пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » dead soul


dead soul

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/658779.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/464769.gif

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+2

2

Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко, что след зверя сам попадается тебе под ноги, то знай: тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок.
Луис Сепульведа

— Он точно вернулся в Дюморт?
— Да, что б мне провалиться! - Небольшая группа ещё вчерашних подростков кучковалась неподалёку от отеля с красивым  звучным названием "Дюморт", кажется это французское слово, хотя вряд ли кто-то из них вдавался в такие подробности. Их собрало вместо благое дело, а горячая кровь и решимость не позволяли передумать. Они решили, что смогут собственноручно разобраться с фактами исчезновения детей в округе, а за одно доказать всем остальным, что это дело рук настоящего вампира. Какие отважные охотники. Конечно же в эти сказки мало кто верил, ими разве только детей пугать перед сном. Люди считали, что мальчишкам просто нечего делать, однако факт оставался фактом — дети пропадали и больше их никто не видел. Полиция только разводила руками, тем самым признавая собственное бессилие и на этом волны шумихи вокруг  сходили на "нет". Вампиры не более чем овеянная романтизмом легенда, очаровывающая лишь молодых людей. Только они всё ещё верили в волшебство и упырей, считая обычную жизнь слишком пресной и скучной. Люди вступали в новую эру развития, стараясь как можно быстрее избавиться от прежних примитивных верований и взглядов, забывая о том, что отсутствие веры во что-либо ещё не означает, что этого нет. Зло никуда не делось, оно по-прежнему жило по соседству, скрываясь за добродушными улыбками и ждало своего часа. Все знали притчу о мальчике, который постоянно кричал: "Волки! Волки!", поэтому надеяться на помощь юношам было не от куда. Они были твёрдо уверены в том, что в их  городе завелось зло куда большего масштаба, чем человеческая зависть. Пропавших детей уже никто больше никогда не видел, а полиция только твердила, что ситуация под контролем. Матери боялись за своих детей, люди становились всё более закрыты друг к другу, подозревая всех и каждого. Так продолжаться больше не могло. Выросшие на легендах мальчишки решили, что справятся сами. Они заставят всех поверить, когда притащут клыкастого на всеобщий суд, поэтому, вооружившись самодельным оружием выдвинулись к "Дюморту", где по наблюдениям и поселилось зло. Забавно, а ведь они даже не знали, что делать будут с вампиром, когда найдут. Одно дело храбриться и сыпать угрозами, реальное убийство же совершенно иное. Не всякий сможет вогнать осиновый кол в грудь другому, не все до конца верили в существование этих ночных тварей, успокаивая собственный страх словами родителей: "Монстров не существует". Где-то в глубине души всегда оставалась надежда на ошибку и собственное разыгравшееся воображение, а также то, что самому этого делать не придётся становиться убийцей.
До утра оставалось несколько часов, молодые люди осторожно приблизились к отелю, решив разделиться на две группы. Осторожно проникли внутрь через хлипкую дверь в подвале, чтобы шаг за шагом обойти всё здание, заглянуть под каждый диван, но отыскать этого кровососа и расправиться без сожаления. Только никто из них даже не предполагал, что этот демарш уже под прицелом пристального взгляда из тьмы. У них не было шансов изначально, тьма обволакивала, забивала нос и рот парализуя страхом, сковывая дыхание и собственное сердце, которое так и норовило выскочить из груди. Энакин даже не понял, в какой момент времени свернул не туда, отбившись от остальных друзей, теряясь в бесконечной веренице коридоров и комнат, пропахших плесенью и гнилью. Когда-то, в былые времена, это был роскошный отель был способен принять довольно много постояльцев, но теперь оставшийся без поддержки правительства и денежного влияния, он быстро превращался в пыльный чулан прошлого. Кричать и пытаться найти остальных бесполезно, Скайуокер ощущал незримое присутствие чего-то или кого-то у себя за спиной в клубившейся по углам тьме, инстинктивно прикасаясь к небольшому нательному крестику, заботливо надетому мамой на шею перед уходом. Только он и её добрые напутствия помогали находить в себе силы двигаться дальше. Энакин был уверен, что Бог присматривает за ним сверху, но в "Дюморте" Бога не было. Он забыл про этот небольшой клочок своего творения. У отеля был свой собственный хранитель и повелитель. Именно он уже дышал юноше в спину, протягивая когтистые лапы, выгадывая подходящий момент, позволяя маленькой американской мышке ещё немного поиграть в свои дурацкие игры. А потом, вволю напитавшись волнением и звуком гулко бьющегося в груди от страха сердца, разом покончить с мучениями и хлопотами, вонзив клыки в шею несчастного. Скайуокер не чувствовал боли, может быть только слегка, когда клыки пробивали кожу, а потом даже немного приятно. Ему внезапно стало всё равно на тщетные попытки друзей отыскать детоубийцу, потому что сам уже попался в сети, оседая в руках самого зла. По великому замыслу Луи Карнштайна юный Энакин должен был сам расправиться со своими друзьями, когда обратится, но что-то пошло не так. Что-то всегда идёт не так. Жажда сводила с ума вновь обращённого, горло зудело, разум затуманивался, но ярость и злость были намного сильнее. Лучше бы убил. Луи считал, что проявил жалость, но на самом деле это была обычная расчётливость, которая впоследствии оказалась губительной для него самого. Новообращённый Энакин сжёг Карнштайна в лучах утреннего солнца, обращая в прах, без страха и медлительности. В безумии после перерождения, он больше не различал смены дня и ночи, мечась по пустым длиннющим коридорам отеля. Голод поработил его, подчинил своей воле. Он уже не видел перед собой друзей, пришедших его искать, запах крови дурманил разум, вынуждая наброситься на тех, с кем ещё вчера делил последние монеты. Но даже испив их до последней капли крови, одного за другим так и не сумел утолить голода, впрочем как и осознать того, что же натворил собственными руками. В конечном счёте всё пришло, но позже, многим позже и исправить уже ничего нельзя было. Скайуокер видел, что натворил и кем стал, новые запахи и ощущения себя самого выламывали суставы, сладковатый запах и металлический привкус на губах дразнили обоняние, заставляя дышать чаще. Тела пропавших детей юный вампир нашёл без труда. Их было так много. Маленькие и беззащитные, они грудой валялись в самом дальнем отсеке подвалов отеля. Это жгло изнутри. Теперь Энакин слышал намного больше и лучше, чем раньше, но этот "дар" для него настоящее проклятие. Чувствовать как пульсирует по жилам кровь, проходить агонию минута за минутой в попытках хотя бы просто прийти в себя, не говоря уже за что-то иное. Он не хотел. Только не это. Но как себя ни уговаривай, сколько не пытайся причинить боль, чтобы проснуться от кошмара, ничего не выходило. И только нательный крестик матери жалил до ломоты костей, оставляя на юношеском теле следы распятия Христа, а запах палёной плоти отрезвлял лучше, чем любой нашатырный спирт. Энакин бился в агонии, царапал ногтями стены, сдирая пальцы в кровь, но оказался не в силах смириться с тем, что сам он теперь один из этих мерзких тварей. Один из тех монстров, питающихся кровью, живущих словно паразиты за счёт других людей. Один из тех, кто больше не сможет поговорить с Богом, потому что его имя причиняет боль, застревая в глотке. Скайуокер больше не хотел жить, не так, не тем. Он по-прежнему оставался в "Дюморте", среди бледных мертвенных тел своих друзей, жестоко растерзанных в приступе голода, а по ночам было хуже всего. Образы, крики, мольбы и хруст ломавшихся костей преследовали его по пятам, взводя курок самообладания до предела. Покончить с самим  собой было единственным верным решением из всех, ведь помочь ему никто не сумеет, а продолжать это жалкое существование Энакин не собирался. Считал часы до рассвета, смотря на то, как тьма рассеивается с приближением солнца. Но он не смог. Едва лучи коснулись кожи, вся кровь вскипала, причиняя нестерпимые муки, юноша сгорал заживо. Это довольно сложно - жить дальше, зная скольких друзей загубил, но ещё сложнее решиться на самоубийство, ведь это противоречит верованиям. Самоубийц ведь даже на кладбище не хоронили, а для Скайуокера вопрос религии вставал довольно остро, но мог ли он и дальше верить? У монстров нет религии, нет того светлого, что даёт вера, даёт Господь, монстры не имеют права на существование. Решиться слишком сложно, пришлось покаяться, прежде чем дождаться солнечного света, в последний раз взглянуть, быть ослеплённым им и умереть, сгореть дотла, развеять прах вместе с ветром. Но как щемило сердце — он больше не увидим маму, свою семью и Розу. Сцепляя зубы ждал конца начало, вновь чувствуя как постепенно едкий запах обгорелой плоти вгрызается в одежду, волосы, как от него слезятся глаза, но Энакин больше не свернёт с пути, закончив начатое им недавно.


Прошло больше восьмидесяти лет с той роковой ночи, когда Энакин получил новую жизнь. "Дюморт" по-прежнему стоит на своём законном месте, став пристанищем для целого клана вампиров. Его несколько раз пытались реставрировать, а владельцы сменялись настолько часто, что у восточной стены отеля до сих пор стоят строительные леса, а красная дверь парадного входа крепко накрепко закрыта. Некогда престижный, "Дюморт" год за годом обрастал дурными слухами, становясь, своего рода, экзаменом на смелость для современных подростков. Служебный выход и стена рядом расписаны аэрографами и просто аэрозольной краской из дешёвого баллончика, пластиковые тенты на нижних ярусах окон порвались и теперь болтались под порывами ветра. Негласным хозяевам отеля парадные двери не нужны. Энакин пытался начать жизнь заново, устроиться где-то в другом месте, но  в конечном итоге всё равно вернулся в "Дюморт", став сначала частью клана, но потом довольно быстро поднявшись в иерархии до правой руки, а потом и вовсе став лидером. Политика его правления нравилась далеко не всем членам, однако Энакин умел убеждать.

[nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm][nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign]

Отредактировано Luke Skywalker (2022-01-31 22:33:49)

+2

3

Для Бена Кеноби ненавистными были как маленькие пасторальные городки где-то в самой глуши, где даже дорогу можно было отыскать только по навигатору, так и большие крупные столицы каких-либо штатов. Как вот, например, Нью-Йорк, куда его в этот раз отправил Ватикан. У Бена не было своего прихода, да и не был он традиционным священником, в Средние Века его бы и вовсе стоило сжечь на костре. Но он давно и прочно был связан с церковью, причем не всегда оставался доволен этой связью.
Стоило начать с того, что он понятия не имел, где и когда родился, потому что осознал себя как часть огромного и враждебного мира уже в сиротском приюте Абердина при женском монастыре. Там он прожил до тринадцати лет, и это были не самые счастливые детские годы, которые можно было пожелать маленькому мальчику, пока его не усыновил Квентин Джинн - человек крайне странный, но безгранично добрый. Стоит ли говорить, что молитвы и вера в памяти Кеноби довольно часто ассоциировались у него со страхом, отчаянием, трудностями и болью? Не смотря на мягкий нрав приятного отца, такие вещи не проходят бесследно: Бену часто снились кошмары. Иногда ему снилось, как он часами стоял коленями на горохе и молился, иногда ему снились демоны, которые шептали и звали его к себе, а в какой-то момент он обнаружил, что знает и видит то, чего не знают и не видят остальные.
Квентин объяснил ему позже, что это, помог прочувствовать и даже начать контролировать, хотя оговорился, что этому можно учиться всю свою жизнь. Он был таким же и многое мог рассказать, передать знания, правда, для пятнадцатилетнего Бена это стало очередной трагедией: Джинн забрал его просто потому, что почувствовал в нем такого же, как он сам. Это потом, года через три, тот сказал, что дело было вовсе не в этом: он тогда говорил  настоятельницей внутри здания церкви и видел, как на поле стоит одинокий нескладный рыжий мальчишка, пока женщина все пыталась всучить ему кого-то из малышей. Потому что все хотят малышей, взрослых никто не забирает. И эта несправедливость и толкнула его к мальчику, и он тогда даже не знал, как они похожи. Хотя, возможно, все это не было случайность, и сама судьба привела их друг к другу именно по этой причине.
Но тогда это стало трагедией, и Кеноби просто возненавидел свой дар к удивлению Квентина, который думал, что тот приносит ему лишний дискомфорт. Порой перед ними открывались какие-то тайны, они могли почувствовать, что кто-то врет, могли ощутить смерть и чужие мучения, а, как известно, многие знания преумножают печали.
Когда Бен все же узнал правду, узнал, что был не прав, и позволил себе в это поверить, в его жизнь вернулась гармония, и дар стал подчиняться легче. Но все равно он не работал систематически и стабильно - вещий сон мог присниться, а мог и нет. Он мог точно знать, что человек его обманывает, но не мог знать, в чем именно. Возможно, в какой-то незначительной мелочи, и чтоб это понять, нужно было продолжать практиковаться. Только вот Кеноби выбрал обучение в университете и стал детским психологом.
К тому моменту он уже был в курсе, что церковь часто ищет таких, как они. Джинн какое-то время работал на Ватикан, но никак не стал комментировать этот опыт, говоря, что Бен может попробовать сам. Он же и просветил, что они не одни в этом мире. Но тогда юный Кеноби не особо вникал: его закрутил водоворот новой жизни, наука и работа, в которой он мог принести пользу. Вчерашний студент, он сразу занялся проблемными травмированными детьми, зачастую из приемных семей, и буквально через полгода он сумел понять, что девочку, рассказывающую о своих кошмарных снах, насиловал ее приемный отец. В этом ему помог дар, и тогда Бен понял, зачем он нужен: помогать людям. В этом была миссиях таких, как он.

С церковью он связался вновь в двадцать пять, и не потому, что опять обратился к религии: она отрицала существование таких как он. Просто однажды решил посетить приход старого приятеля Джинна, а там увидел ее. Стояла одинокая подруга, пела гимны Богу пред ликами святых и Иисуса, а кругом очередь из мужчин с цветами, каждый из которых пытался добиться ее внимания. А он отвечала, томно прикладывая руку к груди и прикрывая глаза: "Оставьте меня. Мне не нужен никто, кроме Бога". Разумеется, Кеноби пропал в тот же момент. Три месяца она не подпускала его к себе, а потом слезно молила остановить это безумие. Через полгода ее бастионы окончательно пали, и они сыграли скромную свадьбу, превратившись в счастливых молодоженов. Через полтора года у них появился первенец.
Ему казалось, что американская мечта исполнена - красавица жена, очаровательная дочь, дом с забором, достаток. Он писал научную работу, жил жизнью простого человека и счастливого мужчины, но о своем даре предпочитал молчать. В семейной жизни в том числе, боясь напугать религиозную супругу, только говорил периодически что-то вроде - интуиция, догадался, совпадение. И этого хватало.
Роковой день случился, когда дочери исполнилось всего два года. Колдун по прозвищу Лютый Мол напал на его дом и похитил ребенка. О том, что это был именно он, рассказал сам Квентин: в свое время, в то самое, которое он служил Ватикану, он помог отловить того за его преступления, но каким-то образом еще до суда ему удалось сбежать. Спустя много лет он отыскал Джинна и решил ему отомстить таким образом: через близких.  Ребенка так и не удалось спасти.
Был траур, горе и скандал с женой, которая все узнала. Бен тогда остался один, потому что жена от него ушла, а с Квентином, которого он винил в произошедшем, он сам говорить не хотел. Зато бутылка была отличным собеседником, и общение с ней Кеноби смог прекратить только спустя год, когда на него вышел один пастырь. Он убедил Бена в том, что тот может если не отомстить, поскольку месть - не угодное Богу дело, то предотвратить подобное в будущем. Не дать таким как Мол распространять свои черные ритуалы и приносить в жертву людей - как взрослых, так и детей.

Бен рискнул. Это было трудно как в начале, так и сейчас. Он облачался в сутану, носил крест и знал о существовании других. Например, вампиров. О них знала и Церковь, и у них было что-то вроде договоренности: они существуют в мире, пока вампиры не устраивают кровавую резню. Для Ватикана не выгодно было бы сообщить всему миру о существовании кровопийц, потому что их просто не было в Библии, они отрицали такую возможность, называя это все мифами и сказками. Да и сами вампиры, чаще всего живущие кланами, понимали, что если люди себе подобных умудрялись согнать в резервации, как индейцев, или держать в рабстве, хоть последнее и было давно запрещено, но только официально, то их они вовсе истребят, не задумываясь.
И все же Кеноби редко брался за какие-то дела, вернувшись к врачебной практике после перерыва. Но это дело было чем-то личным: в Нью-Йорке пропадали дети, и найденные тела свидетельствовали о ритуальных убийствах. Нужно было узнать, это новая секта фанатиков вышла в свет творить безумства, или последователи учений Мола подняли головы.
Так что Бен собрал вещи и переехал в Большое Яблоко на время, причем вполне официально был представлен к делу и агентам из Бюро как независимый консультант из Ватикана. Видимо, специалист по оккультным наукам никого не впечатлял, но вот докторская степень в области детской психологии давала Кеноби очков, так что никто не пытался его огородить от материалов дела или выразить какую-либо враждебность вперемешку со скепсисом. С ним даже пытались поговорить о религии и вере, но, благо, в тот раз начавшийся было разговор прервал телефонный звонок и срочный вызов: агента Воса срочно вызывал к себе директор Винду.
Бен решил воспользоваться этим временем, чтоб навестить местный вампирский клан. По рассказам, он был довольно дисциплинированный, удерживаемый в руках сильным лидером, и за последние лет тридцать в городе не было слышно ничего о случаях появления обескровленных трупов. Такое церковь устраивало, и она не лезла в их внутренние дела, но наводку Кеноби дала, а дальше он сам отыскал старый давно заброшенный отель с названием Дюморт. Внешний вид его оставлял желать лучшего, но вокруг не сновали подозрительные личности, ничего, что было бы свидетельством неблагополучного района. Просто все вокруг ощущалось вымершим. Но никаких следов насилия: тут не убивали. Здесь просто боялись и избегали этих мест, огибая по широкой дуге.
Но ему все же повстречались двое, когда он подошел ближе. И третий держался чуть поодаль.
- О, - Кеноби выглядел дружелюбно, - меня зовут Бен Кеноби. И я бы хотел встретиться с вашим главным.
Разумеется, он не изображал, будто не в курсе, кто это такие. Но и сутану не надел. Агрессивный оскал с длинными клыками его не впечатлил, он не дернулся, но вот когда вампиры начали наступать, удивился, снимая крышку с бутылки воды, что захватил с собой. Вампиры не должны были пытаться напасть на человека. Или этот клан не был так дисциплинирован, как о нем говорят, и просто очень хорошо прятал трупы, которые просто уходили в статистику пропавших без вести? Кажется, с этим тоже придется разобраться.

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+1

4

Большое яблоко никогда не был спокойным городом, особенно для тех, кто мечтал об этом. Нижний мир здесь умело сосуществовал с примитивными и нежитью, соблюдая пусть и хрупкий, но всё же мир и баланс. Конечно инквизиторы церкви, предпочитающие называть себя охотниками никогда не забудут ткнуть себя пальцем в грудь и присвоить себе лавры миротворцев, однако справились бы они, если бы каждый лидер клана или стаи нижнего мира не стремился к этому мнимому спокойствию? После того, как объявился маг Мол, нижний мир всколыхнуло волнениями. Нежить пыталась выжить и хоть как-то обезопасить себя, но события, имевшие место быть то тут, то там невольно бросали тень сомнения на каждого, кто посмеет пойти против Ватикана. Вскоре стало понятно, что удержать контроль над ситуацией  в одиночку им не удастся, они всё чаще прибегали к помощи оборотней и вампиров, иногда даже сталкивая их лбами в совместных операциях. Примечательно, что в Дюморт их манило словно магнитом, а всему виной стал неугомонный Саймон Бейкер, обращённый Камиллой ради забавы. Даже после его обращения и "присяги" своей новой семье проблем от него меньше не стало. Клан всё чаще сталкивался с охотниками, вынуждая себя терпеть их присутствие на своей территории. А с некоторых пор по Нью-Йорку потянулись слухи о найденных трупах детей примитивных, некогда пропадавших то тут, то там и всё бы ничего, если бы не одно "но". Примитивные были полностью обескровлены, что порождало вполне очевидные вопросы со стороны инквизиторов, а за одно и привлекало не совсем нужное внимание к вампирам. Это отнюдь не радовало Скайуокера, побуждая его самому начать выяснение ситуации, а за одно организацию поимки виновной нежити. Однако ещё пока рано на кого-либо вешать вину. Пока вампиры из его клана обнаружили лишь первые ниточки, следуя по следам крови почти в прямом смысле этого слова, да и сам Энакин не сидел в Дюморте круглыми сутками словно император на троне, у него всегда хватало проблем, которые тоже нужно было решать. Однако иногда, судьба или провидение, готовят настоящий "подарок" в виде очередной ищейки Ватикана, которого вампир почувствовал ещё на подходе к отелю. Естественно, что не он один, а значит встретить будет кому. Тот факт, что представители церкви бывали в Дюморте чаще, чем положено, также не радовало его от слова "совсем", вот только не все дети ночи были готовы сотрудничать, в клане по-прежнему оставались и те, кто с радостью полакомился бы кровью святош на манер Камиллы. Жаль, что представители закона этого не понимали, иначе бы не совались сюда, ещё и в одиночку. Ну что же, Энакин встретит незваного гостя, если ему так не терпится, особенно после того, как игра со смертью уже началась. Звук собственных шагов быстро проносился эхом по пустынным коридорам, отскакивая от стен и задевая чуткий слух Скайуокера, запах бурлящей по венам сладкой крови становился всё ощутимее и гуще, щекоча обоняние, словно этот "гость" намеренно дразнил обитателей бывшего роскошного отеля, ныне превратившегося лишь в тень от былого великолепия своим присутствием. Его голос, раздавшийся в подворотне у чёрного входа, где когда-то совсем недавно имел глупость пробраться одна заноза в заднице, стремясь попасть Камилле в руки, распространился во все уголки, достигая нужных ушей и не особо, такой же решительный, но мягкий. И Скайуокер не намеревался скрываться или играть в какие-то детсткие игры, потому что он был хоть и вампиром, но в своём роде джентльменом, а джентльмен не заставляет себя ждать. Вампир сделал несколько шагов из тени, как всегда одетый в классическое чёрное твидовое пальто, запахнутое скорее для вида с поднятым воротником, под которым виднелась белая рубашка без галстука с расстёгнутой верхней пуговицей, джинсы, ботинки, всё идеально сидевшее по фигуре. Его взгляд быстро оценил стоявшего перед ним мужчину, однако особой любовью воспылать при этом не удалось.
- Кто к нам пожаловал. А где остальная кавалерия? - Мягкий негромкий голос вампира оттенялся отголосками иронии, поддерживаемый характерной лёгкой улыбкой. - Не скажу, что рад инквизиторам. Вы слишком зачастили в Дюморт, не находите? - Тот факт, что мужчина был один ещё не означал, что вампир говорил только о нём, скорее это касалось всех его "друзей", спутавших детей ночи со своими союзниками или даже слугами. Он также мог догадываться и о цели визита, вот только кто сказал, что станет обсуждать с  дела клана, а также отчитываться или оправдываться перед тем, от которого так и веяло ладаном. Им не нужны проблемы, а значит никто не тронет его, но на этом доброта Скайуокера заканчивается и испытывать его нервы не стоило. Играть в игры и запудривать мозг тоже. - Но, раз уж ты здесь..- Энакин и не подумал вытащить руки из карманов, делая несколько шагов и тем самым приближаясь к мужчине на расстояние двух шагов, смерив долгим взглядом, - идём. - Повторять дважды он не станет, приглашая следовать за собой до лофта, дабы продолжить уже в более приятной и спокойной обстановке. Он мог бы предложить своему гостю кровавую Мэри, но вряд ли этот жест будет оценен о достоинству, ей значит стоило переходить прямиком к сути дела, ибо у Энакина ещё масса неотложных дел, которые вынуждают скрепить своё холодное сердце в тиски спокойствия и разума, дабы не поступить опрометчиво. Вся эта ситуация с обескровленными трупами  держала в напряжении, не хватало ещё, чтобы его вызвал на ковёр кто-то типа Папочки всех святош, решивший, что он судья для всей нежити.
- Кровавую Мэри? - Всё же не удержался, приподняв графин с багровой жидкостью внутри. - Выкладывай, зачем ты пришёл, я раньше тебя не видел, - сесть он конечно же не предложил, да и, откровенно говоря, вряд ли представитель церкви принял бы его предложение. Ведь он не мог ощутиnь себя настолько в безопасности, чтобы расслабленно сесть и согласиться на что-то менее кровавое в алкоголе, а значит лучше быть настороже, чем позволять ситуации обмануть себя. Энакин не выражал эмоций и ничего не чувствовал, потому что такие как он не должны ничего чувствовать. В городе объявились вампиры одиночки и чем быстрее их сумеют отыскать, тем выше шанс избежать ненужного внимания со стороны Ватикана. Скайуокер вновь сократил между ними расстояние, склоняя слегка голову к плечу, словно пытаясь прочитать мысли собеседника, а быть может вынуждая его оступиться и сказать больше, чем он рассчитывал изначально. Зря он вообще явился в Дюморт один. Это слишком опрометчиво и смело, хотя нет, скорее необдуманно, с его стороны и если таким образом рассчитывал показать собственную лояльность в некоторых вопросах, то это абсолютно бесполезно.
Это вторжение ещё один тревожный звонок для Энакина, он должен обозначить границы для всех, включая и собственный клан, в котором далеко не все довольны реальным положением дел и тем, какую политику проводит Скайуокер, однако которую вынуждены поддерживать и придерживаться. Кто бы мог подумать, что когда-то очень давно этот лидер клана был всего навсего мальчишкой, любившим свою семью, оберегавший её и не сумевший справиться с тем знанием, в кого был обращён. Если бы не один маг с его упорством и мудростью, вряд ли Энакин получил бы второй шанс на существование и встречу со своей семьёй, второй шанс обрести новый дом и понять, что вампиризм это вовсе не так страшно, как могло бы показаться изначально. Конечно, у всего есть вторая сторона медали и невозможно с уверенностью заявить о том, что это вообще предел мечтаний. Потому что даже спустя много десятилетий так и не сумеешь спокойно смотреть на то, как твои родные и близкие люди постепенно стареют, не получится научиться переживать их смерть и хранить о них светлую память, оставаясь при этом прежним собой. Это только на словах кажется, что всё предельно просто, а на деле ни разу не так. Теперь, когда Дюморт стал новым домом, а клан - семьёй, Энакин не позволит никому им вредить, ни инквизиторам церкви, ни кому бы то ни было ещё. Им, как никогда, нужно сплотить свои ряды и подготовиться к тёмным временам, что грядут впереди, потому что кроме их самих, больше никто не поможет. Каждый ищет защиты и определённости и он как лидер просто обязан был сделать всё возможное и от него зависящее, чтобы оправдать резонность собственной политики. Совсем скоро вернётся группа разведки из города и тогда у него будет больше информации, чем сейчас. Возможно появится ниточка или зацепка. В воздухе залы повисло молчание, поистине гробовое, были слышны даже самые отдалённые шорохи и голоса, а Скайуокер ждал, когда его гость наконец раскроет свои карты и перестанет позиционировать себя с точки зрения молчаливой силы, в конце концов слишком сомнителен тот факт, что он здесь только из-за разговора. Как правило в таких ситуациях что-либо нужно от вампиров и не хватит пальцев на руках, чтобы пересчитать все те случаи, когда они оказывались втянуты в сложные ситуации. Конечно, можно сказать, что их это тоже касалось, вот только каждый план церкви почему-то больше походил на план самоубийц, нежели на выверенную стратегию и из-за этого не редко страдает намного больше "участников", чем могло бы быть. В любом случае, прежде всего стоило всё выяснить, а только после этого Энакин примет какое-либо решение.

