пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » 《 breath of life 》


《 breath of life 》

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://64.media.tumblr.com/66e690b92f781f771089df97b3312b07/6b9d56c385942efa-2a/s540x810/0bf4e8f0c40536bf15948d0d15bef2b09eb365c2.gifv

Breath of life

Древний Китай, Гусу, Облачные Глубины и их окрестности; undetermined


And we don't have a thing to lose
No matter what they say or do
I don't want nothing more
Our love is untouchable

После долгих странствий двое заклинателей вновь сводит судьба на месте их прежней разлуки. Спустившись с зеленого холма вместе и разделив ужин в местной харчевне, они не в силах вновь испытать тяжесть одиночества, поэтому приняв приглашение вернуться в Гусу вместе с Лань Ванцзи, Вэй Усянь старается привыкнуть к новой жизни в Облачных Глубинах. Но даже в раю среди высоких туманных гор и изумрудных лесов двух возлюбленных находит несчастье: второй нефрит клана Лань тяжело заболевает и не в силах побороть эту болезнь в одиночку. Заметив неладное, Вэй Усянь стремится узнать у Лань Ванцзи почему тот молчал о таком страшном недуге, но к своему ужасу узнает, что болезнь затронувшая духовные каналы светлого заклинателя является неизлечимой. Бросив вызов смерти, Вэй Усянь стремится отыскать лекарство.   

Lan Wangji & Wei Wuxian

Отредактировано Lan Wangji (2022-03-24 21:46:35)

+1

2

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://66.media.tumblr.com/a866236585ed661580346a6ff91c137a/tumblr_pusu82VN7N1rz948yo6_500.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

   Жизнь удивительна и непостоянна. Никогда раньше я и подумать бы не мог, что всё может завертеться и закрутиться вокруг одного лишь человека. В прошлой жизни всегда казалось, что лучше уж прожить свой срок, так, чтобы обернувшись, на твоих губах была улыбка, а на сердце не было сожалений. Это не изменилось и сейчас, на что Цзян Чэн может ворчать сколько душе угодно. Братец тот еще занудный человек, вечно злится, и являет собой оскорбленную гордость. Понимаю – он Глава Ордена Юньмэн Цзян, но, тем не менее, это не дает ему права так сурово обходиться со своим шиди. Я, между прочим, даже не держу на него сердечной и страшной обиды, а он всё продолжает упорствовать и обвинять меня во всех смертных грехах. Будто и правда, в меня демон вселился и бесчинствует теперь по земле. Благо, это состояние быстро проходит, и вскоре я иду дальше, высоко подняв голову.
«Мы ведь обещали тогда, Лань Чжань, ты ведь помнишь? Сдержать слово сложно, не спорю, но вполне реально, согласись! Бродить по свету, вставать на сторону тех, кто нуждается в защите, нести справедливость и добро в жизни тех, кому на подобное рассчитывать не приходится». Истина, в общих чертах, правда, более расширенная. Рано или поздно все равно настает момент, когда приходится занять чью-либо сторону. В прошлой жизни у меня вышло плохо с исполнением задуманного, и все же, я ни о чем не сожалел. Ведь, теперь правда восторжествовала, и у меня был очень хороший друг.
«Кого ты обманываешь, Вэй Ин? Лань Чжань для тебя больше, чем просто хороший или лучший друг, он многим большее».
   Сколько бы я ни шел по своему пути кривой дорожки и ни пытался отвлечься от мыслей о втором Нефрите Ордена Гу Су Лань,  все равно, я каждый раз ловил себя на том, что вспоминаю его. Думаю о его проницательных глазах, будто бы заглядывающих в самую душу, нефритовом отточенном белоснежном лице с нежной кожей и тонком аромате сандала, будоражащем сознание. В Хангуан Цзюне всё было идеально, он был самим совершенством, не покидающим ни на одно мгновение мое сердце и мысли. Закрыв глаза, я снова, и снова возвращался к моменту, когда случайно, а может и намерено, напоил второго господина Лань. Он тогда пребывал в своем привычном полусонном состоянии и сидел неподвижно. Стоило мне приблизиться к нему, как я ощутил его дыхание, смешанное со сладким и пьянящим ароматом вина, переплетенное с тонким запахом сандала, исходящим от его кожи. Мне так сильно хотелось его тогда поцеловать! Я теперь жалел, что так и не сделал этого. Мое сердце страдало по столь вопиющему одиночеству и невозможности оказаться рядом с Лань Чжанем!
   Тяжело вздохнув, я  поднялся на вершину очередного холма, плавно перетекающего в горы, и остановился. Передо мной простилалась долина, усеянная деревьями, в которых проглядывалась дорога, а порой и мелькал горный поток реки. Пейзаж, что был бы намного приятнее и красивее, будь рядом со мной тот, о ком все мои мысли. «Лань Чжань… мы ведь увидимся с тобой снова, да?» На губах появляется задумчивая усмешка. Я бы хотел увидеть вновь Лань Чжаня. Мы столько не успели обсудить. Столько не сказано вслух было. Томно вздохнув, и сам не понимаю, как руки тянутся к флейте, а после по ветру рассеивается по округе знакомая мелодия, что была придумана и спета Ланем Ванзци в пещере Черепахи-Губительницы. Такое ощущение, что это было только вчера. Мы сидели, запертые в ловушке, лишь мечтая выбраться из западни, но, не имея возможности сделать это самостоятельно. Даже теряя сознание, я запомнил мелодию, и теперь она просто требовала быть спетой вновь, над простилающейся внизу долиной. Песнь жизни, песнь любви, песнь, призывающая забыть о сожалениях. А их и нет. Куда бы я ни шел, чтобы я ни делал, я не стану сожалеть о том, что не произошло. Наоборот, сделаю все возможное, чтобы исправить возникшую ситуацию и нагнать упущенное. Что-то мне подсказывало – стоит лишь захотеть и протянуть руку, и я смогу переступить черту, что отделяет меня от любимого человека. Для меня ведь нет ничего невозможного, верно? Я всегда иду только вперед. И я услышал свое имя. Мне ведь не показалось? Я оборачиваюсь назад.
- Лань Чжань?

Отредактировано Yennefer z Vengerbergu (2022-03-27 23:21:49)

+1

3

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤㅤ  Живописная природа Гусу относила к поэтичным описаниям небесного дворца в сказках о великом Нефритовом императоре: «Задумчивая природа на склонах туманных гор пела живую песнь водами хрустальных рек, над которыми торжественно возвышалось легендарное строение. Изумрудные леса окружали своим великолепием сияющие стены дворца, пока под его усеянными звездными искрами сводами танцевали бессмертные». Но, увы, в строгом Гусу никто никогда не танцевал в пределах светлых залов, ведь идеальная дисциплина шла рука об руку с мирной тишиной. Да и о сказках, в принципе, говорить не приходилось. Никто не осмеливался читать их юному Лань Чжаню, когда его пытливые глаза пробегали по бесчисленным стопкам книг на широких полках. И тем не менее, он знал их. Он часто знал больше, нежели от него привыкли ожидать, оправдывая звание величественного и гордого нефрита Гусу Лань. Но далеко не только этим.
   
У второго нефрита Гусу Лань было поистине чистое и доброе сердце. Впитавшее в себя боль прошедших лет, оно до сих пор хранило под своим инеевым слоем необыкновенное тепло. Ступая по дорогам ведущим к бедствиям, он спасал от невзгод простых людей, которые со временем сложили и песни, и истории о храбром воине в одеждах сотканных будто из хлопьев белого снега, чей меч сиял справедливым хладом там, где царил хаос. Принимая почести со скромным поклоном, Ванцзи редко задерживался где-либо надолго. Его странствия могли вести его вдоль полей и долин, рек и горных хребтов, а могли заводить обратно в туманные объятия близких сердцу рощ. В тот раз заклинатель ступал куда глядели его глаза. Неожиданно от достигших его ушей музыки вновь нахлынули воспоминания, вновь что-то сжалось внутри и ощутилась тяжесть, что мгновенно иссякла при мысли о том самом холме. Лань Чжань молча подался туда, чтобы проверить не показалось ли ему.

Неторопливо спускаясь по тропе, у которой шумел ручей, он вдруг остановился. Его глаза настороженно всмотрелись в пространство между лесными зарослями. Там на холме действительно кто-то был. Черное одеяние стоящей вдалеке фигуры вселило в душу юноши редкий трепет. Такой, какой не испытывали никогда даже струны его волшебного гуциня. Уверенный шаг в сторону льющейся песни флейты остался при этом тихим.
   
Он не ожидал увидеть там Вэй Усяня. И не только там, а, наверное, вообще.
Но сейчас этот своенравный дух прошлого был окружен изумрудным океаном волнующихся трав,
стоя к Хангуан-цзюню ближе, чем во снах. 

   
Вэй Ин.
   
Голос светлого мага прозвучал чуть тверже, чем ему самому хотелось бы. Темные выразительные глаза всматривались в образ близкого человека. Как соленые воды океана могли сточить даже самый грубый камень упорством своих синих волн, так и время проведенное в компании Вэй Ина сумело придать форму самым потаенным эмоциям в сердце Лань Ванцзи, которое изначально слыло хладным и неприкосновенным. Когда-то поговаривали, мол, талантливый бунтарь в лице Старейшины Илина осквернил природную чистоту второго нефрита клана Лань, но всякий, кто не ведал о муках рожденных в пылу самых искренних чувств, счел бы подобную привязанность самым страшным проклятием. Такого рода связи стоило опасаться всяким, кто был слаб духом, кто не был готов встать на защиту дорогих ему людей. У всего в этом мире была другая, менее приятная для глаз и ушей сторона. Ничто в этом мире не являлось сугубо белым и черным.
   
