурт
        </section></div></div>
[/html]

Отредактировано Yennefer z Vengerbergu (2022-01-27 14:41:43)

+3

2

Тип с таким неказистым лицом просто по определению не мог быть хорошим. Эти противные глаза, будто слезящиеся от напряжения, или кружащихся в голове мыслей, не понравились Лютику даже прежде, чем чёртова пародия на дворянина успела открыть рот.
Да и кто из добрых побуждений станет раздавать направо и налево мешочки с монетами? Разве что в одной из весёлых песен барда был такой персонаж: щедро одаривал путников, жалел вдовушек, был милостив ко всем, не делая различий. Со всех сторон прекрасный господин.
Только вымышленный. Образ подсказанный одной из девиц, что шептала поэту на ушко непотребства, пока он, крепко притиснув её к стене, разбирался с шуршащим подолом женского платья.

Не бывает среди людей добряков. У каждого да есть какая-то червоточина. Лютик успел помыслить об этом, пока влетал под полотно гобелена, стремясь к потайному ходу. Здесь-то Риенс, ну и имечко, не достанет поэта. Проверенная дорога, быстрые ноги и стремление спастись от неприятной компании — вот что всегда помогало. Или почти всегда.
С болезненно-жалобным стоном Лютик провалился в то самое место, которое было уготовано для кого угодно, но только не для него. А раздумывать уже было некогда, и, если честно, невозможно. Не то от боли, не то от каких-то ещё манипуляций, сознание барда решило взять небольшой перерыв и с яркой вспышкой погасло, оставляя бренное тело лежать на полу.
Оно и к лучшему пожалуй. Бейте хоть чем, хоть как — пустое.
Однако, молчаливое бессознательное торжество беглеца длилось не столь долго, как ему самому бы хотелось. Он очнулся, с сиплым выдохом поднял голову, чтобы вновь увидеть своего собеседника. Да сколько же можно.
Риенс говорил спокойно, холодно. Больше не сыпал вежливыми словечками, не гнушаясь отборных ругательств. А Лютик кивал на то, что он, маэстро, и ничтожество, и ничто, и пустое место, и дерьмовый рифмоплет, и расскажет всё, что интересует милсдаря с мокрыми глазами, лишь бы тот не вывернул барду руки.
Было больно. Невыносимо больно. До слёз и сдавленных стонов. Лютик стиснул зубы, борясь с желанием вскрикнуть, когда подпевала Риенса натянул за его спиной верёвку.
И что там сказал этот скверный тип с водянистыми глазами? Ему нравятся чужие мучения, а бард не приемлет насилие, ведь оно бесполезно.
Дело совсем плохо.
Лютик похолодел от страха, когда оценил своё положение, и сдавленно кашлянул. Голос, его верный спутник, вернулся. Увы не для исполнения чудесной баллады.
— Я ничего не знаю! Я же говорил, — он дернулся в путах, тщетно пытаясь принять положение, приносящее поменьше боли, но Риенсу данное было не выгодно. — Княжна Цирилла. Дитя. Дитя-Неожиданность! Ведьмак ехал за ней в Цинтру.

Видел бы Геральт этого типа, согласился бы с другом. Или не согласился. На счёт методов ведения беседы, непривлекательности взгляда. Лютик помянул ведьмака, стараясь придать себе сил и не завыть позорно и громко. Что ни говори, а в хлеву звуки распространяются на зависть хорошо. Злые глаза колдуна сияли, ведь он, услышав от барда ответы на свои вопросы, упивался страданиями несчастного. Лютик понимал, что долго так не протянет. Ему и сказать-то было больше нечего.
Ни о Геральте, ни о том ребенке.
Он исступленно злился и болезненно кривился, вслушиваясь в сухой скрежет верёвки где-то высоко над головой. Руки, спина и шея болели просто невыносимо. Лютик утешал себя тем, что всё скоро закончится. Скоро.
А чем.. он старался не думать, роняя на грязный пол капли слюны и скупые мужские слёзы, судорожно вздрагивая.

«Я мог бы вытянуть известное тебе магией, но ты и без того всё скажешь»

Холодные слова Риенса повисли в затхлом воздухе хлева. Лютик задохнулся сдавленным стоном.
Он скажет. Если в ближайшее время не случится что-то, что помешает выпытанному откровению.

Отредактировано Jaskier (2022-01-26 22:17:28)

+3

3

На мою долю выпало много испытаний, чего было вполне достаточно, чтобы осознать всю реальность и достоверность происходящего. Когда находишься возле власть имущих, иначе смотришь на вещи и делаешь выводы соответствующие. Не скажу, что была рада оказаться у самых низов, куда падать было болезненно, рискуя жизнью, но, и не стану отрицать, что приключения оказались более приятными, нежели имели возможность быть. Получить помощь от незнакомца в час беды и погони было странным и практически нереальным, но, это случилось. Я осталась жива. Восстановление было долгим и неприятным, и теперь я держала путь в храм Мелитэле, когда находилась богатая библиотека, что могла дать ответы на мои вопросы. Отмена чужого желания – это не самое простое, к чему можно было прибегнуть, но, зато у меня появилась видимая цель. Ожидать того, чего нет – не лучшая альтернатива, а тут, хоть какое-то разнообразие.
   Я числилась погибшей на Содденском холме. Меня никто не искал, не пытался навести обо мне справки. Поэтому, я ехала инкогнито, накинув капюшон плаща на лицо, и не особо показывалась нарядом и ликом в трактирах и тавернах. Пока не разберешься в происходящем, лучше не оказываться живой – мало ли, ошибаешься и назначена награда за голову, или того хуже, есть по пути шпионы и те же самые скоя`таэли. Оказаться снова в двимеритовых кандалах или лишиться жизни, мне не хотелось. Хватило недавнего опыта, после которого восстановление было не самым приятным. Кто же знал, что вместо врагов я встречу одного барда, что распевал свои баллады под древним Блеобхерисом? Воспевал ведьмака и чародейку, в которых вне сякого сомнения угадывались мы с Геральтом, о львенке из Цинтры и много, о чем ещё. Именно о Белом Волке я и хотела справиться у Лютика, когда он останется один. К сожалению, менестрель не только не собирался оставаться один, но и подался в дом сомнительных услуг и наслаждений. До последнего я не желала входить в этот дом униженного достоинства, так как это претило моей натуре и гордости, но, крики поэта не оставили выбора.
   Отделившись от тени дома, я последовала внутрь борделя и после направилась сразу в хлев, пустив вперед себя иллюзию, призрака, морок, не имеет значения. Идти первой – это самоубийство, так как не знаешь никогда, что ожидает тебя впереди. И я не ошиблась, меня тут же попытались лишить жизни, и, если бы не предусмотрительность – лежать мне на грязном полу и истекать кровью. А так, вместо меня осела туша нападавшего мужчины, с перерезанным горлом. И я не остановилась на пути, всполох магии на кончиках пальцев и пламя ударяется в другого чародея, отбрасывая его в сторону, обжигая. Происходит потасовка, в которой еще один мужлан отлетает к стене. Я терпеть не могу обычное оружие – марать руки не для меня, но, когда выхода не остается, приходится использовать подручные средства. Превращаться в какого-то низкосортного наемника, убивающего либо ради удовольствия, либо ради чего-то более существенного. Я хотела спасти друга Геральта, и выведать информацию. Не спроста эти люди допрашивали барда, требуя ответить на вопрос. И об этом я поговорю с Лютиком позднее, когда закрою вопрос с одним неприятным типом.
   Взгляд фиалковых глаз упирается в чародея, внутри горят молнии с огнем, и тут я замечаю портал, что овалом вырастает в пространстве. Хватает считанных мгновений, чтобы просчитать чужой маршрут и ринуться на перерез, но за незнакомцем я не собираюсь прыгать – не знаю, что и кто меня ожидает там, с другой стороны. Я поступаю многим хуже – следом за чародеем запускаю огромный сгусток огня и молний, что успевает проскользнуть через закрывающийся портал. До слуха доносятся крики ужасающей агонии, от которых озноб проходит по телу, до обоняния долетает аромат горелой плоти и одежды. Я морщу нос, гордо развернувшись, и направляюсь к ближайшему мужлану, которого ранее бросила в стену импульсом силы. Надо добросить кого-нибудь. Нельзя оставлять без внимания организованность нападения. Трое на одного – не самый лучший расклад, особенно, если один из них чародей, пускай, и недоучка. Бросилась в глаза его посредственная магия. Мне и отпора должного не дали, а тот портал…его явно создавал кто-то другой и более могущественный. «Надо разобраться в этом».
- Лютик, ты в порядке? – пока осматриваю одного из павших противников, я задаю свой вопрос.