*

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/57287.jpg

парадные двери отеля

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/287392.jpg

лофт, куда пришли поговорить

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/515389.jpg

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm]

+2

5

Трудно было упрекнуть Бена Кеноби в полном безрассудстве: он пришел к вампирам днем, едва за полдень перевалило. Их же временем была ночь. Не потому, что после рассвета они засыпали беспробудным сном, как рассказывали некоторые легенды, просто прямой солнечный свет был для них губительным. Нет, не сжигал моментально, как гласили все те же страшные сказки, но оставляли серьезные ожоги и могли сжечь за несколько минут. Именно такие казни были распространены среди инквизиции и, видимо, до сих пор применялись. Когда Бен услышал об этом, то возмущенно заявил, что это жутко не цивилизованно, и он ничего общего с этим иметь не хочет. Его тут же попытались убедить, что ничего такого уже не происходило, что преступников судят по закону, что кланы и сами предпочитают разбираться со своими отступниками жестокими методами, но Кеноби чувствовал: ему врали. Неизвестно, в чем именно, но все же он отказался от любых дел, связанных с поимкой вампиров. Бен не желал быть тем, кто подведет другое существо к мучительной казни. Он и американские законы на этот счет не одобрял, но все же… никого не сжигали заживо и уже не плавили на электрических стульях.
Когда Мол убил его ребёнка, Бену казалось, что он готов поймать и разорвать того голыми руками. Ему хотелось заставить убийцу мучиться, но со временем разум прояснился: чем он тогда будет лучше? Старый принцип око за око только порождал бесконечную вражду, к тому же у Бена была сила, особый дар, чтоб помогать людям, а не становиться чьим-то палачом.
Вампиров он тоже не воспринимал, как требующих презрения кровопийц. Да, они были опасны, да, зачастую воспринимали людей как потенциальную добычу, да, недолюбливали служителей церкви, но все же они были разумны и согласились жить в мире, не убивать и соблюдать закон. Это было логично: в конце концов, люди выращивали животных для пропитания, а вампиры покупали донорскую кровь. Но в то же время это не отменяло любителей пострелять дичь или впиться клыками в чужую шею. Иными словами, они мало чем отличались в своем мировоззрении, если рассматривать его фундаментально.
И все же сегодня был пасмурный день. Это значило, что вампиры вполне могли передвигаться по городу, не боясь обжечься, хотя и так никто не отменял плотную одежду. Но Бен рассчитывал не на солнце, а на ту святую воду, что взял с собой. На всякий, то есть вот такой вот, случай. Он не работал с вампирами, но постоять за себя в случае чего мог. По крайней мере, он так считал. К тому же дар оберегал его от различных чар, которыми обладали многие представители нечеловеческих рас. По тому, как он просил встречи с лидером, было ясно, что визитер прекрасно осознавал, кто перед ним находится. Их агрессия могла быть продиктована нелюбовью к представителям церкви или желанием полакомиться не важно, кем. И если бы они все же напали, Кеноби бы пришлось об этом сообщить. А дальше сюда бы отправились другие представители Ватикана.
Но к ним присоединился еще один сын ночи, и ситуация не успела прийти к точке невозврата. По тому, как сразу отступили первые двое, Кеноби понял, что это и есть лидер. Молодой, красивый, печальный - так выглядело большинство вампиров, которых Бен встречал, хотя не то чтоб его опыт был достаточно большим. Он изгонял демонов, но за все пять лет действительно одержимые ему встретились дважды, все остальные оказались просто больны или замучены невежеством собственных родственников. Это было первой причиной, по которой Бен согласился работать на церковь: он был детским психологом и не хотел, чтоб дети, которым требовалась квалифицированная врачебная помощь, подвергались унизительным и бесполезным обрядам неквалифицированных священников.
- Прошу прощения? - Кеноби пришлось побороть желание обернуться в поисках той самой кавалерии, о которой говорил вампир. - Если честно, я совершенно точно тут впервые, хотя ваше лицо мне кажется неуловимо знакомым, - Бен не знал, как описать это чувство, но знал, что это отзывается его дар. Как будто сила внутри попыталась ему что-то сказать, намекнул, дать знак, но тут же замолкла. Было ли это предупреждение? Нет, опасности он не ощущал. Пока что.
Кеноби не часто обращался к кланам, и еще реже его встречали в них вежливо или хотя бы спокойно. Обычно они считали, что он приехал, чтоб в чем-то их обвинить или докопаться, или же просто автоматически не любили всех, кто как-то связан с церковью. Периодически Кеноби удавалось их переубедить - как психолог, он знал, что и как нужно говорить. Но зачастую им просто нечем было ему помочь. Сейчас же он был прикомандирован к отделу ФБР, и их схема работы предполагала начинать работу с опроса всех, кто мог быть как-то связан с делом. А кто, если не вампиры, к тому же живущие тут давно, могли лучше знать, не завелся ли в их городе какой-то очередной Мол.
Его могли бы послать куда подальше прямо с порога, так бывало. Хотя Бен все равно был вежлив, он в принципе привык игнорировать грубость собеседника, предпочитая, если уж доходило, тонкую иронию. Его полем битвы был интеллект, так уж повелось, так уж его воспитали, хотя по сравнению с Квентином, его выдержкой и миролюбием, Кеноби был тем еще нахалом периодами.
И все же его пригласили внутрь, предварительно осмотрев, хотя не ясно, что этот вампир хотел увидеть. Оружие? Смешно. Кеноби хоть и рискнул прийти один, но для всех было очевидно - если бы кто-то хотел его убить, то сделал это с легкостью, как минимум, у себя дома они превосходили числом. Он рассчитывал исключительно на сказанные ранее слова о клане: они уже много лет вели себя прилично и не доставляли каких-то проблем. Значит, и им самим они были не нужны, а ведь так легко убить кого-то, кого назвали "инквизитором", а потом спрятать труп, не получится. Должны же быть те, кто знает, куда он отправился, камеры наружного наблюдения как минимум приведут их к этому месту, а дальше уже будет сложно сказать, что они понятия не имеют, о каком таком рыжем мужчине идет речь. И все же Кеноби рисковал. И понимал это. Но его это даже не тревожило: кажется, после смерти дочери что-то умерло и в нем. Он и не помнил, чтоб с тех пор боялся за свою жизнь. И в этом был секрет его потрясающего спокойствия, с которым он проследовал за лидером клана.
Бен не особо успел его разглядеть, но понимал, что он мог бы воплотить мечты многих женщин или мужчин. Молодость очаровывала, а вампиры в принципе выглядели куда идеальнее людей. Они не были подвержены болезням, их кожа всегда была чистой и не имела изъянов, они как будто дышали здоровьем и свежестью, к тому же обладали гипнотической притягательностью. Бен слышал, что некоторые кровопийцы имели дела с молоденькими девочками и мальчиками, любителями субкультур, готики и вампирской эстетики. Они пили их кровь, обычно не раскрывая своей сущности, и из-за этого - и добровольности происходящего - их нельзя было обвинить в чем-то. Ватикан со своей стороны тоже соблюдал правила и не развязывал лишние конфликты. Правда, то тут, то там всплывала информация о "вольных охотниках" - бывших инквизиторах или тех, кто сам вставал на этот путь, узнав каким-то образом о том, что мир куда шире принятого представления.
Кеноби не заставил себя ждать, последовав за вампиром, который привел их в роскошный лофт. Изнутри здание было куда комфортнее, и по его виду снаружи трудно было представить себе такое убранство и богатство. Но оно и понятно: клан вынужден был маскироваться, чтоб не привлекать к себе внимание. Хотя Бен никогда не понимал, почему они так часто жили все вместе. Почему нельзя было, скажем, выкупить многоквартирный дом или его часть?
- О, нет, спасибо. Я за рулем, - Кеноби отказался от предложенного напитка, осматриваясь. Он справедливо посчитал, что ему все же предложили водку с томатным соком, а не водку с кровью, потому что предлагать кровь человеку было чистой воды ребячество на его взгляд, а он ведь понимал, что как бы молодо ни выглядел мужчина перед ним, едва ли какой-то сопляк мог быть лидером клана. Вампиры навсегда оставались в том возрасте, в котором были обращены, и Бен не знал, стоит ли им сочувствовать. У всех была своя история. Но по крайней мере у него точно не болели суставы на перемену погоды, и здесь можно было только позавидовать.
- Верно, мое имя Бен Кеноби, я из Бостона, - он предполагал, что его акцент, который так и остался с ним на всю жизнь, хоть и довольно смягчился, должен был выдавать в нем принадлежность к шотландской диаспоре. Ярче бы это сделал только килт, но Бен считал, что это было бы уже чересчур. - Вы ошиблись, потому что я не инквизитор, но действительно связан с Ватиканом. И в Нью-Йорке в качестве независимого консультанта, - вампир стоял к нему близко, но в помещении было не особо светло, чтоб всматриваться в детали. По крайней мере, он с его враждебностью не тянул руку, чтоб пожать ее при знакомстве и, кажется, вообще не хотел этого знакомства, потому что Бен не был уверен, что готов сейчас его трогать. Это место и так давило на него, он чувствовал, что здесь когда-то было слишком много страха, боли и смертей, настолько ужасных, что их смазанный след до сих пор хранился в их стенах, хотя давно должен был выветриться. И экзорцист понятия не имел, что мог бы ощутить при касании. Возможно, ничего. А возможно что-то, что выбьет его из колеи на несколько дней. Так бывало однажды - он тогда потрогал труп, и это была просто раздирающая, всепоглощающая пустота. Абсолютное ничто. Это был труп убитого демоном, забирающим души.
- В городе были совершены ритуальные убийства, вы наверняка слышали. Должны были слышать. Все слышали, - Бен подарил ему очень внимательный взгляд. Это была игра, в которой вампир давил на него, а он не должен был сломаться, но при том не быть слишком наигранным. Что же, если бы Кеноби не был уверен в себе и своих силах, то он бы сюда и не сунулся. - Ватикан предполагает, что это может быть дело рук одержимого, я предполагаю, что это сектанты, - не хотелось думать, что это какой-нибудь последователь Мола, не обделенный даром, - возможно, вам что-то известно о подобных группировках в Нью-Йорке?
Как бы это ни было банально, но вампиры часто обитали среди любителей оккультизма, мрачной музыки и прочей подобной культуры: там было достаточно странных людей, не обращающих внимания на чужие причуды. Даже длинные клыки бы никого не удивили. И если лидер клана мог не интересоваться подобными сборищами, то его молодняк - вполне.
- Или вы что-то услышите.
Так всегда проходили эти разговоры. Бен говорил, какая информация ему нужна, ему отвечали, что ничего не знают, а он просил сообщить, если вдруг вспомнят. Впрочем, у агентов ФБР схема зачастую была ровно такая же, но так уж полагалось начинать.
- Я буду благодарен, если сообщите мне в таком случае. И Ватикан тоже будет благодарен и куда менее настойчив в своем внимании, - Бен протянул визитку. Разумеется, он там не был никаким независимым консультантом, это была его визитка доктора Кеноби.

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+2

6

Этот визит представителя Ватикана не первый и увы, не последний, в бессмертной жизни Скайуокера. Пожалуй, за семьдесят с лишним лет их приходилось видеть чаще, чем пить кровь из живого человека и вряд ли этот Бен Кеноби из Бостона будет отличаться от всех предыдущих. Энакин не питал надежд и не испытывал елейного страха перед ним, как не рассчитывал услышать что-то новое. Иногда становилось слишком скучно, когда понимаешь, что церковь вновь примется а своё: убеждая, вынуждая, угрожая, словно вампиры как одни из видов нежити пусты внутри и не обладают даже простейшими базовыми понятиями о долге, чести, справедливости и гуманности. Новичков везде хватает, даже у фейри, без них каждый вид вымер бы, но основной костяк состоял из тех, кто уже давненько топчет землю и знает куда больше, чем знает даже сам Папа. Именно в те времена честь и мораль были превыше всего, существовали джентльмены и какое-то понятие приличия, которого сейчас нет и в помине. Редко, когда вампирами становятся по собственной воле и вряд ли привитые с детства манеры куда-то деваются после обращения.
Энакин - вампир, но у каждого вампира есть своё прошлое, всегда разделённое на "до" и "после". Иногда, прожив не один десяток лет, повидав слишком много всего, но и сотворив не мало, оказывается не так просто помнить кто ты есть на самом деле. Время, поистине талантливый палач, оно бередит больные раны с той же лёгкостью, с которой и отсекает лишнее. Время не лечит, оно лишь позволяет принять жизнь такой, какая она есть, со всеми минусами и плюсами. И сколько бы лет не сгрудилось пыльной стопкой за плечами в архивах души, каждый из них так и останется прошлым, той самой частичкой, которая наполняла жизнь каждый последующий день. И как не старайся, очистить собственную память и забыть, кто ты есть на самом деле, не получится, особенно если даже через пятьдесят пять лет помнишь о родителях и семье. И пусть уже не так веришь в Бога как раньше, но всё же крестик, надетый материнскими руками на шею, по-прежнему не позволяет отречься от человечности. Отречься от любимой матери, воспитавшей своих детей в любви и заботе. Отречься от собственной семьи, в которой был самым старшим, а значит ответственным за более младших. От своего отца, которого при жизни то видел довольно редко, а с тех пор, как обратился и подавно. Не возможно отречься от тех дней и лет, которые семья Скайуокеров провела мотаясь по Америке в поисках места, где можно было бы остаться, прежде чем перебраться в Нью-Йорк, где в 1953 году бродили слухи и вампире, обитавшем в тех самый окрестностях, где и проживали Скайуокеры. Невозможно отречься от своей судьбы, она настигнет внезапно, когда совсем не ждёшь, но к которой так отчаянно стремишься.
Говорят, что слухами земля полнится, но никогда и ничего в этой жизни не происходит просто так, особенно когда слухи обрели плодотворную почву под собой. Исчезновение детей отнюдь не пустяк, вот только органы правопорядка мало что могли сделать своими силами. Обычно на службу поступают люди не верящие во все эти бредни про вампиров и прочую нечисть, они стараются найти всему логические подтверждения, поэтому расследования не сдвигались с мёртвой точки. Как символично, не правда ли. А быть может детей и вовсе никто не искал, как знать, поэтому Энакин и несколько таких же молодых людей как и он сформировали группу охотников на вампиров. Они хотели доказать, что больше не дети и способны защитить свой район от монстра. Наивные. Кому нужно это геройство и пустые доказательства, кроме их самих? Когда в крови бурлит адреналин, сложно оценивать ситуацию трезво и, пожалуй, что никто не смог бы достучаться до разума, воззвать к разумности и адекватности, пока не поймут всё сами. Молодым людям всё же удалось выследить вампира, когда тот возвращался в своё гнездо в отеле Дюморт, где обитали ещё несколько ему подобных. И может быть эти парни слишком переоценивали собственные возможности, но они больше не могли смотреть на то, как страх медленно окутывает жителей, как ледяной рукой душит в них решительность, заставляя беспокоиться каждый за себя. Энакин помнил тот день, когда мама с волнением надевала ему на шею золотой крестик, надеясь, что он сумеет защитить сына от чудовища, которого считала проклятым. Ведь крестик это не просто кусок металла, пусть и драгоценного, это распятие, символ Бога, который оберегает каждое своё дитя. Но как бы ни была сильна вера, она не смогла защитить Скайуокера от острых клыков вампира. Ему было всего девятнадцать лет, когда он умер и произошло обращение. Луи Карнштайн не был новорожденным, среди своих кругов он славился извращенной фантазией и безумной жестокостью. Отделив Энакина от остальной группы, он не убил его, решил поиграться, обратил, напоив своей кровью. Шалость не удалась, Луи оказался слишком самонадеянным посчитав, что у Энакина просто не хватит сил ни на что и он станет корчиться от жажды и голода, а Карнштайн станет спасителем. Новообращённый Скайуокер сжёг Карнштайна на солнце, обращая в прах. В безумии после перерождения, он после убил друзей, и хотел  покончить с собой, однако ничего предпринять так и не успел, Шив Палпатин, нанятый его собственной матерью для поисков и спасения любимого сына, остановил его и взял к себе в квартиру. Он показал Энакину, что вампиризм хоть и меняет его жизнь кардинально и резко, но ещё не конец, дал ему цель в жизни. Будучи постоянно рядом, Палпатин поддерживал юношу, помогал с наставлениями понять и принять свою новую сущность, обучил контролю над собственными инстинктами, прежде чем тот вновь смог, вновь креститься и произносить имя Господа без последствий для себя и увидеться со своей семьёй. И всё же поначалу их отношения сложно было назвать дружественными - Скайуокер с трудом мирился со своей жизнью отвергнутого Богом существа, с трудом принимал свою истинную сущность. Но именно благодаря Шиву, он нашел в себе силы бороться за то, во что верил больше всего на земле - за свою семью. Семья и желание ее увидеть снова, сестра и мать с отцом - именно это заставляло молодого вампира обжигать глотку молитвами и божественным именем, гореть на святой земле, терпеть ожоги от креста, плевать кровью и повторять всё снова и снова.
Понадобилось время, много времени прежде чем Энакин сумеет принять новое положение вещей и вернётся в злосчастный отель Дюморт, где располагался клан вампиров под "чутким" руководством Камиллы. Скайуокер пользовался её благосклонностью и быстро рос в звании и вскоре получив заслуженное место её правой руки. Однако тот стиль жизни, который выбрала себе и своему клану Камилла совсем не соответствует его собственным представлениям. Более того, он оказался неправильным даже для Нижнего мира. Она поощряла убийства людей даже не смотря на церковь и последствия, к тому же нашла лёгкую и постоянную добычу в виде наркоманов, смерть которых не так подозрительна. Вот только не учла самого важного, хотя Энакин сомневался, что это вообще как-то беспокоило Камиллу. Кокаин в крови испитых людей быстро вызывает зависимость, подчиняя волю всего клана только одной цели. Вампирша пыталась приобщить и его тоже питаться кровью наркоманов-примитивных, но столкнулась с твёрдым отказом. После разногласий Энакин покинул клан на несколько лет, прежде чем возвратиться в него снова. У него попросту не было выбора, потому как Камилла и Шив разбили склянки с могильной землей, чтобы вновь вернуть всех членов клана. Всякий раз, пробираясь в Дюморт через окно в подвале, он помогал остальным членам клана выздороветь, следуя не умершей в глубине души и разума доброте. Со временем всё вновь возвращается на круги своя, включая и действия Камиллы, которая снова принимается подначивать окружающих на убийства примитивных. Как и раньше, Скайуокер с подобным положением дел мириться не собирался, ровно как и уходить, потому как клан стал его новой семьёй, а Дюморт настоящим домом, покинуть который равносильно отказу от собственных верований и убеждений. Ему не нравился план с похищением примитивного из-под носа инквизиторов Саймона Бейкера, когда пошли активные разговоры про возвращение в город мага Мола и тех последствий, что будут из-за него, желание сохранить семью пересилило осознание возможных последствий. Он подчинился. Стоило признать, что этого примитивного проще было убить, чем слушать бесконечный трёп и околесицу, которую тот нёс от страха. Скайуокера это утомляло. Иной раз было забавно поиграть с ним, довольствуясь возрастающей паникой и ужасом в его глазах стоило Энакину обнажить клыки. Всё вышло из-под контроля практически сразу. Камилла вновь заигралась, обратив примитивного отнюдь не случайно. Она всегда делала то, что хочется, даже если опасность нависнет над кланом. Пришлось идти на хитрость и пригрозить ей церковью, потому что проблемы с инквизиторами и их пристальное внимание им не нужны. Всего одна фраза, но как ловко и легко она решила проблемы. Многие проблемы, но не все. Обращённый примитивный Саймон - умер. Желая показать лояльность клана и из своих собственных предубеждений, Энакин приносит тело человека к порогу церкви в Нью-Йорке на руках и вкратце обрисовывает вероятные возможности и последствия как для Саймона, так и для всех остальных, проводя всё дневное время в подвале церкви. Он же помогает похоронить его на еврейском кладбище согласно общему решению. Он же бросает несколько пакетов с кровью новообращённому Саймону, после того, как тот выбирается из могилы. И он же, доказав клану всю ошибочность поведения Камиллы, которая своими действиями только разрушит клан, позволяет решить вампирам её участь, становясь полноправным его лидером. Может быть он не такой отчаянный любитель нарушать законы и правила, зато Энакин прекрасно понимает, что нужно клану. И уж точно не позволит причинить своему клану вред.
- Нью-Йорк всегда притягивал к себе, - Энакин отходит от к графину, наливая в бокал для мартини багрянец. Было видно, что жидкость довольно эластична и тягуча, а значит явно не томатный сок. К напитку добавляется что-то для красоты, после чего вампир делает неспешный глоток, - одержимые, стаи оборотней, секты, кланы вампиров и просто одиночек. Большое Яблоко принимает всех, мистер Бен Кеноби из Бостона. - Короткий взгляд на визитёра, немного скучающий.- Ватикан слишком далеко отсюда, чтобы вникать в ситуацию лично, и даже если мне что-то известно... С чего вы решили, что я буду помогать? Если церковь считает, что может заявиться сюда когда ей будет угодно, диктовать свои условия, требовать что-либо, зря.  - Протянутая визитка как символ заканчивающейся встречи? Энакин определённо ждал большего, однако вновь сократил расстояние для того, чтобы забрать клочок плотной бумаги, опустить взгляд на ровные машинные буквы, поворачиваясь спиной к представителю церкви, совершенно не беспокоясь о собственном "здоровье". - Мне и моему клану нет дела до благодарностей Ватикана. И вы лично находитесь здесь, живы и здоровы исключительно потому, что я так хочу, так что давайте обойдёмся без любезностей. - Произнёс вампир, чувствуя, что их сейчас прервут и вскоре в зал вошёл один из соклановцев, обращая на себя внимание лидера. Скайуокер жестом подозвал его и быстро переговорил, напоследок кивнув. - Пусть церковь не лезет в дела клана, наша лояльность не безгранична. Если это всё, вас проводят, - Энакин кивнул одному из вампиров, сохранивших своё незримое присутствие у входа, вновь поворачиваясь спиной, постукивая пальцем по визитке, которую всё же не порвал и не выбросил.


Нью-Йорк окутали сумерки подступающей ночи. Тонкий подрагивающий огонь свечей время от времени мерно потрескивал, заставляя их плакать тёплым податливым прозрачным воском. Их света вполне хватало на то, чтобы создать уютную атмосферу или хотя бы её подобие, словно в память о былых деньках, пройденной жизни. Обычно, он только подчинялся, имея лишь косвенные силы влиять на мнение Камиллы, но это не мешало высказывать собственное недовольство теми или иными её решениями в отношении всего клана. Невозможно прожить почти всю человеческую жизнь со своей семьёй и быть вне её, всё равно рано или поздно приходится подчиняться правилам и обычаям, перенимая черты и манеру поведения других, становясь одним из них. Одним из тех, кто принял его. Одним из тех, ради кого ты возвращался даже будучи в самовольном изгнании. Но всё когда-нибудь меняется, хочешь этого или нет. Со временем взгляды меняются, открываются новые истины, но главное всегда сохранять в остатках собственной души ещё хоть несколько граммов себя прежнего. Того самого, кто неистово молился, обжигаясь святыми словами и крестом. Того, кто даже за семьдесят с лишним лет не оставил бренный мир, заботясь о сестре, которая даже не помнила его, но всякий раз добрым словом вспоминала старшего брата. Того, кто сумел примириться с собственными демонами, сохраняя идеалы и честь даже будучи вампиром. Ему всего восемьдесят три, если кто-то сомневается в его способностях как лидера клана, то он сумеет показать им всем, что это его место по праву. Дипломатию всегда недооценивают, но именно она позволяет достичь большего, чего обычная грубая сила и прямой вызов.
Классический стиль в одежде в сочетании с лёгкой небрежностью идеально подходит Скайуокеру, впрочем как и всегда, остаётся подправить лишь мелкие штрихи для придания большего лоска. Вьющиеся светлые волосы уложены, но не прилизаны, это дополняло образ, просто элегантность была в его крови изначально и этого не вытравить сколько бы ни прошло времени. Ночь уже вступила в свои права, нависая над Нью-Йорком плотной густой звёздной завесой, позволяя детям ночи не опасаться за свою собственную жизнь, если её можно так назвать и с чем можно ещё поспорить. Нижний мир никогда не находится в равновесии, сотрясая очередными событиями слишком сильно, затрагивая все его слои от инквизиторов до оборотней и фейри. Определённые события позволили наладить хрупкий мост понимания и баланса между вампирами и церковью, позволяя вместе работать во имя общих целей, чего прежде никогда не было при правлении Камиллы. Однако именно с её эгоистичного желания и несдержанности началось сотрудничество между такими разными вампирами и горделивыми "охотниками" церкви. А встав во главе клана Энакин лишь упрочил эту связь, не прося помощи взамен. Иногда инквизиторы могли вторгнуться в Дюморт без разрешения, наивно полагая, что их праведная цель не позволит причинить им вред со стороны вампиров. Они просили помощи, не предлагая ничего взамен, но оперируя общей целью и Скайуокер соглашался. Он, пусть и в своей манере, но помогал новообращённому Саймону, который был хуже занозы в заднице. Это сплачивало вампиров или...лично его с представителями "закона", хотел этого или нет и, сколько себя не уговаривай, а раз за разом он поступал по меньшей мере благородно и снисходительно к этим выскочкам, так гордящимися особенностью своей крови. Раз за разом, слушая стук их сердец он оставался безучастным, не изменял собственным принципам.
Энакин почувствовал кровь сумеречных инквизиторов поблизости почти сразу и не так далеко от "дома". Она была особенной, не похожей на все остальные, маня своим запахом и одновременно суля неприятности. Наверняка они вновь ошивались поблизости или того хуже, явились без приглашения. Опять станут требовать помощь ради мира во всём мире, на который, по сути своей, вампирам наплевать. Манипулировать, давить на необходимость, как предсказуемо и банально. Он не может игнорировать подобное вторжение, потому что не может гарантировать безопасность от собственных подчинённых. Это как замкнутый круг, разорвать который не в силах никто. Энакин понимал всё это как никто другой, остановившись у прилавка со свежей прессой, словно бы желая выбрать себе чтиво, на деле же прикрыв глаза и вслушиваясь в нестройный ритм биения человеческого сердца поблизости, вдыхая запах крови в венах и..выдыхая, держа собственные инстинкты под контролем раз за разом, пока существует подобная необходимость. Он должен вмешаться. Необходимо поддерживать тот хрупкий баланс, установившийся между ними и церковью и не позволять им обратить внимание на себя как на угрозу. Вампир поправляет запонку на рубашке, поднимая взгляд чуть выше основания шеи продавца, различая пульсирующую жилку сонной артерии, прежде чем выяснить, что в очередной раз замыслили "охотники" и сколько ещё они будут продолжать играть в русскую рулетку с терпеливостью детей ночи, появляясь в подворотне и поблизости от Дюморта.
В подворотне уже стояло несколько своих, обступая плотным кольцом свою жертву, беззастенчиво оттесняя к ближайшей стене. Каждый из них готов вонзить свои клыки в мягкую тёплую кожу, нарушив тем самым законы и правила не только клана. Каждый из них не доволен тем, что Энакин так легко отпустил Бена Кеноби из Бостона днём. А теперь, в его отсутствие, готовы напомнить любому и конкретно недавнему гостю, почему их стоит опасаться и считаться. И когда остаётся всего несколько мгновений, разделявших запретного плода, появляется Энакин, несколько грубо одёргивая зарвавшуюся светловолосую вампиршу назад, рассматривая уже знакомого ему мужчину.
- Отпустить его. Это приказ. - Произнёс чётко и твёрдо, обнажая ряд клыков. Они вынуждены ему подчиниться, отступив назад, всё ещё буравя затылок взглядами и тихой неприязнью, а после и вовсе вынуждены скрыться из виду, позволяя своему лидеру единолично разобраться с зарвавшимся святошей, который на свой страх и риск явилась в Дюморт не так давно и теперь вынюхивает поблизости. Энакин остался один на один с Беном Кеноби, убирая клыки.
- Похоже вы ищете для себя приключения, испытывая терпение моей семьи, - и это вовсе не вопрос, скорее утверждение, глаза в глаза, один на один, - либо смерти, - и что-то подсказывало, что не будь мужчина перед ним твёрд в своих помыслах и утверждениях, то так и было бы.

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm]

+2

7

Бен Кеноби не был человек, хранившим в себе ненависть или злость. Он старался отпускать все сложные ситуации, не обижаться на людей и прощать им их опрометчивые или глупые поступки. Иногда, когда недовольство переходило все границы, он просто напоминал себе, что на определённую категорию людей обижаться нет смысла в принципе - что взять с идиотов? Низкий уровень интеллекта упрощал жизнь многим, ведь они просто не понимали всю глубину проблем. Хранить в себе негатив из-за других было глупо, а глупым Кеноби себя не считал. В конце концов, он доктор с научной степенью в тридцать пять, а это уже кое-что значило. Конечно, если бы каждый человек с лёгкостью мог избавляться от таких эмоций, то лечение неврозов превратилось в легчайшую задачу, но, увы, не всем повезло так, как Бену. Когда он понимал мотивацию другого человека, то легко находил ему оправдание и банально не принимал лишнего на свой счет.
Потому грубость вампира его нисколько не задела. В отличие от глупых людей, тот, напротив, жил давно, многое видел и от многого устал. О его опыте с Ватиканом и его служителями Бен ничего не знал, но полагал, что оно было не самым позитивным, раз вызывало такую реакцию. К тому же не каждому в принципе понравится тратить свое время на то, что его в действительности не касалось. Угрозы о том, что благосклонность не безгранична, так же не задели - вероятно, они были некой формальностью, и вряд ли он в действительности собирался убить Кеноби при чрезмерной настойчивости. Скорее, обозначил позицию, и она была вполне ясна.
Так что Бен вежливо кивнул, давая понять, что все осознал. Он в общем-то предполагал подобное и особо не надеялся, что как-то это может измениться. Конечно, Кеноби не был путешественником и не так много стран видел в своей жизни и тем более плохо помнил детали социальной жизни в Шотландии, зато кое-что видел в кварталах Бостона. Тут стоило бы сказать, что приемная семья в лице Квентина Джинна жила в шотландских кварталах города по соседству с ирландскими, и это был солидарный католический мир эмигрантов в разных поколениях. Родители Джинна проживали в соседнем доме и тепло приняли мальчика почти как родного, придерживаясь странной политике о том, что не бывает чужих детей. В тех кварталах обычные люди ходить-то боялись, но Бен был не в курсе, потому что относился к "своим", и только подрастая, начал понимать, что среди соседей достаточно тех, кто не чист по отношению к закону, а их походы с дедом по выходным в тир пострелять были продиктованы чем-то иным, нежели спортивным интересом. Странным образом Кеноби казался довольно воспитанным и едва ли не тепличным мальчиком - вклад Квентина - но с пятидесяти метров легко попадал в цель, и это уже заслуга родителей Джинна. Те были практически типичными представителями своей нации, любили шумные гуляния, громкие разговоры, споры, крепкое словцо и выпить, а так же были не обделены хитростью и предпринимательской жилкой, благодаря чему, иммигрировав в Штаты смогли не только осесть, но и создать хорошую почву под ногами. Их сын смог получить образование, и именно университет вкупе со спокойным нравом сделали их таким интеллигентным, что он передал в свою очередь Бену. Бабушка же часто ворчала на внука о том, что он, как отец, тратит время на все эти бумажки и дипломы, но когда он выучился и начал хорошо зарабатывать абсолютно честным трудом, смягчилась. Дед не переживал: в старшей школе он отправил внука еще и на бокс, чтоб тот научился стоять за себя среди сверстников, и, видимо, посчитал, что на этом его полномочия все.
Но в обществе были довольно сильны стереотипы и об ирландцах, и о шотландцах, и о русских, так что Бен нередко сталкивался с предвзятым мнением по отношению к себе, но и на это не реагировал - его не задевало, потому что как минимум в большинстве случаев это было правдой, а что он не такой, так так уж вышло. Тем более не таким он был в условиях для него спокойных и благоприятных, в трудные же времена он так плотно подружился с бутылкой, что рисковал кончить жизнь последним пьяницей где-то в канаве, а еще арсенал оружия в его багажнике и бардачке был больше, чем стандартный набор патрульного, спасибо бабушке, и если бы кто-то спросил, чего он так боится, то Бен мог бы с уверенностью ответить, что нихрена он не боится в принципе.
Единственное, что его подкосило и повергло в пучины депрессии, это смерть дочери и уход жены, но он убеждал себя, что пережил эти моменты, хотя и ощущал себя внутренне так, будто просто перешагнул и уже никогда не сможет вернуться к себе прежнему. И он не мог ждать от вампиров человечности и желания участвовать в чьих-то чужих делах или переживать за мирное население города. Потому что знал, как вампирами становятся, потому что понимал, что за каждым из них едва ли стоит красивая и романтичная история как в романах для девочек, потому что такие события не проходят бесследно, и нужно очень здорово изменить свой образ жизни, особенно, когда ты уже взрослый, твой мозг не такой гибкий и подстраивающийся под все на свете, как у ребенка, ты привык к определенным вещам, а тебе внезапно больно на солнце и постоянно хочется есть.
- Был рад знакомству, - без любезностей Бен не обошелся. Так уж он привык, и это было его поле игры. Да и к тому же Кеноби не был лицемером, и пусть вежливость действительно была его привычной формой общения, это все же не было заискиванием и попыткой просто расположить к себе и показаться хорошим.