Ванцзи молча узнал в обернувшемуся к нему лице черты, от которых заиндевелый дух вновь преисполнился волнением. На словах старый друг. В недрах сердца, в заветных чаяниях — все еще нечто большее, чем благородный соратник. Мысленно светлый заклинатель благодарил судьбу за возможность повидаться с ним вновь. Он не слышал о нем с тех пор, как они решили пойти в разные стороны холма, следуя зову то ли судьбы, то ли собственной воли. Лань Ванцзи отпустил Вэй Усяня так, как он бы отпустил свободолюбивую и игривую бабочку — для человека такой большой души целый мир мог быть слишком тесен. Что уж следовало говорить о далеком от мирской суеты Гусу? Сколь не был бы хорош родной горный воздух, вряд ли Вэй Усянь смог бы дышать им свободно полной грудью. По крайней мере, с этими мыслями сумел когда-то смириться Лань Ванзци.

Что ты здесь делаешь?

Отредактировано Lan Wangji (2022-05-10 22:56:30)

+1

4

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://c.tenor.com/61dLIo6OZE4AAAAM/wangxian-wangyibo.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

   Прошлая жизнь оставила свои шрамы на душе Вэй Усяня. Он всегда будет помнить то, что было свершено, по собственному на то желанию или тех, кто желал ему и его родным зла. Страшнее не то, что его ненавидели, а то, что он никогда не сможет забыть. Будет помнить дольше самой жизни, и помнит теперь, когда ему был дарован второй шанс. Все пройденные испытания лишь укрепляли уверенность в тех людях, что были с ним рядом в самые опасные и сложные периоды жизни. Среди всех прочих лиц выделялось только одно – лицо юноши из Ордена Гу Су Лань в белоснежных одеждах, так напоминающих горные вершины, покрытые голубыми ледниками и безупречным снегом. Он потерялся в течение времени с того самого момента, когда они расстались с Лань Чжанем, отпустив Лань Сычжуя с Вэй Нином. Для него река мироздания повернулась вспять, принося воспоминания во снах и в видениях, что накладывались на очередную дорогу, выбранную по наитию. Он бы решил, что и сейчас ему всё кажется, что горный воздух потревожил его рассудок своим давлением, напоминая о том мгновении, когда он отпустил Хангуан Цзюня, считая, что на этом их путь завершен. Но… вновь возникало это но, дарующее надежду, что всё не так и происходит в реальности.
   Видения были лишь дымкой былого, как и воспоминания, сейчас же, всё было иначе. Только Лань Чжань мог на него смотреть и говорить так. Среди множества лиц Вэй Ин узнает одно это лицо и почувствует его рядом, настоящего, даже с закрытыми глазами. Все теряется на фоне этой встречи, которая так сильно заставляет волноваться, быстрее биться сердце в груди. На лице заклинателя появляется широкая улыбка, в глазах плещется искренняя радость. «Ты пришел, Лань Чжань!»
   Заклинатель едва делает шаг вперед, желая прикоснуться к реальному мужчине, о котором непрестанно думал ночами и днями, но, услышав вопрос, первые несколько мгновений, ощущает замешательство и легкое удивление. Задумчиво чешет затылок левой рукой, после чего бросает взгляд на флейту, которую держит в ладони правой и усмехается. «Действительно, что я здесь делаю?» Не мог же Вэй Ин сказать, что он пребывал в глубокой печали от того, что расстался со своим возлюбленным, которому так и не поведал о своих потаенных чувствах. Поэтому, сделав еще один шаг по направлению к Лань Чжаню, в привычной развязной манере, попытался разрядить обстановку, хотя на проверку хотелось сделать совершенно иное.
- Я решил поиграть на флейте, - да, ту самую мелодию, что отныне и навсегда связывала его с Хангуан Цзюнем, и никак иначе, - увидел этот прекрасный пейзаж и вспомнил о тебе. "Думал о тебе".
   Покрутив музыкальный инструмент в руке, Вэй Усянь мягкой поступью приближается к собеседнику и после, будто бы невзначай, касается флейтой груди заклинателя. Проверяет, что ему не показалось, и он говорит с живым человеком, а не с заветным видением. Было бы странно говорить с самим собой, но что делать, когда ты скучаешь по любимому человеку?
- Ты ведь простишь меня, Лань Чжань, если я скажу тебе… - тут он задумался наиграно, отводя взгляд. Вэй Ину было достаточно тяжело говорить о таких серьезных вещах. Он ведь до последнего сомневался, а стоит ли признаваться в своих чувствах. Хангуан Цзюнь безупречный ученик Гу Су Лань, и он – разве это может быть правдой? И не порушит ли он их крепкую дружбу, что сформировалась при их совместных приключениях, раскрывшись? Выдохнув, собравшись с духом и окинув кроны деревьев взглядом, мужчина вновь смотрит на собеседника и широко улыбается.
- Что очень сильно соскучился? А ты скучал по мне, Лань Чжань? – Вэй Ин подмигнул заклинателю, но после, тут же, замолчал и сделал небольшую паузу, опуская на пару мгновений взгляд. Он не хотел показаться излишне легкомысленным, ведь говорил он от чистого сердца и не желал обидеть Хангуан Цзюня.
- Знаешь, ведь, я так и не сказал тебе, что очень сильно жалел, что не согласился тогда пойти с тобой в Облачные Глубины, - на этот раз, он улыбается более сдержано, не скрывая своего беспокойства по поводу того, что сказанное им может раскрывать многим больше. Сейчас его слова показывали то, что таилось на сердце уже достаточно долго. Теперь он бы не отказался пойти вместе с Лань Чжанем в Гу Су Лань, более того, он желает быть рядом с ним, чтобы ни случилось. Вопрос в другом – хочет ли того же сам Лань Ванцзи. Ведь Вэй Ин скучал по нему как не друг, а как искреннее любящий человек.
- Но, я не знаю, хочешь ли ты… - тут он запнулся и поджал губы, при этом закрывая глаза, чтобы, то ли собраться с мыслями, то ли, чтобы не сболтнуть лишнего. Еще и открыл потом правый глаз, будто бы подсматривая, как на это всё среагирует Лань Чжань. «И что теперь? Как это сложно…»

+1

5

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤㅤ  Kаждый раз, когда звучала ВанСянь, светлый заклинатель был уверен, что это происходило только у него в голове и посторонним звук этой музыки был недоступен. Душевная мелодия проникала серебряным свечением в реальность лишь в моменты, когда Лань Чжань посредством прикосновения к натянутым струнам высвобождал ее подобно тоскующей в тесной клети птице. В остальное время она ютилась в его мыслях и не беспокоила ничей слух. Однако в этот же раз что-то пошло не так. Лань Чжань услышал незабвенную мелодию из уст флейты и был готов поклясться сам себе, что ему не померещилось. Пускай чарующая музыка стихла, когда он ступил на вершину памятного холма снова — образ черной как ночь сяо, которую Вэй Усянь обнажил в его присутствии подтвердил желанную истину.

Ты еще помнишь эту мелодию? — риторический вопрос в действительности не требовал ответа. Скорее неподвижный как скала Хангуан-цзюнь был склонен проговорить мысли вслух ради самоубеждения, поскольку он полагал, что слабо может представить себе какие эмоции наполняли любовь его юности в эти мгновения. Взгляд удовых глаз окутал стоящий рядом силуэт своей выразительной глубиной. Вэй Ин. Неужто он улыбается вновь? Но что это за улыбка? Прежде такую на его лице редко можно было застать. Лань Чжань трепетно изучал ее, как новое тайное заклинание из самых глубин библиотеки родного ордена, пытаясь разгадать ее истинное значение. Наверное, напрасно. Ведь что в этой светлой и милой улыбке, в этих блестящих очах сердолика могло откликнуться на зов его скованного льдом сердца? Вряд ли Вэй Ин смог бы понять почему его присутствие в Облачных Глубинах было так важно для Хангуан-цзюня тогда, а сам Хангуан-цзюнь вряд ли бы осмелился сказать ему об этом прямо. Когда-то свод строгих правил и почтение к оставшимся родным висели над ним дамокловым мечом, но теперь Лань Чжаню приходилось признаваться себе в том, что его сдерживало кое-что другое — его глубокое уважение к Старейшине Илина и их давней дружбе, нежелание бередить их старые раны и теснящийся в груди жуткий страх потерять хлипкий край алой ленты из-за одного неверно сказанного слова. Тем не менее Ванцзи отчетливо кивнул на поставленный вопрос. Тоска по любимому человеку естественна как пробуждающаяся от солнечных лучей по весне примула.