+3

4

Порожденному бардом стону боли и дальнейшим отрывистым словам не суждено было прозвучать в затхлой обстановке хлева. Обладатель влажных глаз снова протянул к лицу Лютика руку, повелевая молчать. Какой же мерзкий приёмчик. Странный разговор, если большую часть времени твой пленник не может произнести ни слова. Лютик проклинал их всех, и в первую очередь того негодяя, который ухмылялся, натягивая верёвку. Его самого бы обмотать той верёвкой да вздернуть здесь на радость свиньям.
Пребывая в неком тумане от ломившей руки и голову боли, бард всё же уловил в действиях врага беспокойство. Кто-то пришёл. Девка?
Лютик мысленно посочувствовал ей. Уж вряд ли девица справится с тремя мужланами. Лучше ей бежать. Он бы остерег её, помог окриком, но лишь глухо замычал, кривясь от бессилия и боли.
Сообщники мерзкого чародея притаились у входа в хлев. Застыли, дожидаясь лёгкую добычу и потеряв интерес к плененному поэту. Верёвку больше никто не держал. Она соскользнула с балки и Лютик рухнул на пол, успевая каким-то чудом поднять голову. Расшибить здесь подбородок или нос было бы совсем не красиво. Тем более, у входа в свинарник началась потасовка. Значит мужланам досталась добыча не по зубам. Лютик с надеждой в мутном взгляде наблюдал со своего места за происходящим. Пол, казалось, даже вздрогнул, когда один из мерзких типов рухнул в грязь, хватаясь руками за свое горло.
Другой тип отлетел к противоположной стене.
Лютик сделал вид, что не дышит, прижавшись к вонючим доскам пола лбом. Мало ли что случится дальше. Вдруг эта быстрая фигурка, женская похоже, будет не на его стороне? Расправившись с Риенсом и его прихлебателями, она наверняка убьёт и незадачливого пленника. К тому же он связан.
Поэт в бессильном отчаянии гулко завыл, больше не глазея по сторонам, только слушая.
А потом завыл и чёртов чародей. Лютик плюнул себе под нос, раздувая навозную пыль. Поделом Риенсу. Пусть катится ко всем чертям и больше никогда даже пальцем не прикасается к поэту. С исчезновением мучителя убралось и его заклинание. Лютик причмокнул губами, стараясь не прихватить навоза, болезненно кашлянул и со стоном повёл плечами.
Его зовут по имени? Кто? Крайне знакомый голос. Бард решил, что ему привиделось и на всякий случай сипло завопил.
— Помогите! Помогите! Я здесь!

— В порядке? В порядке ли я? Нет, не в порядке, — голос, его главное достоинство, инструмент поэта, не слушался, звуча с хрипом. Лютик лежал в грязи на животе. Связанные за спиной руки не позволяли ему подняться, да и ноги, с обозначенным на них грузом, были так же скованы. — Не в порядке. Я планировал приятно провести время, и что же из этого вышло? Йеннифэр? Это ты? Что это за запах? Словно..

Лютик мало что разобрал в произошедшей на его глазах борьбе, но теперь, почти успокоившись и начиная приходить в себя, он приглядывался и принюхивался. Что ни говори, а воняло в хлеву знатно. Смердело, если совсем уж честно. Когда бард только-только сюда скатился, он от страха почти не чувствовал вони, зато теперь имел честь распробовать её в полной мере.
Ему не показалось. Та вспышка света, которую он уловил краем глаза, была огнём. Одному из мужланов крепко досталось от чародейки, иначе не воняло бы сейчас жареным. Лютик не знал, что травмирует его обоняние сильнее — запах навоза или вонь сожженной плоти. О последнем он старался не думать. Становилось дурно.
— А знаешь, ты очень вовремя, Йеннифэр. Ещё бы немного и ты не застала бы меня в живых. Я рад тебя видеть. Слышать. Мы обо всем поговорим, только.. освободи меня и помоги подняться.