После визита в Дюморт, Кеноби вернулся к Бюро, к тому же ему пришло сообщение от Воса, что тот освободился и готов продолжить. Знакомство с вампирами он постарался выкинуть из головы, потому что совершенно точно в ближайшее время с ними бы не пересекся и надеялся, что на его веку больше не будет поводов вновь ехать в Нью-Йорк по делам Ватикана. Хотя и понимал, что бессмысленно рассчитывать, что все проблемы теневого мира вдруг сами как-то исчезнут и никогда больше не возникнут. Политика церкви была довольно сложной в отношении других существ. По сути они требовали от них порядка, а взамен предоставляли только защиту от... самих себя. Они заставили тех жить по правилам, потому что опыт с инквизицией и кострами по всей Европе был общеизвестен. Да, это, конечно, прикрывалось и тем, что они еще и держат в тайне их существование от людей и кое-где подчищают следы за отступниками - которые, непременно, были наказаны - но официально делала вид, что их и в помине нет. И как будто к тому же не официально хотела бы сделать такой же вид, но вроде как вынуждена была разбираться. Если бы все действительно работало хотя бы так, то их хрупкий мир и имел бы куда больше смысла, а так имело место стандартное превышение полномочий, несправедливо осужденные, чрезмерно жесткие законы и большое количество тех, кто по правилам жить не хотел вовсе. Посему не стоило удивляться, что служителей церкви не встречали с хлебом и солью. Потому и Бен не принял все близко к сердцу и на свой счет - на него просто распространялась общая нелюбовь вампиров к Ватикану, и это не имело никакого отношения к его личности.
Хотя, несмотря на показную грубость и недовольство, лидер клана ему даже импонировал - в нем ощущался стержень, твердая рука и внутренняя энергия, так что не удивительно, что он держал всех вампиров Нью-Йорка в узде. Хотелось надеяться, что это действительно так, и так будет продолжаться.
Но Бену по крайней мере достались неплохие агенты в напарники. Обычно Бюро крайне скептически и недовольно относилось ко всяким консультантам, не желая плотно сотрудничать, но куда больше негатива получали те, кто приходили из других ведомств. В данном случае он не был специалистом по оккультным наукам, как какой-то шарлатан. Как, например, могли бы назвать небезызвестную чету Уорренов, он был от церкви, имел сан - официально и формально, по факту Кеноби этим не пользовался, но для изгнания демонов из одержимых требовалось - и... научную степень. Его звания доктора, по всей видимости, располагало к себе куда больше.
В итоге Бен просидел до самого вечера над бумагами, изучая материалы дела, и даже кое-что вынужден был прихватить с собой, чтоб основательнее проанализировать. От него Ватикан не требовал закрытия дела, ему просто нужно было понять, обычные ли это сектанты, или в убийствах действительно есть магический или демонический след. И чем раньше он это сделает, тем быстрее сможет вернуться домой, выйти из отпуска, в которой он якобы должен был заниматься научной деятельностью, и продолжить свою привычную работу.
Так что он решительно выдвинулся на место последнего преступления, желая проверить, сохранился ли там какой-то энергетический след. Это могло дать ему некоторое количество зацепок к тому, что он собирался уже изучить в квартире. Как выяснилось, что ехать ему опять нужно было в сторону того самого Дюморта, потому что место преступления оказалось неподалеку. Совпадение? Да, совершенно точно. Вот уж кому-кому, а вампирам такой цирк был не нужен. Если бы они решили кого-то убить, то исключительно с целью пропитания без каких-то ритуалов и сложных знаков. Так что Кеноби припарковался совсем рядом с нужным местом и вышел на свой осмотр, снова сверяясь с имеющейся информацией. Оказалось, что ему нужно было спуститься в подвал.
- Ха-ха, классика, - с выражением скепсиса на лице, пробормотал он, прихватил фонарь и пошел. Все оказалось не так уж плохо, внизу его не встретила стая крыс и подозрительных шумов. Его внизу не встретило вообще ничего, кроме рисунков и надписей, которые он уже видел на фотографиях из дела. Никакого энергетического следа. Никакой остаточной энергии, страха, ужаса и тяжелой душной завесы, которая всегда бывает там, где кого-то недавно убили. Тут не убивали никого. Максимум, сюда могли просто привести уже готовый труп и сделать вид, что все произошло именно так. И это поразило Бена, потому что путало дело еще больше и не оставляло ему таких необходимых маячков, которые он рассчитывал получить с помощью дара.
Раздосадованный, Кеноби вышел наружу и, погруженный в свои мысли, на пути к машине не заметил, что он один. Для него обычно не было очевидным, что перед ним не человек - если речь не шла об одержимом демоном - но сейчас он безошибочно понял, что это вампиры. К тому же он узнал одного из них, тот уже щерил на него свои клыки днем у отеля.
- О, - Бен устало выдохнул, - не самая лучшая идея.
Он мысленно прикидывал свои шансы, подсчитывая патроны в спрятанном под курткой глоке. И успеет ли он выстрелить хотя бы в двоих. Это могла быть бесславная смерть, но что же, они были прямо под одной из камер наружного наблюдения, которую установили на днях с расчетом, что преступники иногда возвращаются на место преступления, и его он выстрелит в них, а на записи будет видно, как они после спокойно встают и уходят, то они попадут, куда нужно. И тогда... что же, тогда клан будет сам виноват.
Эти рассуждения пронеслись буквально за пару секунд в голове, но когда он уже собирался выхватить оружие, раздался знакомый голос, и женщину перед ним кто-то дернул назад. То есть, понятно кто. Бен вскинул бровь, удивленный таким поворотом событий. Выходит, лидеру приходилось контролировать свой клан прямо так?
- А у вас, похоже, все не так прекрасно, как мне говорили, раз ваши "детишки" нападают на людей, - в тон ему ответил Бен. Он не стал добавлять что-то вроде: "Ватикан будет недоволен. Мне нужно будет им сообщить". Он ведь не вампир, чтоб угрожать чем-то столь банальным. Хотя стоило бы подумать о том, чтоб действительно сообщить. Напали ли они на него, потому что думали, что он инквизитор, или по другой причине - не важно, важен сам факт.
- Но если бы вы больше интересовались новостями, то знали, что тут место преступления, - он кивнул в сторону подвала, вокруг которого действительно можно было увидеть ленту, означающую, что объект опечатан. Хотя Кеноби она и не остановила. - А если у вас принято так себя вести, то не удивлен, что Ватикан вами интересуется, - хоть Бен и не боялся смерти, но всплеск адреналина из-за ее недавней перспективы сделал его куда более колким, чем он был днем. Может, стоило поблагодарить вампира за спасение, но разве не он должен следить, чтоб такие ситуации в принципе не возникали? Или все же не хорошо взвалить все на него одного? Кеноби точно не знал, как все тут устроено.
- Но спасибо, что позаботились о моей безусловно жалкой и ничего для вас незначащей жизни, - Бен нащупал в кармане брелок от машины и снял ее с охраны. Фары приветливо мигнули, и он зашагал к ней, желая, чтоб этот день поскорее кончился. Может быть, он посмотрит бумаги уже завтра утром.

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+2

8

Интересное сравнение выбрал мистер Кеноби, упоминая членов вампирского клана Скайуокера, чем вызвал короткое хмыканье в ответ. Объяснять устройство и иерархию в клане детей ночи для простого смертного абсолютно бесполезное занятие, это всего лишь дополнительная информационная нагрузка на и без того вскипевший мозг человека. Энакин отчётливо улавливал тонкий, хорошо маскируемый бравадой, запах страха и где-то в глубине своей замёрзшей мёртвой души даже пережил всплеск удовольствия. Их боятся, от них стараются держаться на расстоянии, не это ли признак весомости в нижнем мире? Значит церковь признаёт угрозу со стороны вампиров и это хорошо. Следование установленным законам это не подчинение церкви, а лишь возможность и дальше вести свои дела и при этом не наживая явных проблем со стороны церкви. Вампирам выгодно сохранять нейтралитет, а что до произошедшей стычки, то в любом стаде есть паршивая овца. Не все смирились с закончившейся политикой Камиллы, но рано или поздно придётся либо подчиниться законам клана, либо быть изгнанным и не иметь больше шанса вернуться. Вампиры не просто так сбиваются в кланы, однако будет довольно глупым решением считать, будто по одиночке они не выживают, напротив. Одиночки намного опаснее, потому что их некому контролировать. Настоящая заноза в заднице церкви. Поэтому о детишках Бену Кеноби из Бостона следовало бы поговорить лучше с Камиллой, да вот незадача, вампирши больше нет. После обращения Саймона Бейкера клан решил её участь, заперев в гробу, обмотав его цепями, наложив заклятие, дабы она не вырвалась, оставив её на веки вечные в подвалах Дюморта царапать ногтями его крышку изнутри. Церковь же считала, что она сбежала. Такая маленькая рокировка со стороны детей ночи о которой святошам знать не обязательно, как и влезать в дела клана. Однако, не смотря на колкий намёк на явные проблемы в клане в словах мужчины, Энакин даже не обратил на это своего внимания, здесь его больше ничего не держало, вампир собирался вернуться в отель, когда инквизитор или кто он там такой для церкви, кивнул на подвал, сопровождая жест комментарием. Скайуокер вскинул бровь, смотря на тёмный провал подвала, уводящий куда-то под здание. Несомненно там много интересного было всегда, ещё со времён гангстерских разборок, когда тело одного из мафиози сбросили в котлован, а потом залили опору для здания цементом, погребая несчастного навсегда. И лучше бы вместо креста и пузырька со святой водой падре вооружился лопатой и отбойным молотком, если хотел раскопать что-то.
- А вы верите всему, что говорят? - Губы Скайуокера растянулись в бледной улыбке. Он даже не пошевелился, чтобы хоть как-то проявить собственный интерес, словно знал про это место очень многое, если не всё. Удивляла всего лишь одна деталь, а именно...какого вообще чёрта он всё ещё находится в подворотне, вместо того, чтобы вернуться в Дюморт и ещё раз популярно объяснить зарвавшимся вампирам, что пить кровь живых недопустимо. Хотя, по большому счёту, они не маленькие дети и понимают последствия. Клан конечно же будет отстаивать каждого своего члена, однако Энакин не пастух своему стаду и за каждым кровь подтирать не станет. Жестко накажет за неподчинение законам, если узнает, так что нужно быть либо послушным, либо слишком искусным, дабы не оставлять следов. Таких вот как этот послушный милый падре. - Мне не нужны новости, чтобы знать всё, что здесь произошло. У меня другие источники.- Пожимает плечами, убирая руки в карманы. Его забавлял этот человек, чьи черты лица, манера изъясняться и двигаться порождали отголоски давно позабытых ощущений, вот только память вампира отлична от памяти людей. Она не позволяла забывать ничего, не могла укрывать детали и была, своего рода, наказанием им, напоминая о каждом содеянном поступке. Вот только время для людей и детей ночи тянется по-разному, оно меняет одних и не подвластно другим и даже если когда-то в прошлом Энакин и встречал этого важного Бена Кеноби, то с тех пор он успел измениться.
Где-то поблизости сработала сигнализация, точнее её отключение, морщась от неприкрытого сарказма человека. "Какие же они всё таки великие актёры", - качает головой, не собираясь останавливать мужчину, уже выдвинувшегося к транспортному средству. Ну с чего вдруг Бен Кеноби вдруг решил, что его жизнь должна что-то значить для Энакина? Это так в духе церкви: всепрощение, даже если об этом не просят; жертвенность, совершенно глупая, лишняя; терпимость к тем, кто этого не заслуживает. В церкви любят вот эти вот перформансы и возвышенные понятия, только запудривают мозг своими пространными речами о Боге, который всё видит, всем помогает, кто об этом просит и прощает ошибки. Где же был этот хвалёный Бог, когда Луи Карнштайн обращал совсем юного, чистого и верующего юношу? Почему не уберёг от жестокости, проявлено в отношении друзей? Энакин не злился. Уже нет, он прошёл слишком долгий путь, чтобы злиться на Бога и даже вампиром был силён в своей вере в него настолько, что научился произносить его имя, терпеть ожоги от креста и святой воды. Он даже мог появиться в доме Бога без ущерба себе, хотя для него как для нежити находиться там всё равно стоит труда.
- Может вас проводить, чтобы церковь таки дождалась своего солдата домой, м? Потому что, судьба вам благоволит и до своего отеля можете не добраться. - Вряд ли мужчина согласится на это, а жаль, его неординарные ответы и приятное общество, не смотря на различие взглядом, казалось Скайуокеру лучшей идеей для вечера, нежели угрюмые стены Дюморта и извечное недовольство некоторых детей ночи. - Не все ведь лояльны к представителям церкви и не только среди вампиров. - Очередное запугивание? Ой, да не смешите! Всего лишь проявление "доброты" и "заботы" об одном конкретном человеке в качестве исключения из общих правил. О том, что Энакин бывал в Бостоне во время своего изгнания из клана Камиллой он вспомнит уже намного позже, когда окажется в Дюморте. И то, что именно там, в Бостоне у него началась другая история, которую он вынужден был закончить и отнюдь не по своей воле. Обязательно вспомнит, а пока, всё внимание было приковано к удаляющейся фигуре. Совершенно точно мистер Кеноби откажется от сопровождения, возможно и правда будет правильнее проконтролировать это со стороны. Энакину не хотелось бы бросать тень сомнения на свой клан исходя из сложившейся в Нью-Йорке ситуации. К тому же, этот человек пришёлся по душе своим спокойствием, вдумчивостью, терпимостью и каким-то смирением, как и внутренней энергетикой. В нём он видел отголоски доброты Шива, который научил жить заново и стал, если не названным отцом, то надёжным наставником точно.
- Или вы боитесь меня?

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm]

+2

9

Бен Кеноби был не таким опытным в вампирологии, чтоб точно сказать, угрожает ему снова этот мужчина или же пытается контролировать. С одной стороны, он так пренебрежительно отзывался о церкви, что было бы не удивительным, если бы тот совсем не расстроился, умри залетный священник в какой-то подворотне. С другой стороны, убить его не давал, потому что с этой самый церковью не хотел проблем, которые бы могли означать очень серьезную вражду. И еще он мог что-то скрывать и желать проследить, чтоб Кеноби до этого не докопался, но тогда бы он велел следить кому-нибудь другому. Или нет, если учесть его проблемы в клане? И все же он бы не стал лидером, если бы у него не было доверенного лица, и как минимум больше половины остальных местных клыкастых его бы не поддерживали.
"Сложно", - подумал Бен, открывая багажник и находя там обрез. О быте и укладе кланов было не то чтоб много известно: они не особо торопились кого-то посвящать в свою жизнь, и даже более опытные экзорцисты или вовсе охотники говорили, что все "по-разному". В Европе, например, было куда больше консерваторов, и заправляли всем те, кто еще помнил костры инквизиции. Некоторые из них были достаточно запуганы, чтоб согласиться на все условия, другие же, напротив, хранили внутри злость и жаждали взять реванш. Они же приезжали в Америку в свое время, обращали местных, но встречались с прогрессивным взглядом и духом свободы Штатов - здесь уже давно был другой менталитет, вчерашние люди, становясь новообращенными, осваивались и понимали, что не хотят войны со святошами, а хотят жить в свое удовольствие, и если для этого достаточно не убивать... что же, и люди давно научились выращивать коров на ферме, а не стрелять кабанов по лесам. А что уж говорить про Россию, совсем другой коленкор. Говорят, там вообще царила своя атмосфера. Говорят, из даже католические распятия не брали, мол, из православных вышли, а все остальное ни по чем. Кеноби не знал, насколько это было правдиво. Он сам был из "этнических меньшинств" и знал, как часто слухи возникают на пустом месте.
- На мне вроде не стоит клеймо, - вампиры не были единственными обитателями "темного" мира, но и Бен не кричал на каждом углу, что он экзорцист. Да и больше всего проблем возникало именно с вампирами из-за того, что люди банально были их пищей. Вопрос оборотней не стоял так остро, потому что те давно решили вопросы со своими звериными инстинктами. В отличие от вампиров, которым просто хотелось есть, и которые зачастую нормально принимали свою сущность, потому что жили с ней все время, оборотням в абсолютном здравии и трезвости ума, когда животная часть не давила сверху, совсем не нравилась мысль, что они случайно обглодали любимых соседей до костей. Хотя прецеденты возникали. Маги, практикующие темные ритуалы, встречались куда реже. В основном потому, что ведьмы действительно были основательно перебиты и сожжены, и банально неоткуда было черпать знания о таких искусствах, даже если кто-то рождался с подходящими силами. Как Бен. Квентин Джинн объяснил ему в свое время, что Мол и ему подобные, имеют такую же природу, что и он сам, просто направил свои возможности для другого. И его мощь связана исключительно с тем, что он отбирает чужие жизни.

Бен нашел старенькую, но верную беретту и убрал ее за пазуху, выныривая из багажника вместе с обрезом, который смотрел дулом в асфальт. На его лице отразилось искреннее недоумение из-за последнего вопроса.
- Это что, флирт? - он вздернул бровь, и на лице отразилось что-то веселое, даже заинтересованное, - вы из Комптона? - вампир из Нью-Йорка мог и не знать, что по всей стране Комптон считался самым опасным и криминальным городком, и там бы такие слова вполне могли сойти за подкат. Бен из Бостона, впрочем, и сам жил не среди законопослушных граждан, для него бы тоже сгодилось. - Что же... - он с громким звуком хлопнул дверью багажника и подошел к пассажирской, открывая ее и приглашая жестом головы присесть.
- Может, хотя бы назовете свое имя? Когда я представился, вы ведь не потрудились сделать это в ответ, - Бен намекал на его презрительное отношение к служителю церкви, но в то же время как бы говорил, что личное воспитание это не должно было отменять. Он ведь в целом не боялся вампиров, был честен в своей просьбе и не пытался уговорить их помочь любой ценой, то есть был вежлив просто потому, что делал так всегда и со всеми. А если уж быть совсем честным, то ему нравилось возвращать шпильки этому вампиру, в этом было что-то особенно увлекательное, но пока еще непонятное.
Кеноби не любил игры. Он любил стабильность и спокойствие, любил гармонию, любил быть увлеченным каким-то процессом и погружаться в новое на всю глубину. Раньше он любил наливать себе мартини со льдом и читать научные труды именитых врачей при свете ночника, когда его жена давно спала в их постели, теперь, после того, как завязал с алкоголизмом, он любил делать тоже самое, но уже с кофе или чаем. Да, редкие сорта китайского чая он просто обожал. А вот кошки-мышки с вампирами и другими хищниками не были в его правилах, и все же порой каждый совершал поступки, выбивающиеся из привычной картины мира.
- И давно вы здесь живете? - вообще-то, он пригласил прокатиться с собой не потому, что боялся, что на него нападут, а потому что рассчитывал немного порасспросить вампира, вдруг что-то удастся узнать полезного даже вскользь? - Лет сто? Двести? Что? - он пожал плечами, заведя машину и почти сразу выруливая с парковочного места, - застали Салемский процесс? Примечательно, сколько в тот момент людей осудило других людей. И даже священника. А прекратилось это все после слов другого священника. Там ведь в действительности не было ни одной ведьмы... Вам не стоит думать, что я какой-то фанатик: на самом деле, ситуация с мальчиками, поющими в хоре, меня действительно очень сильно беспокоит. Без шуток. Мне как-то пришлось лечить одного.
В общем-то, если вампир был внимателен и хотя бы взглянул на визитку, что Бен протянул ему утром, то знал, что Кеноби доктор, так что его не должны были удивить его слова. Но даже если не знал, то он выбрал для себя определенную маску и вряд ли бы отступил сейчас от образа.
- У вас действительно такой опасный район, что патрульные проверяют все выезжающие машины? - Кеноби вскинул бровь, увидев офицеров, которые просили их притормозить, - будьте любезны. В бардачке документы на страховку, - попросил он прежде, чем открыть окно патрульному. Он мог бы и сам отстегнуть ремень и дотянуться, но совсем неловко было бы перегибаться через колени малознакомого вампира. И лучше пусть тот увидит старые фотографии и спрятанный кольт, чем Бен доставит ему подобное неудобство.
- Доброй ночи. Офицер Смит. Все в порядке? - представился патрульный, заглядывая в салон.
- Да, сэр.
- Позвольте ваши документы.
Бен передал ему права, документы на машину и страховку.
- У вас есть оружие? - это был дежурный вопрос, но Бен вежливо улыбнулся.
- Да, конечно, вот разрешения.
Потребовалась где-то минуты, чтоб офицер просмотрел все.
- Тут разрешение на беретту девяносто второй серии, глок двадцать третьей, магнум и браунинг, - Кеноби с очаровательной улыбкой кивнул, повисла неловкая пауза, - вы чего-то боитесь? - можно было понять его подозрительность. Особенно, учитывая криминальную обстановку в городе.
- Я из Бостона, сэр. И ни черта не боюсь, - на обрез документов у него, само собой, не было. Потому что это не был какой-то там короткоствольный дробовик, разрешенный к применению гражданским лицам.
- Ваш спутник...
- Мой бойфренд, - Кеноби решил окончательно смутить офицера, к тому же в их время любая попытка давления на кого-то из квир-сообщества могла быть воспринята как притеснение, и представители закона старались обходить подобные ситуации, - он совершеннолетний, - вампир выглядел очень молодо, и Бен посчитал нужным уточнить. Хотя вряд ли бы в нем заподозрили школьника из-за одежды. Не из-за ее дороговизны и качества, а из-за стиля. Даже современные выпускники не могли похвастаться такой элегантностью, что буквально сочилась из него.
- Счастливого пути. Будьте осторожны.

Бен поблагодарил и снова тронулся, оповещая звуком мотора своей субару о том, что он тут едет, и буквально через несколько минут они оказались на оживленной улице, где в одном из заведений можно было купить попить, не выходя из машины.
- Будете кофе? Я знаю, что вы пьете все, что пьется. Кроме тяжелой органики. Ну там фракции нефти, азокрасители. Латте или капучино?

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+1

10

Откровенно говоря, вампир ожидал увидеть скорее задний бампер удаляющегося автомобиля священника, или кем он там был для церкви, но никак не спокойное вооружение мистера Бена Кеноби из Бостона обрезом. Со стороны это выглядело настолько обыденным явлением, словно бы каждый священник под сутаной всегда носил с собой что-то из гладкоствольного и огнестрельного. А багажное отделение и вовсе дополняло общее впечатление. Наверняка оно, в буквальном смысле этого слова, напичкано огнестрельным, колюще-режущим оружием, запасами святой воды и распятиями и что-то подсказывало, что это отнюдь не так безопасно для него как для вампира. И тем не менее Энакин не спешил заканчивать общение, в Дюморте не так интересно проводить вечность, прячась от окружающих.
- Комптон? - Вампир вскинул брови явно усмехаясь. - Никогда там не был, но теперь стало интересно. Быть может когда-нибудь я его соберусь посетить. - Лёгкая улыбка и голова склоняется к плечу, словно спрашивая, а что же будет дальше. Вряд ли этот представитель церкви действительно испытывал страх за свою жизнь, уж слишком в этом взгляде было жизненной усталости и смирения. Однако от приятного сопровождения не отказался, распахивая перед ним дверь автомобиля. Дитя ночи втянул многообразие запахов ночного Нью-Йорка, бросая поверхностный взгляд на средство передвижения, вежливо принимая предложение. Он в несколько шагов преодолел разделявшее расстояние, намеренно положив свою прохладную руку поверх руки Бена, не позволяя её одёрнуть, но и не настаивая. Перед ним открывалось столько возможностей и соблазнов, а он всего лишь прокатится пару миль за неспешным общением.
- Моё имя Энакин, - если бы он не был вампиром, то мог бы поклясться на библии в том, что этот мистер из Бостона умеет очаровывать без особых усилий также как и дети ночи. Кстати говоря, библия не станет помехой в кляттве, у Энакина было достаточно свободного времени, чтобы научиться терпеть, приучить себя к боли святого слова и писания. Молодой, увы, но не человек, придержал полы пальто, садясь на переднее пассажирское сиденье автомобиля, окидывая внутреннее "убранство" скользящим взглядом. Смотреть тут не на что, самый обычный седан, каких в Нью-Йорке великое множество, однако где-то внутри просыпалось приятное чувство ностальгии. После обращения вампирам не нужны эти предметы роскоши, их собственная скорость намного больше, чем у любого транспортного средства доступного обычному жителю Америки. Поэтому проехаться будет приятно, а в хорошей компании вдвойне, это хоть как-то способно разбавить устоявшуюся рутину бытия. Даже если эта самая компания будет тарахтеть без умолку. Был однажды знаком с одним пареньком, с которым очень трудно было расстаться потом. Он постоянно о чём-то рассказывал и обаятельно улыбался. Тогда пришлось собрать всю свою восьмидесятилетнюю выдержку в кулак и вернуться в Нью-Йорк, не позволяя ситуации подойти к точке не возврата. Хотя  стоило признать, что воспоминания о нём остались до сих пор, даже если черты лица слегка затёрлись временем. В салоне казалось тесно, но лишь только потому, что молодой человек успел привыкнуть к свободе и простору, поэтому терпеливо дожидался пока хозяин автомобиля к нему присоединится, принимаясь забрасывать вопросами. Было так забавно за этим наблюдать. В хорошем смысле "забавно", словно этот представитель церкви ещё зелёный новичок, мало, что знающий и постоянно всему удивляющийся. Скайуокер рядом с ним ощущал себя стариком, который уже прожил жизнь и много чего успел повидать, а теперь со знанием дела выдерживал интригу. Вряд ли ответы на все эти вопросы о Салемском процессе и прочем, были действительно нужны именно сейчас. Не продуктивнее ли попробовать что-либо узнать в процессе общения, что помогло раскрыть дело быстрее? Однако менять тему разговора Энакину пока не хотелось. Ну в самом деле, что изменится от того, если вампир назовёт собственный возраст? Ему нравилась эта милая болтовня. Нравилось наблюдать за мельчайшими переменами в лице собеседника, видеть как собираются мелкие морщинки у глаз, когда губы растягивались в улыбку или усмешку. Нравилось слушать бархатный мягкий голос и различать те мельчайшие оттенки перемен в нём, когда речь заходила о важных, для говорившего, моментах. И пусть визитку, протянутую Беном Кеноби в Дюморте утром Скайуокер так и не удосужился изучить, ему было достаточно уже и того, что узнавал сейчас.
- Мне казалось, что повышенные меры безопасности в сложившейся ситуации не должны вас удивлять? - Вампир не сразу обратил внимание на патрульных, дежуривших не так далеко от отеля. Подобных неудобств никогда не возникает, если идти пешком, особенно на скорости, невозможной для различения человеческому глазу. Он потянулся к бардачку, с интересом рассматривая открывшиеся "сокровища". - Вы всегда возите с собой столько оружия? - Энакин выудил документы, передавая их владельцу с лёгкой улыбкой. - А где же библия, чётки, распятие? - Это была мягкая ирония, ведь когда видишь перед собой представителя церкви, то вряд ли ожидаешь увидеть у него целый арсенал различного оружия. Должно же хоть что-то напоминать о Боге. И пока новый знакомый Бен приветствовал офицера, опуская стекло на дверце водителя, Скайуокер позволил себе задержать взгляд на старых фотографиях.
Обычно, человеку требуется куда больше света, чем отблеск придорожного фонаря, чтобы рассмотреть фото, но только не вампиру. Его зрение всегда отличалось от зрения обычного смертного и нет разницы: день или ночь. Среди прочих фотографий была одна, которая заставила улыбку сползти с губ. Энакин потянулся, чтобы подцепить её пальцами и поднести ближе, всматриваясь в застывший кусочек жизни, запечатлевший молодого человека и его самого. Воспоминания о том дне неприятно кольнули вампирское сердце. Это был последний день перед его возвращением в Нью-Йорк. Пожалуй, самый трудный день для принятия решений, потому что мальчик напротив был для Энакина не безразличен. Они познакомились совершенно случайно и довольно быстро подружились. Энакин тогда воспринимал всё с некоторой долей эгоизма, прекрасно осознавая, что этот человек рядом всего лишь краткий миг в его собственной бесконечной жизни, яркая вспышка, после которой вновь придёт рутина и скука. Он ничего не значил для вампира, хоть и не рассматривался в качестве обеда, однако за короткий миг стал близким другом, если не сказать большего. Скайуокеру тогда не составило бы труда очаровать юношу настолько, чтобы тот согласился уехать куда-угодно, хоть на край света с ним. Сделать его заложником инканто и любовником на первое время, а после и навсегда. Вот только Энакин не хотел ломать ему жизнь. Имени этого мальчика он уже не помнил, зато вытравить воспоминания из памяти не получилось даже за много лет. Как проводил всё свободное время рядом, а потом приходил ещё ночью, наблюдая за ним мирно спавшим в своей кровати, слыша, как мерно бьётся в груди горячее сердце и как ритмично пульсирует жилка артерии на шее. Как же хотелось коснуться её, испить хоть глоток, казалось, что к утру Энакин начинал сходить с ума от навязчивой мысли, потому что не хотел питаться живыми людьми. Пакетов с кровью из банка доноров вполне было достаточно, как и животных в округе. Он не мог отрицать, что желал сделать совсем юного мальчика своим навечно и с каждым днём это желание становилось всё крепче, сильнее. Сопротивляться ему труднее, но в конечном итоге Скайуокер исчез из жизни юноши, хоть данное решение и далось с огромным трудом. После этого случая вампир больше не сближался ни с кем, ибо не желал повторения и не мог забыть тех проснувшихся человеческих чувств как привязанность и симпатия. Не пытался найти его, не интересовался тем, как сложилась жизнь, потому что знал, устоять не сумеет. И вот, по прошествии пятнадцати с лишним лет он видит старую фотографию в бардачке машины какого-то святоши? Энакин переводит оценивающий взгляд на Бена, пытаясь решить для себя, он ли этот мальчик или дитя ночи ошибся в предположениях, но фотографию забирает, незаметно засовывая её во внутренний карман пальто. Чтобы разложить информацию по полкам сознания и памяти, проанализировать её и сделать необходимые выводы ему потребуется время и спокойная обстановка Дюморта, а пока, вампир махнул офицеру рукой. "Бойфренд?", - Энакин качнул головой, негромко хмыкнув. "О, ты даже не представляешь, насколько я совершеннолетний", - смотрит на мужчину рядом. Вечер переставал быть томным.
Энакин всё ждал, когда же Бену надоест опасное соседство с кровососом и он решит попрощаться. Что же, удивляться человеческой душе никогда не поздно, потому что вместо прощания он пригласил на кофе. Это свидание? Ну...раз он бойфренд, к тому же совершеннолетний.. Энакин потянулся к мужчине, вдыхая запах кожи совсем близко, нарушая все возможные личные пространства и границы. Ведь должно же этого человека хоть что-то смутить и заставить ощущать себя не в своей тарелке и нет, пугать в классическом понимании, скорее сейчас ему самому было интересно проверить собственные предположения.
- Только лишь кофе? - Короткая пауза и только повседневный шум вечернего Нью-Йорка нарушал тишину. - Как на счёт того, чтобы узнать друг друга лучше? Я мог бы поделиться кое-какой информацией по вашему делу, - велико оказалось искушение сократить оставшееся мизерное расстояние до щеки Бена и ощутить её теплоту, как раньше. Однако вампир не сделал этого, улыбнувшись и поднимая взгляд на окно приёма заказов. Кофейню,  у которой они остановились Энакин посещал не единожды. Да чего уж там, видел как она открывалась и как трудно было выжить после периода великой депрессии, хотя самому было только пять, а теперь маленькая обшарпанная забегаловка превратилась в удобную и уютную кофейню. Вот только новый владелец оказался заинтересован лишь в деньгах, открыв дополнительное направление, как любит всем рассказывать. Качество заметно снизилось, но реклама даёт свои плоды. Вампир слышал оповещение о новом клиенте, когда они только подъезжали, поэтому совершенно не удивился скорому появлению сотрудника кафе в окошке, называя заказ. Энакин рискнул проверить собственные сомнения, заказывая Бену напиток, которых они пили больше пятнадцати лет назад. Если это не он, ничего страшного, - ну так что вы решили, мистер Бен Кеноби из Бостона? - Скайуокер перевёл взгляд на мужчину рядом, беззастенчиво пользуясь возможностью его рассмотреть, понюхать, почувствовать. Услышать как кровь шумит по венам.