« — Знаешь, ведь, я так и не сказал тебе, что очень сильно жалел, что не согласился тогда
пойти с тобой в Облачные Глубины. Но, я не знаю, хочешь ли ты…
»

Изумрудные леса заключающие Гусу в широкие объятия охраняли его от мирской суеты, а серебряные шали густого тумана укрывали его от сотни тысяч любопытных глаз. Именно в том очаровательном краю когда-то давно Лань Ванцзи хотел упрятать полюбившегося ему человека, чтобы его не настигли беды. Словно резвый звездный Заяц преследуемый Орионом и его гончими псами, Вэй Ин кочевал по знакомым и чужим землям в поисках справедливости, силы и... возможно, утешения. Но следовало признать, что у этого зайца было действительно храброе сердце, ведь всякий раз, когда Лань Ванзци настигал его — он перебирал больными лапками рыхлую землю и гордо продолжал рыть свою нору, несмотря на скопление хищников в темных зарослях.

Чего же теперь хотел этот заяц?

Светлый лик Хангуан-цзюня выразил некоторое удивление на чистосердечное признание заклинателя в черном. Ненадолго коснувшись взором мерно колышущейся травы у ног, тронутый такой вестью нефрит внешне казался непоколебимым. Лгать себе он никогда не станет. Особенно в том, что его отказ может обрушиться тяжелой тишиной на кого угодно, но только не на стоящего перед ним. Хотя дразнить растерянного Вэй Ина своим безмолвием отчего-то нравилось все больше. Он так очаровательно подсматривал и проверял своего собеседника на предмет реальности, задевая краем флейты.

Я иду в Гусу. Ты можешь пойти со мной, — наконец-то развеял неловкую тишину тягучий как мед голос, — Но я думаю остановиться в ближайшей таверне и отдохнуть. Я держу путь с окраин Мьяньяна, — земли Мэйшан были достаточно далеки от земель Цзяннань и Ванцзи считал, что ему не стоит отходить от придуманного ранее плана. К тому же в таверне Вэй Ину будет проще промочить горло любимым напитком без строгих замечаний со стороны.
Пойдем, — он позвал того за собой, ровным шагом спускаясь по зеленому склону ничуть не изменяя гордой осанке. Дождавшись, пока его нагонят, второй нефрит клана Лань позволил себе поинтересовался:
Много где тебе удалось побывать?

+1

6

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://c.tenor.com/61dLIo6OZE4AAAAM/wangxian-wangyibo.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

   Чем больше погружаешься в мир музыкального искусства, тем больше осознаешь силу мелодии, что легко срывается со струн гуциня или же с флейты. Потоки музыки могут подчинить и утихомирить внутри бушующую бурю, могут даровать спокойствие, а могут и смятение с запутанностью чувств. Каждый из куплетов несёт свой особенный смысл и вряд ли бы мелодия, когда-то спетая Лань Чжанем Вэй Ину, была забыта. Что в прошлой жизни, когда осколок иньской печати влиял на ослабленный рассудок Вэй Усяня, что теперь, в новой жизни, песня Хангуан Цзюня помогала заклинателю выбираться из потаенных уголков души. Мелодия навсегда связала двух молодых мужчин, протягивая алую нить от одной души к другой. Стоило лишь сыграть ВанСянь и становилось легче, Вэй Ин чувствовал это. У него возникло ощущение, что Лань Чжань где-то рядом и вот-вот покажется, смиряя его внимательным строгим взглядом. Конечно же, мужчина к этому давно привык, что второй Нефрит Ордена Гу Су Лань всегда похож на величественную прекрасную статую, и все же, жаждал внимания, полюбившегося ему человека. Прошлое, едва открывшееся только сейчас и настоящее, показало всю истинность чувств, и отказываться от них было не только глупо, но и больно. Разве, дядя Цзян не говорил Вэй Усяню, что он лучше понимает девиз Ордена ЮньМэн Цзян, вечно стремясь к невозможному? Так и сейчас, Вэй Ин, даже зная, что любое его чаяние может разбиться, как глиняный горшок, не желал отказываться от Хангуан Цзюня. Их разлука давно стала невыносимой, и теперь, когда они вновь встретились, сердце заклинателя в волнении забилось в груди.
   Он согласно кивает на вопрос Ланя Ванцзи, смущённо, улыбаясь. Не может не кивнуть, не имеет сил сдерживать радости от встречи и своего ожидания по поводу неё. Как и всегда, в нем слишком много энергии, которую хочется куда-нибудь пристроить, растормошить все мир, открывая людскому взору море ярких красок. Разве что, теперь и всегда на первом месте будет желание порадовать чем-нибудь своего спутника. Услышав же ответ на свой вопрос, Вэй Ин улыбается ещё шире, даже с неким ликованием, детским восторгом, будто получил желаемый подарок, который стоит перед ним и должен быть распакован. Однако до которого он не спешит дотянуться, с опаской смотря на дарителя, что может опровергнуть детские чаяния и изменить мир до неузнаваемости. С трудом заставляет себя менее бурно реагировать на внезапную, но долгожданную встречу, кратко выдыхает, опуская плечи. "Он скучал!" Этой мысли ему достаточно, чтобы просто радоваться, не позволяя себе лишних мыслей о большем. Кусочек того заветного счастья, дарит внутренне тепло и некоторое умиротворение, позволяя улыбке и дальше задерживаться на его лице.
   Услышав про Гу Су, Вэй Ин невольно усмехается, потупляя взор. Вспомнил о том, как неоднократно сотрясал Облачные Глубины своими проказами и даже усомнился, а правильно ли поступил, сказав о своём желании, и не будет ли от его присутствия плохо Ланю Ванцзи, с которым он придёт в святую обитель Ордена Гу Су Лань. Но потом, это все уходит на второй план, когда Лань Чжань зовёт его. Заклинатель охотно догоняет своего спутника в несколько широких прыжков и после идёт рядом, играясь флейтой, что замирает в тонких пальцах, когда юноша в белоснежных одеждах задаёт свой вопрос.
- Оуф, - в лёгком замешательстве откликается Вэй Ин, пытаясь вспомнить, что было после того, как они с Лань Чжанем расстались на развилке. Он шёл, куда смотрели глаза и пока несли ноги, помогал там, где был нужен и шёл дальше, не особо выстраивая маршрут, и в итоге, сделав огромный крюк, вернулся назад, чтобы повстречать Лань Чжаня. Само провидение привело его сюда, и о прочем он даже не думал.
- Да, но, - тут Вэй Ин хмурится, вспоминая о своих бесцельных скитаниях, ночных кошмарах и постоянных мыслях, не зная, как объяснить свою забывчивость. В конечном итоге, он решает сказать правду, пусть и не всю.
- Мои мысли так часто были заняты раздумьями, что я даже не запоминал, где побывал за время своих странствий, - мужчина смеётся, неловко чешет рукой затылок. Беспечный беззаботный человек, которому никогда в жизни не пришла бы идея обманывать. Говорил он всегда искреннее и от чистого сердца.
- Это ведь не страшно, Лань Чжань? Главное, что мы встретились, правда? - спохватившись, с нарочитой небрежностью Вэй Усянь обращается к любимому человеку, после чего возобновляет свое взаимодействие с флейтой. Так проще отвести взгляд, скрыть свое облегчение, что вышло выкрутиться из неудобной ситуации.
- Ну, а ты, Лань Чжань, много, где побывал? - что тут говорить, Вэй Усяню было многим легче и приятнее послушать, чем был занят Второй Нефрит Ордена Гу Су Лань, по которому он безмерно скучал, нежели говорить о самом себе.

Отредактировано Yennefer z Vengerbergu (2022-05-11 19:56:07)

+1

7

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤㅤYвидеться с ним снова было словно шагнуть в ледяное озеро — морозную глубь отрезвляющую своим мирным течением — и опомниться от долгого сна, в котором звенящая пустотой явь не смогла бы потревожить. Слышать его нежный голос было словно ловить солнце ушами — летнее и желанное после столь долгой зимней стужи. Только пережив заветные мгновения подле него снова можно было вспомнить юношеские чаяния и бескрайнюю тоску, преисполниться ими всецело. Хоть траурные одеяния до сих пор в какой-то мере служили данью засевшей внутри скорби, они, став вечным атрибутом Хангуан-цзюня, безупречной белизной с годами снискали лишь гнусную прозаичность. А пламя чувств когда-то обращенных к Старейшине Илина обреченно сникало и обращалось в пепел по мере того, как каждая брошенная в ночную тишину нота озаряла пространство безответным эхо. Пережив расставание вновь Ванцзи приучил себя к смирению. Это было неизбежно и все же помогало его не нефритовому сердцу не расколоться окончательно.

Тем не менее улыбка Вэй Ина находила болезненный брешь. Казалось, только его смеху было под силу его излечить, но что-то в груди Хунгуан-цзюня продолжало одергивать окрыленную душу и волочить ее назад к печальной истине: желанное не значит осязаемое, увидеть не значит завладеть. Что если поддавшись зову тоски, уйдя вслед за влечением он снова будет истязаем нещадной болью? Что если причина, по которой Вэй Ин хотел забрести в Облачные Глубины не имела ничего общего с давней мечтой? Или... что если вдруг по нелепой прихоти небесных, найдя отклик в реальности, она докажет, что самого Хангуан-цзюня не хватит на ее осуществление? Что его предел — это каждый новый прожитый день вопреки невосполнимой утрате?