Отредактировано Jaskier (2022-01-28 21:47:59)

+3

5

Лишь относительно недавно я смогла вновь использовать магию. Ощущать её, подчинять себе хаос и использовать силу стихий. Тонкие темные вены, пропитанные ядом двимерита исчезли, теперь я не ощущала жжения при сотворении заклятий. Я была прежней, с той лишь разницей, что отныне придется ошарашивать людей, доказывая им, что я отнюдь не призрак и живая чародейка. Моё имя теперь навсегда останется на Содденском холме, и этого никак не избежать. Возможно, это мне и на руку – можно воспользоваться ситуацией. Я уже излечилась и восстановилась, навестила Дийкстру, в поисках ответов и затем отправилась в храм Мелитэле. Встреча с Лютиком скорее внезапное и хорошее для барда дополнение. В любом случае всё складывается лучшим образом.
- Только не говори, что забыл мой голос, Лютик, - бард продолжает истошно паниковать. Приходится на мгновение прикрыть глаза, усмехнуться. «Мертв». Отрицательно покивав головой, поднимаюсь на ноги и подхожу к мужчине, которому ранее перерезала горло. Думала, может он умудрился каким-то образом сохранить свою жизнь, но нет. Мой удар ножом оказался разящим и не оставил в живых этого мужчину. Если мне и понятно что-то, так это причастность кого-то влиятельного к этому делу. Нанять чародея недоучку и двух сильных опытных наемников – дело не самое дешевое. Не каждый головорез согласится рисковать жизнью и вступать в схватку с чародеем. Либо они глупцы, либо им хорошо заплатили и уведомили о мелких проблемах, но никак не о потенциальной схватке с сильным чародеем. Впрочем, это не так уж и важно. Главное другое – зачем они выпытывали информацию о Цири?
- Ты чувствуешь запах местных зловоний, крови и жженой плоти – я отправила тому чародею огня и молний вдогонку. Не знала, что меня ожидает по ту сторону, не хотела рисковать, - поднявшись на ноги, отряхиваю себя от грязи, привожу одежду и волосы в порядок. Пришлось импровизировать на ходу, к сожалению, никого оставить в живых не удалось. Что не есть хорошо. Я надеялась допросить одного из трех мужчин.
- Проклятье, никто не выжил, - ругнувшись тихо, сделала очередной вдох и направилась прямиком к Лютику. Использовала кинжал, которым ранее перерезала мужчине горло. Носить с собой хоть какое-то оружие становится привычкой, что может спасти мне или кому-то жизнь. Скажи мне кто несколько лет назад, что так будет – посмеялась бы. Я – утонченная и могущественная чародейка, и пользуюсь самым простым оружием людей. Смешно. Очень смешно. Остается верить, что кое-кто об этом распространяться не станет.
-Не рыпайся, будь добр, - спокойно произнесла свою просьбу и уверенно резанула веревки, что стягивали запястья мужчины, и после перерубила путы, которые лишали движения ноги. Теперь поэт мог освободиться и подняться. Вмешиваться в его потуги я не спешила.
- Сможешь подняться? – я всё понимаю, тем не менее, вредить гордости менестреля не спешу. Всего опаснее обидеть творческую натуру, что так и норовит распустить свой язык в очередной веренице обличающих баллад. Безусловно, речь о хлеве и навозе упустят, а вот прочее…
   Обождав пару мгновений, помогаю все-таки, мужчине, держаться на ногах.
- Я тоже рада тебя видеть, Лютик. Рада, что успела, - позволяю себе мимолетную улыбку. Что ни говори, а оказаться в компании знакомых и не самых отдаленных людей, приятно. Нет ощущения, будто бы тебя вычеркнули из своей жизни, стоило твоему имени появиться в перечне чародеев, погибших на Содденском холме. Да, первое время я хотела, надеялась, что кто-то пойдет искать меня и освободит от плена Белок, позволит спокойно восстановиться, но эта надежда погребена под горой трупов и останется там навсегда. Я сбежала, сама, мне помогли потом, и теперь поднимать эту тему для разговора не стоит. Главное, что я оказалась жива.
- И все-таки, правда ли кроется в твоей балладе, Лютик? Геральт нашел Цири? Она жива? – пока выходим к лестнице и поднимаемся наверх, я позволяю себе задать несколько вопросов. Ответы важны – они дадут понять, как стоит потом построить разговор. Я бы хотела узнать, что случилось с ведьмаком и его предназначением, и точно не из баллад своего знакомого. В песнях скрыта не только истина, но и ложь. Попробуй разберись, где вымысел, а где нет.
- Предпочтешь отправиться наверх, помыться, или сразу же, пойдем к столу? – мне не очень-то хочется сидеть среди куртизанок и глазеть на их полуголые фигуры, гарцующие между столов. Но, здесь не от меня зависит, где состоится разговор.

+3

6

— Твой голос, — бард кашлянул и плюнул в пыль перед собой, чтобы начать отвлекаться от произошедшего. — Твой голос так просто не забудешь, а вонь.. и правда просто чудовищная. Нет. Нет, Йеннифэр, я не хочу знать, что стало с этими тупыми увальнями.

Знать, живы ли его мучители.
Знать, насколько сильно пострадали в стычке с чародейкой. Он и правда не хотел. Что бы с ними не стало — они заслужили.
Лютик даже о боли в руках и спине позабыл на время. Он беззлобно огрызнулся на просьбу спасительницы не рыпаться, позволяя ей перерезать путы.
— Ты ведь тоже знаешь такое заклинание? Чтобы.. — опираясь одной рукой о грязный пол, свободной ладонью бард почти коснулся своих губ. — И в чем же был толк? Спрашивать меня о моем творчестве, но не давать и слова вымолвить. Конечно мне понятна осторожность этого гнусного ублюдка Риенса. Я бы звал на помощь! Как и любой другой бы на моем месте. Нет, я сам. Подожди.

Бард почти поднялся, но рука дрогнула и он жалким тюком рухнул обратно. Вонь конечно действовала отрезвляюще, только сил бы чуть больше и не тряслись бы так ноги. Лютик покорился своей спасительнице снова. Чародейка помогла ему подняться на ноги, придержала под руку. О, он был премного благодарен. Даже собирался немедля озвучить свои благодарности, если бы удушливый спазм не сдавил горло, а скудное содержимое желудка не поспешило бы наружу.
Лютик отвернулся, взмахивая рукой. Йеннифэр не усомнится в нём, они же давно знакомы. А она отнюдь не так проста как прочие женщины. Не станет скандалить о не вознесенных почестях. Подождёт.