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm]

+3

11

По городу Бен предпочитал передвигаться неторопливо - он был сторонником безопасности и хотел оставлять себе место для маневров, к тому же в определенный момент своей жизни перестал питать иллюзий насчет большинства людей, признав, что такое явление, как интеллект, поразило далеко не всех окружающих его людей. Когда он сообщил об этом Квентину за завтраком, будучи еще в достаточно нежном возрасте, тот ответил, что их кот был не очень умным - и это был комплимент коту, потому что он вообще не отличался хоть какими-то зачатками разума - но они все равно его любят, оберегают и заботятся. Пример в общем-то тогда не был воспринят адекватно, ведь кот к своей тупости был на диво ласковым и нежным, мурчал и грел по ночам, а с людьми так не выходило. Тем не менее, Кеноби посвятил свою жизнь помощи людям, их лечению, и был пропитан гуманизмом до корней волос.
Сейчас он ехал и того медленнее, потому что кофейня была рядом, а от нее и до дома близко, и кто знает этого вампира - возможно, и не выпадет больше возможности с ним побеседовать?
- Так повышенные меры безопасности же, - он улыбнулся, возвращая фразу вампиру, представившемуся Энакином, насчет его арсенала оружия, - к тому же в самом деле, стоило мне его достать, и вот вы уже в моей машине, и мы разговариваем, не так ли? Надо признать, ваши вкусы довольно специфичные. Но ничего не имею против, все же... я из Бостона, - он предпочел отшутиться, чем пускаться в объяснения о том, где рос, как у них принято, как он когда-то считал это все ненужной ерундой в их обществе, где копы приезжают через пять минут после вызова, и как Лютый Мол заставил его изменить свое мнение. К тому же ему вот тут, в Нью-Йорке, встретился клан не самых доброжелательных вампиров, пусть и с крайне очаровательным лидером. И он тоже успел ему поугрожать. Деликатно, намеками, и все же.
Возможно, дело было в том, что он не мог проявить к нему хоть малейшее дружелюбие при клане? Наверняка, у них были те, кому правила не приходятся по вкусу, как это бывает в любом обществе, и только фигура лидера, задающего тон, сдерживала их, потому что неповиновение влекло за собой неприятные последствия. Так было и среди людей, которые не руководствовались только моралью. Ведь от нарушения закона лучше всего сдерживало потенциальное наказание за проступок. Эта теория частично подтверждалась тем, что Энакин отпугнул напавших вампиров, вряд ли он перед этим послал их сам и в итоге не дал сделать хоть что-то серьезное или около того, это было бы совсем глупо и бессмысленно.
Либо же его действительно каким-то мифическим образом привлекали священники с арсеналом оружия.
- А вы точно не из Комптона? - еще раз уточнил он, поворачивая голову к собеседнику и широко улыбаясь. Всем нравилось спокойное расположение к себе. Всех располагала улыбка. Да и Бену не приходилось фальшивить, вся эту ситуация выходила забавной, если откинуть тот факт, что он в Нью-Йорке из-за серии ритуальных убийств. Вампир был на диво хорош собой, снова подумалось, что он мог бы разбивать сердца пачками, возможно, он делал это, скорее не специально, потому что он не был бы виноват, если в него влюблялся каждый прохожий. Но он явно не был изолирован от общества, потому что знал, как выглядеть красиво и по моде: у него были элегантные качественные вещи, которые подчеркивали его мужественную фигуру, не заношенные и идеально гармонирующие друг с другом, а творческий беспорядок волос на голове был явно просчитанным беспорядком, чтоб делать его образ еще романтичнее и одухотворенней.
Бен собирался прихватить кофе в любом случае и притормозил у кофейни на пункте приема заказов, ожидая решение Энакина. Даже имя у него было необычно красивое, приятно перекатывающееся на языке, как будто пробуждающее что-то легкое, теплое, надежное. Как будто из времени, когда тревоги были незначительными и глупыми, а жизнь по-настоящему счастливой.
Вампир наклонился к нему так близко, что Кеноби даже задержал дыхание, но не отпрянул. С такого расстояния он мог с самого удачного ракурса рассмотреть идеальную кожу, цвет глаз, ощутить тонкий аромат какого-то селективного парфюма, которым он пользовался, было в этом нечто завораживающее. В голове снова всплывал вопрос, а есть ли у вампиров то самое очарование, которое заставляло цепенеть перед ними или растекаться счастливой лужей под их обаянием, и не пал ли он сейчас жертвой под воздействием таких вот чар? Но нет, не должен был, в конце концов, у него был дар, и Квентин Джинн клялся и божился, что тот уберегает его от подобных вещей. И прошлые встречи с кровопийцами никогда не заканчивались подобным, хотя не стоило верить в их честность, кто-то же должен был в любом случае попытаться на него воздействовать? Это было бы логично.
Он хотел было сказать, что алкоголя не держит, особенно в съемной квартире малознакомого города, и это было бы легкомысленной попыткой отшутиться, пока они оба ходили по тонкой кромке льда. Но...
- Так это все таки флирт? - он вскинул бровь и повернулся так, что их лица едва не соприкоснулись, став еще ближе. Взгляд невольно упал на пухлые губы, и что-то в животе само сжалось. Бен никогда не уличал себя во влечениях к мужчинам. Нет, он не был ханжой, он мог точно сказать, кто красив и ухожен, кто манит и достоин внимания, он не был против ни одного из видов отношений между людьми, пока они проходили по согласию и вписывались в рамку уголовного кодекса, так что никакой гомофобии в жизни не присутствовало, даже несмотря на жизнь среди консервативных католиков. Но сам Кеноби получил хорошее образование, а высокий интеллект обычно откидывал предрассудки.
Дела в Европе и США обстояли так, что даже церкви приходилось смириться с новым временем и порядками. А для вампира вообще вряд ли могло существовать разделение по полу. Оно было актуально для тех, у кого стоял вопрос размножения и рождения детей, они же получали потомство совершенно иным образом.
- Ох, ну я даже не сомневался, - он ведь с самого начала пришел и выразил мнение, что клан в любом случае должен что-то знать. Но что же могло сделать вампира вдруг таким сговорчивым? Бен не питал иллюзий насчет себя и не строил каких-то воздушных замков, вряд ли он был достаточно привлекательным, чтоб вдруг этот прекрасный снаружи мальчик - и уже давно слишком взрослый мужчина или старик внутри - вдруг пал под воздействием каких-то чувств. Он, должно быть, в жизни столько людей повидал, что Кеноби ему мог напоминать с десяток разных мужчин с неожиданных концов света.
Совершенно неожиданно Энакин заказал морошковый чай с облепихой, и брови Бена поползли вверх.
- Это что, телепатия какая-то? Сознавайтесь! - потребовал он, потому что... ну откуда он мог знать, что Кеноби пьет это уже много лет? Столько что даже не помнил, в какой момент началось, но до сих пор всякий раз смакуя любимый вкус. Он тоже отдавался в груди мягким теплом и легкой тоской, погружая его в некое медитативное состояние. - Но кофе я тоже буду, - добавил Кеноби, воссоздавая в голове самые ужасные пошлые картинки с участием вампира и, неожиданное, себя, чтоб проверить, читает ли тот его мысли в действительности. Но он не шелохнулся, и либо дело было в идеальнейшей выдержке, либо все же он не мог считывать никакие образы.
- И какой-нибудь салат... - он моргнул два раза, невинно хлопая ресницами. Да, ему нужна была еда, что поделать. Кеноби оглядел помещение, видное через окна, и с грустью понял, что все столики заняты, и им просто негде будет присесть внутри, чтоб "узнать друг друга лучше", но тогда оставался еще один вариант, и почему бы нет? - если вы не боитесь шотландца с обрезом, Энакин.
Кеноби улыбнулся, подъезжая в зону ожидания заказа и поделился своими впечатлениями о городе в то время, когда оказался тут только впервые. Он с неудовольствием отметил про себя факт, что Энакин вынужден был отодвинуться, и теперь его нахождение в личном пространстве Бена не будоражило все органы чувств настолько. Вскоре им вынесли пакет и напитки, себе Кеноби взял кофе, оставляя вкусный сладкий морс на потом, и передал вампиру то, что тот выбрал для себя. Как вообще получилось так, что выпить бодрящего напитка предложил он, а в итоге все выбирал Энакин? И почему это показалось таким нормальным? Что вобще тут происходило? Кто он такой?
Бен не стал долго стоять и даже поехал побыстрее, петляя по улочкам в объезд основных пробок: у него была отличная память в принципе и на дороги в частности, потому он успел еще с утра понять, как быстрее всего подъехать к тому дому, где он снял квартиру.
- Прошу, поднимемся. Это будет самое подходящее место, - в конце концов, он имел дело с тем, кто жил на свете не один десяток лет, вряд ли подобные приглашения его могут смутить, ведь так? Им нужно было подняться на второй этаж - Бен зажал подмышкой пистолет, папки с делом, ключи и телефон нес одной ладони, напиток в другой, благо, пакет с оставшейся едой у него великодушно забрал Энакин.
У самой двери Бен ощутил тревогу и остановился, хмурясь, но, поняв, что не ощущает кого-то живого внутри, все же вставил ключ в скважину и осторожно вошел, кое-как переместив пистолет в ладонь. Его встретил сквозняк, выветривший все посторонние запахи, во всяком случае, для человеческого нюха, и Кеноби зажег свет, планомерно обходя все помещения.
- Клянусь Богом, я совершенно точно закрывал все окна перед уходом, - растерянно сообщил Бен, оглянувшись на Энакина, - в Нью-Йорке такие сильные ветра? О... присаживайтесь, - он указал на диван перед журнальным столиком и сам пошел закрывать рамы.

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+1

12

На то, чтобы перестать испытывать непреодолимую тягу к живой крови, Энакину пришлось потратить не мало времени и терпения. Долгие тренировки, котоые не увенчались бы успехом без помощи и поддержки мага, но даже теперь, спустя более чем шестьдесят лет её сладковатый привкус манил. Не то, чтобы хотелось обнажить клыки и вонзить их в тёплую податливую плоть, слышать треск разрываемой кожи и тихий стон наслаждения жертвы, просто вампир тем самым проверял себя. Он знал, как всё выглядит со стороны, слышал это участившееся на мгновение биение сердца и тихое дыхание, сдерживаемое инстинктивно, словно перед чем-то невероятно приятным. Человек может сколько угодно обманывать себя и убеждать в обмане других, но собственный организм не обманешь. А Энакину нравилось выводить из душевного равновесия людей. Долгие годы жизни под покровом ночи позволили ему наблюдать за тем, как менялся и развращался мир, какие нынче взгляды и вкусы появлялись у людей. Вместе с ними менялся и сам Энакин, сумев вволю испробовать прелестей жизни. Познал любовь как мужчин, так и женщин настолько, что это успело наскучить. Единственное, чего с ним не происходило ни разу за всё время бессмертной жизни - любовь. Сердце вампира не билось учащённо, он не терял дара речи так, чтобы путать слова в предложении местами и не страдал от разлуки. Казалось, что это чувство просто не для него. Лишь однажды что-то смутное шевельнулось в глубине бессмертной души и Скайуокеру пришлось спешно бежать, оставив позади всё то, которое он мог бы назвать родным. Постыдно сбежал от проснувшихся внутри чувств и не позволил им развиться, потому что прекрасно знал, что ждёт того, кто останется рядом. Если вообще останется, узнай всю правду. Нет, пусть это выглядит слишком трусливо, внутренние принципы не позволяли ломать жизнь совершенно невиновному в чувствах вампира человеку. Но если верить в судьбу, то сбежать не выйдет.
- Разве мне не полагается знать о предпочтениях моего парня? - всё то, что происходило здесь и сейчас ещё даже не флирт, как предположил мистер Бен из Бостона. Вампир многих встречал на своём пути до смерти и многих после, но редко, когда кому-нибудь удавалось завладеть его вниманием настолько сильно. Это напоминало игру кошки со своей добычей, неспешную, даже ленивую. - Хм, мне казалось, нынешнее время не предполагает строгого питания для служителей церкви. - Несколько иронично отметил вампир, едва услышав в качестве дополнения к заказу ещё и про салат. И хотя в прошлом Энакин был алтарным мальчиком и верил в Бога, сейчас его рацион и религия плохо сочетались вместе, однако он как мог смягчил эти шероховатости. Вампир вновь удобно устроился на сидении, посматривая через лобовое стекло на проходящих мимо людей, на самом деле ощущая среди них много жителей нижнего мира. - И почему я должен бояться человека с обрезом? - Ну и что, что шотландец, разве национальность что-то меняет или, быть может, делает агрессивнее? Ведь никто никому пока не угрожал, в открытую, более того, вампир обеспечивал защиту Бена Кеноби уже несколько раз. Да, от своих же соратников, но это тоже ничего не меняло. Разве поможет обрез, если сейчас и в эту минуту вместо кофе и милого салата человек ощутит невероятный прилив наслаждения и сам попросит не останавливаться, охотно делясь собственной кровью. Кажется, нет. Так к чему эти бесполезные намёки, дитя ночи пока ещё не перешагнул черту, но как знать, сколько ещё ему будет интересен служитель церкви с полным багажником оружия.
Стоило признать, вампир уже долгое время не пользовался транспортом, данный вид передвижения был слишком медлительным, к тому же отвратительно пах, чего не сказать о человеке. Он вцепился в руль и, кажется, даже прибавил скорости, вжимая педаль газа в пол. К чему бы эта поспешность и куда они едут вместе? Энакину было всё равно, но любопытство, порой, ломало все планы. И кстати, за время поездки, мужчина ни разу не обмолвился даже словом, а вампир не стремился завязывать милую дружескую болтовню, размышляя о найденной фотографии и периодически, бросая украдкой взгляд в сторону. Можно было просто спросить, без страданий от неизвестности, но тогда, если это действительно он, придётся раскрыть ту информацию, откуда он знает Бена. За все эти пятнадцать с лишним лет Энакин даже не пытался узнать о его жизни, ни явно, ни тайно,это было ни к чему. Бередить свои собственные душевные терзания, самокопание, всё это удел живых, нормальных людей, лучше просто смотреть в стекло перед собой, пока автомобиль не остановится у какого-нибудь дома и Кеноби не попросит его убираться к себе в отель. Впрочем, долго ждать не пришлось, машина действительно остановилась и вампир выглянул в пассажирское стекло, чтобы лучше рассмотреть то место, где временно нашёл пристанище служитель церкви.
- Самое подходящее место? Для чего? - Впрочем, если Бен приглашал, то Энакин не откажется, когда ещё смертный пригласит вампира к себе по собственной воле. Молодой человек выбрался наружу и ещё раз осмотрелся, скрывая улыбку наблюдая, как трудно мужчине было держать свои вещи. Они буквально валились из рук, но при этому все были необходимы. Это казалось довольно забавным и милым, Энакин ни за что не отказался бы от такого зрелища, но всё же предпочёл помочь, забрав только лишь пакет с заказом, хотя мог бы прихватить и ещё пару вещиц. Они вместе прошли в дом и поднялись на второй этаж, но прежде чем отпереть дверь мужчина замешкался и нахмурился. Вампир молчаливо наблюдал за ним, желая больше узнать и понять его. От взгляда не укрылся и пистолет, уютно устроившийся в ладони. Судя по всему, Бену есть кого опасаться, а список его недоброжелателей вовсе не ограничен только лишь вампирами. Не было никаких сомнений, в квартире кто-то побывал, однако сейчас уже нет и волноваться не о чем совершенно.
- Не настолько сильные, чтобы открывать окна, - Энакин поставил пакет с едой на ближайший стол, делая обход квартиры, дабы убедиться, что внутри никто не оставил сюрприза и не прячется в шкафах и чуланах. Для Бена это мгновение, а для вампира сверхбыстрая скорость, поднявшая ещё одну волну сквозняка, - никого нет точно, - он помог прикрыть окна и только потом, ощутив как на плечи опадает тишина, воспользовался разрешением и предложением хозяина дома, расположившись на диване. Довольно уютный и мягкий, позволяющий откинуться на спинку и почувствовать себя комфортно, - итак? - Ему безумно хотелось узнать для чего именно Бен Кеноби позвал его к себе. Там под ковром были начертаны заклинания или пентаграммы, кто знает, что ещё окажется в арсенале инквизитора церкви? Ради чего этот визит? Нужна информация о деле? Вот только Энакин не говорил, что поделится ею. Что же вы скрываете, Бен Кеноби из Бостона? - Расскажите мне, как часто вы приглашаете к себе домой посторонних вампиров?

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign]

Отредактировано Anakin Skywalker (2022-05-03 19:30:08)

+2

13

Бен и сам догадывался, что вряд ли как-то ветер способен открыть окна, рамы которых для этого необходимо поднять вверх. Это было скорее из-за природной вежливости к такого типа разговорам и привычке придумывать сотню около правдоподобных объяснений чему-то мистическому. Ему иногда приходилось так делать, когда он был женат или на работе с простыми, ничего не подозревающими людьми, если он забывался или действительно вынужден был сказать или сделать что-то, связанное с его даром. Да даже на инопланетян все было свалить бы проще, чем на собственный талант.
К тому же, произнося свой вопрос, он скорее думал больше о своем, чем всерьез хотел получить ответ. Его глубоко отвлекли не радужные перспективы, что он забыл, что в последнюю очередь должен притворяться перед его гостем. Тот и вовсе был вампиром, и его точно не должны были удивить какие-то подобные вещи. Да что уж говорить, и простого бы человека они едва бы удивили, учитывая, что Кеноби был консультантом в расследовании серии загадочных убийств. Только вот его смущала скорость, с которой кто-то решил к нему наведаться: точно ли это было связано с его расследованием? Может, это дети ночи были настолько недовольны появлением человека, связанного с Ватиканом, на их территории? Но, во-первых, это было глупо и бессмысленно, что можно искать в съемной квартире только что приехавшего человека? Во-вторых, главный вампир был с ним, и, насколько Кеноби мог судить по том, как все бросились по углам при его одном появлении, его там здорово боялись и уважали. Видимо, он был очень силен, раз так крепко держал остальных за яйца. И пусть это не вязалось с его миловидной внешностью, но Бен все равно проникся. Так было даже более загадочно, притягательно и романтично. И если о романтике экзорцист успел уже благополучно позабыть, храня предыдущие трагедии в своей груди, то некоторое притяжение он чувствовал. Иначе бы и не пригласил к себе, даже пытаясь прикрыться мнимой возможностью поговорить о деле, которое он расследовал. Энакин ведь сам в машине наклонился так близко и заявил, что ему есть, что рассказать. Это интриговало. И как хорошего парня из Ватикана его больше должна была интриговать информация, а не приятный запах и очаровательный шарм.
Но вампир здорово напомнил о своем присутствии, когда ураганом пронесся по комнатам и сообщил, что никого внутри нет. Бен только успел почувствовать дуновение воздуха и едва заметные периферийным зрением движения дверей.
- Впечатляет, - он был знаком со способностями вампира и раньше. Не конкретного этого, а в принципе был осведомлен об их возможностях, правда, некоторые были озвучены как "это не точно" и "возможно, есть что-то еще", а так же "у некоторых есть индивидуальные таланты". В общем, с детьми ночи как обычно все было туманно и размыто. Но в данном случае Кеноби больше впечатлили не его возможности, а сам факт того, что он решил проверить, никого ли здесь нет. К тому же после этого он взялся за окна, и экзорцист вовсе остановился, просто глядя на это зрелище. "А он хорош!" - промелькнула внезапная мысль, которая заставила смутиться, отвести взгляд и вернуться к прерванному делу.
Он не часто ловил себя на симпатиях к мужчинам. То есть почти никогда. Нет, эстетически он мог оценить чужую внешнюю привлекательность или импозантность, но его мысли не уходили куда-то дальше, что представить себя голым с другим парнем в одной постели. Может, потому что он не встречал кого-то столь очаровывающего? Даже несмотря на то, что еще буквально утром на этом вот вампире он поставил жирный крест.
Кеноби не преследовал мысли об отношениях. Он даже в отношении жены хранил не боль разбитого сердца по утраченной возлюбленной, а боль потери семьи, ужаса произошедшего. Ему казалось, что он ее любил, но потом, каким бы грустным ни было это признание, он понял, что едва ли посвятил столько времени работе и науки, будь это настоящая любовь. Он ее уважал, ценил, у них был комфорт и интерес, общие темы и взгляды на многие вопросы. Они совпадали в быту. Того сакрального чувства между ними не возникло. У Бена всегда было ощущение, что его сердце принадлежит чему-то другому. Или кому-то. Или это плата за дар. Но он никогда не мог понять, кому же.
- Если честно, - признался он, когда они уселись, - такое происходит впервые, - он не боялся, его сердце не колотилось, подумаешь, кто-то влез в его жилище, но это же он сам недавно демонстрировал внушительный арсенал оружия. Куда больше адреналина, азарта и волнения он ощутил недавно в машине, когда Энакин делал заказ, и их лица были почти вплотную друг к другу. И ведь этот паршивец все должен был знать: он же буквально мог слышать, как бьется его сердце. - Но я собираюсь это списать это на ваш первобытный комптонский флирт. Ну а вы, Энакин? Что насчет вас? Вы-то часто садитесь к незнакомым служителям церкви, как только видите у них арсенал оружия?
Они общались не так уж долго. Когда вампир допил то, что взял себе в кофейне, Бен вызвался сварить ему кофе самостоятельно и сделал это, рассказывая, что он детский психолог, а никакой не инквизитор, и в церкви значится как специалист по экзорцизмам.
- Иными словами, моя специализация - демоны, духи, полтергейсты, как следствие сатанисты и всякие обрядчики, - он не говорил какие-то тайны. Его полное имя, написанное на визитке, что была отдана Энакину в руки утром, при вводе в гугл выдавало информацию о его врачебной практике, а уж церковный статус тоже не стоил того, чтоб делать его большим секретом для тех, кто сам относился к теневому миру. Зато правда о себе располагала.
В какой-то момент он в очередной раз увидел легкую улыбку вампира, взгляд из-под ресниц и бархатный чарующий голос и понял, что еще один такой момент, и ему станет трудно вести диалог, потому что в штанах станет слишком тесно. Он плавно подвел разговор к тому, что очень рад был визиту Энакина, но рано утром его ждут дела в Бюро, связанные с расследованием. Он хотел выразить надежду на будущую встречу, но понял, что она состоится только если вампир того захочет. И никак иначе.

Прикрыв дверь, Бен печально вздохнул, оглядел комнату, где они сидели, кружки из которых они пили, и покачал головой. Если к утру его ощущения останутся, значит, это никакие не вампирские чары. Он бы хотел подумать о внезапной симпатии к мужчине, но в голове раздался колокольный звон. Фантомный. Так его дар каждый раз предупреждал об опасности, так что он развернулся где-то вовремя, чтоб успеть схватить пистолет с тумбочки и выстрелить в появившуюся фигуру. В комнате опять задул сквозняк из открытых окон, и все это было слишком быстро. С той скоростью, которую он едва успевал заметить. Периферийным зрением. Он успел выстрелить еще два раза, очевидно, попав, и рванул в кухню, потому что из  нее был выход на пожарную лестницу. Всяко лучше замкнутого пространства квартиры.
Где-то со стороны входной двери раздался грохот, который перерос в шум, звуки бьющегося стекла и ломаемой мебели. Дар неожиданно успокоился и перестал посылать ему сигналы тревоги. Еще через несколько секунд в проеме кухни аккуратно показался Энакин, Бен смотрел на него пару мгновений, сощурившись, а затем опустил оружие. Видимо, тот услышал звуки выстрелов и решил вернуться? Это было еще более впечатляюще.
- Этот тот момент, когда ты представляешься Суперменом, а я - Лоис Лейн? - попробовал пошутить Кеноби, слыша, что его голос слегка охрип от выброса адреналина, - кто это был? - осторожно спросил он и пошел вперед навстречу вампиру, но медленно, опасаясь того, что может увидеть. - Почему... Почему ты вернулся?

+1

14

Для вампира сверхскорость не является чем-то удивительным, во всяком случае не для того, кто видел как сменяются эпохи и общество. Это поначалу их проявление вызывало определённые чувства, смежные с ощущением легкой шокированности происходящим, ведь новый статус ещё нужно принять и научиться с ним жить, а после принимаются как данное. И если бы вампир хотел произвести на человека впечатление, то ясно не такими тривиальными способами, однако Бена данный факт оставил неравнодушными. В другой ситуации Энакину польстило бы подобный комплимент, но не сегодня. Тот факт, что в квартиру проникли через окна говорил о многом. Это совершенно точно не человек, материальная составляющая жильца визитёра не интересовала, однако и на вампира думать не хотелось, хотя бы потому, что тварей, ненавидевших служителей церкви, предостаточно в любом городе и штате. Однако всё хорошо, что хорошо кончается, к тому же, судя по равномерному сердцебиению и пульсации крови в венах Бена случившееся не сильно испугало, что в принципе ожидаемо. И нет, Энакин не станет теперь его телохранителем, так что предлоги оставаться рядом не понадобятся, поэтому уже вскоре они сидели и мирно обсуждали произошедшее.   
- О, вовсе нет. В основном инквизиторы не столь разговорчивы, - пожимает плечом, с намёком улыбки на губах, - предпочитают сразу сыпать угрозами и размахивать этим самым арсеналом перед носом, - взгляд становится словно скучающим, но через несколько мгновений добавляет на пол тона тише, - будто это им поможет, - вновь возвращает на Бена и уголки губ дрогнули, немного растягиваясь, - для тебя я сделал исключение.
Вообще, мирская еда вампиров не интересовала, вне зависимости от её разнообразия и диетичности, единственный источник для утоления голода была кровь: животного или человека. Первый вариант довольно не плох, но к нему прибегают лишь в крайних случаях, предпочитая всё же человеческую. На её основе разработана даже целая карта коктейлей, различающаяся по густоте и группы крови, всё элегантно и просто, так что те инквизиторы, кто считал детей ночи животными или кровожадными тварями в корне неправы. Что же касалось кофе, которое так любезно вызвался сварить его новый знакомый, то тут всё просто, он вряд ли станет любимейшим напитком, каким бы вкусным и ароматным ни был. Однако пить его Энакин мог.
- Вот как, - вампир чуть качнул головой, - значит ты вгоняешь этих бедняг в дикий ужас. Не удивительно тогда, что кто-то проник в дом и шалит, - и хотя Скайуокер откровенно сомневался в причастности за проникновение духов, полтергейстов, демонов и прочих существ, перечисленных Беном, отрицать уверенно тоже глупо. В любом случае, если объектом был человек, то этот кто-то или что-то обязательно вернётся. Вслух произносить это вампир не стал, предпочитая соблюдать тактичность и не перебивать рассказчика собственными комментариями. А после, они поболтали ещё немного, при этом Бен не задал ни одного вопроса относительно информации по своему делу у Энакина, а тот, в свою очередь, не собирался вдаваться в подробности. В целом, вышла довольно лёгкая информативная беседа о личном, в конце которой мужчина тактично дал понять, что Энакину пора убираться восвояси. Что же, для первого дня знакомства этого вполне хватит, к тому же он получил намного больше, чем просто пустой трёп о своём о девичьем и остался вполне доволен. Напоследок, прежде чем исчезнуть за дверью, Скайуокер поблагодарил Бена Кеноби из Бостона за предложенный кофе и гостеприимство, при этом не сводя взгляда с его лица, смотря прямо в глаза. Он мог бы попытаться воспользоваться инканто, дабы очаровать мужчину и тогда получил бы полный доступ к нему полностью, но делать этого не стал. Стоило разобраться в причинах собственного влечения к нему и насколько сильно на это повлияла вспышка воспоминаний о прежних знакомствах и влюблённостях. Возможно он воспользуется этим в другой раз. Однако, не успел вампир спуститься по лестнице, когда услышал несколько резких громких хлопков, раздавшихся в квартире Кеноби. Сомнений в том, что это звуки выстрела, не было, как и вопроса в том, что делать дальше. Вампир поднимается обратно в одно мгновение, распахивая дверь с громким хлопком, буквально врываясь в квартиру. Его опасения подтвердились. Иногда слова и убеждения просто не работают. Иногда некоторые способны понимать только с позиции силы и в этом отказывать себе вряд ли стоит, потому как на кону стоит что-то большее, чем одна жизнь.
Здесь затронуты амбиции и статус лидерства в клане, Энакин должен показать, что не потерпит нарушения собственных приказов и оспаривания общей направленности. И ради этого пришлось сломать кое-что из скудной мебели съёмной квартиры нового знакомого, благо тот не высовывал носа из кухни, пока всё не утихло. Вампирский клан это не просто гнездо, где все вместе пережидают рассвет и дневное время суток, прежде всего каждый из детей ночи - семья. Увы, иногда в семьях случаются перепалки, зарвавшихся ставят на место или наказывают, в зависимости от тяжести наказания. И можно сказать, что тому, кто вновь вторгся в квартиру Бена, очень повезло, он не успел причинить зла, однако за попытку будет наказан. Энакину не составило бы труда сжать пальцы на горле и вырвать трахею прямо здесь, заливая всё вокруг почти чёрной от свёртывания густой кровью, но квартира человека это не место для клановских разборок. Он лишь сказал пару слов низким тихим голосом отлично понимая, что тот его услышал, а затем отпустил, проследив за тем, с какой скоростью вампир выскочил через окно, а сам двинулся в кухню. Его взгляд всё ещё оставался тяжёлым, он будто проникал внутрь, позволяя видеть все тайны и секреты, читать мысли и предугадывать поступки.
- Ты в порядке? - Почти безэмоциональный голос отдавал сталью, словно Энакин не так уж сильно волновался за жизнь своего знакомого. Любая рана затянется, главное, что его не успели укусить. Для обращения же понадобится намного больше времени, поэтому данная возможность вампира не беспокоила. К тому же, Бену удалось ранить нападавшего, ведь пули наверняка не содержали в себе что-то простое, обыденное с его-то работой, а значит полученная рана довольно болезненная. Несколько капель крови всё же испачкали пол, так что уборки не избежать.
- Я не ношу трико, - в ответ на шутку пошутил вампир, - напавшего ты не знаешь в вряд ли ещё когда-нибудь увидишь, - он сократил ещё расстояние между ними, стоя почти вплотную, - но тебе нужно понимать, что нельзя просто так заявляться в логово вампиров. - Запах свежей крови будоражил сознание, вызывая неконтролируемое обнажение клыков. Вампир отшатнулся от Кеноби, отворачиваясь, чтобы он не увидел этого, он не хотел, чтобы человек, ради счастливой жизни которого ему пришлось вернуться в Нью-Йорк, видел это. Даже спустя столько десятилетий и принятия себя, Энакин так до конца и не научился воспринимать данную особенность как нечто обыденное. Во всяком случае не при людях. Хотя, если быть откровенным, такое случалось и даже не раз, но в тот момент он наслаждался человеческой реакцией, чаще всего страхом и появление клыков было абсолютно контролируемым действием. Но вот при запахе крови, к тому же такой опьяняющей, они появлялись сами по себе, это инстинкт. Очевидно Бен поранился и не заметил этого или его поранили, что в принципе не так уж важно, ведь результат один и то же. Энакину потребовалось несколько мгновений и усилие воли, собранное в кулак, чтобы подавить в себе эти вампирские инстинкты.
- Ты поранился, нужно обработать рану и наложить повязку, - всё ещё прикрывая рот ладонью, повернулся к человеку, - и подумай про переезд отсюда, в следующий раз меня может не оказаться рядом.