Смахнув тягостные думы непримечательным мановением длинного рукава, заклинатель продолжил спускаться вниз к знакомой тропе и вести Вэй Ина за собой. Тот по-прежнему демонстрировал ловкость своих рук, умело балансируя Чэньцин на длинных изящных пальцах. Пожалуй, как бы сильно не был Лань Ванцзи удручен своими мыслями, он бы не смог отлучить себя от созерцания этих бесхитростных манипуляций. В них заключалось подлинное очарование натуры Вэй Ина: настойчивой, предприимчивой и упорной, хотя внешне совершенно беспечной. К такой было невозможно остаться безразличным. Но Лань Ванцзи и не стремился к этому. На самом деле, он всего лишь не хотел изменять своей осторожности впредь.
Мгм, — немногословное подтверждение радости от встречи сопроводилось коротким кивком. В конце-концов, если бы Вэй Ин хотел поделиться своими раздумьями, он бы сделал это с привычной непосредственностью. И как бы не глодало ум любопытство, нарушать границы чужого внутреннего мира Ванцзи не хотел. Каждый из них имел право на свои секреты, но смена Вэй Ином роли говорящего к слушающему не так часто имела место в их взаимодействии.
Да, — оправдать желание другого выслушать его было непросто. В основном, потому что Ванцзи помнил все посещенные им места слишком явственно и что из этих деталей однозначно стоило упоминания он не знал. Хотя Вэй Ин, наверное, счел бы достойным все, что позволило бы этому разговору длиться непринужденно. Ни к чему было его разочаровывать.
Я обошел практически все земли Китая и один раз сумел выбраться за их пределы. Плыл по водам Хуанхэ к горам Куньлунь, посещал храм на горе Тайшань и другие храмы, что были по пути. Видел пещеру тростниковой флейты и каменный лес Шилинь, обошел долину девяти деревень, помог изгнать злых духов в городе Фэнхуан, — сделав небольшую паузу, Ванцзи обвел глазами линию построек вдали. Они постепенно приближались к населенному пункту, — Я был во многих местах, но не там, где раньше.
Почему не там, где раньше он не объяснил. Вряд ли Вэй Ину стоило знать, что он искал исцеления поодаль от мест взывающих к скорби и горечи утраты. Долгим странствиям даже удалось превзойти возложенные на них ожидания и подарить Хангуан-цзюню ряд новых впечатлений. Конечно, их не было достаточно для полного возрождения духа, но они помогли ему не увязнуть в пучине отчаяния.
Поэтому возвращение домой кажется полноценным, — за искренним изречением последовал обволакивающий взор. Он был устремлен к Вэй Ину и ни к чему более. Всего на какое-то мгновение, но этого было достаточно, чтобы поставить весомую точку в повествовании. Дальше Ванцзи ушел вдоль мощеной дороги, которая вела через высокие стены каменного города. Там кипела жизнь и было легко найти необходимый кров, а с ним тепло очага и еду. Остановившись перед ухоженным трактиром с широким навесом, светлый заклинатель молча принял решение посетить его, поэтому поднялся по небольшой лестнице вверх и замер посреди ресторанного зала. Некоторые посетители сразу обратили внимание на необычных гостей: одни перешептывались об их роде деятельности, другие выказывали свою радость и свое почтение от вида благородного Хангуан-цзюня. Многим оказались известны его подвиги, несмотря на то, что сам Ванцзи никогда о них не распространялся. Хозяин заведения тоже не остался в стороне и велел проводить двух пожаловавших к нему господ за лучший столик. За этим в ход пошли прочие любезности в виде угощений на столе и устной благодарности за выселенного когда-то из стен города яогуая. Сдержанный Ванцзи, тем не менее, всегда был склонен платить за радушный прием кусочком серебра и не требовать к себе особого отношения, поэтому за достойную плату он пожелал приготовить ему просторную комнату, подать хороший обед на двоих и принести кувшин прославленного на всю округу напитка. Когда все вышеперечисленное было исполнено, рука светлого заклинателя потянулась к белому горлышку фарфорового сосуда и, склонив его край над чашкой, щедро наполнила ее. Позже взгляд глубоких карих очей устремился от вина к его ценителю, будто прося того не стесняться. 
В Облачные Глубины нельзя проносить алкоголь, — довольно просто истолковал собственную любезность Ванцзи, даже если на самом деле исполнял свою маленькую прихоть. Ему хотелось угостить Вэй Ина его любимым вином. Это было меньшее, чем он мог попытаться вызвать улыбку на его лице.
Мы здесь до утра. Ты можешь взять себе отдельную комнату, я заплачу, — спокойно заверил второй нефрит. Комфорт сопровождающего его человека оставался для него неизменно важным.

Отредактировано Lan Wangji (2022-05-29 23:03:55)

+1

8

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://c.tenor.com/61dLIo6OZE4AAAAM/wangxian-wangyibo.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

Будто две противоположности, созданные единым целым, но рассыпанные по граням жизни. Вэй Ин и сам не смог бы сказать, когда их судьбы с Лань Чжанем переплелись настолько, что не хотелось отпускать этого человека, ни на единое мгновение. Мир постоянно сталкивал их вместе и, как бы ни противились они, не пытались каждый пойти своей дорогой, либо Хангуан Цзюнь находил Вэй Усяня, либо Вэй Усянь находил Ланя Ванцзи. Непринуждённо, случайно, неожиданно, но так ожидаемо. Сердце билось быстро в груди, хотелось прикоснуться, дольше задержать взгляд, но заклинатель в тёмных одеждах себе этого не позволял. Ему хотелось слушать голос любимого человека вечно, пускай, тот и редко когда отличался многословием.
- Хм, я бы послушал с удовольствием о каждом твоём приключении, - на мгновение, нахмурившись, молодой мужчины широко улыбается и завершает свою цитату. По его мнению, второй Нефрит Ордена Гу Су Лань видел достаточно, чтобы их разговор продлился достаточно много времени. Времени, которое Вэй Ин мог бы провести с человеком, дорогим сердцу. Но этот момент отходит для него куда-то в сторону, когда Хангуан Цзюнь завершает свой рассказ и смотрит ему в глаза. Сердце Вэй Ина замерло в груди, как и улыбка, застыла на губах, сам он не двигался пару мгновений, после провожая фигуру в белоснежных одеяниях мечтательным грустным взглядом. Вновь мысли посетили воспоминания об их разлуке и в горле предательски пересохло. Попытавшись смахнуть с себя грустные мысли, Вэй Ин усмехнулся и поспешил следом за своим спутником.
   До таверны и внутри заведения Вэй Усянь не проронил ни слова. Лишь задумчиво улыбался и, казалось, что пребывал в каких-то своих мыслях, попутно рассматривая с интересом обстановку и самого прекрасного молодого господина рядом с ним. Печаль, едва показавшаяся на дне глаз, была обусловлена грустью по утерянному времени. Но, стоило молодым мужчинам сесть за столик, как Вэй Ин обратил весь слух и внимание на Лань Чжаня. Он смотрел так, будто хотел запечатлеть образ дорогого человека в памяти, зарисовать каждый жест, взгляд и слово. Будто пройдёт мгновение, и он вновь потеряет своего спутника и больше не сможет найти. Да, они постоянно встречались, но, их разлуки становились всё дольше и переносились тяжелее. Возникали куча мыслей и невысказанных слов. Грустно улыбнувшись, заклинатель касается кончиками пальцев по краю чашки и аккуратно берет её в руку, отбрасывая лишние мысли. «Как я могу грустить, когда рядом со мной сидит Лань Чжань?»
- Ты никогда не изменяешь себе, Лань Чжань, - усмехнувшись по-доброму, Вэй Ин отводит взгляд на мгновение, чтобы вновь посмотреть на своего собеседника, - благодарю тебя.
   Взор становится вновь веселым, непринужденным и легким, будто солнце разогнало тучи на небосклоне. По сути, так и есть, Вэй Усяню приятно, что Лань Ванцзи заботится о нем, пускай, и в своей манере.
- Обещаю не нарушать правила Облачных Глубин, по крайней мере, постараюсь, - сложно будет переменить привычный взгляд на мир, выполнять все правила, что были высечены на скале. Три или четыре тысячи правил – это уже не имеет значения. Они настолько скучны и разнообразны, что на первом десятке заклинатель начинал засыпать. Ну и, в чем Вэй Ин был уверен, так это в том, что ему будет намного проще сдержаться от опрометчивых поступков, если он будет иногда выбираться в Гу Су, чтобы насладиться Улыбкой Императора, особенно ему будет радостно делать это в компании Хангуан Цзюня. Улыбнувшись своему собеседнику и собственным мыслям, мужчина склоняет голову чуть в бок и выпивает неспешно вино из чашки.  Так уж вышло, что любое вино казалось намного вкуснее, если его наливал Лань Чжань. От этого осознания становилось теплее внутри.
- Не стоит, Лань Чжань, - они путешествовали столько времени вместе, давно были уже не чужими друг другу, разве стоит тратить ресурсы на отдельное помещение? Впрочем, тут Вэй Ин задумался, поджав слегка губы.
- Конечно же, если ты не против, - осознание собственных чувств, которые множество людей воспримут не подобающими, вынуждало действовать соответственно. Если раньше Вэй Усянь мог беспечно шутить над Хангуан Цзюнем, то теперь меньше всего ему хотелось оттолкнуть своего любимого человека, неуместным жестом или словом. Пускай, Вэй Ин и оставался собой, он, все-таки, прислушивался к своему спутнику, что сидел напротив и не хотел его смутить или отвратить от себя. «Столько всего изменилось… смогу ли я отпустить его снова?»
- Я помню, как ты застал меня спящим на крыше. Я засмотрелся на звезды и уснул, - такое бывало и в Облачных Глубинах и при других встречах. Вэй Усяню нравилось ночное небо со звездами, что сияли ярче жемчуга на черном бархате. Ну и,  вряд ли бы заклинатель стал спорить, что в лунном свете Лань Чжань выглядит превосходно, будто отлитая из чистого нефрита скульптура. Он вспомнил это, потому что, вряд ли сумеет уснуть в отдельной комнате и скорее всего, предпочтет ночевать на крыше.
- И, честно признаться, мне не хватало тебя рядом во время странствий, - задумавшись, мужчина отставляет чашку обратно на столик, раскрыв косвенно причины своей незаинтересованности в странствиях. Всё было просто – ему не хватало рядом Ланя Ванцзи.