— Я бы хотел переодеться, — они продолжают свой путь вместе. Лестница кажется невероятно длинной, потому что каждый шаг даётся барду с трудом. Боль пройдёт, уймется, стоит лишь хорошенько отдохнуть да выспаться. Его сейчас тревожит другое. Остатки страха продолжают сковывать мышцы и Лютику на мгновение кажется, что допрос продолжается. Разве что вопросы задаёт теперь кто-то другой.
— Тебе я всё скажу что знаю. Мне уже не на шутку интересно, Йеннифэр, как же близко ты всё время была. Геральт. Княжна. Оставим это. Я отплачу тебе за спасение ужином, а ты поведаешь где была, что видела, — он слышит голоса здешних обитательниц и идёт вперёд быстрее. Нужно привести себя в порядок, избавиться от вони и настроиться на беседу по душам. Принуждения Лютик больше не потерпит. Точнее, не в том виде, что продемонстрировал недавно чародей с мерзким лицом. У дверей комнаты бард замялся. Привалившись плечом к стене, он приподнял бровь, глядя на свою спутницу.
— Я несколько опасаюсь идти первым, — честность уязвляет его, заставляя чувствовать душевное неудобство, но что поделать. Если недоброжелатели до сих пор где-то здесь, поэт попадётся к ним в лапы до смешного просто. Он не хочет.
Чародейка может смеяться. Пусть её немного повеселит признание старого знакомого, пока сам Лютик напряжённо прислушивается, всё ещё не решаясь толкнуть дверь.
— Ужин и что-нибудь ещё. Я не бросаю слов на ветер. За помощь отблагодарю, Йеннифэр, только открой чёртову дверь.

+2

7

Я усмехаюсь. Лютик был именно таким, каким я его и запомнила после нашей последней встречи. «Всё такой же». Учитывая срок моей жизни, было даже приятно знать, что кто-то не меняется и не изменяет самому себе. «Я скучала». Времена нынче неспокойные, приходится выживать, как можешь, позабыв о былых возможностях и проблемах, что теперь кажутся далекими и совсем смешными. Идет война, нам нет дела до светских раутов, более того, каждый выживает, как может. Сейчас меня волнует судьба Геральта и его дитя-предназначения. Мне важно, знать, что с ведьмаком всё в порядке, и отчего-то, я думаю, что именно бард и сможет ответить на мои вопросы. Он обязан это сделать.
- Я многое что знаю, Лютик. И многое из этого придется тебе, не по вкусу, - говорю со всей присущей мне высокомерной строгостью. Нет у меня никакого желания слушать жалобы на Риенса и его подручных. То, что делал тот недоучка чародей с менестрелем, всего лишь цветочки по сравнению с тем, на что способна я. Поэту повезло, что я не его враг, иначе, пришлось бы многим хуже, нежели было до этого. Конечно же, об этом я умалчиваю, предпочитая дать вполне себе ощутимое предупреждение, имеющее виды стать чем-то более существенным. Бард знает – я страшна в гневе. Если не лично, то понаслышке. Наверняка, вести о моей гибели и о битве при Соддене обошли все северные королевства.
    Кратко выдохнув, я дожидаюсь, когда мужчина сможет подняться сам, а когда у него не выходит, подхватываю его под руку, терпеливо ожидая, когда он придет в себя, оставив пустым собственный желудок. Даже на эту слабость я не говорю ему ни слова, хотя могла бы. Было бы слишком жестоко с моей стороны указывать Лютику на его же слабости. Он пережил саму смерть, если так можно выразиться, помня нашу первую встречу, я даже удивлена, что он так хорошо держится. Могло быть многим хуже.
- Ты даже не представляешь, насколько близко. И тем важнее получить ответы на мои вопросы, Лютик. За ужином, - определяю границы своего терпения. У меня было много времени, чтобы прийти в норму, когда меня искали, но теперь оно предательски ускользало сквозь мои пальцы и я не могла стоять долго на месте. Выдохнув, я отпускаю от себя Лютика, чтобы выйти немного вперед и прислушаться к происходящему за дверью.
- Тихо, - шикнув на барда, я вновь обратилась во внимание, после чего создала свой фантом, как до этого делала в хлеву и открыла дверь, позволяя тому зайти внутрь первым. После зашла сама и обошла помещение, дабы затем выглянуть в коридор и жестом поманить мужчину к себе, считая, что далее он сам сможет дойти. Если не сам, то по стенке точно.
   Сама я заперла за Лютиком дверь и уселась в кресло, в ожидании, когда тот соизволит переодеться и привести себя в порядок. Более вопросов я не озвучивала, предпочитая не мешать мужчине. Чем быстрее он завершит свой туалет, тем скорее мы приступим к ужину и разговору, который меня волнует. Удивителен ещё и тот факт, что маэстро даже не удивился моему присутствию. «А может, и правда, он ничего не знал о Соддене?» Выдохнув кратко, я прикрыла глаза и откинулась на спинку сидения, запрокинув голову и закрыв глаза. Копна темных кудрявых волос каскадом спадает вниз, и я расслабляюсь. Устала, пока добиралась до Оксенфурта. Путь был труден, хоть и не далек. 
- Ты всё еще преподаешь, или уже нет? – так, для справки, и чтобы разбавить тишину. Чувствую, что усну, если не говорить иногда на отвлеченные темы, не требующие долгих раздумий и монологов. Мне необходимо отвлечься от проблем насущных на несколько мгновений. Есть вещи, которые занимают меня, но не затрагивают более чувственные струны души. В последнее время случилось слишком многое, переменившее мои взгляды на жизнь, чтобы это игнорировать. И я всеми силами пытаюсь понять, что это было и кем я стала теперь. Впрочем, вряд ли эти изменения могли коснуться меня, чтобы было заметно другим невооруженным взглядом. Я всё та же Йеннифэр, ничего не изменилось во мне. "Но изменилась я сама". Покачала отрицательно головой. "Нет, этого не может быть" И все-таки, хотя, я и не хотела признаваться, я скучала по Эмиелю Регису. Он успел занять важное место в моей душе и меня это больше пугало, нежели вселяло чувство уверенности. Это всё ещё вызывало смешанные чувства, не поддающиеся разумному объяснению. Мне не хотелось покидать вампира, я должна была. Должна была разобраться с желанием Геральта, с самой собой, должна была всё понять и осознать. И теперь я здесь. Ищу ниточки, ведущие к ведьмаку и Цири, потому что, они тоже важны. "И я хочу верить, что мы еще встретимся, Эмиель".