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign]

+2

15

Вопрос, который ему задал Энакин, заставил Бена вскинуть удивленно бровь. То есть ему безумно импонировали перемены, которые случились между утренним довольно токсичным выпроваживанием его с территории вампира, и текущим моментом, но это было... немного удивительно? Почему он спрашивал? Что это могло значить? То есть явиться из-за звуков выстрелов в принципе было бы в порядке вещей для человека любопытного и не занятого процессом выживания в этом мире, который к тому же успел повидать за десятилетия достаточно, чтоб постоянно скучать и цепляться за любой подходящий экшн. Внутри Кеноби ощущал какого-то жучка, подтачивающего его чувства и направляющего к чему-то, но он пока не мог все проанализировать и сделать хоть какие-то, даже неутешительные, выводы. В ушах все еще слишком громко билось сердце, внутри бурлил адреналин, пальцы слегка подрагивали, и он был готов скорее к хорошей драке, а не около романтическим переживаниям.
- О, а ты его знаешь, я так понимаю? - он проигнорировал первый вопрос о своем состоянии, потому что сначала хотел бы знать, почему Энакин спрашивает. Но он был жив и явно не нуждался в приезде неотложной помощи. Бен вскинул бровь, понимая, что они стоят практически вплотную, и чтоб смотреть вампиру в глаза, нужно немного запрокидывать голову. Потому что он выше. И чертовски привлекателен. И с такого расстояния вновь ощущался его приятный запах, но сейчас ощущения были не такими, как когда они сидели в машине, и Кеноби буквально почувствовал волну возбуждения всего-то от близкого контакта, бархатистого голоса и томного взгляда из-под ресниц. И в этом не было какого-то гипноза, потому что собственный дар бы точно защитил. Или как минимум предупредил. - Погоди, разве я не постучался перед тем, как войти, не поздоровался, не сказал, зачем пришел и не ушел спокойно обратно, когда меня попросили? - Бен вопросительно изогнул бровь, намекая, что его поступок едва ли был хоть сколько-то предосудительным или противоречил каким-то правилам. - Воспринимать лишь это как повод к нападению крайне не цивилизованно, мы в конце концов в двадцать первом веке живем, - он понизил тембр голоса, и взгляд пару раз соскользнул на губы Энакина, хотя Кеноби старался себя контролировать, но это вышло непроизвольно. Уж очень близко они стояли.
Ровно до того момента, пока Энакин не отшатнулся от него даже чересчур резко, вызвав внутри человека какое-то странное возмущение. Что не так? В чем проблема? Впрочем, стало понятно довольно быстро, и Бен удивленно приоткрыл рот, глядя на челюсть вампира. Он хотел мысленно обругать себя. Ему в этой ситуации полагалось быть как минимум взволнованным и напуганным, а он даже не шелохнулся. В него могли всадить клыки прямо сейчас, а он не пытался отойти, выставить перед собой оружие или вообще хоть что-то предпринять, пока Энакин не сообщил ему о ранении.
- Оу... в самом деле? В этом проблема? - в голову как-то некстати пришел вопрос, как вели себя вампиры, если вдруг оказывались в обществе женщины... в определенный период ее жизни? В самом деле, они же очень тонко ощущали запах крови, и эта мысль здорово повеселила Бена. Он было решил спросить, даже воздуха в грудь набрал, но захлопнул челюсти, скрывая озорной блеск в глазах. В ванной была аптечка.
- Как это тебя может не оказаться рядом? По законам жанра ты должен быть, - заявил он, расстегивая рубашку, чтоб снять ее, потому что действительно заметил кровь на рукаве. Рана не была глубокой, но он не мог понять, в какой момент успел ее получить. Скорее всего стоило поискать что-то острое в квартире. - Думаешь, что место, куда я перееду, будет так сложно отыскать, если это было найдено?
Он залил порез антиспетиком и прижал к нему полотенце в качестве давящей повязки, и вышел обратно, чтоб столкнуться с Энакином. Буквально врезаться в него.
- Это многоквартирный дом, - он снова говорил тише, - хороший многоквартирный дом, соседи точно слышали выстрелы, и мне нужно самому вызвать полицию, чтоб сообщить о нападении. Они сюда уже еду, и никто потом не будет слушать мои отговорки о том, что я был очень шокирован и забыл сообщить. Им лучше не сталкиваться с тобой, ведь так? И лучше, чтоб все, кто случайно тебя встретят, тоже о тебе не помнили, - он очень деликатно наваливался на вампира, подталкивая его к входной двери, - если ты понимаешь... о чем я, - Бен надеялся, что понимал, и что все эти сказки про гипноз и влияние на человеческую память не были сказками, - я заеду завтра днем. Нет, вечером, конечно, вечером, после заката. И не заеду, а буду поблизости. С огромной благодарностью.
Когда он открыл дверь, то мог уловить некоторый шум внизу. Очевидно, вампир с его слухом должен был прекрасно понять, кто был его источником, и, видимо, Бен не ошибся. Придется все же лепить отговорки. Он кивнул Энакину, отодвигаясь от него, и протянул руку, чтоб натянуть куртку. Нехорошо светить голой грудью и плечами перед офицерами.

На следующий день он все же рассказал капитану Коди о произошедшем, а так же оповестил об этом агента Воса и директора Винду. Бен хлопал глазами и делал вид, что ничего не понимает: во-первых, все же, раз Энакин непрозрачно намекнул, что дело в вампирах, то к их расследованию это не имело никакого отношения. Во-вторых, они не были знакомы с теневым миром, и пока Кеноби не поймет, связаны ли как-то ритуальные убийства с настоящими обладателями неординарных способностей, ему вообще не стоило делать выводы. Но Бюро предложило ему пожить в корпоративном доме, и он решил не отказываться. В самом деле, кто знает, что придет на ум этим ребятам, может, они все же не захотят соваться туда, где в каждой квартире агент с пушкой, а снаружи достаточно камер? Впрочем... он мог и преувеличивать их благоразумие.
Они, наконец, занялись расследованиями, Бен большую часть дня потратил на то, чтоб поднять архивы и изучить их, потому звонок на мобильный вырвал его из своих мыслей довольно неожиданно. Звонили из Ватикана, и сообщение ему не очень-то понравилось. В голове пазл не складывался, он не мог поймать за хвост нужные мысли и выстроить их ровным фронтом, но обманутым себя не ощущал точно. Как минимум потому, что на него пару раз пытались напасть вампиры, явно демонстрируя свое отношение к нему и жизни в целом. Так что не удивительно, что в город послали настоящего инквизитора.
И все же... и все же Энакин дважды их отогнал, и это не стоило сбрасывать со счетов. О нем он старался не думать весь день, потому что понимал, что хоть и обещал приехать "завтра вечером", в этом не было никакого смысла. Вампир бы, максимум, посмеялся над ним, а то и вовсе забыл обо всем случившемся, просто выкинув из памяти события дня. Едва ли его мог заинтересовать простой человек, да еще и связанный с церковью, что только добавляло ему очков в минус. Кто нормальный из теневого мира будет с ними связываться? А все то, что Бен назвал флиртом стоило просто списать на манеру общения. Да и черт знает, что в голове столь могущественного создания, старше Кеноби в пару раз точно, а то и больше. Не стоило пытаться разобраться в его мотивах.
И все же... Бен был возле Дюморта вечером. Не поблизости, а рядом. Он даже нажал на клаксон и подождал: его зрение не улавливало никого, но Кеноби-то точно знал, что о его прибытии скоро все будут в курсе. И нужный ему вампир точно. Опасность ощущалась в воздухе, но он не выходил из машины, ожидая, и вскоре Энакин действительно появился. Красивый, элегантный, непроницаемый. Мужчина мигнул ему фарами, давая понять, что сам не выйдет, но его видеть жаждет, и дождался, пока тот откроет пассажирскую дверь и сядет в машину.
- И тебе добрый вечер, - поздоровался Бен, бросив взгляд по зеркалам, - что? Заехал узнать, как дела у моего бойфренда.
Он сдал назад, развернулся и отъехал от отеля, потому что не знал диапазон вампирского слуха и не хотел беседовать там, где их потенциально могли подслушать.
- Скажи, до меня сюда уже приезжал другой экзорцист, и его сожрали? Потому что у меня нет других вариантов, почему вдруг Ва... - он оборвал фразу на полуслове, потому что почувствовал предупреждение. Дар всегда кричал ему об опасности, но зачастую в последний момент. Бен попытался было среагировать, но он абсолютно не знал, что делать и куда смотреть, было слишком поздно, когда он ощутил удар в водительскую дверь, и машину здорово тряхануло. Кто-то столкнулся с ними, намеренно и целенаправленно, но Кеноби уже не видел подробностей. Последнее, что он помнил, это крепкий удар виском обо что-то твердое, а затем темнота.

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

Отредактировано Obi-Wan Kenobi (2022-05-04 05:54:22)

+1

16

Не смотря на то, что с естественной для вампира реакцией на кровь Энакину удалось справиться, её запах по-прежнему будоражил своей сладостью. Приходилось держать себя и инстинкты под контролем ещё тщательнее, старательно заставлять себя концентрироваться на разговоре, а не на пульсирующей на шее Кеноби жилке. Дышать ровнее, если это вообще применительно к вампирам. На какое-то время он отвёл от мужчины взгляд, считая, что таким образом сумеет полный контроль над потребностью в крови. Долгое время он учился одерживать верх над инстинктами, добровольно отказался от живой крови, практически не срываясь и полагал, что за столь долгое время сумел оставаться равнодушным к природе вампиризма, но на деле всё оказалось труднее. Конечно же Скайуокер не сорвётся с катушек и не вонзит клыки в тёплую кожу, скорее просто уйдёт настолько быстро, что Бена может просквозить, однако ни к чему проверять самого себя на вшивость, ведь никогда не знаешь, что будет дальше.
- Ты всерьёз думаешь, что проявление вежливости и манер перед хищником поможет тебе избежать с ним проблем? - Вампир посмотрел на служителя церкви, пытаясь понять, это такая шутка или тот правда не понимает рисков. Потому что если шутка, то крайне неудачная и тем более не смешная.- Наш клан придерживается правила - не питаться живой кровью, в отличие от остальных, живущих в Нью-Йорке. Это правило, и оно отнюдь не такое популярное как вегетарианство. Но даже среди нас есть те, кто мечтает вонзить клыки в плоть и готов нарушить любое табу. - Он не пытался достучаться до здравого смысла Бена, он просто хотел, чтобы этот человек перестал питать себя иллюзиями и понял всю необходимость самозащиты и осторожности. - Не цивилизованно? - Вампир усмехается, но в этом жесте нет ни капли доброты и веселья. - Ты - главное блюдо для многих, ещё осталось желание подискутировать о цивилизованности? - Не было абсолютно никакого желания шутить и новый комментарий служителя церкви лишь породил волну протеста и не согласия. Нельзя воспринимать опасность так, как это делал мужчина, от этого угроза жизни не превратится в первоапрельский розыгрыш. Хорошо, что в этот раз Энакин оказался рядом, но он не будет дежурить под окнами двадцать четыре часа в сутки! Даже воспоминания о прошлом не изменят этого. И вряд ли конечно Кеноби относился к возникшей ситуации с такой наивностью и шуткой, как говорил сейчас, однако первое нападение уже обернулось для него кровью, пусть и малой. Как знать, где и когда произойдёт что-нибудь ещё, можно быть готовым круглосуточно и всё равно стать жертвой.
- Переезд не решит проблемы, зато поможет выиграть время, - Энакин ловит себя на мысли, что смотрит на мужчину дольше положенного. На то, как расстёгиваются пуговица за пуговицей, обнажая крепкий подтянутый торс и спину. Силой воли заставляет себя отвернуться, обращаясь за ответами к самому себе. Привлекала ли Скайуокера мужская стать или это не более чем очередной виток проявления инстинктов? Он слышал треск разрываемой одежды, чувствовал тепло тела и гулко бьющееся сердце в груди. Ощущал на губах сладковатый привкус крови, наслаждаясь каждой каплей густой, обволакивающей крови. Антисептик резко приглушил запах, позволяя вампиру испытать облегчение и вновь посмотреть на Кеноби уже более собранным и непреклонным к инстинктам и собственным правилам, не отшатываясь, когда служитель церкви буквально врезается в него. Этот момент словно вакуум всосал в себя все тревоги и проблемы, ограничивая тесные рамки только для двоих. Энакин смотрел сверху вниз, вспоминая о том, почему сбежал в Нью-Йорк. Сопротивление бесполезно, бежать некуда, Кеноби полностью в его власти и стоит так близко, что это начинает сводить с ума. Его слова и умозаключения совершенно не волнуют, проходя где-то по касательной, фоном. Энакин вспомнил не только его, но и всё, что с ним связано и теперь это ещё сильнее тревожило давно забытые ощущения и тревоги. Понимал, что не сможет теперь просто отпустить ситуацию и позволить, чтобы с Беном что-то случилось, но и свой клан бросить не сумеет. Они - его семья и с этим придётся мириться.
Под мягким давлением Скайуокер неизбежно отходил к двери, голоса где-то внизу стали слышны ещё лучше, чувствовалось всеобщее возбуждение происходящим и несколько сердец учащённо бились, перекачивая литры крови так, что клыки вновь начинали проявляться помимо воли вампира. Оставаться здесь небезопасно и отнюдь не из-за полиции, однако уходить он тоже не торопился, позволяя себя выставить за дверь с нелепыми обещаниями заехать. Молодой человек так ничего и не ответил на это, отводя взгляд лишь единожды, чтобы посмотреть вниз и оценить степень необходимости применения инканто, а потом смотрел как перед носом закрывается дверь, оставаясь в какой-то странной неопределённости. С полицией встречаться не хотелось, тем более отвечать на их стандартные вопросы, поэтому вампир поднялся на два этажа вверх по лестнице и дождался подходящего момента, когда можно будет покинуть дом и вернуться к себе. Вампира, который напал на Бена он конечно же знал, уже не раз тот подставлял весь клан, вызывая пристальное внимание церкви, но так продолжаться больше не могло. Клан решит его участь и тогда всё встанет на свои места, таков закон. В Дюморт Скайуокер вернулся ближе к утру, проведя всё это время в размышлениях. Он без сожаления наказал того, кто посмел влезть к Бену домой и угрожать ему, преподав урок и всем остальным, кто был не согласен с проводимой политикой в клане, действуя жёстко и безжалостно. Ни у кого не должно остаться сомнений в его лидерстве, крови банка данных вполне хватает для полноценного питания, а убийства людей лишь привлекают ненужное внимание правоохранительных органов и Ватикана, потому что даже бывалому вампиру довольно трудно остановиться, не иссушив человека полностью. И весь последующий день позволил Энакину оценить последние события, ровно как и знакомство с Беном Кеноби из Бостона в частности. Прошло слишком много времени и событий с тех времён, когда можно оставить привычную жизнь и колесить из штата в штат, ни о чём не задумываясь ломать чужие жизни и при этом не испытывать ни тени угрызений совести. Она умерла вместе с ним в Дюморте, больше нет сожалений и тех трепетных чувств, что когда-то наполняли сердце и душу при жизни, внутри пустота и холод.
Сказать, что Энакин ждал звонка экзорциста, было бы лукавством. Кроме той шутки про бойфренда их больше ничего не связывало от слова "совсем", нет причин встречаться, нечего обсуждать, но вампир всё равно думал о мужчине. Сравнивал воспоминания с действительностью, проводил параллели и задавался вполне уместными вопросами: "А что, если бы...", но факт в том, что ответ лежал на поверхности, просто он не нравился Скайуокеру. Ничем хорошим это знакомство не закончилось бы тогда, ничем хорошим не закончится теперь. Пережитые ощущения останутся в памяти навсегда. Он потягивал коктейль из крови с клюквой в виде украшения, расположившись на довольно дорогом диване, закинув ноги на такой же дорогой деревянный стол, резьба по которому была выполнена в прошлом веке вручную. Тишина окутывала погружённого в себя вампира, оберегая невидимым коконом. Трудно отрицать тот факт, что Бен изменился. Пожалуй, он из тех людей, которые как хорошее вино, с годами становятся только лучше. Юношеский романтизм и наглость переродились, обретая совершенно иные очертания, придавая образу мужчины размеренность и некоторую мудрость. В его глазах читается душа с глубоким отпечатком опыта и некоторой правильности. Энакин мог с уверенностью сказать, что Кеноби вырос хорошим человеком, с которым хочется быть рядом, чтобы чувствовать уверенность не только в себе, но и завтрашнем дне. Его судьбу вампир не отслеживал, поэтому не имел ни малейшего понятия о том, как она сложилась после его ухода, но на пространстве всемирной паутины можно найти предостаточно информации, чтобы убедиться в правильности собственного поступка. Телефон лежал рядом, экран погас, скрывая за блокировкой открытую страничку Бена Кеноби из Бостона на одном из ресурсов. Там было всё, что необходимо для составления наиболее полной картины по человеку, включая даже некоторые фото. Сведения о семейном положении ничуть не расстроили, скорее наоборот, Энакин был доволен этим фактом, точнее, это согревало изнутри, переводя шутку про бойфренда и неловкое молчание в квартире глаза в глаза в иное русло, поэтому, когда уединение было нарушено он лишь повернул голову в сторону вошедшего и кивнул в ответ, не двигаясь с места. Будет правильным свести это знакомство на нет, не разжигать давно потухший костёр внутри и позволить человеку просто жить своей жизнью, заниматься любимой работой и быть счастливым в конце концов. Однако присутствие Кеноби в непосредственной близости от Дюморта ощущалось лишком сильно и без "донесения" одного из приближённых, это вносило смуту и могло спровоцировать вампиров повторно. Это вынудило отставить красивый бокал на высокой ножке в сторону и подняться, оплавляя одежду. Энакин совсем не спешил, у него было время, чтобы всё обдумать и принять правильное решение, даже если оно шло вразрез с внутренними желаниями. Захватив пальто, вампир надел его на ходу, запахивая и застёгивая на пуговицы, но шёл ли он к Бену только для того, чтобы расставить точки над "i" или потому что внутренне хотел его ещё раз увидеть и услышать?
Вечерние сумерки окутали Нью-Йорк, машина Кеноби оказалась недалеко, моргнув фарами, призывая подойти ближе, вот только внутрь вампир сел не сразу, сомневаясь в правильности происходившего.
- Зачем ты здесь? - Без приветствия, сразу спрашивает Скайуокер, не глядя на мужчину рядом. В его голосе слышится прохлада, словно они только впервые познакомились, а предыдущих суток как и не было. Вампир решил, что так будет для них лучше и шутку про дела бойфренда не поддержал. Ну какие дела могут быть у детей ночи? Это у людей всё менялось каждую минуту, а их время давно застыло, вместе с мелкими рутинными проблемами. - Надеюсь, полиция не слишком долго вчера пробыла у тебя, - во имя соблюдения тактичности бросил он, посматривая в окно и не слишком цепляясь взглядом. Всё равно куда они ехали сейчас, каждая улица и закоулок ему хорошо знакомы. В Нью-Йорк слишком много кто приезжает, чтобы всех знать и помнить, однако внутри нечто похожее на возмущение шевельнулось как реакция на оброненную фразу "сожрали". Они вампиры, да, но вряд ли данное определение к ним применимо, хотя бы потому что им не нужна человеческая плоть, как оборотням. Энакин понимает, что для Бена он и все вампиры это что-то сродни зверью, без моральных устоев, правил, приличий, которое питается до насыщения и спит и так по кругу. Что обычные люди, знающие о сумеречном мире, относятся с недоверием и опаской, что в принципе правильно, и с чего вдруг Скайуокер решил, что для него это будет как-то иначе? Вот только убеждать в обратном нет ни желания, ни времени. Ощущение опасности накатывает молниеносно, а затем следует сильный удар в бок машины со стороны водителя, она сминается как консервная банка и замирает на обочине дороги. Какое-то время ничего не происходит, вампир не пострадал, лишь на непродолжительное время потерял координацию, но довольно быстро восстановился и осмотрел служителя церкви, отчётливо слыша как бьётся сердце в груди и это главное. Никого из прохожих поблизости не было, иначе будет трудно объяснить всё, что проиходило после.
Убедившись в том, что Кеноби жив и его жизни ничего не угрожает, Скайуокер выбрался из машины, обходя её со стороны, намереваясь посмотреть на водителя фуры, который буквально вынес их машину с дороги. Внутри никого не оказалось, но, наверное, это и к лучшему, иначе вампир не стал бы церемониться, следов крови не обнаружено, а значит он не пострадал, поэтому уже вскоре вернулся к повреждённой легковушке. Стоило вытащить мужчину и доставить его в больницу для оказания медицинской помощи, однако дверь со стороны водителя прочно заклинило и вмяло внутрь вместе с стойкой и доброй частью остальной машины. Энакин был не в том настроении, чтобы поддерживать собственную человечность и тревожиться за камеры наружного наблюдения, установленные на магазинах на противоположной стороне улицы, он вытащил его со своей стороны и на руках отнёс в больницу, где пострадавшему оказали всю необходимую помощь. Какая-то медсестричка всё лезла с томпоном к его собственному лицу, Энакин даже не понял, что тоже поранился, отгоняя её как назойливую муху. Только когда Бена перевезли в одиночную палату вампир успокоился и позволил стереть кровь с виска, сразу же уходя следом за каталкой.
- Эй, туда можно только членам семьи!
- Я его бойфренд, - без тени улыбки бросил Скайуокер, уходя за двумя стаканчиками кофе, только после этого вернулся, поставив один на тумбу возле кровати, а со вторым располагаясь на стуле рядом. Он обязательно дождётся пока "бойфренд" придёт в себя.

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign]

+2

17

Дождь, разбушевавшийся под вечер, как будто желая соответствовать произошедшему, бил по карнизам и окнам, приглушая своим шумом звуки работающей аппаратуры. К счастью, Кеноби никто ни к чему не подключал, оценив его повреждения как средней тяжести. Возможно, его дар берег по-особому, не только предупреждая о том, что его ждет опасность - порой слишком долго - но еще оберегая от самых простых исходов. Он никогда не знал этого, не мог изучить его природу и точные возможности, у него не было грамотного наставника или того, кто мог бы все рассказать. Он знал только, что существуют адепты, использующие такие силы во зло, черпающие энергию из убийств и жертвоприношений, страха, боли, мучений и страданий. Он не хотел быть одним из них.
Когда Бен открыл глаза первый раз, все было в странном мутном и липком тумане. Такое бывало, когда долго не спишь, скажем сутки, или несколько ночей подряд можешь урвать по два-три часа, а потом тебе вновь не дают нормально отдохнуть. Первое, что он увидел, было лицо Энакина, немного размытое, нечеткое, но Бен его узнал. Они так давно не виделись. Он тогда так внезапно пропал...
- Ты вернулся. Наконец-то. Я совсем заждался, - тихо пробормотал он, последние слова были едва слышны, и Кеноби снова отключился, погружаясь в свои воспоминания и не осознавая, где сон, а где явь.

Но он был рад. Он снова бежал к Энакину, тому странному парню, что поселился один в большом доме всего в трехсот метрах от того, в котором сам жил Бен со своим приемным отцом. В этих же местах жили его приемные бабушка и дедушка, родители Квентина Джинна, так что окрестность Кеноби знал как свои пять пальцев. Он сразу его заметил и не постеснялся прийти. Тот, конечно, был старше, но не выглядел сильно взрослым.
- Ого, - сказал Бен, когда увидел его впервые в свете уличного фонаря, - похож на ангела, - он зажал рот ладонью, потому что фраза вырвалась сама по себе. Вообще-то, Кеноби был задиристым мальчишкой, жизнь в приюте оставила свой след, и ему не полагалось восхищаться внешностью других мальчиков, юношей, парней, мужчин, но тут он не устоял.
Энакин был странным, спал днем, бодрствовал ночью, но никогда не был против, когда Бен заваливался к нему по вечерам и уходил около полуночи. Квентин думал, что его сын завел себе девушку, и это было похоже на то. К тому же он знал, что Кеноби поблизости, и был не против. Тогда юному шотландцу справедливо казалось, что отец не поймет, но ему и не надо было рассказывать об этом на весь мир, он был слишком занят. Энакин учил его водить по вечерам, потому что Джинн отказывался давать ему свою машину, чтоб он практиковался. Энакин помогал ему писать сочинение по истории Америки середины двадцатого века, как будто знал о тех временах все. А потом, устав записывать буква или крутить руль, Бен лез к нему на колени и показывал, как умеет целоваться. Он хотел большего. Он хотел этого человека полностью.

Второй раз пробуждение было более сознательным, Бен открыл глаза и попытался понять себя в этом мире. Что случилось, где он был, где именно болело. Но опять перед его глазами было лицо Энакина, и Кеноби с удивлением понял, что тот ему снился. Ему вообще иногда снился какой-то парень или мужчина, во всяком случае руки были мужские, и это было повторение одних и тех же моментов, больше похожих на случайный кадр - его обнимают крепкие руки, он гладит мужскую ладонь, он дотрагивается губами до явно мужской шеи, потому что волосы короткие, и человек его выше. Все, больше вроде бы и ничего, а если и было, то ускользало по утру. Видеть повторяющиеся сны было нормально для человеческого мозга, а вот то, что ему снился мужчина... О, ну с этим следовало бы сходить к Фрейду. Наверное, потому интерес к вампиру и не напугал так, как мог.
- Ты что, ангел? - пробормотал Бен и хмыкнул собственным словам. Кажется, это тоже была фраза из снов? Или нет? Звучало как-то знакомо, но Кеноби отмахнулся. Он уже понял, что находится в больнице, на больничной койке, а рядом почему-то сидит его новый знакомый вампир. - Хм... что случилось? Почему я тут?
Он попробовал сесть, но поморщился и потянулся ладонью к голове, стрельнувшей болью при резком движении. Бегло ощупав череп, обнаружил, что, кажется, неплохо ушибся. Точно, авария.
- В нас въехали, да? - он глянул за окно, пытаясь понять, который час, и как долго он был в отключке. Но за окном уже было тепло и барабанил дождь, хотя Кеноби отчетливо помнил, что по прогнозу должна была держаться хорошая погода. Мозг постепенно восстанавливал картину произошедшего, а это значило, что не так сильно он и был поврежден, к тому же никаких болей в потенциально сломанных конечностях он тоже не чувствовал, то есть все кости были целы. Руки были чистыми, никаких "бабочек" для экстренных уколов, хотя Бен был уверен, что что-нибудь ему точно ввели. - А говорил, что в следующий раз тебя не будет!
Он выглядел как будто даже обрадованный этим моментом, но на самом деле пытался сконцентрироваться на чем-то приятном. Потому что за последние два дня на него дважды покушались, причем скорее всего разные ребята, а он очень сомневался, что это была простая авария, а теперь у него еще нет любимой машины, болит голова, и в деле он тоже так и не продвинулся. Но зато вампир, о котором он думал со вчера, сидел рядом с кроватью и ждал, пока он очнется. Кеноби предпринял вторую попытку, и на этот раз у него получилось сесть как раз в тот момент, когда вошла медсестра.
- Вы должны лежать! - с порога заявила она, поторапливаясь, чтоб подойти к нему, на что мужчина только отмахнулся.
- О, спасибо, но мне уже гораздо лучше, - он даже изобразил счастье на лице.
- Мы и так пропустили сюда вашего бойфренда, а это противоречит всем правилам...
- Моего? - он перевел взгляд на вампира, потом на медсестру, и понял, что тот воспользовался вчерашней шуткой, а она сейчас что-то заподозрит, если он ничего не предпримет, - о, Энакин, - он посмотрел на парня со всей своей нежностью и накрыл его руку своей ладонью, - мы так долго скрывали наши отношения, - он уже обратился к медсестре, - что это так неожиданно... что ты решил о них рассказать.
- Полагаю, он был очень обеспокоен вашим здоровьем, и вам бы следовало взять с него пример, - назидательно оповестила его женщина, и Бен оценил. Очевидно, она любила трогательные истории про любовь, даже про двух мужчин. Да, Америка свободная страна, легализовавшая однополые браки во всех штатах несколько лет назад, но многим до сих пор приходилось скрываться. Он знал это, потому что работал с детьми, с подростками, которые уже осознали свою сексуальность и нуждались в помощи.
- Он здесь? - прозвучало из-за двери, медсестра закатила глаза и развернулась.
- Я же сказала, что сначала посмотрю на его состояние, а потом скажу, можете ли вы войти!
- Все в порядке, мэм, - Бен узнал голос. Это был один из самых неординарных агентов на все бюро, - это мои коллеги.
Когда агент Вос и капитан Фет оказались внутри, Кеноби им приветливо улыбнулся, понимая, что даже если он бы и хотел немного полежать, мир не оставит его в покое.
- Познакомьтесь. Это Квинлан Вос и Коди Фет, мои коллеги. Это мой бойфренд, Энакин, - Бен запнулся, понимая, что своей фамилии вампир ему не называл, и это может быть очень подозрительный момент. Шутка зашла слишком далеко, и внутренне мужчина ощутил панику. Пришлось быстро брать себя в руки и вспоминать, что он был воспитанником шотландского приюта для детей. - Энакин Кеноби, я надеюсь, в скором будущем, - и он сам рассмеялся своей шутке, подавая пример, к тому ему как-то говорили, что он делает это заразительно.
Они довольно быстро и коротко сказали, что грузовая машина, что в них въехала, была незадолго угнана неизвестным и брошена сразу после аварии, и скорее всего угонщика будут искать, но едва ли есть шанс. С учетом предыдущего покушения, это выглядело как нечто спланированное, но с точки зрения попытки кого-то убить - крайне сомнительное, больше похожее на действительную случайность. Бен поджал губы и кивнул, а потом перевел быстрый взгляд на Энакина. Он не хотел сейчас общаться с коллегами и медперсоналом, он хотел оказаться подальше отсюда и искренне надеялся, что вампир на выданных ему правах зазнобы что-нибудь сделает.