+3

9

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤㅤBсю дорогу его преследует взгляд, от которого все явственнее ощущается фантомная нить у запястья. Та, чьим золотым волокном забавы ради Вэй Усянь самолично связал их когда-то давно. И хотя от прагматичного ума не ускользает заблуждение тактильной памяти, врожденная способность молодого господина Лань замечать детали не предает поныне. Лежащему за пределами мудрости внутреннему оку доступно как из шунгитовых глаз сочится тоска и вязким чаяньем липнет к спине. Присутствие словно живущее одним предвкушением, дышащее бесценным мгновением. Будь виной тому настигшие с течением жизни метаморфозы или принятие ранее недоступных граней собственной души, что угодно, но Лань Ванцзи смог уловить кроткое изменение в давнем знакомом. Переживший кромешный ужас, гонения и разлуку, вернувшийся из бездны Диюя, освободившийся от спуда тяжкой вины и прошедший сотни миль за вольным ветром Вэй Усянь только сейчас представал полной картиной самого себя. Впитав благородную тьму каждой клеточкой тела он сумел пронести через подлинную геенну ярчайшее пламя — неисчерпаемый свет своей души. От сложных чувств переполняющих сердце к истомленному Хангуан-цзюню закралась необычная мысль: что если весь предначертанный судьбой путь им пришлось пройти только чтобы в итоге одарить друг друга лучшими версиями себя? Лань Ванцзи не стал бы лукавить с самим собой в том, что любимому человеку следует приносить совершенство, пусть и рожденное в муках. Но разве истощенность сердца в горьком смирении, десятки шрамов и стоящая в отрыве от них гордость — это действительно совершенство и при том желанное кем-то?

Край деревянной палочки касается горстки белых зернышек горячего риса, что пестрит кусочками нарезанных овощей. Ванцзи ест неспешно, но виной тому не только изысканные манеры, а и желание продлить эту трапезу. Скромный отказ от ночи в отдельной комнате не вызывает у светлого заклинателя какого-либо недоумения. Те, кто плохо знал Старейшину Илина вряд ли бы поняли его в его стремлении быть ближе к звездам. Второй господин Лань не был против. Лишь бы Вэй Ин не чувствовал себя в чем-либо ущемленным.
Нет, — отрицательно кивает молчаливый нефрит глядя на блюдо с рыбой. Рука его поднимается, а палочки зажатые меж пальцев со спокойной точностью откалывают ломтик белого мяса ровно на один укус. Подносят к губам. Тихо испробовав, Ванцзи позже тянется вслед за еще одним.
Мне стоило тебя разбудить, — он тоже помнил о том, как возмущение отступило в момент осознания нравственной чистоты беспокойного гостя. Стоя на крыльце он принял окончательное решение не прерывать чужой сон, ведь уступить ответственность за развитие дальнейших событий связанных с темным железом не мог по ряду причин. Тогда отправиться на поиски осколков в одиночку казалось верным решением, но по-настоящему верным решением, пожалуй, было не отвержение, а принятие вовлеченности Вэй Ина в происходящее. Вместе они были способны на то, что не было под силу никому.
Пока я путешествовал, мне доводилось спать под открытым небом, — признался, выдерживая паузы для наслаждения пищей и степенных помыслов. Бывало ему приходилось делать не только это, но и ловить рыбу в попадавшихся водоемах, готовить ее на костре, устраиваться на ночлег в небольших пещерах. Оставшись в памяти, такие вечера как нельзя хорошо напоминали о жизни Вэй Усяня на погребальном холме. Таким образом Лань Ванцзи мог подолгу размышлять о будущем, которое могло ждать их обоих в этом огромном мире. Будь они вместе или порознь, но глядя на звезды и вслушиваясь в мирное потрескивание костра они могли делить один и тот же уют.
«Есть вещи, на которые можно смотреть вечно,» — говоря о звездах, Ванцзи тем не менее поднял внимательный взор на Вэй Усяня, — В долине девяти деревень, которую я посещал, есть Жемчужный Водопад. Один монах говорил так, потому что любил подолгу смотреть на него. Он был хорошим человеком и не отказывал людям в помощи. Когда он умер, жители близлежащей деревни возвели его скульптуру напротив водопада, чтобы исполнить его желание, — неожиданно поделившись небольшой историей, медоточивый голос стих, дав сосредоточиться на ее смысле. Увы, не все вещи могли быть доступны взору постоянно. Задерживать взгляд на чертах прекрасных и ночью, и днем слишком долго могло быть попросту неприлично.

«— И, честно признаться, мне не хватало тебя рядом во время странствий.» 

Впрочем, для осторожного Хангуан-цзюня услышать эти слова было как оказаться под прохладным потоком воды того самого водопада. С той чуткостью, с которой он сейчас воспринимал все услышанное это откровение было даже слишком ошеломляющим, зажимая одновременно в тисках устрашения и воодушевления. Едва заметно заклинатель поджал губы как если бы ему было нечего сказать на это. Но на деле, наружу рвалось неожиданно много, из-за чего лицо Ванцзи сперва окаменело, а потом неизбежно смягчилось.
Ты не связывался со мной. Почему? — обыкновенная почтовая бабочка могла найти своего адресата на любом краю земли и тем была прелестна. К тому же наличие у Вэй Ина золотого ядра теперь позволяло ему использовать любого рода заклинания, не только принадлежащие искусству Темного Пути. Сердце болезненно сжималось не смея млеть и изнемогать преждевременно. Лань Ванцзи все еще помнил о главной причине побудившей его исследовать внешний мир. Даже окажись его усилия по превозмоганию дальних дорог и высоких гор тщетными в данном ключе, в эту минуту для него все равно безопаснее цепляться за яркие впечатления от путешествий, чем за подступающую к горлу тоску. Казалось, она с минуты на минуту может начать лишать его легкие воздуха, но грудь его все так же невозмутимо вздымалась. Все внимание Хангуан-цзюня вновь было приковано только к Старейшине Илина. До тех пор, пока официант не приблизился к их столу.
Уважаемый Хангуан-цзюнь, Ваша комната готова! Надеюсь, что Вы сможете хорошо отдохнуть! — раболепно поклонился он. Ванцзи принял к сведению и отчетливо кивнул. Официант удалился.
Поешь, — заклинатель привлек внимание компаньона к давным-давно накрытому столу незамедлительно.

+1

10

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://c.tenor.com/61dLIo6OZE4AAAAM/wangxian-wangyibo.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