Отредактировано Yennefer z Vengerbergu (2022-02-15 23:11:02)

+2

8

Барду вовсе не хотелось слышать на тот вопрос, или нет, скорее просто неосторожное предположение, ответ. Разумеется Йеннифэр известны фокусы и похуже. Он почтительно посторонился, оставляя ей пространство возле входной двери и теперь воочию рассмотрел ту фигуру, которую не увидел в свинарнике: сумрачная, ощутимая зрением призрачная чародейка проскользнула за дверь. Лютик даже охнул, зажав тут же ладонью рот. Действительно чудо. Он видел сам как Йеннифэр впустила вперёд себя нечто призрачное, а когда "посланник" не обнаружил опасностей, чародейка спокойно вошла в комнату и расположилась в кресле.
Лютик поспешил отойти от порога как можно дальше. Он поправил грязную одежду, оттер с лица нечто скользкое и отозвался, предварительно прочистив горло.
— Теперь даже не знаю, Йеннифэр. Иной раз меня посещали мысли и я хотел вернуться к преподаванию, но увы. Я не могу представить себе как буду сидеть на одном месте. К тому же преподаватель теперь обязан блюсти свой моральный облик и не таскаться со студентами по всем злачным местам, — сказав это, бард немного развеселился. Оставив подругу-чародейку отдыхать в кресле, а может и стеречь его, Лютика, покой, он удалился в отведенный для умывания угол. Одежда провоняла настолько, что её бы в самую пору выбросить без сожаления, однако бард только снял с себя верхнюю часть пострадавших вещей, и окунул руки по локоть в ёмкость с чистой водой.
— И всё же, Йеннифэр, как ты меня нашла? — пусть беседа была назначена к ужину, маэстро решил начать её чуть раньше, пока ободранный локоть щипало в воде. Он, взметнув кучу брызг, ополоснул лицо водой, смочил шею, грудь, и потянулся за чистыми вещами.
От штанов ведь так же стоило бы избавиться, а самому поэту попросить организовать ему ванну. Он всё же принялся разоблачаться, чувствуя растекающееся по помещению нетерпение Йеннифэр.
— Я уже поблагодарил тебя? Если нет, то прими мою благодарность. Может быть я был бы уже мёртв, не приди ты ко мне на помощь. Что бы ты хотела на ужин? Готов клясться, Йеннифэр, ты топчешь грешную землю и нигде не нашла покоя, а тебе бы отдохнуть. Вкуснейшая трапеза любому пойдёт на пользу, — Лютик потоптался возле скудного водоёма и шагнул в него: за неимением лучшего сойдёт и это. Вымыться полноценно у него получится в другой раз, а пока он потерпит и холодную воду.
Проведя минимум водных процедур, но зато смыв с себя грязь, бард облачился в чистую рубашку, чувствуя себя словно родившимся заново. Только у новорождённых вряд ли так мёрзнут некоторые части тела. С досадой пнув босой ногой ёмкость с мутной водой, Лютик принялся надевать штаны.
Сбежавшие от него местные красавицы наверняка нашли бы что сказать, какой-нибудь нелепый комплимент, лишь бы в чужом кошельке не прекращался звон монет. Лютик ощутил явное желание как можно скорее покинуть данное место. Не насовсем, нет, а чтобы подышать свежим воздухом.
К своей спасительнице и гостье он вышел весьма скромно одетым, даже не озаботившись утеплить босые ноги, зато на умытом лице воссияла самозабвенная улыбка, когда Лютик, поправляя широкие рукава рубашки, подошёл к креслу, по спинке которого разбежались темноводным чарующим каскадом волосы Йеннифэр.
Похоже чародейка о чем-то задумалась, или уснула. Бард присмотрелся к ней, подходя ещё на шаг ближе. Только сейчас он вдруг допустил мысль, как много Йеннифэр должно быть пришлось пережить. Как много вынесла она, и что-то, или кого-то потеряла. Если решит рассказать, Лютик выслушает её, однако вряд ли Йеннифэр доверила бы ему хоть что-то, не получив ответы на свои вопросы.

Отредактировано Jaskier (2022-03-12 12:17:31)

+2

9

Лютик никогда не меняется, и эта его особенность вызывает на моих губах улыбку. Услышь я иное совершенно, не поверила бы своим ушам, а так, мужчина оправдывает свою репутацию и мои личные наблюдения, и это приятно удивляет. Порой, нам только и нужно, что подтверждение факта, что мир стоит на месте и не двигается в неведомую никому сторону. Как некий абсолют человеческой природы, что не затрагивает всеобщие тенденции и остается неизменным. Иногда хочется окунуться в воспоминания и объятия общества человека, что не изменяет себе. Ведь, если кто-то такой простой и смертный идет по своему пути, то и твои внутренние изменения не столь страшны. Не меняется отношение к устоявшимся устоям, и ты стремишься быть собой, а не чьей-то тенью. Это много стоит. Будто и не было ничего из пережитого, будто бы это сон, кошмары, смешанные с мгновениями спокойствия и счастья (?). При мыслях о последнем сердце болит. Эмиель Регис. Эмиель. Рядом с этим человеком, с этим вампиром, мне было хорошо, как никогда раньше не было. А теперь, я вернулась в мир и это чувство настолько сильно тянет меня назад, что я начинаю сомневаться, стоило ли искать пути решения своих проблем ради того, чтобы убедиться в верности своих собственных чувств. И все же, совесть требует избавиться от власти чужого желания, дабы убедиться, что я чувствую то, что чувствую, а не пытаюсь убедить себя в иллюзорности восприятия. Это кажется правильным – видеть правду такой, какая она есть, без угрозы развернуться на триста шестьдесят градусов, увидев беловолосого ведьмака. Да, чувства у меня к нему были, но вот, побыв вдали от него, я понимала, что это могло быть не взаимным и наигранным за счет воздействия джина, что исполнял чужую волю. И того, если даже ранее и была сильная любовь, она превратилась после в связующую магию и привычку, и более ничего. А это может вести к выводу, что между мной и Геральтом остается только крепкая дружба и всё. «Полюбила другого человека». Естественно, всё сильно под вопросом, и я не берусь утверждать что-то наверняка, но… в этом потом разберусь.
- Я увидела тебя под Блеобхерисом и наслушалась твоих баллад. Мой тебе совет – не пой больше про львенка из Цинтры. Пой про меня, про Геральта, про войну, так ты ни кому не навредишь. И еще, Дийкстра передает привет и просит доклад, его интересует, о чем говорят при дворе короля Эрвилла, идут слухи, что ты возвращался из Вердэна, - выдохнув, я продолжила свой ответ на вопрос собеседника. Решила для начала осветить волнующие меня темы, и только потом перейти к важному, - от Блеобхериса я проследила за тобой до публичного дома. И так узнала, что ты в беде. На будущее – старайся избегать встреч один на один с людьми, которых ты не знаешь.
   Если бы меня не было рядом, бард пропал бы в пучине истории, став забытым поэтом своего времени. Не думаю, что он хочет превратиться в одно лишь напоминание, что будет забыто через пару десятков лет. Лютику стоит быть осторожнее, если он хочет выжить. Это важно. Друг Геральта не может умереть так глупо и бесславно. Это говорю я – Йеннифэр из Венгерберга.
- Я рада, что оказалась рядом, Лютик. И не отказалась бы от чего-нибудь ароматного и мясного, если только здесь готовят сносную еду и подают неразбавленное вино, - мне долго пришлось сидеть на постной еде и употреблять в пищу, лишь бульоны и легкие блюда. Голодовка в плену не оставила мне выбора, и теперь, когда можно было не опасаться обратной реакции организма, можно было немного позволить себе лишнего. Эмиель заботился обо мне очень хорошо и все же, сейчас хотелось бы вернуться к привычной жизни. Очередная попытка сделать вид, что всё осталось по-прежнему, как до Содденского холма.
   Стоило мужчине подойти к креслу и посмотреть на меня, как я открыла глаза и окинула его взором фиалковых глаз. Сейчас мой собеседник выглядел многим лучше, и я даже улыбнулась уголками губ, что больше походило на мимолетную усмешку. В таком виде бард мне нравился многим больше.
- Почему ты смотришь на меня так, будто планируешь задать самый волнительный вопрос в жизни мужчины и женщины? – я усмехаюсь, после чего устало немного поднимаюсь с кресла, величаво поднимая подбородок. В последнее время мне не удавалось толком отдохнуть, и теперь я ощущала себя не очень хорошо. Тем не менее, сидеть на месте я более не могла – я должна добраться до храма Мелитэле, там есть важная для меня информация.
- Ты хотел узнать о моих злоключениях, и я расскажу тебе всё, когда ты ответишь на мои вопросы, ранее заданные и пояснишь, что ты знаешь о битве при Соддене. Так что, для начала, я предлагаю спуститься вниз, я послушаю, что ты скажешь, а потом я поведаю тебе свою историю, - я помню, какой маэстро любопытный и я утолю его интерес, когда получу то, что желаю я.