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+1

18

Вампирам сон не нужен, во всяком случае не так, как нужен людям. Они не умрут от истощения и не заработают несколько психосоматических синдромов из-за недостатка должного отдыха и тем не менее, именно у больничной кровати Бена из Бостона он сидел, прикрыв глаза, переплетая пальцы рук. Мерный гул и барабанная дробь по карнизам сильного дождя за окном создавали расслабляющую атмосферу, позволяющую вампиру войти в ритм с природой. Прочувствовать каждый плеск каплей и отличить их от тех, что нетерпеливо срывались из крана в смежной с палатой комнатой. Не хватало, пожалуй, только писка аппаратуры и стандартного букета цветов у изголовья. Где-то за закрытой дверью то и дело пробегали люди, провозили каталки и постоянно выкрикивались срочные меры поддержки пациентов. Повышенное восприятие позволяло различать даже невнятный бубненёж уборщика в дальнем конце коридора, не говоря уже о дыхании экзорциста. Вампир полностью контролировал всё вокруг, поэтому, если кому-то захочется завершить начатое, то это будет не просто. Кофе в стаканчиках постепенно остывал, уже не так маня его попробовать. В больницах как и полицейских департаментах он был на редкость отвратительным, практически отрава, но специальная служба регулярно засыпали зёрна, а значит автоматы пользовались спросом у всех ожидающих. Он помогал снять стресс и тревожность, создать в душе капельку уюта и уверенности в том, что родной и близкий человек в надёжных руках.
Бен очнулся довольно скоро после поступления в больницу и определению в палату, даже кофе не успел остыть. Энакин открыл глаза и повернул голову на звук голоса, не воспринимая сказанное за чистую монету. Мужчина также быстро и отключился, вампиру даже вставать не пришлось с кресла. Ещё не время, да и препараты, введённые служителю церкви, были направлены на отдых. Лишь убедившись в том, что он уснул, дитя ночи цокнул языком, прокручивая в голове совсем слабое: "Ты вернулся. Наконец-то. Я совсем заждался..". Вряд ли Бен действительно мог видеть его сейчас, уж тем более обрадоваться. У него всё ещё оставалось время на то, чтобы обдумать последние события, коих довольно резко стало вдвое больше. Забавно, что иногда целые недели пролетают в затишье и рутинной скуке, а тут всего за сутки пришлось спасать человека от смерти. Более того, этот человек оказался экзорцистом церкви, но, что самое нелепое совпадение, кусочком прошлой жизни. Совсем мимолётной, но настолько яркой, чтобы запомниться на долгие годы, а то и десятилетия. Скайуокер прикрыл глаза, давая им отдых и позволил себе погрузиться в воспоминания, концентрируясь вокруг одного рыжего мальчишки, что постоянно крутился рядом с его особняком. В то время Энакину пришлось покинуть клан и Нью-Йорк, Кимилла тащила весь клан в пропасть, а он ничего с этим сделать не мог. Увы, но в вампирской среде не всё так просто. Не достаточно быть не согласным с действиями лидера без поддержки остальных, а питаться кровью животных и донорской из банка доноров желали не многие, предпочитая щекотать себе нервы, постоянно нарушая законы сумеречного мира. Он пытался организовать переворот и свергнуть Камиллу, но из двух зол выбрал изгнание, покидая ненавистный и вместе с тем родной "Дюморт". Много где бывал, но редко, когда останавливался в том или ином городе надолго, пока не занял пустующий дом в конце одной из многочисленных улиц Бостона. Вряд ли вампир рассчитывал здесь строить свою жизнь, но с другой стороны, где-то стоило стать своим и жить так, как хочется, не подчиняясь заведомо самоубийственным приказам самодура.
Он помнил, как сразу же после приезда стайка местных мальчишек кружила возле дома, любопытно перешёптываясь между собой. Очевидно дом пользовался дурной славой, раз они устраивали тесты на смелость друг для друга. Энакин тогда лишь наблюдал за этим сквозь сетчатую тюль на окнах, едва касаясь её пальцами. Однако со временем ажиотаж постепенно рассеялся, соседи свыклись с мыслью, что теперь их на одного больше, однако знакомиться пришли только на третьи сутки и то, как-то не слишком охотно выражая радость. Впрочем, вампир мог их понять, наверное, он и сам не стремился обрастать бытом, стараясь держаться в стороне. Только один мальчишка никак не желал успокаиваться, ошиваясь под окнами практически каждый вечер, пока однажды Энакин не вышел его поприветствовать. Невероятно смелый и настырный, а ещё очень любопытный. Энакин вдруг понял, как сильно тогда этот мальчик напомнил ему самого себя. Не удивительно, что подружиться с ним почти не составило труда, ведь у молодого вампира в семье были ещё брат и младшая сестрёнка, которая в нём души не чаяла и очень расстроилась, когда брат надолго пропал. Это чудесное знакомство, вобравшее в себя все прелести подростковой жизни продлилось несколько лет. Энакин помогал Бену с уроками и сочинениями, учил водить автомобиль в тайне от его приёмного отца, рассказывал про созвездия и вместе загадывали желания на падающую звезду, хотя Скайуокер прекрасно знал, что его желание никогда уже не сбудется. Они с Беном обсуждали всё на свете, чем интересовался пытливый ум и никогда не возникало желания попробовать его кровь на вкус, хотя мальчишка был всегда рядом. Иногда Энакин не мог оторвать от его шеи взгляда и пульсирующей жилки на ней, нежная, юная кожа столь мягкая, словно бархат. Сложно точно сказать, когда это удивительное знакомство и дружба переросли в нечто большее. Поначалу это были безобидные разговоры и юношеских смущениях, неуверенности из-за отсутствия опыта, потом шутки по помидоры и великую тренировку на них, которая закончилась настоящей практикой. И нет, Энакин не преследовал намерения совратить юношу, он был намного его старше и опытнее во всём, поэтому относился довольно философски к неловким поцелуям и смущённым разговорам после. Но всему рано или поздно наступает конец. Вампир довольно чётко осознавал, что привязывается к Бену и каждая такая встреча постепенно переходила черту дозволенного и просто "обучения" всё глубже, создавая видимость отношений, которых у них не могло быть. Не должно быть. Вместо того, чтобы восхищать девушек своими навыками, Бен каждый раз садился на колени целоваться. И дело не в том, что он не должен был это делать с парнем, довольно много парней и девушек осознают и принимают свою сексуальную ориентацию ещё в подростковом возрасте и не было ничего удивительного или шокирующего, если Бен бисексуален или гей, проблема в его выборе своего парня. Он понятия не имел, кто такой Энакин и чем ему может грозить такое соседство, а кусать его вампир не хотел, потому что быть таким как он проклятье, а не дар и не стоит излишне романтизировать вечную жизнь, в ней нет ничего хорошего.
В тот вечер, когда Скайуокер хотел всё объяснить юноше и признаться в собственной сути, молодой вампир остановился у церкви, с тяжёлым чувством смотря на крест над входом. Ему сюда заказан путь, во всяком случае пока не научится терпеть нахождение на святой земле, но даже с улицы ему был видно распятие Христа и множество свечей внутри. Превозмогая боль он прочитал короткую молитву, перекрестившись под конец и каждое касание к себе оставляло маленький ожег на тех местах, где касались пальцы. Ему потребовалось не мало времени и лет, чтобы суметь это превозмогать, произносить имя Господа снова, а всё благодаря магу. Энакин просил даровать ему знак как поступить, просил позаботиться о юноше, когда Скайуокеру придётся уйти. Однако, поговорить с Беном вампиру так и не удалось. Он был занят какими-то неотложными делами и поэтому не смог вовремя прийти на встречу в парке у старого дуба. И это было к лучшему. Это и был тот самый знак. Этот вечер стал последним, когда Энакин видел Бена, после этого он вернулся в Нью-Йорк, где его ждал погибающий от зависимости к наркотикам клан. Времени тосковать просто не осталось, хотя стоило признать, что время от времени Скайуокер всё же порывался вернуться, просто для того, чтобы посмотреть издалека, но каждый раз останавливал себя, ибо знал, что не сумеет остаться в тени. И вот, прошло не мало лет, судьба снова свела их вместе...
Бен вновь очнулся и на этот раз его голос звучал куда бодрее, хотя оставались сомнения, что он в трезвом уме и здравой памяти. Вампир повернулся к нему, внимательно смотря ему в лицо. Эту фразу, пожалуй, забыть никогда не получится, ведь именно так Бен назвал его при первом знакомстве. Тогда это здорово удивило, а сейчас стало приятным воспоминанием.
- Ты меня помнишь? - Забавно, а ведь этот вопрос можно истолковать двояко и только один смысл будет истинным. Энакин хотел убедиться, что это не случайность, а совершенно осмысленная фраза в его адрес. - Да.Ты здорово приложился головой, - он кивнул, уже зная, что дверь вот-вот откроется и внутрь войдёт женщина, поэтому даже не повернул головы на звук открывающейся двери. И всё бы ничего, вот только эта шутка про бойфренда набирала обороты. Дитя ночь поиграл желваками, ничего не ответив на слащавую тираду больного экзорциста не понимая, к чему разыгрывать весь этот фарс сейчас, когда никто этого не требует. Энакин убрал руку, поднимаясь со стула и отходя  к окну палаты, позволяя медсестре провести все необходимые процедуры, к тому же, у порога вновь кто-то стоял. Кто-то очень шумный и настойчивый. Их было двое и от них за версту разило церковью. После короткого представления, шутка про бойфренда заиграла новыми красками, добавив Энакину новую фамилию, что на его взгляд никак не разряжало ситуацию. Близился рассвет и будет очень сложно объяснить, почему одному из визитёров больного срочно требуется тёмное помещение на ближайшие десять часов, а то и все двенадцать.
- Господа, уверен, что мой благоверный рад вас видеть, но ему требуется отдых, думаю, что вы понимаете о чём я, - вампир сделал несколько шагов в сторону двери, выпроваживая внезапных гостей вместе с медицинским персоналом, закрывая за ним дверь и вновь бросая взгляд в окно. Дождь по-прежнему не унимался, но это совершенно ничего не значило, во время наступления дневного времени суток хотелось быть в безопасности, поэтому, собрав вещи Бена, он бросил их на кровать. - Сейчас твоей жизни ничего не угрожает в данный момент, однако нападение совершено дважды за одни сутки, кто-то очень не хочет, чтобы ты и дальше совал нос не в своё дело. Убийство экзорциста Ватикана бросит тень на весь клан, это совсем не то, что мне нужно. Ты будешь жить у меня до тех пор, пока я не выясню, кто стоит за нападениями, либо пока не закончится твоё расследование. А теперь лучше отсюда убраться и поскорее. Я подожду за дверью пока ты оденешься. - Скайуокер вышел из палаты, осматриваясь, на него никто не обращал внимание и тем проще отследить того, кто желал Бену причинить зло.   

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign]

+2

19

Бен Кеноби был психологом, а не следователем по своему образованию и практике, но некоторые детали в этих профессиях пересекались. Например, необходимость понимать, чувствовать и улавливать настрой людей, знать, когда они врут или пытаются утаить детали, когда прячут нервозность. Еще он обладал довольно уравновешенной психикой, и пусть его нервная система пошатнулась в свое время действиями Мола, смертью ребенка и разводом с женой, он все же в основном сохранял спокойствие даже в весьма трудных ситуациях. Все это делало его отличным игроком в покер, правда вот особым азартом и любовью к играм он не обладал, зато умел сохранить лицо и грамотно навесить лапшу на уши. Психологи общались со своими пациентами по-разному: с кем-то требовалось быть очень прямолинейным, а кому-то - предоставить коллекцию полуправд, и Кеноби был в этом по-настоящему хорош. Да, он умел врать, но это не делало его патологическим лгуном, напротив, он бы хотел обходиться без лишней лжи, предпочитая недоговаривать, скрывать, чем откровенно дезинформировать. К сожалению, всегда оставался кое-какой нюанс: у него был дар, а вокруг жили существа, которых принято называть мифами и вымыслом. Сочетание жизни обычного законопослушного гражданина и экзорциста было довольно сложной смесью. Он не хотел полностью обозначать себя, как изгоняющего из людей бесов, он предпочитал быть консультантом, потому что имел кое-какое имя среди коллег, дорожил своей научной репутацией, у него были статьи и диссертации, в конце концов научная степень! Он не хотел, чтоб другие врачи при упоминании его имени морщились, кривили губы, усмехались и снисходительно говорили: "А, тот, что верит во всю эту паранормальщину?" Если бы существовании других рас не было секретом, то и ему бы не приходилось так тщательно оберегать свою карьеру от него.
Таким образом, он был консультантом полиции как психолог и знаток религиозных культов... с научной точки зрения. В некотором роде даже исторической. Удачно совпало, что впервые Ватикан отправил его разобраться с делом, в которое были вовлечены подростки-сатанисты. Подростки и дети были его рабочим профилем, и, как оказалось, никаких демонов в них на самом деле и не было, все это было лишь помешательство и следствие глубочайших проблем. Да, Ватикан тоже не мог знать, одержим человек или нет, просто услышав его историю, всегда нужна была проверка, которая обычно говорила либо об огромной фантазии, либо о наличие проблем с головой разной степени тяжести. И в редких случаях действительно был замешан демон. Так что репутация у Бена Кеноби среди криминалистов была неплохой, к тому же, кроме вранья, он в принципе умел производить на людей впечатление, но это было неосознанно. Кажется, люди называли это харизмой, наличием манер и хорошим воспитанием.
Сейчас, после ушиба головы и на больничной койке, никто не задавал лишних вопросов. К нему пришли агенты ФБР, с которыми он работал, будь это церковные служители, не нужно было бы врать об отношениях, уж как-нибудь он объяснил наличие вампира в палате: по крайней мере они бы и без него знали, что вампиры существуют. Но нет, совершенно не хотелось ехать из обычной больницы в психиатрическую клинику. Скорее всего позже его невзначай спросят, как так получилось, что он приехал из Бостона, а его бойфренд, да еще и на стадии отношений, когда дело идет к совместной фамилии, живет в Нью-Йорке. Очевидно, придется улыбнуться и сказать, что это была самая важная причина, по которой он согласился на это дело. По крайней мере, он не выглядел образцом брутальности и маскулинности, так что никого сильно и не удивляло, что он мог состоять в отношениях с мужчиной. По какой-то странной причине, это не удивляло сейчас и его самого. Не сказать, что в его семье кто-то говорил о гомофобии или ненависти к геям, скорее, его приучили не лезть в те дела, которые его точно не касались, но вот он сам никогда особо не рассматривал такие варианты. Даже после развода с женой он просто предпочел закрыть для себя тему отношений, хотя бы на время. Да что там говорить, если ему самому долгое время приходилось искать поводы, чтоб по утрам подниматься с кровати, какая уж тут ответственность за кого-то еще? Он часто анализировал свое состояние и долгое время был уверен, что не смог бы дать ничего потенциальной партнерше в таком состоянии. Но время и терапия делали свое дело, и сейчас он чувствовал себя гораздо лучше.
Он даже чувствовал это странное притяжение, пусть и буквально днем твердо решил, что вряд ли может быть хоть сколько-то интересным взрослому и опытному вампиру со своим набором проблем. Его решение едва ли могло поменяться за короткий срок, который он благополучно проспал после аварии, но тот факт, что Энакин был не просто притягательным, но еще и очень красивым, был на лицо. Да, одного взгляда на него было достаточно, чтоб не удивиться роману с ним. Или Бен уже был предвзят, потому что он конкретно ему показался таким?
Точно уловив посыл его взгляда, вампир взял дело в свои руки и вежливо выпроводил незваных посетителей. Кеноби был им благодарен за этот визит, но сейчас ему точно было не до этих разговоров. Позже. Они попрощались и покинули палату, и Бен в очередной раз подумал, был ли у Энакина какой-то видовой гипноз и шарм, или он просто из-за прожитых лет и внутренней сил всегда выглядел и говорил так уверенно?
- Спасибо, это то, что было нужно, - поблагодарил он, усаживаясь на своей койке и проверяя, как его слушается тело. В голове немного прояснилось, и теперь он мог соображать, потому стоило оценить, остаться тут или ехать. Он взглядом поискал свои вещи, чтоб узнать, который час, когда Энакин заговорил с ним. По мере того, произносил вроде бы понятные слова, Бен просто кивал, соглашаясь, пока не услышал выводы. Это заставило его вскинуть бровь, удивленно глядя на собеседника, и пока Кеноби подбирал слова, тот уже вышел из палаты, давая понять, что обсуждать ничего не будет. Что же, дело было вовсе не в вампиризме: этот мужчина действительно по жизни всегда был в себе уверен. Неплохое качество, особенно если учесть, что ему явно было чем подкрепить эту уверенность.
Бен был не особо согласен с этим решением. Хотя бы потому, что рациональная часть подсказывала ему не соваться в вампирское логово, откуда его так активно накануне выпроваживали. К тому же он действительно был довольно скромным по жизни и вовсе не хотел обременять своим присутствием кого-либо. Энакин дал понять, что у него достаточно забот, как у лидера клана, и меньше всего Кеноби хотел становиться еще одной. В то же время, он так же обозначил, что мертвый экзорцист точно бы стал. Но это если бы умер, ведь не факт, что это свершится. С другой стороны... трудно было отрицать, что в оба раза, когда жизни Кеноби угрожала смертельная опасность, именно Энакин его спас. И экзорцист не был маленьким мальчиком, чтоб выражать свой протест, топая ногой и кривя рот, как и вампир не был юношей, чтоб озвучивать какие-то невзвешенные решения.
Так что Бен поднялся, переоделся в свои вещи и через короткое время тоже вышел за дверь. Ему еще предстояло расписаться в кое-каких бумагах.

Когда они вышли за порог, он уже открыл приложение такси, чтоб заказать машину. На штрафстоянку, куда должны были отвезти его покореженный автомобиль, он съездит завтра, но судя по тому, что он слышал об аварии, придется просто купить новый.
- Я бы хотел заметить... - обратился он к Энакину, когда приложение сообщило о том, что машина уже в пути, - что одно из покушений было точно не связано с моим делом и какими-то моими... потенциальными врагами, - он сам не знал, что это могут быть за враги, но теперь становилось ясно, что не просто так он занимался этим делом, раз его уже хотели убрать, - и ты уверен, что это хорошая идея? По-моему, твои ребята были не очень-то позитивно настроены по отношению ко мне, а я бы не хотел создавать неудобств. К тому же ты недавно сам упомянул кое-что про хищников и главное блюдо, - он выжидательно уставился на него, думая, правильно ли подобрал слова. Вообще-то, ему хотелось сказать, что ему точно не хочется быть сожранным. Что по-хорошему, учитывая вчерашнее нападение вампира в его квартире, это может быть охренеть какой ловушкой. Правда, дар молчал, не пытаясь предупредить об угрозе, но ведь и он мог давать сбои. Хотелось расслабиться. Еще больше хотелось провести время с Энакином. Но мог ли он позволять себе подобное? Хотелось ли Энакину проводить время с ним?

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/904698.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+1

20

Рабочий шум больницы окутал тело в одно мгновение. Многочисленные голоса заполняли собой всё пространство разума, разбавляясь более новыми, резкими, требовательными. Рокот колёсиков каталок и неугомонный писк множества медицинских приборов оглушало. Вампир хотел поскорее выбраться наружу. Ему показалось вполне логичным желание нового знакомого поскорее выбраться отсюда, потому что даже в отдельной палате не возможно получить тишины. Однако это не единственная причина, по которой Скайуокер столь быстро оставил палату, пресекая попытку Бена хоть что-либо вставить в его короткий монолог. Тот вероятно попытался бы высказаться против,опять завязался бы никому ненужный спор, поэтому вампир целиком и полностью разрешил ситуацию единолично. Он слышал как бьётся сердце мужчины и как настойчиво перебивают другие ритмы. Слышал шорох одежды и отчётливо улавливал запах чужой крови. Да уж, больница может стать настоящим испытанием, особенно когда клыки появляются непроизвольно, инстинктивно, ломая жёсткий самоконтроль. Скайуокер прикрыл глаза, позволяя воздуху медленно, но верно наполнять собственные лёгкие, хотя он и не нуждался в дыхании. Однако такая бесхитростная манипуляция позволяла снизить напряжение и восстановить контроль над инстинктами и плевать, видит ли это кто-то ещё. Очевидно да, потому что уже вскоре предплечья коснулась чья-то рука. Лёгкое, ненавязчивое прикосновение, наверняка женщина.
- Мистер, вам плохо? - Вампир медленно открыл глаза и сфокусировал взгляд на миловидной мулатке, внимательно всматривавшейся в его лицо. Губы несильно растягиваются в улыбке.
- Всё в порядке, мисс, я ожидаю друга, - он даже не подумал стряхнуть её руку, однако девушка сделала это самостоятельно, кивая в ответ, после чего смущённо улыбаясь. Очевидно, что первым делом в ней сыграли профессиональные качества, и только потом человеческие чувства, ведь молодой человек, стоявший перед ней был красив и приятно учтив, в то время как она сама каждый вечер коротала в гордом одиночестве. Иногда люди способны увидеть шанс там, где его нет, в слепой надежде ожидая согласия или напротив, отрицают его, буквально отталкивая от себя очевидное.
- Что же, в таком случае я пойду, - девушка кивнула, а Энакин ощутил скрывавшийся в её фразе то ли вопрос, то ли просьбу остановить, но, так и не дождавшись, с явным сожалением поспешила по коридору, намереваясь вновь влиться в рабочую суету. Скайуокер даже проводил её взглядом, ощущая Бена. Тот уже закончил с одеждой и вполне готов отправляться, задерживаться здесь ещё несколько минут было сродни пытке, поэтому дитя ночи незамедлительно начал движение к выходу. Отказ от госпитализации и дальнейшей медицинской помощи можно заполнить прямо у стойки. Дежурная медсестра любезно предоставит любой необходимый бланк.
- А не ты ли вторгся на территорию отеля так уверенно со своими вопросами и нарушил размеренную жизнь клана? Почему-то в тот момент тебя не заботили подобные мысли, - вампир не был настроен на браваду и взаимные уговоры. В конце концов шутки с бойфрендом можно уже закончить, вместо того, чтобы открывать всё новые и новые витки маразма. Не то, чтобы этот мужчина, что шагал рядом, был вампиру противен, вовсе нет. Такой типаж вполне в его вкусе, к тому же, после недавно вскрывшихся подробностей эффект лишь усилился, но вместе с тем превращать ситуацию в балаган не хотелось вовсе. Энакину казалось, что экзорцист должен отчётливо понимать положение дел и уметь расставлять правильно акценты, избегая излишней театральности. Конечно, его сомнения можно понять, не каждый день приходится прятаться от одного монстра в логове другого, да и недавние разговоры про главное блюдо вампира тоже имели под собой все основания для отказа, в любом случае, решать только Кеноби. 
- Ты, мой гость, клану придётся это принять. Никто не сунется к тебе в моём присутствии и без моего тоже, - вампир остановился у выхода, позволяя человеку заполнить необходимые документы, чтобы после этого вновь продолжить движение. Постепенно сумерки расступались, а значит времени становилось всё меньше, чтобы укрыться в безопасном месте. Энакину сон не требовался, ровно как и гроб для этого, однако, в память о мирской жизни, время от времени каждый дитя ночи предавался этому занятию. Сквозь приоткрывшиеся створки двери пробивался свежий воздух, относительно чистый и не замутнённый бесчисленным количеством медицинских препаратов и крови, Скайуокер получал наслаждение от его прохлады, едва удерживаясь от того, чтобы не выйти наружу, дожидаясь, когда формальности будут улажены.
Снаружи, прямо напротив входа их уже ожидала машина. Очеедное такси, очередная попытка доехать до нужного места. Ну, кто оставит на то, что в Дюморт они доберутся в целости и невредимости? Энакин подождал, прежде чем Бен заберётся внутрь, желая проверить, следит ли кто-нибудь, но кажется, всё было чисто. Коротко сообщив водителю о пункте назначения за пару десятков метров от Дюморта, он коротко взглянул на своего попутчика, однако ничего не сказал. Посторонним людям не стоило знать вообще ничего о теневом мире и тех делах, что каждый день творились в Нью-Йорке. Своё молчание дитя ночи нарушил лишь после того, как такси, обдав выхлопами, сорвалось с места, оставляя их стоять на тротуаре рядом с супермаркетом.
- Вероятно ты голоден, - несколько задумчиво протянул Энакин, вспоминая о полном отсутствии необходимости в человеческой еде, вот только Бен вряд ли будет коктейль из крови, каким бы прекрасным он ни был, - я как-то об этом не подумал. Пойдём. Пока ты будешь располагаться, я что-нибудь придумаю, - до отеля оставалось несколько метров, уже вскоре напряжение сменится расслабленным ощущением комфорта и безопасности, но не для человека. Вампиры с интересом и голодом посматривали на Кеноби, наверняка мечтая вонзить клыки в его бархатную кожу на шее, где бьётся заветная жилка, однако никто не смел встать перед лидером и оспорить его выбор. Каждый знал о том, что добыча Энакина только его и ничья больше, но ровно до тех пор, пока тот самостоятельно не даст согласия полакомиться остальным. Апартаменты Скайуокера располагались на самом верхнем этаже. Раньше, в годы жизни отеля этот номер снимали только влиятельные люди, не считавшие денег в собственных бумажниках, сейчас же его занимал Энакин, обустроив по собственному вкусу. Благо на это было достаточно времени, средств и сил.
- Ну, входи, располагайся. А я пока достану что-нибудь съедобного, - Скайуокер закрыл за собой две двустворчатые двери, но не запирая их, ведь мужчина был его гостем, а не пленником, а сам вернулся в супермаркет за продуктами. Для Кеноби это будет всего навсего пару десятков минут, а для вампира одно мгновение, зато данный перерыв вполне позволит обоим обдумать новое положение вещей.
А пока же перед Беном открывался достаточно просторный, и это мягко сказано, номер, поделённый на несколько зон. В самом центре стоял большой и на вид очень мягкий красный угловой диван с множеством больших подушек, а рядом невысокий кофейный столик, на котором возвышался довольно изящный канделябр со свечами. Чуть поодаль, в нише, располагалось два удобных кресла, контрастирующие по цвету с диваном, уходя в сочную мяту, а сряду рядом в паре шагов рояль. В противоположной стороне на возвышении, сооружённой дизайнерами, простиралась широкая кровать, аккуратно застеленная бежевым покрывалом, узоры на котором, казалось бы, вышиты золотой нитью. Она сразу же привлекала внимание из-за расположения, обозначая спальную зону отдыха. От входа всё это великолепие скрывала этажерка с изысканными статуэтками, книгами, вазами и много ещё чем, что создавало дополнительный уют и ощущение комфорта. Этот номер был наполнен жизнью и домашним уютом, хотя его обладатель уже давно умер, но тяга к прекрасному в себе сохранил. Бежевые ковры покрывали практически всё пространство пола, нога утопала в ворсе, скрывая звуки шагов. Более того, это помещение содержало даже обеденную зону со всей необходимой утварью и небольшим холодильником, встроенным в шкаф, где всегда лежало несколько пакетов с кровью, но не более, так, что при желании здесь можно было даже готовить. В помещении царил полумрак из-за задёрнутых тёмных штор и повсюду свечи. Каждая из них горела, а отблеск рассеивался в кристально-чистом хрустале подсвечников. Такое обилие всего может создать впечатление нагромождения, однако оно быстро исчезает, если окунуться в атмосферу. У двери всегда стоял кто-то из подчинённых, ведь в клане имелась собственная градация и ранги, поэтому Бен мог чувствовать себя спокойно и в безопасности. Уже вскоре Энакин вернулся, держа в руках два пакета с продуктами. - Я не знал, что ты любишь, поэтому купил по мелочи. - Он водрузил бумажные пакеты на стойку в зоне кухни, намереваясь снять пальто, - ну как, немного освоился? - Верхняя одежда аккуратно устроилась на вешалке у входа, оставаясь в белой рубашке, тут же подкатывая рукава до локтя. Две верхние пуговицы оставались расстёгнуты.

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign]

+2

21

- Я вторгся?! - Бен Кеноби набрал воздух в грудь и возмущенно открыл рот, не понимая, почему второй раз Энакин говорил так, будто он был каким-то наглым колонизатором, вторгшимся на чужую землю с оружием, чтоб завоевать и присвоить ее себе, - я постучал, культурно вошел, представился! Это был визит вежливости. У нас в Бостоне принято знакомиться с соседями, я не знал, что в Нью-Йорке все так нецивилизованно! - Кеноби отвернул голову от вампира и фыркнул. В самом деле, помощи для раскрытия ритуальных убийств он не получил, зато его пытался убить вампир, а теперь им ее и командовал другим. И из плюсов было только последнее, потому что... ладно, Бен никогда не мечтал о том, чтоб встретить сильного и независимого мужчину, который бы решал все его проблемы, стукнув кулаком по столу, но внимание от Энакина было довольно приятным. Правда, он бы предпочел получить его в другом формате, другом ситуации и другой обстановке. Да, он тратил на него свое время, но с другой стороны чего-чего, а времени у бессмертного существа было предостаточно. И все же Кеноби как-то хотел донести мысль о том, что не выказывал враждебности, и странно было пытаться его убить просто за желание... познакомиться? При том, что он ушел сразу же, как его об этом попросили. Он объяснял это уже дважды, но Энакин и слушать ничего не хотел, настаивая на своем, как будто в его картине мира все складывалось логично. И даже вписывалось в понятие "размеренной жизни". Возможно, оно так и было, он ведь твердил про хищников и главное блюдо, как бы говоря, что это нормально, что так и должно быть. У него вопрос решался просто статусом "мой гость". Доверял ли Бен этому после услышанного до этого? Едва ли. То есть он, само собой, верил в силу лидера клана, который мог усмирить остальных, даже верил в его непоколебимый авторитет, который не позволил бы и группе вампиров захотеть скушать пришедшего человека, но вот в безопасность в его отсутствие Кеноби не верил вообще. То есть ему не следовало оставаться там, когда Энакина нет. И он не мог точно знать, что их режимы совпадут. По хорошему следовало прийти в себя, избавиться от этой вялости и шума в голове, а потом поговорить с вампиром о том, что он не может там остаться. Он не чувствовал сейчас в себе силы спорить.
То ли последствия травмы давали о себе, то ли в машине давно требовалось проверить подвеску, то ли навыки водителя оставляли желать лучшего, а, может, и все вместе, но на заднем сидении Кеноби несколько укачало, и ближе к конечному пункту он чувствовал внутри тугой ком, который просился выйти наружу, хотя едва ли было чему, ведь ел он последний раз довольно давно, но когда Энакин вдруг неожиданно напомнил о пище, Бен ощутил рвотный позыв и промолчал.
- Все в порядке, - поспешил заверить он, намекая, что не голоден. Но по крайней мере тошнота после поездки отлично отвлекла его от взглядов других вампиров. Бену было немного интересно, был ли среди них тот, кто вчера напал на него? Он ведь не убил его своим выстрелом, да и Энакин тоже, раз тот ушел из его квартиры и не оставил после себя бездыханное тело. Вряд ли бы его кто-то убил позже просто за нападение на какого-то священника, у них же не принято так? Возможно, наказали за неисполнение воли главного, если эта воля действительно была, и он ее как-то выражал. Ну, с другой стороны он придерживался правила не убивать людей, значит, в этом и была его воля, все верно.
Энакин проводил его на самый верх и открыл дверь, впуская внутрь. Бен даже слегка оторопел: не то чтоб его семья была бедной, хотя никогда и не купалась в золоте, но и не то чтоб он в чем-то нуждался. Пусть не богач, помнящий детство в доме для сирот в Шотландии, сейчас он был известным врачом и зарабатывал хорошие деньги, чтоб иметь отличное жилье, новую иномарку из Германии - которой уже не было, но ничего страшного - и качественную одежду, но номер Энакина был воистину роскошным. Наверное, привыкший к золотой сантехнике арабский шейх бы остался удовлетворен убранством, к тому же все было изящно и со вкусом. Кеноби изначально думал, что это здание вроде пристанища заблудших душ, судя по документам, оно было "заброшено" уже довольно давно, но, очевидно, вампиры следили за своим жильем, делали ремонт, меняли устаревшую технику на современную, а так же все, что требовало замены, ведь усталость материалов никто не отменял.
- Э! - едва успел сказать Бен, когда Энакин объявил, что он собирается что-то достать, и исчез, - твою мать! - в сердцах выругался мужчина и недовольно покачал головой. Он только дал себе установку не оставаться тут одному, как это уже произошло. С первых же минут нахождения в Дюмонте, - ладно...
У него было не так много вариантов, поэтому он поискал душ, отчаянно желая смыть с себя запахи больницы. В общем-то, ванная комната впечатляла так же, как все остальное. Бену определенно нравилась та кровать, но если Энакин хотел ему ее продемонстрировать, то мог сделать это в менее ультимативной форме, он бы и так согласился. К сожалению, это все были его шуточки в собственной голове, кровать интересовала его одного, а Энакин ясно выразил мысли про главное блюдо немного ранее - люди интересовали его как пища, но так как он ими не питался, то они его не интересовали в принципе. Такой вывод напрашивался сам собой, и Бен, наплевав на свои опасения насчет других вампиров - он же сказал, что в его присутствии все будет в порядке, он же ненадолго? - стоял под струями теплой воды, уговаривая себя перестать рассматривать мужчину, перестать отмечать его притягательность, перестать представлять поцелуи с ним, перестать думать о том, как хочется его трогать, перестать находить контакта с ним. Вообще откинуть всякую идею о том, что у них что-то может быть, потому что... серьезно, ему больше тридцати лет, и страдать по несчастной любви к бессмертному кровопийце это удел школьниц из книжек, фильмов и сериалов, а точно не взрослого мужчины с образованием, неудачным браком и мертвым ребенком. А еще двумя покушениями на собственную жизнь и не раскрытыми делами относительно чужих.
Ладно, справедливости ради стоило отметить, что и сам Энакин вел себя не то чтоб как образец логики, потому что... потому что священники иногда умирают как и все другие, и если его убьют те, кто никак не связан с кланом, то никто не будет к нему лезть, и эта перестраховка не так чтоб сильно нужна, скорее, граничит с паранойей. И шуточки про "моего парня" он воспринимал довольно бодро, к тому же сам согласился зайти к нему в гости, и Бену действительно казалось, что между ними был какой-то флирт...
- Нет, нет, - он покачал головой, отгоняя это все от себя. Он сейчас пойдет на второй круг, решит, что между ними была какая-то искорка, напридумает себе, непонятно что. Он все еще не школьница.
Он смыл с себя пену, обернулся в большое полотенце, убирая лишнюю влагу и нашел чистый белый халат, который аккуратно лежал в стопке с еще двумя такими же. Банный, удобный, мягкий. Он небрежно завязал пояс, не особо заботясь об открытой груди или мокрых волосах, и вышел как раз перед возвращением Энакина. Тот действительно принес еду и вообще выглядел вполне мирным. Когда он говорил о том, что не знает о вкусовых предпочтениях Кеноби, то даже не выглядел как мраморная копия себя, говорящая что-то про "убийство экзорциста, бросающее тень на клан".
- Ты специально? - вампир снял свое пальто, которое явно существовало в мире в одном экземпляре, завернул рукава, к тому же на рубашке были не застегнуты пуговицы до конца, это было или частью въевшегося образа, или Кеноби не знал, как реагировать, - привел меня и сразу куда-то пропал? - он пересек расстояние между ними и встал почти вплотную, скрещивая руки на груди. Босиком тут было очень комфортно из-за мягкого ковра и более, чем приятно. Не настолько, как смотреть на Энакина, но все же. - Там за дверью кто-то был, я видел. Это не тот, что вчера пытался меня убить? Он тут вообще или еще придет? Я просто интересуюсь.
Вообще-то, он хотел рассказать о том, о чем собирался изначально, когда приехал к Дюмонту вечером, но более насущные вопросы сами просились наружу.