   Вэй Ин пожимает плечами и улыбается, поджав губы. Столько времени прошло – уже сложно сказать, как стоило поступить в тот или иной момент, а как нет. Постоянно оглядываясь на прошлое, можно прожить жизнь в сожалениях и сомнениях, что помешают увидеть картину настоящего, всецело ощутить преимущества здесь и сейчас, которое творит новую историю будущего. Нельзя оставаться одновременно мыслями в давно минувших днях и при этом вкушать плоды текущего положения, что дарует ранее сделанный выбор. Можно сколько угодно строить догадок, как повернулась бы к ним судьба, разбуди Лань Ванцзи тогда своего друга. И к чему они придут в конечном итоге? К очередной цепочке выводов, что не изменит ничего, абсолютно. Прошлое, на то и прошлое – оно дает уроки, напоминает, к чему привели совершенные действия и вызывает чувства ностальгии и тоски по безвременно упущенному времени. Вэй Усянь не хотел окунаться в воспоминания подобного толка, предпочитая думать лишь о приятных моментах, которые освещали его путь в сложные периоды. Украдкой пойманная улыбка Лань Чжаня, что являла собой редкое драгоценное зрелище, его взгляд, грация, его слова и поступки. Всё, связывающее двух заклинателей было дорого мужчине в черных одеяниях с алым.
- Есть в этом что-то, правда ведь? – ночевать под открытым небом не так удобно, как на постоялом дворе, и все же, в летние ночи тепло и можно лежать возле костра, смотреть на звездное небо и предаваться своим размышлениям. Ощущение свободы в подобные моменты особенно сильно. Будто оказался один на всем белом свете. Любые неудобства казались пустыми Вэй Усяню в подобные моменты. Ему нравилось проводить ночи в подобном ключе, когда странствия заводили его далеко от людских поселений. Более того, звезды часто напоминали безупречные белоснежные одеяния Ланя Ванцзи, блеск в его глазах и его улыбку. Да и сам Второй Нефрит Гу Су Лань больше был похож на ограненный алмаз, сверкающий на черном бархате.
- Этот старец был мудрецом, я не могу с ним не согласиться, - Вэй Ин улыбается, не сводя взора с собеседника. Тон его был глубоким и задумчивым, будто река тихо шелестит возле берега. И в этом пряталась готовность заклинателя смотреть вечно на Лань Чжаня. Казалось, что это занятие никогда ему не надоест. Правда, стоило ему подумать, что он слишком долго и проникновенно смотрит на своего собеседника, взгляд тут же опустился ниже. Теперь Вэй Усянь разглядывал белоснежные одеяния своего любимого человека, иногда переходя взором на его руки, что ловко перемещали еду в воздухе. Хангуан Цзюнь всегда двигался спокойно и размеренно, и в его движениях была завораживающая красота, что пленила невольно взор. Не желая быть невежливым, Вэй Усянь поспешно отломил кусочек мяса и закинул его в рот, чтобы пережевать без особого на то удовольствия. Крайне странное явление, учитывая его постоянный аппетит. Всё было дело в том, что всё внимание было занято заклинателем Ордена Гу Су Лань.
   Взгляд темных глаз Вэй Ина возвращается к лицу собеседника, когда тот задает свой вопрос. Взоры мужчин цепляются и некоторое время заклинатель в черном, перестает дышать. «Действительно, почему?» Ответов тут же в мыслях находится много, один вариант безумнее другого и все они упираются в то, что память неизменно подкидывала в виде неприятия Лань Чжанем Вэй Ина. Глупость, конечно же. Тем не менее, человеку всегда проще считать, что его не принимают всерьез или же, считают неприятным спутником. Очередное оправдание, чтобы не дать воли своим чувствам и эмоциям, что теплятся внутри.
- Я хотел, но, не был уверен, что ты…- когда официант подходит к столику мужчин, Вэй Ин устало выдыхает, прерывая свою мысль на полуслове, отводит нехотя глаза в сторону, думая о том, что он едва не сказал, и стоило ли вообще озвучивать нечто подобное вслух. Сердце бьется внутри нервно, Вэй Усянь наливает в чашу немного вина и совершает один глоток, оставляя немного напитка на дне посуды.
   Обращение Ланя Ванцзи оказывается как раз, кстати, его собеседник широко улыбается, как ни в чем, ни бывало и согласно кивает, принимаясь за трапезу, будто, только, сейчас, ощутил сильнейший аппетит. Накладывает ингредиенты в тарелку и после активно жует, прикрывая глаза от удовольствия. «Боги, как вкусно!»
- Спасибо, Хангуан Цзюнь! Это так вкусно! – говорит с набитым ртом, тщательно пережевывая всё, что успел напихать за щеки. Знает, что адепт Ордена Гу Су Лань непременно сделает ему замечание, что есть с набитым ртом запрещено, как это и было всегда. И уже заведомо улыбается своего другу широко, продолжая жевать пищу. Всяко проще сделать так, нежели пытаться объяснить мотивы своих поступков. Возможно, Вэй Ин и рад бы многое поведать своему возлюбленному, но отчего-то, его останавливает чувство, будто это может быть напрасным и никому ненужным.
- Может, когда-нибудь, мы посетим Жемчужный Водопад вместе? – Вэй Усянь довольно улыбается, смотрит на Хангуан Цзюня и думает о том, что было бы не плохо вместе увидеть прекрасное место, что так сильно очаровало того самого монаха. Возможно, в чем-то, то место сможет соперничать с водопадами в Облачных Глубинах, где Вэй Ин однажды столкнулся с Лань Чжанем, а может быть, и нет.

0

11

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤㅤYходить мыслями назад в прошлое — насколько бы напрасно это не было теперь — становилось своего рода эскапизмом для обедневшего сердца, в чьей реальности на долгие годы исчез тот, к кому оно могло обратить заветные чаяния. Всего какое-то время назад у Хангуан-цзюня были лишь хрупкие сухоцветы воспоминаний, которые он нежно лелеял и хранил меж страниц альманаха собственной души. Только они помогли ему осознать, как поистине крепки и беззаветны были его чувства к сгинувшему в бездне Старейшине Илина, и как на его совести осталось множество недомолвок, раскрыть которые перед усопшим не могла ни одна исполненная на гуцине песнь, а перед живым ни один взгляд преисполненных добротой янтарных глаз. Испив до дна чашу горечи, Вэй Усянь покинул мир живых только один раз, однако жизнь Лань Ванцзи ему довелось покинуть целое множество. И лишь окунаясь в омут воспоминаний, второй господин Лань мог сосчитать все насечки оставленные на его нутре судьбоносным острием — огрубевшие следы нанесенных увечий служили красноречивым доказательством его верности и неизгладимого упрямства. Жить с этой уникальной резьбой для славного нефрита было мучительно как не посмотри, однако рука его бы не дрогнула изменить ни один оставленный в юности орнамент. Напротив, он мог бы позволить Вэй Усяню коснуться его реши тот действительно остаться рядом в чертогах Гусу и больше никогда не исчезать. Тогда раскинувшиеся вокруг туманные горы, изумрудные леса и реки вновь задышали бы прежней безмятежностью, став дивным сном наяву для них обоих.

В конце концов, Вэй Усянь постоянно уходил из жизни Хангуан-цзюня совсем не ведая о главном.

Заклинатель в белоснежных одеждах согласно кивнул на вопрос о звездах. Зримые, но одновременно далекие и недостижимые для человека, они излучали загадочное мерцание, которое притягивало взоры многих поколений к ночному небу. Подобным очарованием обладали и зеницы глаз сидящего напротив Старейшины, чья выразительная тьма окутывала задумчивого нефрита такой нежностью, от которой он начинал чувствовать себя невесомым облаком.
Не торопись, — тихо отозвался тягучий как мед голос под приглушенный звон посуды. Наблюдение за проснувшимся аппетитом вызывало щекотливые ощущения в груди. Исключительно теплые, как в те дни, когда еще маленького А-Юаня Ванцзи терпеливо приучал к столовому этикету. Малыш, на чью долю выпало нелегкое детство, часто стремился как можно быстрее опустошить тарелки, несмотря на полный достаток еды в Облачных Глубинах. Прошло немало времени, прежде чем А-Юань смог привыкнуть к новому дому, но одна его старая привычка все же смогла дожить до нынешних дней: когда бы не заливались соком персики или не плодоносила локва, А-Юань срывал несколько штук и торопился отнести их названному отцу, чтобы отпраздновать урожай. В такие мгновения он все еще мог болтать с набитым ртом и Ванцзи позволял ему побыть беззаботным ребенком, не отпуская никаких замечаний. Похожая благосклонность коснулась и Старейшины Илина, чья признательность заставляла мягкую улыбку блуждать на лице щедрого нефрита. Возможно, щебет одухотворенного Вэй Ина находил бы похожий отклик и дальше, но заданный им вопрос настроил Лань Ванцзи на более серьезный лад. Существовала причина, по которой дать однозначный ответ не представлялось возможным, вопреки тому, что образ упомянутого вслух жемчужного водопада по-прежнему обладал внушительной красотой в воспоминаниях.

Ты не был уверен, что я захочу прочесть, так ведь? — несмотря на то, что в их разговор вторгся посторонний голос и оставил мысль Вэй Усяня не озвученной — это вовсе не значило, что Хангуан-цзюнь совершенно забыл о ней. Внешне держась непринужденно, он с поразительной точностью истолковал еще один глоток вина как попытку собеседника унять нарастающее волнение, поэтому решил не торопить его с ответом. В их прошлом Вэй Ину не так легко давались откровенные разговоры, куда чаще его соратникам приходилось довольствоваться банальным ребячеством уже взрослого заклинателя. Раньше Лань Ванцзи тоже мог купиться на это и счесть глупые выходки сверстника по крайней мере возмутительными и неуместными, но по прошествии лет обманывать второго нефрита Гусу Лань стало чрезвычайно трудно. Его ум настойчиво цеплялся за оставленные близким другом лазейки, находил нужные рычаги давления и с сожалением отмечал никуда не девшееся противостояние между Вэй Ином, которого должны были знать все и Вэй Ином, который нарочно избегал огласки. Этот тревожный диссонанс лишь предстояло исправить чуткому Лань Чжаню, для которого существовал только один Вэй Ин, чьи личные переживания были неотъемлемы от его солнечной улыбки. Так, желание проявлять осторожность с начала их встречи начинало постепенно соперничать с желанием расставить все на свои места.
Зря, — Ванцзи ответил сам, не оставляя для Усяня потайного уголка для сокрытия ненужных сомнений. Похоже тут они оба привыкли копаться в прошлом слишком много и ясный взгляд заклинателя в белом сосредоточенный на непривычно тихом путешественнике прекрасно дал это понять.
Вэй Ин, я не хочу больше ждать, — после стольких лет найти в себе силы сказать подобное оказалось не так страшно, как представлялось в плену горечи и страданий. Ванцзи почувствовал небывалое облегчение, когда смог наконец-то быть откровенным с тем, кто всегда этого заслуживал.
После стольких раз, когда наши пути расходились… ты действительно хочешь, чтобы они снова сошлись в Облачных Глубинах?