+2

10

— Блеобхерис, — бард не мог не улыбнуться. Его не скромную персону можно было обнаружить много где, такое заметное место не стало исключением. Лютик не только исполнил там свои произведения, но и услышал новости.
К своей неожиданной спасительнице поэт подошёл настолько близко, что мог почувствовать её дыхание. Сделал он это намеренно. Легко обнял за хрупкие плечи и задал тот самый вопрос, который вертелся на языке уже какое-то время, не давая Лютику покоя.
— Мы спустимся вниз. Мне теперь не так боязно за свою жизнь, потому что со мной мой друг. К слову, Йеннифэр. Я всё хотел спросить, что же занимает твои мысли? Что разжигает жар в твоих грудях? О, прости мой просторечный слог для лёгких полюбовных животрепещущих историй. Так что засело в твоей душе? Я не слепой и вижу некую томную задумчивость. Уж не о Геральте ли твои думы, прекрасная дама?

Лютик не выпустил чародейку из объятий. Йеннифэр велела петь о ней и бард воспринял эту новость очень воодушевленно. В мыслях даже возникло несколько красноречивых образов, подпитываемых слухами.
— Любители творчества уважают баллады о любви. О тебе одной приятная слуху песня выйдет даже лучше, чем если бы с тобой в этой истории был Геральт. Знаешь почему так случается, Йеннифэр? Потому что девицы всех сортов, да почтенные дамы, очень любят слушать о прекрасных женщинах. Их жизнь не из лёгких, уж я успел заметить насколько всё плохо. Я дарю людям радость! Поспешу заверить тебя, Йеннифэр. О тех думах, которые залегли пламенным грузом в твоей груди и мыслях, я никому не скажу, не пропою ни слова, только расскажи. Мне интересно. Я долгое время считал чародеев лишенными всяких чувств. Зачем терзаться душой, когда можно сотворить магию? Ты же, моя добрая подруга, другая. У тебя есть чувства и я их вижу. Не был бы я собой, не разумей я таких простых вещей! Посему, пока мы не отправились на подкрепление сил мясом и вином, я жажду услышать о твоих душевных муках

С этими словами бард плавно развёл в стороны руки, выпуская достопочтимую чародейку из своих объятий. Даже отвесил поклон, взмахивая рукой вместо пышного пера, красующегося на шапочке. Голова Лютика была сейчас не покрыта, ноги босы. Он позабыл о страхах, позволяя творческому любопытству завладеть собой. Как же иначе?
Какой вопрос, самый важный в жизни мужчины и женщины, имела ввиду Йеннифэр? Скорее тот же, который задал он. Бард оперся о спинку кресла ладонью, рассматривая изящную фигуру чародейки: как она гордо держит голову, как прям её стан, как красиво лежат тёмные волосы. Всё в ней прекрасно, даже не смотря на сомнительное место. Йеннифэр буквально светится, прорываясь драгоценным камнем сквозь грязь.
Лютик испустил тяжкий вздох. Переминулся с ноги на ногу и продолжил ожидание.