[nick]ben kenobi[/nick][status]сияй[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/604/18086.gif[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">бен кеноби</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>fandom</fan>И лжешь, и темноречишь. Открой, если можешь, сокровенную сердца твоего бездну.</div>[/lz]

+1

22

Не то, чтобы вампир ожидал восторга в глазах и благодарности за предоставленное в пользование более чем комфортное жильё от служителя церкви, но явно не высказанных претензий. Энакин едва успел вернуться и раздеться, а уже наткнулся на возмущённый тон своего гостя. Хотя чему удивляться, с того самого момента, когда было озвучено решение поселить мужчину у себя в лофте, он высказывал некоторое несогласие и всё же шёл за вампиром словно очарованный инканто. Да, пусть внешний вид ярко свидетельствовал о недавнем душе, от тела исходил приятный аромат, а под халатом вряд ли Бен одет даже в домашнюю одежду, иногда этого не достаточно для того, чтобы не замечать всего остального. И если говорить откровенно, именно в этот момент Энакин задумался, а правильно ли делает, что влезает со своей помощью в чужие дела? Правильно ли поступает, не давая Бену даже шанса на выбор? И давнее знакомство вовсе не оправдывает его настойчивость. Не удивительно. Америка - свободная страна и никто не вправе диктовать собственную волю, будь тебе сорок лет или больше около восьмидесяти, а вампир последние сутки только и делал, что диктовал и навязывал. Даже получая сопротивление не останавливался, хотя не имел абсолютно никакого права так поступать. Скайуокер стоял с двумя бумажным пакетами доверху наполненными разнообразными продуктами перед своим гостем, скрестившим руки на груди. Скрещенные руки это знак закрытости, даже самый не разбирающийся может легко догадаться. Что же, вампира увиденное вовсе не испугало.
- Хорошо, что просто интересуешься, а то я уже начал думать, будто ты меня решил отчитать, - Энакин был немного выше Бена, поэтому смотрел на него сверху вниз, обходя мужчину по касательной и направляясь в зону кухни, сгрузив пакеты с продуктами на столешницу. Из голоса словно пропали все нотки эмоций совсем так же, когда Бен только заявился к нему в клан со своими вопросами,- за дверью всегда кто-то есть, я ведь не могу оставить без охраны своего гостя, правда? Но не думаю, что тебе стоит влезать в дела клана даже если напрямую знаком со мной. - Вампир выкладывал продукты из пакетов, что-то отправляя прямиком в холодильник, что-то оставляя у мойки. Вид разгорячённого душем мужчины скрашивал этот момент однозначно, но, возможно момент упущен, когда из искры разгорелось бы пламя. Прошлое бередило старые душевные раны воспоминаниями и ожиданиями, Энакину хотелось защитить этого мужчину сейчас, быть рядом, компенсируя собственный внезапный уход тогда, в далёкой молодости. Возможно его не помнят, что в принципе естественно, но ведь важнее другое. Что помнит Энакин, а он будет помнить Бена всегда. Быть может это будет ошибкой, ещё одной, оставшейся рубцом на не бьющемся сердце, однако этот короткий момент расставил всё по своим местам, позволяя принять не лёгкое, но правильное решение.
- Я тут подумал...,- дитя ночи сделал паузу в словах, формируя мысли в правильные предложения, чёткие и понятные, - возможно ты прав и мне не стоит заставлять тебя здесь находиться, - он прервался в своём деле, опираясь ладонями в углы столешницы, смотря на Бена. Ещё одна вспышка воспоминания промелькнула перед глазами и растворилась в подсознании. Бен уже не мелкий сорванец и вполне может постоять за себя сам, ему не требуется круглосуточный контроль и защита в виде лидера клана нью-йоркских вампиров, который станет отгонять любого, кто посмотрит косо, - если ты этого не хочешь, - легко пожимает плечами, переводя взгляд с мужчины на цветовой и продуктовый хаос перед собой. Даже с этими продуктами Скайуокер пытался контролировать мужчину, его потребности и желания, пресекая на корню самовыражение, а это не правильно. Того, кто сам не хочет защиты, нельзя уберечь. Можно стараться и прикладывать усилия, выворачиваясь наизнанку, но ради чего, чтобы потом услышать "Я этого не просил!"?
За столь короткий срок повторного знакомства, экзорцист уже не первый раз говорит о том, что способен сам со всем разобраться и помощь вампира ему не нужна, разве что в плане информации. Так зачем навязывать всё остальное? Видимо человеческая натура иногда брала верх над вампирской и да, Энакин предпочитал называть слова своими именами. Обычный человек для любого вампира не более чем главное блюдо, не важно, нравится это Бену или нет. Он может оскорбляться сколько угодно, но изменить ничего не сумеет и тот факт, что клан Энакина отказался от свежей крови напрямую из вены вовсе не означает, что у него самого не возникает желания вонзить клыки в упругую кожу. Это было бы самым большим обманом, просто вампир верен своим принципам, он уверен, что можно жить вполне полноценно не убивая людей хотя бы ради того, что когда-то давно каждый из них был человеком. Он верил в том, что собственные инстинкты можно контролировать и тренировать и в их положении это просто необходимо. Камилла едва не угробила целый клан, из этого нужно делать выводы и работать над ошибками. А если кто-то не согласен с данной политикой, тот может смело отправляться либо в изгнание, либо пересмотреть свои взгляды и попробовать подчиняться общим правилам. Но так или иначе, для людей вампиры навсегда останутся кровососами, как для вампиров люди - едой. Вопрос в том, кто первый сорвётся. И быть может Бен был полностью во всём прав. Энакин заигрался в рыцаря поддавшись воспоминаниям, полностью проигнорировав желания человека. Что же, он сделает необходимые выводы даже не смотря на то, что теперь мужчина привлекал его достаточно сильно. И пусть тот парнишка, что просил научить целоваться уже давно вырос, но Энакин видел его черты, чувствовал, что где-то там под всей этой одеждой и защитой сидит всё тот же любопытный нежный мальчик, который не испугался. Уйти от него тогда было крайне сложно, а вырвать из воспоминаний и сердца не удалось до сих пор, не удивительно, что Скайуокер так стремился защитить Бена и оставить рядом с собой как можно дольше.
- Тот, кто на тебя напал всё ещё здесь, в Дюморте, да, - вампир качнул головой, поджимая на мгновение губы, - но тебе не стоит об этом волноваться. Он наказан за своё вероломство. - Бену определённо не стоило знать о том, что вампир, напавший на него в собственном доме сейчас находится в подвале этого старого отеля, намертво прикованный цепями и каждый день, когда восходит солнце, оно опаляет его кожу до кровавых пузырей, если касается напрямую, а душераздирающих криков никто не слышит и если тот не признает своей вины, то однажды оно спалит его совсем, превращая в пепел.
- Надеюсь...твоё любопытство удовлетворено? - Скайуокер говорил совершенно спокойно, мягкий тембр голоса обманывал слух, будто вампир нежничает, вот только кроме этого в голосе абсолютно отсутствовали какие-либо нотки эмоций. - Теперь по делу. Ты ведь изначально пришёл за информацией, так? - Дитя ночи отлип от столешницы, так и оставляя продукты лежать нетронутыми. Он хотел приготовить для Бена что-то вкусное, проявить радушие, но был таким невнимательным, что совершенно не заметил как он отказывался от еды. Энакин посчитал это за скромность, но теперь наконец принял выбор служителя церкви. - Мне необходимо переодеться и я готов рассказать всё, что знаю.- Вампир совершенно позабыл обо всём, увлечённый этой игрой в бойфренда, не стоило этого делать. - А оставаться здесь или нет, решать только тебе. Удерживать насильно не стану. - Возможно это покажется чрезмерно грубо или холодно, но вампир больше не видел причины стараться закрыть Бена от всех, если тот сам этого не хотел и личное к нему отношение не в счёт. По сути всё, что у Скайуокера есть это экзорцист из Бостона, присланный Ватиканом. Он умён и невероятно хорош собой, о таком будет мечтать любой адекватный человек, но в том и беда. Человек. Не вампир. Бен уверен в себе, учтив и не давал намёка, чтобы ждать или требовать от него большего. Он просто человек, который невероятно сильно притягивает к себе даже такого холодного и бездушного вампира как Скайуокер. Сумел разбудить воспоминания о себе и заставил возжелать большего, но так же мастерски умел поставить на место и определить дистанцию между ними. Ну и вишенкой на торте стало то, что Скайуокер из-за него на миг усомнился, что больше не нуждается в таком понятии как нежность и любовь. Пусть это животное начало, желающее припереть это доверчивое существо к ближайшей стене, касаясь губ приятным поцелуем, возникало не единожды за столь короткий промежуток времени, мужчина перед ним, даже в халате был образцом изящности и строгих правил. Манер и грех пятнать его собою. Поэтому вампир уходит в ванную комнату, дабы привести себя в порядок, с раздражением замечая маленькую каплю крови, впитавшуюся в воротник. Это не бросалось в глаза, пока не снять плащ.
- Теперь эту рубашку можно выбросить, - он быстро раскатал рукава и расстегнул пуговицы, снимая предмет гардероба с плеч, бросая комком в корзину для белья, чтобы потом, чуть позже выбросить, переодеваясь опять же в рубашку, но другого фасона и цвета. Это уже не белоснежная выглаженная рубашка с дорогими запонками, а более простая, кремового с намёком на беж цвета. Три четверти рукав всё равно подкатан, однако материал, из которого она пошита не требует отпаривания и разглаживания складок, совсем напротив и этим рубашка создавала менее официальный и более уличный вид. Энакина не было всего минут пять, от силы и когда он вернулся, то просто сел на большой роскошный диван, закидывая ногу на ногу.
- Итак, ты готов преступить к делу?

Рубашка

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/362687.png

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm]

+1

23

Столь неприкрытая и не завуалированная угроза в словах Энакина заставила Бена закатить глаза. Конечно, он не собрался отчитывать его ни за что, как минимум потому, что не имел на это права, возможно, несколько грубовато или невежливо выразил свой внутренний страх. Да, он не то чтоб боялся самой смерти как явления, или не хотел умирать настолько, чтоб трястись над каждой опасностью, да и Квентин воспитал его не трусом, но становиться чьим-то обедом, а потом трупом, Кеноби не желал. Не за этим он подписался помогать Ватикану решать его сложные вопросы с неоднозначными сущностями.
И вообще-то, его можно было понять. Буквально недавно его сбил грузовик, он чудом выжил, получил дозу препаратов в больнице, накануне на него напал вампир, а теперь его привели в их логово, особо не спрашивая, и успели там оставить одного даже без оружия! Возможно, этому вампиру было несколько сотен лет, но его эмпатический диапазон был очень узким. Или он просто забыл, как ощущают себя люди, чтоб попытаться представить себе, что чувствовал Бен.
Кеноби проследовал за ним к столу и холодильнику, где Энакин выгружал продукты, и их было достаточно, чтоб накормить нескольких, а не только его одного. Либо вампир не знал, сколько люди едят, либо просто купил с запасом, либо не знал, что Бен ест, и взял ассортимент на выбор. Хотелось думать, что именно последний вариант, потому что как минимум с сыром он угадал в самое яблочко - это был один из любимых сортов экзорциста, и он было протянул руку к нему, но одернул ее как раз в тот момент, когда Энакин снова заговорил: его все еще слегка подташнивало после сотрясения, чтоб есть даже что-то столь любимое.
- Я не хочу вмешиваться в дела твоего клана, окей? И не собираюсь этого делать. Ну... во всяком случае, пока вы не начнете убивать людей при мне. Просто трое из этого клана вчера зажимали меня в переулке, а один напал дома. Ты дал мне достаточно поводов доверять тебе, и я доверяю тебе, а им - нет.
Бен рассчитывал, что это должно было звучать рационально и логично, и это не было оскорблением или обвинением в чем-то. Энакин старательно тыкал его в то, что он ничего не понимает в делах детей ночи, но в то же время удивлялся, что его при этом может что-то смущать. Разумеется, это было естественным: кто знает, какой список правил и традиций там припрятан, может, для гостей тут предусмотрены особые правила. Может, охрана за дверью вовсе не охрана, а надсмотрщики? Может, его не выпустят теперь отсюда до конца его дней?
Холодный пот прошиб его на мгновение. Видимо, в больнице он был слишком дезориентирован, чтоб рассмотреть этот вариант. Бен широко открытыми глазами уставился на вампира, чувствуя, как его сердце бешено колотится в грудной клетке, но тут же мысленно отвесил себе пощечину. Если бы он этого хотел, то сделал бы это сразу. Энакин дорожил нейтральным статусом клана, своими принципами, явно демонстрировал нежелание иметь проблем с Ватиканом. А в такой ситуации бы получил их очень легко и быстро, если бы Бена начали искать и увидели на камерах, с кем именно он покинул больницу и сел в такси. Нет, это все больные фантазии.
- Что? Ты привез меня сюда, принес всю эту еду, а теперь хочешь выгнать? - Бен устало прикрыл глаза ладонью, пытаясь хоть как-то вписаться в траекторию полета мыслей Энакина. Зато его слова очень здорово контрастировали с паническими мыслями экзорциста несколькими секундами ранее. "Паническими?" - Бен нахмурился, не понимая, откуда это взялось. Он не испытывал страха уже давно, кроме страха кому-то навредить, например, когда внезапно какой-то ребенок выскакивал на дорогу, по которой он ехал, но это было лишь минутное, обусловленное гормонами явление. Но это? Может быть, последствия травмы? Лекарств? Потому что он бы никогда не стал переживать, стоя в пушистом халате на мягчайшем ковре рядом с вампиром, который привел его в свой дом, свой клан, принес кучу еды и спокойно отвечал на его возмущения, при том дважды спасая его жизнь до этого. Что-то затуманивало его разум? Такое возможно? Что это могло быть?
- Я совершенно не против, - Кеноби успокоился и взял себя в руки, - но ты так туманно рассказывал о вампирах, потом привел меня сюда и сразу куда-то ушел, даже не сказал, насколько. Все мое оружие осталось в машине, я получил сотрясение, а после тех лекарств ощущаю себя едва ли грациознее трехногой собаки. Знаешь... некоторое чувство беспомощности, да. Я просто имел ввиду, что не хотел бы, чтоб ты так резко оставлял меня одного. Окей?
Бен все же выбрал из разнообразия пищи яблоко и вымыл его под струей воды, а потом нашел среди полок стакан, чтоб попить. Никуда он не собирался. Он ведь не был трусливым, а если бы был, то, конечно, сбежал бы поскорее от понравившегося мужчины, оберегая свою гетеросексуальность. Но нет, ничего подобного. Кеноби, напротив, ощущал, что впервые за столько лет, прошедших со смерти его ребенка и развала брака, ему кто-то понравился, вызвал трепет в сердце, какое-то желание. Более того, казалось, будто и тогда с женой все было не так, как сейчас. Он был очарован ее неприступным образом, а потом просто пришло взаимное уважение и общность взглядов на жизнь. Тем более он посвящал много времени работе, научной деятельности, написанию докторской, пока она занималась домом и дочерью, и это едва ли походило на крепкие отношения. То есть со стороны так и казалось, будто американская мечта: он хорошо зарабатывал, будучи квалифицированным врачом, достигающим высоты, обеспечивая семье надежный тыл, она реализовывала себя как мать и жена, у них был красивый дом, новые машины и хороший отпуск, но Бен и не помнил, много ли они вообще разговаривали друг с другом? Да, не ссорились, говорили друг другу дежурные фразы поддержки, интересовались так же дежурно о делах и... все? Они не обсуждали книги, политику или спорт, историю или социальную жизнь. Этого не было. И даже круг общения вне семьи выбрали разный.
- Полагаю, его наказание идет в разрез с моим гуманизмом, и я не хочу о нем ничего знать, так? - Кеноби вздернул брови и вонзил зубы в яблоко, - да, мое любопытство удовлетворено. Не понимаю, почему тебя удивляет мое нежелание случайно столкнуться с моим потенциальным убийцей? Нападения травмируют стольких людей, ты бы знал. Я психотерапевт, я знаю. Правда... детский, но это еще запутанней. Знаешь, девочку насилует ее отчим, а она придумывает какого-то монстра, из-за которого якобы ей страшно, забывая про насилие, но мучаясь от кошмаров. Она так его описывала, что он даже мне приснился... - Бен покачал головой, не зная, с чего его потянуло поговорить о работе и своей практике, возможно, потому что тот случай до сих пор так плотно сидел в нем и не желал отпускать.
Кеноби удивленно вздернул бровь от того, что теперь Энакин был готов поделиться информацией, в которой изначально ему отказал. Он все же что-то знал об этих ритуальных убийствах? Слышал что-то подозрительное о положении в городе? Да, это здорово могло помочь в расследовании и решении вопросов с покушениями. Если второе все же не было совпадением.
- Я понял, что ты не маньяк, Энакин, - Бен улыбнулся ему, постараясь вернуть какой-то более легкий настрой беседе, потому что вампир выглядел чересчур мрачным еще с самой больницы и никак не желал расслабиться, будто сам экзорцист был причиной, - переодевайся, я никуда не денусь. Если, конечно, ты сам не передумал.
Яблоко оказалось сладким, без кислинки, которую Бен не любил, но все равно особо не лезло, а вот от чая он бы не отказался, но точно не знал, где его найти, а перерывать все стеллажи посчитал невежливым. Он хотел было спросить у Энакина, потому что тот оставил открытым дверь в ванную, но когда подошел к ней, то увидел голую спину и поспешил убраться обратно. Сердце опять забилось быстро, только теперь не от страха, а от легкого возбуждения. А ведь ему было не шестнадцать, что испытывать такие реакции на такие обыденные вещи!
Пришлось заставить себя усилием воли успокоиться и сесть. Без чая и чего-то еще. И вскоре вампир к нему присоединился - теперь он выглядел менее официозно, проще и по-домашнему, но все еще элегантно. Кажется, подбор одежды был его хобби.
- Смотря, к какому, - аккуратно ответил Бен, глянув в окно с задвинутыми шторами, за которыми угадывался рассвет, - я готов проспать еще часов восемь, потому что недавно вернулся из больницы, ну, может, ты помнишь... Я могу занять ту кровать? Она кажется довольно большой, если ты займешь ее другую половину, то я буду совсем не против. Если ты не против. Хочешь, я могу почитать вслух перед сном? И, кстати, когда я приехал вечером к тебе, то тоже по делу. Мне сказали, что в Нью-Йорк направили одного из ватиканских инквизиторов, но теперь уже точно по вашу душу. Не знаю, зачем именно, но мне сообщили, чтоб я мог обратиться к нему за помощью, если она понадобится. Я собирался предупредить тебя об этом. Как видишь, все еще не лезу в ваши дела.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/33/af/85/33af85cbc263420c379ac6823e3655b4.gif[/icon]

+1

24

Иногда люди бывают так капризны. Их можно защищать, им можно пытаться угодить, но всё равно остаться в проигравших. Не то, чтобы Энакину было до этого дело, подобная возня интересна живым, признания собственных заслуг ему не требовалось, однако и возмущения мужчины ему оказалось не понять. Долгая жизнь вампиром многое меняет, этим годам теряешь счёт и уже не воодушевляешься как прежде. Больше нет места привычным чувствам и ощущениям, есть лишь раздражение, если кто-то пытается вклиниться в сложившийся уклад бытия, потому что жизнью существование вампира не назвать. Когда тебе более шестидесяти лет, а внешне не дотягиваешь даже до двадцати, трудно бывает добиться определённых целей, особенно если изначально существует предвзятость. И как бы Бен не убеждал его в своей лояльности к нему лично, всегда было и будет недоверие к остальным. Образ вампира романтизировали юные девушки, начитавшиеся романов. Благодаря писателям и фантастам общественность развила собственное представление о детях ночи, наделяя их невиданными силами. И если одни влюблялись заочно, то другие предупреждали о кровожадности и жестокости, создавая в общем-то довольно не лестное мнение. Нельзя не иметь своего мнения, особенно если ты служишь Ватикану. Церковь всегда боролась с нечистью, не разбираясь и не щадя никого, потребовался не один век, дабы прийти к общему знаменателю и сосуществовать вместе, однако особого доверия никто ни к кому не испытывал. Если в мире что-то случалось, виноваты всегда вампиры, так что Скайуокер не поверит в отсутствии предвзятости к его виду существ. И тот факт, что Бен испытывал страх, хоть и умело скрывал это, лишнее тому доказательство. Он пытался убедить самого себя, что повода для беспокойства нет, что он верит словам лидера клана, но вместе с тем допускает убийства людей, но не хочет быть к этому причастным. Испытывал беспомощность и полное отсутствие оружия лишь усиливало беспокойство за свою жизнь в то время, как ещё в больнице Энакин дал понять, что в Дюморте его не только никто и пальцем не тронет, а старый отель станет его крепкой защитой от любых нападок и покушений. Похоже экзорцист запутался, ведь его учили, что вампиры это зло, с ним нужно бороться, а тут всё совсем иначе и это резко контрастирует с привычным мнением.
Практически весь монолог мужчины вампир оставил без комментариев, позволяя тому собраться с мыслями и решить, что же привело его в Нью-Йорк. Можно было бы много чего сказать в ответ на его слова и претензии, значительно смягчённые и перефразированные, однако дитя ночи предпочёл молчание. Эта игра не закончится счастливым концом ни для кого и без сомнений, история о маленькой девочке и её отчиме довольно трагична, но в жизни много трагизма, всем не помочь. Ведь никто не помог ему, когда вампир вонзал клыки в кожу. Никто не станет жалеть молодого человека, ставшего монстром, обреченный жить вечно и питаться кровью. И уж точно никто не станет видеть сны про жгучую нестерпимую боль при упоминании имени Господа, не увидит шрамы от попыток перекреститься, ведь он - монстр, питающийся кровью. Так что все эти разговоры по душам Бен завёл не с тем, с кем нужно. И маленький трюк с переодеванием позволил Энакину определиться также, как и Бену.
Вампир проследил взглядом за мужчиной, посмотревшего на плотно задёрнутые шторы, понимая к чему это и решил пояснить.
- К обмену информацией, назовем это так, - голос был ровный и не выражал совершенно никаких эмоций, - понимаю, что это довольно непривычно для людей, держать шторы плотно сомкнутыми днём, однако для меня дневной свет губителен также, как осиновый кол в сердце или отрезание головы, - легко пожал плечами, переводя взгляд обратно на экзорциста, словно для него все эти процедуры вполне естественны и не кажутся жуткими, - придётся тебе потерпеть это. - Скайуокер подошёл ближе, располагаясь в удобном кресле, закинув ногу на ногу, готовый отвечать на любые вопросы, связанные с делом Ватикана. Любые, в пределах разумного конечно, однако вместо ожидаемого допроса Бен выразил желание выспаться, чем здорово удивил. Его ирония, вполне вероятно, была уместна, с его точки зрения. В любом случае, у Энакина много времени и он сможет подождать ещё немного, к тому же Бену действительно требовался хороший отдых, без новых порций потрясений и опасений. Не было совершенно никакой гарантии, что это так и будет, исходя из недавних рассуждений и недоверия к вампирам, во всяком случае попыток сбежать из Дюморта пока тоже не предпринималось. - Да, можешь занять её, - даже не глядя на кровать, ответил Скайуокер, потому что никакой другой кровати в его апартаментах не было, впрочем как и гроба. Только сейчас губы дрогнули в усмешке, - забавно, что ты опасаешься быть здесь один, но совершенно не боишься делить кровать с вампиром. Может не стоит так безоговорочно мне доверять, м? - Эти два случая, в которых Энакин выступил в качестве щита для мужчины вообще ничего не доказывали. Что, если каждое спасение отнюдь не бескорыстно? Если Энакину нужно было завоевать расположение служителя Ватикана ради собственных планов? А возможно и вовсе спланировано? Люди давно перестали его удивлять, но не Бен. Он всегда был слишком уникален, чтобы просчитать каждый шаг наперёд, а вампир уже позабыл, насколько этот парень некогда оказался предприимчив. Как умел располагать к себе и быстро влюблять, что даже покорил холодное сердце вампира. Прошло столько лет, а он ничуть не изменился, приобрёл жизненный опыт и собственные взгляды на жизнь. Бен был как вино, которое с годами становится только лучше и именно поэтому не стоило сейчас с ним сближаться. Пусть всё останется так, как есть. Прошлое в прошлом, а старые тайны с Энакином. Вампир хотел было объяснить мужчине, что не страдает бессонницей и вполне способен уснуть без счёта прыгающих овечек, когда переключился на новости.
- Хм, - протянул дитя ночи, поджимая губы, - очень любезно с твоей стороны предупредить о приезде одного из своих коллег, - пальцы рук переплелись между собой. И хотя он прекрасно понимал, чем именно грозит приезд инквизитора по делам клана, выдавать собственной озабоченности данным вопросом не посчитал нужным. Уже к закату этот верный пёс Ватикана будет в Нью-Йорке и несомненно захочет встретиться с лидером клана, - в таком случае, не помешает встретить его со всем радушием, - наконец края губ растянулись в улыбку, но скорее из вежливости, чем от реальной радости и удовольствия, - ты можешь спать и проводить здесь время столько, сколько сочтёшь нужным. Никто не станет удерживать тебя, если захочешь уйти, только прежде чем разгуливать по Дюморту и навлекать на себя ненужное внимание, попроси Лукаса проводить до машины. Он за дверью, тот самый, который больше похож на надзирателя, чем на стража, - Скайуокер слегка опустил голову, опуская взгляд ниже лица мужчины, погружаясь в какие-то свои личные мысли.
- Ах да, когда ты проснёшься, меня может не оказаться рядом благодаря нашему общему "другу" из Ватикана. Я прошу, пользуйся всем, чем захочешь без стеснения, договорились? - Вампиру очень хотелось бы дождаться пробуждения человека, но что-то подсказывало, что инквизитор не заставит себя долго ждать и уж явно не на чай с помпушками позовёт. А кровать и правда достаточно широка, чтобы уместиться комфортно даже троим.

- Мистер Скайуокер? Спасибо, что пришли, - на по лицу мужчины расплылась довольная улыбка, когда вампир, в сопровождении двух каких-то амбалов, вошёл в помещение.
- Вряд ли у меня был выбор, - отвечает Энакин, одетый в чёрную рубашку без галстука с расстёгнутой верхней пуговицей и классический тёмный костюм. Мужчина кивнул сопровождающим и те тихо ушли, оставляя инквизитора и вампира наедине.
- Поверьте, я хотел решить вопрос с нападением на служителя Ватикана не вызывая тебя сюда, - потирая руки, всё с той же улыбкой, отвечал мужчина и от него за версту веяло опасностью и фальшью. Всё его добродушие лишь фееричная маска и не более, - но вчера мне сказали, что было совершено второе покушение на Бена Кеноби, а потом нашли труп девочки в Оушн-Хилл, - он сцепил руки впереди себя, произнося каждое слово с таким тоном, будто безумно жаль, - она была осушена и это не первый случай за последние несколько недель.
- Это Мол, у него особая любовь к детям, - вампир вздохнул, всё ещё надеясь уладить это недоразумение с помощью диалога,- мой клан здесь ни при чём.
- Увы, мы больше не можем ничего предпринять, - кажется инквизитор был даже рад говорить это, - хотите доказать свою невиновность? Приведите мистера Мола Ватикану.
- Думаете я не пытался?
- Я хочу верить вам, мистер Скайуокер, - он сделал несколько шагов, сближаясь с Энакином, - но не получается. - Они расположились в комнате и инквизитор закрыл двери, ведущие на балкон. - Судя по вашим промахам последние лет семьдесят, вы плохо контролируете свои потребности.
- Сплошное недоразумение, - ему и самому бы хотелось в это верить, но ведь случаи были, да, однако сейчас главное найти правильный мотив, обезопасить себя и клан, а уж потом он позаботится обо всём. - Но я никак не связан с этими ситуациями, - он проследил за тем, как инквизитор садится за широкий стол и теперь беседа разворачивалась немного с другим мотивом. - Должно быть это Мол. - Энакин и сам не верил своим словам.
- Где он сейчас? - Мужчина напротив, казалось, был очень заинтересован в проведении конструктивного диалога.
- Говорю же вам, я не знаю. Если бы знал, то остановил бы, - откровенно говоря, вряд ли бы Энакин рвал бы подмётки, желая отыскать Мола, но нужно ведь как-то убедить инквизитора в чистоте собственных помыслов.
- Какой вы герой, Энакин, - с полу вздохом мужчина потянулся к небольшой шкатулке, стоявшей на столе, извлекая оттуда предмет, больше похожий на металлическую зажигалку, вот только... На руках вампира защёлкнулись специальные наручники, приковывая его к стулу. Это ничем хорошим не сулило. Скайуокер огрызнулся, обнажая клыки, но понимал, что ничего не может больше.
- Что вы делаете?
- Новое изобретение Ватикана, - инквизитор помахал устройством, явно довольный проделанной работой, - чтобы убедить наших друзей вампиров сотрудничать. - Ещё одно нажатие активировало тонкий луч концентрированного ультрафиолета, исходящий из специального приспособления в перекладине потолка. Энакин понимал, к чему всё идёт, однако любые попытки высвободиться не приносили успеха, да и биться в них словно загнанный в ловушку зверь дитя ночи не стал, лишь с опасным предупреждением посматривая в сторону инквизитора, - куда интенсивнее солнечных. - Мужчина поднялся и вышел из-за стола, словно желая поближе наблюдать за пытками. Из первых рядов, так сказать, пока тонкий голубой луч переползал с предметов на брюки вампира, а потом к руке, проходясь по ней и принося невыносимую боль, - где Мол?
- Сказал же, не знаю! - На коже оставались тонкие борозды, оставленные ультрафиолетом. Ожоги. - Вам это с рук не сойдет. Пытки нежити это нарушение закона.
- Мы знаем о нашем запрете на пытки,- парировал инквизитор с лёгкой улыбкой, - но, это не пытки. Это..мотивация. - И...луч пошёл дальше, поднимаясь всё выше и выше, пока не добрался до шеи и щеки, останавливаясь в верхней её части, не доходя до глаза всего несколько сантиметров. Эту боль не сравнить ни с чем. Возможно останутся даже шрамы, но больше Энакина никто не держал, поэтому вскоре он вернулся в Дюморт, пробыв на "встрече" без малого чал или два, надеясь привести себя в мало мальский порядок до пробуждения Бена.