В Облачных Глубинах, в которых тебе в моих воспоминаниях всегда было тесно. В Облачных Глубинах, где, по твоим словам, слишком много дурацких правил и где нельзя пить алкоголь. Побродив по миру, неужели ты правда хочешь остаться именно там? И если хочешь, то как надолго? На что я смею надеяться? На год, месяц или всего лишь день?

Скажи мне правду. Зачем ты хочешь вернуться в Гусу?

+1

12

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://c.tenor.com/61dLIo6OZE4AAAAM/wangxian-wangyibo.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

   Очень тяжело оставаться собой и при этом выказывать свои чувства, когда научился идеально показывать всему окружающему миру беспечность и легкость общения, при этом намеренно игнорируя серьезность и истинность собственных мотивов. Веселого человека с радостью примут в любую компанию, позитивное настроение отвлечет внимание, и большинство людей решит, что перед ними стоит легковерный и не всегда надежный человек. Вэй Ин прекрасно понимал цену своих действий и поступков, и всегда шел к цели, играя умело роль весельчака и души компании. Это не значит, что он лгал, скорее, не договаривал о том, что по-настоящему тяготит его сердце. И если и делал это, то в шутливой манере, которую не воспринимали всерьез. Правда была у людей прямо перед глазами, но они не видели её и продолжали строить свои догадки. Нельзя сказать, что это расстраивало заклинателя в темных одеждах, скорее, он привык и не считал себя обделенным обществом, которое охотно в свое время добивалось его смерти. Даже сейчас, осознавая, как сильно его чувства к Хангуан Цзюню могут испортить всё то, что они между собой строили годами, Вэй Усянь опасался проговориться прямо и со всей серьезностью, не смотря на то, что неоднократно до этого бросал вполне яркие и понятные намеки. На его взгляд понятные зацепки, и в его манере.
   С какой-то стороны мужчина был рад, что принесли еду и тем самым нарушили его повествование, которое рисковало перевоплотиться в прямое непоколебимое признание. Воспитанник Ордена Юньмэн Цзян принялся за еду с удвоенным усилием, не только из-за того, что был голоден, но и чтобы отсрочить немного времени, дабы предыдущая тема забылась и канула в небытие. Более того, трапеза и замечание Лань Чжаня вызывает на губах Старейшины Илина задумчивую мечтательную улыбку. Воспоминания о прошлом, в котором адепт Ордена Гу Су Лань оказался неподалеку от жилища Вэй Ина, и встретил своего друга вместе с маленьким ребенком – А-Юанем. Мальчик кричал «папа», цепляясь за ногу адепта в светлых одеждах, и после Хангуан-Цзюнь купил ему игрушек, когда маленькие деревянные птички заинтересовали ребенка. Вэй Усянь хотел угостить Ланя Ванцзи обедом, но вместо этого бежал, так и не заплатив, схватив мальчика в охапку. И это замечание, как и взгляд собеседника, возвращает Старейшину Илина, пускай, и на пару мгновений, в прошлое, когда остатки клана Вэнь ещё были живы.
- Ммм? – услышав вопрос своего спутника, заклинатель в темных одеждах приподнимает удивленно брови. Витая мыслями в далеком прошлом, он не сразу понял, к чему клонит молодой мужчина напротив. Только спустя пару мгновений Вэй Ина озаряет осознание действительности, и он с трудом проглатывает кусочек рыбы, которую до этого жевал. Еда уже не приносит радости, улыбка беззаботности и веселья сползает с лица и он виновато опускает взгляд, помимо этого аккуратно откладывая палочки в сторону. « Я думал, что ты не захочешь читать, исчезнешь из моей жизни восточным ветром, и больше мне не удастся тебя найти, нагнать в веренице этих дней. Каждый раз, когда рука тянулась за писчими принадлежностями, я находил тысячи причин не писать тебе. А потом, эти мысли о тебе и кошмары, где я неизменно тянулся к тебе. Как я могу теперь желать уйти от тебя снова?»
    В голове Старейшины Илина мелькают десятки мыслей, и все они касаются Второго Нефрита Ордена Гу Су Лань. Те слова, что он не посмел никогда до этого высказать вслух, из страха не быть понятым, из желания сохранить то, что греет сердце и душу и дарит надежду на то, что где-то в другом мире все его чувства могут быть взаимными. Взор темных глаз возвращается лишь, когда Лань Чжань говорит об ожидании и теперь на дне темных зрачков Вэй Ина царит и смятение, и неверие, и тихая радость. От напряженных размышлений между глаз образуется небольшая складка – мужчина сводит брови к переносице и едва выдыхает, только сейчас понимая, что перестал дышать.  На вопрос своего собеседника Вэй Усянь согласно кивает головой, после чего кратко сжимает губы в тонкую полосу, чтобы собраться с мыслями и принять решение. Единственное, верное – сказать правду. Ту, что достаточно давно наполняет сердце Старейшины Илина. Поведать правду о чувствах, и причинах своих желаний, что идут вразрез с привычным обликом веселого озорного юноши. В этот раз Вэй Ин будет говорить серьезно и прямо, не пытаясь увильнуть от ответа. Лань Чжань не оставил ему иного выбора. Не сейчас.
- Я хочу вернуться с тобой в Облачные Глубины. Ради тебя, Лань Чжань, - тяжело выдохнув, Вэй Усянь едва заметно сжимает кончики пальцев на своих коленях, продолжая говорить.
- Ты прав, я не пытался связаться с тобой, так как считал, что ты можешь не прочитать мои послания. Постоянно думал о том, как сложилась бы наша судьба, согласись я тогда с тобой пойти в Облачные Глубины. Не запоминал особо, где побывал, потому что, постоянно думал о тебе, что с тобой и всё ли у тебя хорошо. А ночами мучился кошмарами, в которых вновь тебя терял и не мог найти, в которых не нашел в себе сил отпустить твою руку в Безночном Городе, чтобы встретить вновь спустя долгих тринадцать лет. И очень жалею, что в последний раз отпустил тебя и не пошел следом за тобой, считая, что так будет правильно. Встретив же тебя сегодня, я в первое время решил, что ты прекрасная иллюзия, и не сразу поверил, что вижу тебя наяву. Лань Чжань, я не хочу вновь уходить от тебя. Если ты примешь меня, - Вэй Усянь крепче сжимает пальцы и прикрывает глаза. Правда, такая, как она есть, далась ему очень непросто. «Я никогда тебе не лгал».
- Вот она – правда, Лань Чжань, - взгляд темных глаз вновь возвращается к Хангуан Цзюню в ожидании вердикта, что заставляет пульс, бешено стучать в висках. Вэй Ин впервые настолько серьезно и прямо говорил с любимым человеком и совершенно не знает, что от него ожидать.

+1

13

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤㅤДни обучения в Облачных Глубинах, пожалуй, можно было бы назвать пиком их золотых детских дней, когда безрассудные поступки волочили за собой последствия в виде бастонады проведенной не более чем в воспитательных целях. Благородным юношам и девушкам, на которых старейшины великих кланов возлагали немалые надежды, пришлось позже на собственном горьком опыте убедиться как тяжела бывает небесная кара за допущенную ошибку. В особенности за неосознанную. Даже признанные воплощением совершенства нефриты клана Лань не смогли избежать преподнесенных судьбой жестоких уроков, платя кровавую дань собственным заблуждениям и сомнениям. Бремя войны легло на гордые плечи обоих братьев множественными увечьями, принеся мучительное перерождение одному и сокрушительную скорбь другому. Посему Лань Ванцзи уже не мог позволить любимому человеку ускользать от него подобно морфеевой дымке поутру, стараясь придать дивному сну более прозаичные очертания. Желание уберечь Вэй Ина в немалой степени стало причиной его перерождения и оставлять его на другом конце той зияющей пропасти, что разверзлась между ними вновь, казалось бесчеловечным. Но, к счастью, построить заветный мост воссоединения их судеб оказалось проще простого. Вэй Ин сделал выбор храбро шагнуть вперед навстречу и следующая ступень на пути Лань Ванцзи нарисовалась сама собой.

От пристального взгляда глубоких глаз не ускользает волнение просочившееся в кончики Его пальцев. Сейчас Вэй Усянь словно затаенное дыхание, а Лань Ванцзи как натянутая до предела струна — оба вот-вот разрушат тишину первой сердечной нотой, изольются возвышенной песнью на зло всему, что вынуждало ее таиться в потемках души так долго. Поглощенная речью Старейшины Илина суть Хангуан-цзюня являет собой чистейший резонанс способный усилить в сто крат каждое духовное колебание: неожиданно он сам поразился тому, как его алчущее правды сердце готово вырваться наружу, чтобы закричать. Края ресниц вздрагивают, истончается мутящая ясный взор печаль, из-за чего в карей радужке блещет редкое для серьезного заклинателя счастье. Лань Ванцзи улыбается глазами так красноречиво, что едва ли это откровение можно спутать с чем-то другим. Потерявшие ровную линию губы оживляют утонченное лицо подлинным очарованием — солнечное тепло исходящее от возлюбленного способно сотворить чудеса с мертвенно-бледным белым нефритом. Должно быть, Вэй Ин уже понял ответ, но разве это мешает Лань Ванцзи его подтвердить?