+1

11

Вопрос Лютика застает меня врасплох, как и его мимолетный жест, благодаря которому его руки оказываются на моих плечах. Подобной прыти я от барда не ожидала, более того, не планировала раскрывать ему душу нараспашку. Есть вещи, о которых лучше умолчать, или о которых не стоит даже думать. В моем случае, это в равной степени являлось и тем и другим. Пока я не сниму заклятье и не отменю желание Геральта, воспользовавшись иным Джинном говорить не о чем. Конечно же, в глубине души я предполагала, что знаю уже ответ на свой вопрос, и все же, не собиралась делиться ни с кем своими сердечными терзаниями. Я хотела стать всецело свободной, чтобы мои суждения были максимально объективными и точными. Как чародейка, что проживет не одну сотню лет, и как женщина, я не хотела давать ложных надежд человеку, который проживет и того дольше. Если я и сделаю выбор, он будет обоснованным, без придумывания несуществующих фактов и чувств.
- Кто знает, Лютик, может, ты и прав, - усмехаюсь, загадочно улыбаюсь, позволяя себе смеяться одними лишь глазами. Барда не обманешь просто так, и все же, часть правды есть в моих словах, так что, и обманом это назвать нельзя. Частично мои мысли связаны с беловолосым ведьмаком. Справедливо, не так ли?
- Твои речи сладки, как мед, однако, мои чувства не столь важны, когда опасность угрожает тем, кто мне важен. Как-нибудь в другой раз, обязательно, я поведаю тебе о том, что тебя так сильно интересует, но это точно случится не сегодня, - поэту палец в рот не клади, так и норовит откусить руку. Станешь распространяться о терзаниях сердца и все, никто не гарантирует, что история не выйдет в свет непритязательным весенним бризом в ночь на Беллетэйн.
   Стоило собеседнику отпустить меня, и я тут же поднялась с кресла, поправляя попутно одежду. Взор фиалковых глаз устремился к Лютику. Я могла бы возмутиться или оттолкнуть его даже, но не стала этого делать, считая подобное проявление своего характера излишним. Не после недавних событий.
- Всё то, что меня беспокоит, я уже спросила у тебя. Осталось лишь получить от тебя ответы, которые я так страстно желаю услышать. Без них мне будет неясно, что поведать тебе. Более того, меня крайне интересует, в каком виде ты планируешь показаться внизу. Надеюсь, твой внешний облик потерпит, разительные изменения, - жестом указав на ноги и голову барда, складываю руки на груди и выгибаю правую бровь в знак ожидания ответа. Мы поменялись местами, я ясно даю понять, что на глупые разговоры у меня нет времени. Слишком много поставлено на карту, действовать нужно крайне быстро.
- Я была долгое время вне событий в королевствах, поэтому мне важно знать, что произошло после Соддена. Несколько месяцев я пробыла в плену у скоя` таэлей, меня должны были казнить. Благо, все обошлось и мне помогли – вот моя краткая история, - и она точно не заслуживает отдельной песни.
- Чтобы ты ни говорил, я предпочту, чтобы ты пел о Геральте и чародейке. Люди и без того терпят лишения и все горести войны. Им не хватает красивых историй, спетых самим маэстро, - красивая прикрытая лесть, имеющая под собой львиную долю правды. Простые люди обожают истории с хорошим концом, особенно, если они имеют романтическую основу. Так мир кажется им светлее и многим приятнее.
- Ты ведь внемлешь моим словам? – это только ради блага самого Лютика.

+1

12

Поняв, что откровений ждать от чародейки не следует, поэт попритих и побрел прочь. Надобно же обуть ноги, нацепить на голову известный, присущий знаменитому барду убор, и отправляться ужинать.
Йеннифэр не раз повторила свое пожелание. Даже два пожелания: чтобы Лютик не тянул драгоценное время, да поспешил поделиться содержащимися в своих балладах сведениями, и не пел больше о княжне Цирилле. Лютик сцапал свою шапочку, бережно её отряхивая. Ступнями он зашагнул в обувь и был почти готов. Осталось взять чистую курточку, имевшуюся у любого уважающего себя деятеля культуры в запасе.
— Что же, Йеннифэр, прошу, идём. Настаёт пора утоления твоих жажды и любопытства, — говорил он с некоторой горечью в голосе. Верно испытал обиду за недоверие ему сердечных тайн, хотя и понимал умом, какой он не надёжный хранитель этих самых тайн.
Поправляя на голове шапочку с пером, Лютик беззаботно накинул себе на плечи куртку, выставляя локоть. Как никак дама рядом. Он не может больше просто отсылать её идти впереди себя. Они выйдут вместе, а уж по тесной лестнице поэт пойдёт первым.

— Блеобхерис место слухов, пересудов и щемящей сердце правды. Там, а до этого ещё кое-где, я слышал якобы о твоей гибели на Содденском холме. Мне не хотелось в это верить и не сочти за глупость, Йеннифэр, но я рад был слышать людскую да краснолюдскую молву. Мол, чародейка живее всех живых, её имени нет на вытесанной в честь погибших стелле. Ну же, идём. Остальное я скажу после того, как хорошенько выпью. В горле, знаешь, пересохло и на душе как-то скверно

Бард дожидался свою спасительницу и гостью у двери, продолжая думать о её любовных терзаниях. Может он и прав, а может нет. Чародейка побывала в плену после жестокой битвы. Никому теперь, кроме неё самой, не известны согревающие израненную душу мысли. Лютик и правда хотел знать исключительно из любопытства, не ради выгоды. Благодаря его балладам, Йеннифэр теперь знаменита на любовном поприще. Многочисленная публика желает счастья и любви чародейке с ведьмаком, счастья рука об руку на долгие годы.
Как там всё выходит на самом деле, поэт может лишь догадываться, но он автор слов, а значит и сам склонен желать своим друзьям счастья. Немного наивно, да ведь никто не осудит барда за любовь к собственным историям, пропетым в песнях.
— Как только ты услышишь от меня всё, Йеннифэр, тот час же упорхнешь? Ладно. Приукрашиваю. Сначала трапеза. После неё побег. Ещё и Дийкстра. А ты умеешь обозначить границы времени и грядущих событий. Пойми, я благодарен тебе за спасение и не хочу отпускать, — поймёт ли она, уразумеет, тут Лютик не брался ничего утверждать. Он стоял возле двери и знал, что вернётся сюда один, а с подругой чародейкой они в лучшем случае встретятся очень не скоро, и хотелось бы обоим быть живыми, при всех своих конечностях.
Чародейское племя - загадочное. Женщин бард знавал бесчетное количество, но все они были до ужаса просты. Им бы красивые слова в уши, да горстку обещаний. Поцелуи в нужные места и всё, прекрасная мазель на какое-то время твоя. Лютик осмотрел силуэт Йеннифэр и дабы разбавить тишину, стал напевать под нос мелодию без слов.