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm]

+1

25

Что-то изменилось между ними, и Бену бы стоило расстроиться, но в то же время он был хорошим психологом. В прошлый вечер, который закончился нападением на Бена в его квартире, между ними была какая-то лёгкость и искра, теперь между ними было желе из напряжения и нереализованный эмоций, в которое можно было бы воткнуть вилку. Но это лучше, чем если бы между ними простирался климат зимней Аляски, потому легкомыслие сменилось осознанием чего-то другого.
Энакин пытался выгнать служителя Ватикана в его лице, демонстрируя полное нежелание хоть как-то связываться, что указывало на однозначную логику: не собирался он возиться с каждым церковником только ради имиджа и репутации. Его защита так же не была своеобразными извинениями за нападение одного из них: судя по всему, вампир считал, что наказания виновного достаточно, к тому же буквально сказал Бену, что тот сам вломился к ним в логово и накликал на себя такую вот беду. Конечно, для современного человека и доктора выставлять виноватым жертву случившегося было просто дикарством и абсолютной не цивилизованностью, но, похоже, что переубеждать Энакина было просто бесполезно. В любом случае, из всего этого следовало, что нахождение Бена тут, в Дюморте, было продиктовано чем-то... личным. И, скорее всего, сам Кеноби реагировал не так, как хотел бы того вампир, даже не так, как ему было бы понятно, что было логичным: между ними была расовая и социальная пропасть, так что отсутствие взаимопонимания с первого взгляда было банальным и объяснимым.
- У меня нет проблем со шторами, - похоже, Энакин всерьез вознамерился воспринимать каждый его жест или фразу как нечто негативное или требующее ироничных комментариев, - я имел ввиду, что уже рассвело, и предположил, что ты тоже спишь в это время.
Он не думал, что вампиры вообще не спали, и им не требовался отдых. Если бы это вдруг оказалось так, то они бы давно поработили весь мир и выращивали людей как доноров на каких-нибудь фермах крови. Увы, все виды имели свои определенные недостатки, даже наделенные мистической властью, выходящей за привычные рамки науки и законов физики. Впрочем, у вампиров еще и был разум очень близкий к человеческому, все те же повадки и черты характера, увы, это тоже существенно отдаляло их от успеха. Вот Энакин, например, все еще продолжал не отставать сам от себя. Бен даже вскинул бровь и остановился, хотя в этот момент уже двинулся в сторону кровати. Он упер руки в бока и очень внимательно посмотрел в ответ.
- Я абсолютно точно знаю и уверен, что лично у тебя нет никаких дурных намерений, - недавний приступ тревоги теперь самому себе казался каким-то глупым и непонятным, и его Кеноби просто списал на помутнение из-за аварии. Он так-то не планировал распространяться о своем даре, который бы его непременно бы предупредил о надвигающейся угрозе, просто источал абсолютную уверенность, - хочешь с этим поспорить? - в его словах можно было расслышать вызов, но легкая улыбка, что появилась на лице, делала его скорее заигрыванием, чем каким-то проявлением агрессии или чего-то подобного. Но в конце концов вампир уже был замечен в любви к своеобразному флирту и странных симпатиях.
Разумеется, убежденность Бена в мотивации Энакина все еще не распространялась на остальных вампиров. Они себя ему показали с не лучшей стороны,  а он был не тем, кто легко раздавал кредиты доверия направо и налево. Так что мнения насчет остального племени менять не торопился да и понимал, что они тут тоже со своим характером.
- Слушай... Тебе не приходил в голову вопрос, почему люди устанавливают на двери замки, сигнализации, заводят сторожевых собак, ставят системы видеонаблюдения? Ну, это же люди, они даже не пытаются выпить чужую кровь. Я к тому, что есть совершенно много разных причин, по которым представители социума опасаются друг друга. Вне зависимости от расы! Я не расист, просто никого здесь не знаю. И инквизитор мне не коллега. Я доктор. Психотерапевт. Внештатный консультант в Бюро. Допустим, экзорцист. Но никак не штатный инквизитор. Я с ними даже не пересекался особо. Выключишь свет, хорошо?
Бен еще несколько секунд думал, стоит ли просить Энакина поискать для него что-то вроде пижамы, но откинул эту идею: тот и так общался с ним исключительно иронично, и он не хотел выходить на новый виток двусмысленных комментариев. Он хотел спать, потому лег прямо в халате, рассчитывая просто снять его потом, в процессе сна, и буркнул что-то одобрительное насчет надзирателя.
- Спасибо, - Кеноби натянул на себя одеяло почти до самой макушки, - что спас мне жизнь и озаботился моей безопасностью.
Он бы хотел сказать, что не останется в долгу, но почему-то казалось, что едва ли вампиру, да еще и стоящему во главе клана, было нужно хоть что-то от простого человека. Ну, кроме какого-то там главного блюда.

Во сне - а на этот раз он знал, что это вроде как сон - они валялись на диване и смотрели какой-то фильм, не особо вникая в его сюжет. Они больше дурачились, чем обращали внимание на экран, хотя собирались поехать в кино, но ливень был очень уж сильный. Такой сильный, что идти те пятнадцать минут до своего дома было совсем глупо, даже если бы был зонт, а Бен не хотел, чтоб отец видел, как кто-то подвозит его на машине. Квентин был очень наблюдательным, из тех людей, кто запомнит номера, а потом найдет приятеля-патрульного, чтоб пробить их по базам. Не лучшее решение, когда маячит неплохая иллюзия о том, что у тебя вроде как просто завелась девушка. В общем, он отправил сообщение о том, что останется ночевать у друга.
У них была пицца, но ел ее только Бен и думал, что Энакин Скайуокер охренеть какой правильный и ответственный, раз не ест такую вредную пищу. Ну, наверное, потому что он старше и чуть больше понимает в жизни. Где-то отдаленно мелькнула мысль, что он же вампир, зачем ему пицца, но Бен отмахнулся. Во сне ему было хорошо, он устроился на груди своего Эни и едва не мурчал, пока тот гладил его короткие волосы и голову. Он так хотел, чтоб они остались друг с другом без одежды, но его парень был непреклонен насчет его возраста, но можно было немного подождать. Пока что он собирался уснуть прямо тут, а потом вспоминать, как они лежали вплотную и целовались.

Из сна он вынырнул внезапно, лежа очень близко к Энакину, и по ощущению прошло не так много времени, чтоб чувствовать себя хорошо. Бен был полностью дезориентирован, но знал, что может спать дальше, потому подвинулся к вампиру и уткнулся носом в его шею: он пах просто восхитительно и притягательно, а еще знакомо и убаюкивающе. С ним было... спокойно.
Когда Бен проснулся во второй раз, то уже был один. Прошло около трех минут, прежде чем он восстановил все события и понял, где находится. Что же, как и говорил Энакин, проснулся он совершенно один. Но это не значило, что он мог позволить себе праздное пребывание в кровати столько, сколько хочет. Потому пришлось встать и отправиться снова в душ, хотя ему не хотелось смывать с себя тот запах, что остался на нем после совместного сна с вампиром. Но эта мысль была какой-то смущающей и невежливой по отношению к другому мужчине, тот ведь вроде как не давал каких-то согласий, хоть между ними и проскочило несколько намеков, но не более того.
Как ему было сказано, он решил воспользоваться тем, что ему предложили. Продуктов, как оказалось, было предостаточно, чтоб приготовить себе небольшой завтрак, кофе тоже нашелся, и с этим Бен сел к найденному ноутбуку. Он проверил почту и узнал две не самые приятные новости. Во-первых, грузовик, что въехал вчера в него, был угнан за полчаса до столкновения, и его владелец находился в полицейском участке, когда все произошло, а камеры наблюдения никого не зафиксировали. Во-вторых, была убита девочка, и это напоминало почерк того маньяка, за которым он приехал охотиться.
- Час от часу не легче, - Бен провел по лицу и отложил компьютер в сторону. Ему нужно было узнать в Бюро детали, посетить место преступления, а еще штрафстоянку, где должна была стоять его битая машина с оружием. Еще ему нужны были собственная одежда, и все же уточнить у Энакина, насколько далеко распространялось его гостеприимство. Кто знает, вдруг он... передумает? У Бена же, напротив, от мыслей об еще одной совместной ночи - точнее, дня - по спине пробегали мурашки, а в паху рождалось напряжение. Это было не очень нормально? Возможно. Но это было.
Так что он обратился к Лукасу, как и было сказано, и тот оказался молчаливым, строгим, но вполне себе вежливым. Действительно проводил до машины и ни словом, ни делом не показал своего отношения к ситуации. Это было более, чем приемлемо. Правда, далеко он уехать не успел, в какой-то момент его прошибло тревогой, и это было хорошо знакомое чувство. Что-то случилось, довольно неприятное, возможно, смертельное. Он не мог разобраться в градациях и даже не понимал, что делать, так что ему пришлось съехать на обочину и остановиться на пару минут, чтоб прислушаться к себе. Обычно здесь тоже мешали мысли: то ли дело было в его собственных тревогах, то ли какая-то сила действительно указывала ему правильный ответ. Но он решил все же попытаться, так что развернулся и поехал обратно в Дюморт, и если бы не пробки большого города, то оказался бы там гораздо раньше.
- Да мне срочно нужно обратно, - объяснял он Лукасу, - я тут вообще умираю!
Он понадеялся, что вампир тоже достаточно древен, чтоб забыть, от чего там слабый человечешка мог умирать, стоя при этом на ногах и делая большие глаза, но если его потом спросят, то что же... Кеноби честно скажет, что умирал метафорически от тревоги.
Энакин был в своих покоях - Бен не знал, как правильнее назвать всю эту роскошь - когда он таки залетел внутрь, прикрывая за собой дверь. Предчувствие звенело, внутри сжимался тугой ком, и он понял, что был на верном пути.
- Госп... - начал было Кеноби, но осекся, понимая что упоминать имя сына Божьего в присутствии вампира как-то не этично, - что... что случилось? - возможно, его и не ждали, но его так же и не выгнали официально, так что он увидел то, что случилось с лицом Энакина, и едва ли это было какой-то случайностью, - присядь, дай, я посмотрю. Я же врач!
Бен был настойчив в своем желании разрешить ситуацию, и ему вспомнилось, что Энакин собирался на встречу с инквизитором. Но не могло же быть это связано!
- Может, тебе нужна кровь? - насколько он знал, для вампиров кровь была пищей, но не в таком же смысле, как для людей. Люди, например, сходили с ума от голода, если голодание было очень длительным, изнурительным, связанным с выживанием. Но история знала много случаев добровольной голодовки как средство борьбы за свои права, и это не превращало людей в неконтролирующих себя созданий. - Ммм... можешь взять мою, если... если у вас нет свежей крови.
Он вообще-то никогда не собирался предлагать чего-то подобного. Но буквально перед сном он благодарил вампира и думал, что едва ли как-то сможет вернуть ему долг за жизнь. В свете тех мыслей предложение звучало справедливо, а не бредом сумасшедшего. Во всяком случае, так казалось встревоженному разуму.

+1

26

Сложно относиться к служителям церкви с должным почитанием и уважением, особенно после того, как на собственной шкуре испытываешь невыносимую боль. А ведь в далёком прошлом Скайуокер очень часто посещал с матерью церковь, молился перед иконами, склонял голову перед пастырем. Читал молитвы перед сном искренне веря в то, что Господь всё видит и оберегает своих детей. Для молодого юноши, коим Энакин остался навечно, было сложно представить каково это, когда вынужден отказаться от веры, потому что больше не человек. Но лишь ступив на новый путь его глаза открылись, с них спал некий дух романтизма и пелена приверженности чему-то, потому что слишком много пришлось увидеть и понять о церковниках. И нет, в глубине своей души, если таковая вообще имелась, он продолжал верить, но уже не тем людям в рясе и с огромными крестами на шеях, нет. Верить Богу. Молиться ему и даже креститься, мужественно вынося боль святого распятия. А церковь...у неё слишком много тайн скрытых под завесой святости, тёмная сторона, если угодно. Именно с этой стороной веры Энакину приходилось контактировать время от времени, однако подобные пытки происходят впервые. Это прямое нарушение соглашения между Ватиканом и нежитью, вот только если поднимется шумиха, то вряд ли вампиров поддержат и признают потерю контроля над собственными инквизиторами.

Дети ночи тоже допускают вольности и время от времени страдают примитивные людишки, но они хотя бы не прикидываются святошами. Да, Энакину пришлось стать сговорчивее с инквизитором нежели с экзорцистом, что сейчас мирно спал в Дюморте, ведь ему нужно защищать свой клан. Не важно, принимал он себя вампиром или до сих пор сопротивлялся, теперь они были его семьёй и его силой, если развяжется столкновение с Ватиканом, а Бен... Ему вообще не стоило во всё это ввязываться, заявляясь прямо в логово. Отважный поступок, но всё равно глупый, особенно после того, как Скайуокер его вспомнил. Забывал ли вообще. Скорее старался это сделать, убеждал себя в эпизодичности его присутствия в собственном существовании. Смотреть на то, как дорогой тебе человек взрослеет рядом с тобой, мужает, а потом стареет слишком сложно и от смерти никуда не деться. Дети ночи не живые и с течением времени привычные чувства, присущие человеку, постепенно затухают и отмирают, формируя новую личность с новыми взглядами и отношением к привычным аспектам бытия, но иногда даже им бывает всё ещё больно. Ультрафиолет здесь вовсе ни при чём. Энакин не хотел переживать смерть Бена, когда наступит час. Эгоистично, да, но жизнь вообще сложная штука и справедливости в ней меньше всего. Он исчез из жизни яркого тактильного подростка, когда всё стало заходить слишком далеко. Когда вампир ощутил к нему привязанность и...чувства. Впервые за долгое время и вереницу разнообразнейших партнёров, ему хотелось остановиться и задержаться с парнем чуть дольше. В тот период Скайуокер пребывал в изгнании и ему было всё равно, где осесть, лишь бы не трогали. С деньгами тоже проблем никогда не испытывал, хотя по сути своей они ему вообще не нужны, но маскировка требовала определённых затрат. Кто же мог подумать, что поселившись однажды в пустом доме в самом конце улицы Комптона в Бостоне, вампир обретёт нечто большее, чем просто уединение. Вернее, с Беном об уединении можно было вообще забыть, это явно не про него, но Энакин ни разу не пожалел об этом знакомстве. Даже наоборот, этот парень научил его разбавлять привычные будни детей ночи яркими красками и знакомствами, не ограждать себя от мира и мыслить широко. Но, пожалуй, самое главное, научил чувствовать. Даже в самых простых вечерах за совместным просмотром фильма или поздних прогулках под яркой луной, когда, взявшись за руки и переплетя пальцы, они просто гуляли, наслаждаясь приятным присутствием друг с другом. Они вместе делали уроки и изучали что-то новое, листали книги и Энакин рассказывал о том, что знал, потому что для него это прожитое прошлое, а для юноши страница учебника по истории. О, а эти попытки выйти в свет, потому что Бену жутко хотелось пройтись со своим парнем где-нибудь, чтобы похвалиться им... Всякий раз они заканчивались в местном кинотеатре, где под звуки погонь и перестрелок Энакин с Беном целовались на последнем ряду. Тогда вампир чувствовал, как с каждым днём подросток всё больше проникался к нему чувствами, как хотел большего и не понимал, зачем ещё чего-то ждать, да и сам Энакин не оставался бесчувственным чурбаном и будь кто-то другой на месте Кеноби, интрижка уже давно закончилась бы сексом без обязательств. Может вампир влюбился? Ответит на этот вопрос довольно сложно, потому что Скайуокер сомневался в принципе в том, что любовь существует ибо не успел её почувствовать, пока был живым. Но всё изменилось и как бы не было сложно, решение оставить парня в покое, сохранив ему возможность прожить обычную, а самое главное, нормальную жизнь, построение семьи и рождение детей, оказалось правильным. Энакин не имел права обрекать его на существование рядом с собой, потому что не допускал даже мысли сделать Бена одним из них, чтобы навсегда быть рядом.

Их последний вечер Скайуокер помнил во всех деталях до сих пор, хотя приложил не мало усилий, дабы забыть. И вроде бы всё как всегда: за окном вечер, по телевизору очередной фильм, а они заняты друг другом. Забавно, вампир сам научил его целоваться, а потом ловил себя на мысли, что он это делает хоть и немного неумело, но чертовски заводило. Пожалуй, это была как раз та самая грань, переступать которую просто нельзя, а потому пришлось остановиться и кажется, Бен рассчитывал на то, что однажды всё случится. Просто не знал, что тот вечер был их последним вместе. Энакин долго смотрел на разомлевшего сонного парня, стараясь запомнить каждую чёрточку его лица, его теплоту и запах кожи. Разговаривал с ним, навязывая свою собственную волю, являющуюся способностью любого вампира, заставляя юношу уснуть и забыть о себе, потому что не хотел причинять боль собственным внезапным исчезновением. А взять Бена с собой Энакин не мог. Заставил забыть о вампире, но не забыть тех чувств, что Бен испытывал, того любопытства к наукам и романтизма, а потом отнёс на руках в его дом и комнату и поставить на этом точку.

Как оказалось впоследствии, сделано это было как нельзя вовремя, иначе вампир рисковал раствориться в воздухе на глазах парня, потому что где-то в Нью-Йорке была разбита его склянка с могильной землёй. С тех пор прошли годы, даже десятилетия, казалось бы всё должно затереться в памяти, но мысль об оставленном солнечном тактильном мальчике осталась с вампиром навечно. Он несколько раз порывался вернуться, чтобы увидеть его, конечно же тайно, но так и не решился. А после и вовсе оставил бредовую затею, потому что стал лидером клана и был обязан присматривать за остальными, вносить новые правила и законы, дабы Ватикан не решил вдруг, что дети ночи слишком многое себе позволяют. Но видимо от судьбы не уйти, она вновь столкнула Скайуокера с Кеноби, знакомя заново. Они оба уже не те, что были раньше, за плечами не мало опыта и воспоминаний, а у человека ещё и прожитая жизнь, хотя бы её часть. Многое изменилось, стало сложнее. Если раньше Бен не стесняясь обнимал за шею, метя поцелуем в губы, то сейчас этому человеку требовалось личное пространство и определённые условия пребывания, питания и прочее. Что же, это вполне разумно и логично, учитывая сколько они не виделись и тот факт, что он до сих пор не узнал Энакина. И лучше пусть всё так и остаётся, чем бесконечные притворные игры в отношения, которыми пытался прикрыться экзорцист перед своими коллегами и медицинским персоналом. Единственное, чего вампир никак не мог понять, так это как работает мозг мужчины, ведь он не упоминал о том, что хочет выгнать его после разговора, скорее напротив, притащил в свой дом, если это можно так назвать, чтобы спрятать его под защитой клана. Был резким, возможно, однако временами их общение очень напоминало уговоры, как уговаривают ребёнка выпить лекарства, а тот упирается. У каждого из них была своя правда, это так, но Энакину хотелось защитить человека, хотя бы на время его пребывания в Нью-Йорке, а не придумывать всё новые и новые причины, почему рядом с ним ему будет безопаснее, чем с багажником оружия. Хотя...Судя по исполосованному глубокими рытвинами от луча концентрированного ультрафиолета на лице , шее и руках, уже и не скажешь, что с Энакином будет безопасно. Раны затянутся и, если повезёт, не останется шрамов, нужно лишь не показываться на глаза своему знакомому. На счастье, в апартаментах никого не было, вероятно Бен проснулся и отправился по своим делам. Что же, он не пленник и может покидать стены Дюморта когда вздумается. Его отсутствие вызвало тревогу и облегчение одновременно, хотя последнего всё же было больше. Вампиру не придётся придумывать оправдания, а пока он лишь переоделся в чистые одежды: просторные домашние штаны и футболку, рассматривая обезображенное лицо в зеркале. Внутри клокотал гнев на инквизитора и Ватикан, но давать волю эмоциям Скайуокер не собирался, лишь крепче сжимал борта раковины. Он ненавидел Мола, потому что он, единственный из всех, кто знал об испытываемых к Бену чувствах. Так что, если уж кому и искать Мола, то явно не инквизитору. Энакин прекрасно знал, что с ним будет, если Мол когда-нибудь предстанет перед церковью, но вампир защищал свой клан.
От мыслей вампира отвлёк шум, доносившийся из коридора. Тихий хлопок двери и перед взором предстаёт Бен. Его тревога была видна, она застыла в глазах и упоминании Христа. Энакин сжимал в руках полотенце, чисто инстинктивно. В этот раз спорить не хотелось. Дитя ночи опустился в кресло.

- Ты вампирский лекарь? - Ирония слышалась в голосе, однако больше ничего не проявилось, что указывало бы на шутку. Бен при всём желании ничего не мог сделать, разве что обработать раны медицинскими растворами. Здесь нужна была магия. - Вот, чем занимаются инквизиторы, пока ты веришь в Ватикан. - Однако даже она исчезла при одном упоминании живой крови. Для Энакина это было неприемлемо, даже по разрешению и желанию самого человека. Он посмотрел в глаза Бену, в этом был весь тот мальчишка, с которым он был когда-то вместе. Отдаст последнее, пожертвует собой ради других, однако в этот раз цена слишком велика. - Нет! Никогда! Ты не знаешь, что предлагаешь, - вампир вспомнил тот единственный раз, когда человек поранился, совершенно случайно. Запах свежей крови будоражил и сводил с ума. Это был всего лишь порез пальца, но каково было искушение вонзить клыки в нежную кожу. И всё же в тот раз Энакин не удержался, облизывая кровь с пальца подростка. Когда-то в детстве он и сам так делал, искренне веря в чудодейственную слюну. Забыть вкус крови Бена так и не удалось, - у меня есть всё необходимое,- Энакин поднялся, отходя к кухонной зоне, где в одном из отсеков холодильника, скрытом от всех, присутствовали пакеты с кровью всех групп и резус-факторов. Продемонстрировав запасы он вернулся в кресло, прикладывая полотенце к стекавшей по щеке тёмной крови. - Бога не было, когда инквизитор всё это делал, - посмотрел на тёмное пятно, расплывшееся по ворсу, при этом даже не споткнувшись, упоминая его, - но и ты и он ищите одного и того же человека. Его зовут Мол, не так ли? - Взгляд устремился на Бена. - Если хочешь, я расскажу всё, что знаю. 

[nick]Anakin Skywalker[/nick][status]Люди не всегда те, кем кажутся.[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/425481.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/798/54226.gif
[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Энакин Скайуокер</a>[/nm]

Отредактировано Anakin Skywalker (2022-08-13 22:26:33)

+1

27

Бен Кеноби родился в Шотландии, и это не гарантировало принадлежность к какой-либо религиозной группе, точнее, принадлежность - да, а вот конкретная конфессия зависела зачастую от географической позиции. Хотя большинство шотландцев были протестантами, если конкретнее  - пресвитерианцами, хотя в остальном мире так говорили реже, среди них были и католики. К последним изначально и относился мальчик, и приют, в котором он воспитывался, был именно католическим, что было даже неплохо: они были терпимее к некоторым вещам, но к другим гораздо строже. Вопросы начали появляться с возрастом. Религия и служение Богу не занимали много место в жизни семьи Джинна, он не ходил по воскресеньям в приход, не молился перед едой и не говорил о грехах. Он учил быть хорошим человеком, потому что того велела собственная совесть, а не чьи-то заповеди. Он считал, что гораздо важнее понимать, почему нельзя совершать насилие и убийства, а не бояться страшного суда и гнева Божьего. Страх вообще был плохим мотиватором по жизни, но иногда спасал от необдуманных шагов и неоправданного риска.
И все же Бен верил, но научно-технический прогресс позволял получать информацию быстрым и удобным способом. И, конечно, ему надо было знать, как относиться к своему дару. Ведь разговаривать с Богом считалось нормой, а получать ответы от него - совсем нет. И это не были какие-то голоса, что чудились Жанне Д'Арк, но все равно он думал, что сходит с ума, и все это ему мерещится. Хорошо, что Квентин распознал, показал и дал понять, хорошо, что он был таким же. Зато это объясняло, почему из всех детей в приюте он выбрал такого взрослого мальчика и решил усыновить именно его, ведь обычно брали детей гораздо младше, чтоб воспитывать их, умиляться их маленьким круглым лицам, а не открывать трудный мир несчастных подростков, оставшихся без родителей. Хотя он и говорил, что забрал его как раз по этой причине, только с обратной стороны: не должен был возраст лишаться ребенка шансов, а одного взгляда на худого мальчика ему хватило, чтоб испытать желание сблизиться, помочь, направить и взять под свою опеку. Но может быть и его дар уже тогда что-то подсказал, подтолкнул и заставил почувствовать? Ведь была такая вероятность? Бен не мог утверждать, да и ему в целом было все равно, ведь Квентина он любил, ценил, уважал и был бесконечно благодарен за все то, что тот дал ему в этой жизни. Даже за его бостонскую бабушку, которая научила внука запихивать оружие в каждую свободную дырку. О, а какие она знала выражения! Порой казалось, что от ее слов бы краснели даже работяги в доках или заключенные в камерах! Но это была тема отдельного разговора, потому что куда больше Бена занимал его дар.
Он знал, что любое колдовство каралось Церковью, в Средние Века за это и вовсе сжигали на костре, но на тот момент Бену казалось, что это был исключительно социальный инструмент. Как с салемскими ведьмами, где не было казнено ни одной настоящей ведьмы или ночного создания, но судили именно за это. Природа человека была странной, но времена менялись, и сейчас даже настоящий ведьм, вампиров или оборотней не казнили просто за одну принадлежность к такой расе. Так было гуманней и правильней, потому что эпоха диктовала свои условия. Бен Кеноби не смог бы кого-то казнить, понимая, что это такое же разумное существо со своими мечтами, желаниями, принципами, семьей и жизнью, что он вполне контролирует себя и не торопится отнимать жизнь у других. Да что уж говорить, такой человек, как Кеноби, в принципе не смог бы никого казнить. Да, он был готов обороняться, защищать дом и близких, стрелять, он таскал оружие с собой и умел махать кулаками - привет, юность в Бостоне! - но с холодным расчетом нажать кнопку и обрубить чью-то жизнь... Нет, это уже было не про него. Ему даже было немного любопытно, как к таким переменам в обществе и взглядах относился так давно живущий вампир, как Энакин? Ведь он мог даже застать времена рабства и гражданской войны, если жил уже пару веков. Но он точно должен был видеть тот ужасающий расизм, предубеждения, сегрегацию, закатные города и прочие проявления подобной нетерпимости. Да даже отношение к гомосексуалом, хотя и оно казалось порой лояльнее, чем к темнокожим, раньше было удручающим, в Техасе за такое и камнями могли бы забить, а сейчас вампир так охотно заигрывал с ним и даже поддержал легенду про "парня". И Кеноби только после задумался, что это изначально могло и противоречить его принципам.
Но это никак не относилось к дару Кеноби. О нем он рассуждал из года в год. Оказалось, что некоторые вещи можно развить и тренировать, что со временем они будут даваться проще, хотя большая часть из того, что он чувствовал, получалась интуитивно. И все же, у него никогда не было пророческих снов. Да и можно ли было назвать то, что ему снилось, пророческим? Это даже не тянуло на фантазии, потому что в своих снах он почему-то был совершенно безмозглым, молодым и несмышлёным подростком. И тем не менее, он очень остро почувствовал, что Энакин находится в опасности, когда был готов заниматься своими делами, а потом помчался на всех порах обратно в Дюморт. О, ну ему еще явно припомнят что-то по поводу слов о том, что он якобы "умирает", Бен буквально видел выражение лица главного вампира, его отстранённую холодность и колкий взгляд. А ведь странно, он же не выпускал столько колючек, когда они подъезжали к той кофейне, и он точно угадал, что именно нравится Кеноби. Что изменилось?
- Я врач, это означает клиническое мышление - принципиально важный момент в лечении кого бы то ни было, - он не стал реагировать на укол, закатывать глаза или как-то давать понять, что ему не комфортно такое поведение, он избрал путь терпения, потому что оно в конечном итоге могло открыть огромное множество дверей, - не думаю, что есть принципиальные различия... особенно, если вампиры вскармливают своих детей так же, как люди... что? Нет? - он по взгляду понимал, что нет, да и это не было серьезной репликой, скорее шуткой, призванной разрядить обстановку, но Энакину хватило слов про кровь, чтоб его глаза округлились, а из груди вырвался яростный отказ. Вот тут уже Кеноби пришлось вздохнуть.
- Я знаю, что предлагаю, - он напомнил себе про терпение и полез в шкафчик, чтоб достать из аптечки все, что там было. Вообще-то, доктором он был по части ментального здоровья, но это не значило, что он не проходил все положенные курсы первой помощи, не проходил практику в больницах и не умел совершать базовые манипуляции, которые делали парамедики с неотложки. - Я не предлагал кусать себя, я уже понял, что вы щепетильно относитесь к протыканию человеческой плоти зубами, и полностью поддерживаю такой подход: у меня тоже нет желания кусать живую курицу и ее перья перед тем, как ей поужинать. Мертвую тоже. Я бы просто сцедил кровь в стакан, а ты ее выпил. Получилось бы как из пакета, только свежая, теплая и без консервантов. Полагаю, такой вариант был бы приемлемым? Я не страдаю неизлечимой вирусной или бактериальной инфекцией. И пожертвованный стакан не был бы большой нагрузкой.
Бен знал, о чем говорит, потому что обычный объем донации составлял чуть меньше полулитра, точнее, четыреста пятьдесят миллилитров. Это было не мало, хотя он был крепким. Возможно, не лучшая идея после недавней аварии, но и стакан вмещал в себя всего приблизительно двести, то есть в два раза меньше. И он был готов помочь вампиру, особенно, желал ответить благодарностью на его помощь и заботу.
- Что? Это сделал инквизитор? Разве ты что-то нарушил? Это против правил. А почему же ты ему не сказал, чтоб он катился в свой Ватикан? Что он главное блюдо? Где были твои защитнички? Меня-то ты тоже сначала принял за инквизитора, или что... этот выглядел инквизиторнее? Сядь, - он указал на кресло и взял один из пакетов донорской крови, пока вампир не обдумал заманчивое предложение о свежей и парной. Он перелил содержимое в стакан и подошел к Энакину, поставив тот рядом, - почему не останавливается?..
Это скорее было риторическим вопросом. Бен понимал, что раз вампиры пьют человеческую кровь и были людьми раньше, то своя содержит все те же форменные элементы. Значит, те же химические препараты заставят ее свернуться и закупорить капилляры, не давая ей продолжить сочиться. Он нашел перекись в коробке - аптечка явно была собрана по имеющимся стандартам и не рассчитана на какие-то расовые особенности, возможно, ей и пользовались первый раз - и просто вылил поочередно на все ранения. Энакину даже пришлось зажмуриться, чтоб не попало в глаза, и сделать это внезапно, но Кеноби считал такой поступок маленькой местью за грубость. К тому же он придерживал его за подбородок и наблюдал, как кровь и перекись пенятся в местах ранений. Оставшуюся влагу он аккуратно стирал полотенцем, когда услышал знакомое имя и вздрогнул. Рука замерла на секунду, а потом он продолжил.
- Мол. Инквизитор считает, что он стоит за этими ритуальными убийствами? - ему не нравилось, что он приехал в Нью-Йорк, чтоб только расследовать это дело, а кто-то в Ватикане уже был убежден. Это походило на какие-то внутренние интриги, - я хочу знать о нем все, что ты знаешь.
Теперь голос Бена похолодел, взгляд стал цепким, и он не отодвинулся, напротив, уперся коленом в бедро вампира, не давая тому подняться. Хотя вряд ли хватило бы сил его действительно удержать. Картины той ночи встали перед глазами. Кровь, крики, тело его маленькой дочери на руках. Это навсегда осталось в его памяти незримым спутником.

[icon]https://64.media.tumblr.com/82abd0d9a631d02f8bbe7082cc4d5259/tumblr_inline_omu1sm0sXX1t80jpm_250.gif[/icon]

Отредактировано Obi-Wan Kenobi (2022-09-15 03:07:54)

0


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » dead soul