+1

13

Как и любой другой человек, знающий цену собственным чувствам, я никогда и никому не стала бы, рассказывать о сердечных испытаниях, присущих моему сердцу. Эмоции человеческие странная наука, которые редко поддаются объяснению и еще реже желают быть классифицированы под одно единственное определение. Лютик спрашивал о сокровенном, и в то же самое время, о неизвестном доподлинно факте. Моя привязанность к одному вампиру могла легко быть наигранностью фантазии, а может, это всё желание Геральта навевало тоску по чувствам и любовному томлению. Одним словом, я сомневалась в том, что испытывала и не хотела раскрывать карты, пока не отыграю назад существенный фактор, влияющий на мой выбор. Так было правильным – отменить желание и потом с осознанием дела подойти к вопросу собственных чувств. Честно признаться самой в себе, к кому же любовь является истинной, а к кому навеянной магией и обстоятельствами. Мне было сложно придти к подобному заключению, так как подлинно кого-то любить не приходилось. Все эти песни и баллады – они являются лишь прекрасным веянием чужой фантазии, но как дела обстоят на самом деле? Это сложно объяснить и еще сложнее прочувствовать.
    В любом случае, как сильно Лютик не обижался бы на меня, я не могла ответить на его вопрос честно и уверенно, а плодить слухи я терпеть не могла, как и слышать сплетни за спиной. Пусть уж лучше песни о нас с Геральтом ходят по всем королевствам, нежели кто-то решит распеть на всю округу о привязанности чародейки к одному неизвестному и весьма привлекательному мужчине. Услышав голос барда, я поднимаюсь на ноги и оказываюсь возле двери, вновь сложив руки на груди. Взор придирчиво пробегается по одеянию мужчины, выдохнув, я утвердительно киваю головой. Конечно же, я бы выбрала более уточненное платье для своего спутника, но, за неимением иного, можно было потерпеть и, то, что есть. Выйти на люди не стыдно, но и далеко до идеала.
- И вновь молва тебя обманула, Лютик. На холме есть моё имя, высечено на каменной плите. Но, знаешь, приятно оказаться живой и иметь возможность помочь Геральту и Цири. В этой войне…- махнула рукой, решив не развивать тему. Не важно, что и как произошло, важно, что я жива и смогу еще как-то повлиять на события. Для начала, наведаюсь в храм Мелитэле и отыщу заветную информацию, а там посмотрю, как поступить дальше и к кому нанести визит.
   На слова мужчины я улыбаюсь, слегка склонив в бок голову. Усмехаюсь грустно немного, с задумчивостью на дне фиалковых глаз.
- Прежде чем что-то утверждать, я должна в этом разобраться. К сожалению, время не будет ждать, когда я доберусь до правды. Всё меняется быстро, действовать нужно своевременно. Не обессудь, Лютик, но и правда, мне придется тебя покинуть сегодня вечером, - в этот раз я отличалась многословием, но лишь по той самой причине, что слишком давно в моей компании не бывало знакомых людей. Эмиель Регис не в счет, я говорю о людях из моего прошлого, с которыми меня сталкивала неоднократно судьба.
   После своего монолога я покидаю место временного обитания мужчины и выхожу в общий коридор, дабы затем с горделивым видом, выйти в зал, где беснуются куртизанки, звучит вкусовщина в виде местной музыки и блуждают местами официанты. Занимаю свободный столик в углу, где нам точно никто не помешает и дожидаюсь, когда мой спутник сядет напротив, а там подойдет служительница этого заведения.
- Будьте добры мясное рагу и неразбавленное красное вино, - даже не спрашивая о том, что подают в этом унылом заведении, делаю свой заказ и после перевожу взгляд на барда, не говоря ни слова. Не вижу смысла тратить впустую время, повторяя свои вопросы по второму, а то и третьему кругу. Думаю, у Лютика хорошая память и он не станет делать вид, что ранее сказанного попросту не существовало и надо начинать заново оговаривать всё. Впрочем, мне есть что добавить.
- Спасибо тебе, Лютик. Ты всё это время был рядом с Геральтом, он не был один. Это заслуживает уважения. Ты настоящий друг, - больше никогда поэт этого от меня не услышит. Я уже сказала, что хотела на этот счет. А там, судьба сама распорядится – увидимся мы еще или нет.

+1

14

[nick]Jaskier[/nick][status]Поэт. Знаменитость. Любитель выпить[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/958/686601.gif[/icon][nm]Лютик[/nm][lz]<div class="lz"><fan>Saga o wiedminie</fan> У поэзии нет возраста</div>[/lz]

Бард с тоской проследил шествие горделивой чародейки, ступая через некоторое время за ней. Покинет, значит. Не затянется встреча старых друзей, как бы поэт не тщился испытывать хрупкое женское терпение. На вопросы Йеннифэр он планировал ответить сразу же, как отведает вина.
— Неразбавленное. А моя прекрасная спутница знает толк в напитках! — усевшись напротив чародейки за стол, бард красноречиво и достаточно громко похвалил выбор подруги. Вытиравшая с соседнего стола девка навострила уши. Лютик раньше считал её безобидной: молодую особу с волосами цвета пшеничных колосьев, с лицом приятной полноты, да широким ртом. Позволил себе несколько раз ущипнуть её за зад. Она была не против, только от хозяйки схлопотала за нерасторопность, бард же заимел для своей баллады новый материал. Но возвращаясь к метущей со столов девке мыслями и взглядом, бард, после предостережения Йеннифэр и встречи с желавшими ему смерти пронырами, больше не верил ей. Притаит под своим фартуком нож, да поминай славного поэта как звали.
Лютик стянул с головы шапочку и подпер голову рукой. Рагу не принесли, его будут тщательно и долго готовить, а вот вино уже подали. Его бард разлил любезно для себя и чародейки, сделал несколько глотков и заговорил.
— Я давно не видел Геральта. С тех пор, как мы разлучились. Всё, о чем я пел, моя свободная фантазия и слухи. Слышал разговоры, что ведьмак едет куда-то, ищет кого-то. Я обретался в Понт Ванисе, потом в Хенгфорсе, — бард заподозрил связь вина с водой, да не подал виду. Как принесут рагу, он потребует напиток получше. Ему, известному лицу, не подадут бурду да ополоски. Слабое вино, спасительной усладой утекающее в его охрипшее горло, сделали слаще слова чародейки. Она благодарила барда за дружбу с Геральтом, за то, что ведьмак не был одинок.
— Выпьем за тебя, Йеннифэр, — не позволяя глазам увлажниться от не присущих мужчине слез, поэт поднял руку. — Век буду тебе благодарен. Пустили бы меня на корм свиньям те ублюдки, если бы не ты. Зря только. Зря. Слава поэта! В иное время я решил бы, что они завидуют. Выпытать хотят секреты. У меня самые душераздирающие баллады, самые лучшие. Бывало, я ввязывался в драку с прочими бардами за право владения песней. Ох и мерзавцы. Ведро с помоями каждому из них на голову и отсутствие всяких признаний, — наконец он умолк. Вино, глоток за глотком, притупляло его волнение и развязывало язык. Где там рагу? Бард приподнялся с места, помахивая рукой служительнице заведения.
— Ох, Йеннифэр. О чем мы вели спор? О злободневности моих баллад. О том, как чутко я вплетаю истину в простые слова. Даже о тебе пою. Есть у дам всех возрастов одно любимое произведение о тебе. Я, держа руку на сердце, говорю им, нет, мол, о какой угодно чародейке речь, а они уверены, что о тебе. Сияющей подобно самой яркой звезде. С волосами цвета воронова крыла. С сердцем, чувственным, не слепым к чужим страданиям.

Отредактировано Dhawan!Master (2022-09-25 17:23:13)

+1


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Поэт в опале