Рука Хангуан-цзюня ложится поверх руки хранителя курганной пустоши, ее длинные пальцы с нежностью достигают те, что с отчаянием впиваются в черную ткань одеяния. Сжимают с пониманием и ласково согревают, раскрывая намерение чуть раньше слов.
Я верю тебе, — не обинуясь молвит не сводя глаз с того, к кому испытывал необычайный пиетет, — И хочу видеть тебя рядом в Облачных Глубинах. Каждый день, не боясь, что могу потерять. Хочу, чтобы Облачные Глубины смогли стать домом для тебя и больше ничего не смогло причинить тебе вред. Вэй Ин, и ныне, и присно я хочу быть с тобой. До конца. Вернись со мной в Гусу.

Произнести это значило наконец-то избавиться от тяжкого спуда вины и сожалений, ощутить легкость крыльев за спиной привыкшей терпеть боль ударов фатума. Чистосердечное признание стало желанным освобождением вместе с тем походя на обряд омовения в кристальных источниках в родных краях. После этого любым прикосновениям с вожделенным, которые был готов навлечь на себя Лань Ванцзи, суждено было стать воздаянием за все пережитые им горести и лишения. Хотя едва ли он сам ведал о силе засевшей внутри жажды окунуться в открывшийся перед ним омут с головой. Об этом довелось узнать только когда за ними обоими закрылась дверь уединенной комнаты, за которую светлый заклинатель ранее внес плату хозяину заведения. Ни одной пары посторонних глаз наблюдающей за ними даже вскользь, только предметы простой мебели служащие уютной декорацией. По какой-то личной прихоти Ванцзи дал Вэй Ину возможность рассмотреть их, пока созерцал изглаживающий всякое равнодушие профиль. Черты молодого мужчины стоящего рядом во всем являлись безупречны для внимательного взора и вскоре стали восхитительны на ощупь. Стройная ладонь Хангуан-цзюня хранящая в себе неподдельную силу мягко скользила по шелковым волосам, что темными были как густая осенняя ночь. Ванцзи любил другого заклинателя бесконечно и в этой бесконечности не было ни одного мгновения, когда бы он остался безразличным к его переживаниям. Быть может нить связывающая их через все преграды, через жизнь и смерть, от их сближения накалилась настолько, что любой трепет исходящий от доброго сердца Вэй Усяня тотчас достигал и сердца Лань Ванцзи. Каким бы сильным перед остальным миром не хотел выглядеть его суженый, светлый заклинатель был призван душевной клятвой хранить его от всех бед и гнетущего беспокойства, поэтому здесь и сейчас он хотел целиком принять ту чувственность и хрупкость, которые могли обрушиться в его ладони будь то счастливыми слезами, тихим шепотом или тревожным сердцебиением.

Вэй Ин, — если и мог кто-то в этом мире полюбить Старейшину Илина со всей самоотверженностью, то только второй нефрит клана Лань. Его медовые глаза смотрели в карие глаза возлюбленного, в них ясно виделся трепетный блеск взволнованной души. Однако неведомым образом сам Лань Ванцзи источал лишь спокойствие. В этом спокойствии он продолжал хранить свою любовь, обнимая Его и прислушиваясь к Его дыханию. А позже и целуя со всей преданностью и нежностью, которая только могла поселиться в одном прикосновении губ. Дивный и чуткий, его Вэй Ин — солнце обожженное наилучшими из намерений достойных небожителя. Лань Ванцзи целовал его забыв обо всем на свете, желая только заставить и его хотя бы ненадолго позабыть обо всех тревогах. Уверить во всей реальности их нынешнего убежища.

Целовать Его словно пить нектар сошедший лучистой росой на самих облаках.

Не прячь от меня ничего, — искренне просит Ванцзи, заглядывая в темные очи снова, ласково взяв свое счастье за руку и с нежностью переплетя их пальцы. Чутко сжимает по воле собственного сердца теснящегося меж ребер. Любит своего Старейшину что бы ни случилось. Замирает дыханием от единого осознания их совместного счастья теперь. Не хочет уходить и отпускать, даже допустить разлуки в мыслях. Он волен лишь остаться подле Него из раза в раз испытывая прилив душевного восторга под медоточивыми ласками родных губ.
Если тебя снова что-то потревожит я хочу об этом знать, — их ладони всё ещё во власти друг друга, держат обретенное тепло, а сердце Лань Ванцзи выстукивает гимн упоительной радости, которую приносит в самом малейшем проявлении любимый человек.

Отредактировано Lan Wangji (2022-07-17 21:22:23)

+2

14

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://c.tenor.com/61dLIo6OZE4AAAAM/wangxian-wangyibo.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

   Вэй Ин ловит жадно каждый вдох и каждый взгляд Лань Ванцзи, следит за тонкими длинными пальцами заклинателя, что всегда так искусно тревожит струны своего гуциня, вглядывается в очертания столь желанных губ и в блеск глаз, смотрящих прямо на него и вызывающих целую бурю эмоций внутри. Сейчас Вэй Усянь сосредоточение чувственности, что реагирует на всё, что связано с заклинателем в белоснежных одеждах. Они провели вместе столько времени, что мужчина уже научился читать настроение и душевные смятения своего собеседника. Одно лишь «мгм» имело столько вариаций и оттенков, что впору было писать целый трактат, посвященный Хангуан Цзюню. И вот, все чаяния заклинателя вознаграждены, и он замечает, как лицо Лань Чжаня меняется, становясь еще красивее. Будто второй Нефрит клана Гу Су Лань светится изнутри, наполненный светом солнца, который он собирал на протяжении всего своего пути, во время затяжных странствий. И теперь, именно в этот самый момент, Лань Ванцзи озаряет путь Вэй Ина своей внутренней красотой.  Столько времени старейшина Илина скрывал чувства внутри себя, столько времени боялся мечтать о возможной взаимности, опасался встретить холодную стену непонимания, что теперь, когда всё расставлено по своим местам и сделан шаг вперед, он не может всецело осознать реальность происходящего. Его сердце бешено стучит в сердце, что создается ощущение, будто оно сейчас вырвется из стенок ребер и убежит далеко прочь.
   Лишь касание Хангуан Цзюня до руки Вэй Усяня приводит в чувства, привлекая к себе внимание взволнованного мужчины, что ощущает себя мальчишкой, которой задирает благовоспитанного ученика Ордена Гу Су Лань и не знает, как сделать так, чтобы украсть немного его доброты и понимания. Вэй Ин поднимает взгляд, прислушиваясь к мягкому голосу своего любимого человека и выдыхает с облегчением, всё ещё волнуясь, улыбаясь кротко, даже немного беспомощно, обнажая всю суть перед Лань Чжанем, который так близко впервые за всё их долгое знакомство. По-настоящему близко, когда не хочется ничего прятать, скрывать, избегая серьезных разговоров. Все слова Хангуан Цзюня – это прекрасная мелодия, наполненная чувственностью, любовью и тихой радостью, что раскрывается всецело лишь за закрытыми створками комнат.
- Лань Чжань, я всегда буду с тобой рядом, даже, если придется ради этого пойти на самый конец света или во врата Диюйя, - выдохнув, молодой мужчина, накрывает своей ладонью руку заклинателя в светлых одеждах и улыбается ему. Только, теперь это совершенно другая улыбка, которую никто и никогда до этого не видел. В ней плещется счастье, радость, освобождение, легкость и нежность. Отпустив от себя все страхи, Вэй Ин ощущает легкость и облегчение, будто всё шло именно к этому моменту, когда раскрыты все тайны и уничтожены все недомолвки.
      И каждый шаг, сделанный впоследствии, был похож на хождение по мягким облакам, сгрудившимся у самой вершины горы. Походка казалась невесомой, летящей, а любое прикосновение превращалось в дуновение мягкого теплого, волнующего душу, ветерка. Вэй Усянь замер лишь на мгновение, осматривая их комнату с Лань Ванцзи. Всё казалось до боли знакомым, но при этом другим. Если раньше старейшина Илина шутил над своим спутником, то теперь видел во всем этом судьбу, которая пыталась столкнуть их с Хангуан Цзюнем на пересечении путей. Он удивлялся, как Лань Чжань терпел его выходки и теперь понимал, что был слишком жесток и не понимал всего, неосознанно, мучая и истязая своего любимого человека.
   Обернувшись на ласковое прикосновение заклинателя в светлых одеждах, Вэй Ин склоняет немного голову в бок, будто бы ластясь к белоснежной ладони Хангуан Цзюня. Развернувшись к своему спутнику лицом, Вэй Усянь позволяет себе коснуться до прекрасного лица кончиками пальцев. Он дышит через раз, после смелее касаясь нежной кожи Лань Чжаня. Проводит ладонью по его щеке, привыкая к новым ощущениям, когда в груди теплится нежность, любовь, преданность, а по телу бегут мурашки, то ли от страха, то ли в неверии, что от него не отстраняются и не бегут прочь.
- Лань Чжань, - Вэй Ин утопает в глазах Лань Ванцзи, кончиками пальцев путается в длинных черных волосах и не может после оторваться от губ возлюбленного, что на вкус ощущаются, будто сладкий мед или сладость спелых яблок, собранных под ярким солнцем в Пристани Лотоса. От Лань Чжаня пахнет пряностью Сандалового дерева, дуновением ветра в Облачных Глубинах и сам Вэй Усянь утопает в этом омуте, забывая обо всем на свете. Есть только здесь и сейчас, что дожидалось своего часа много долгих лет, обращенных в пустоту, в надежде, что когда-нибудь сама бездна пожелает осветиться светом нежной трепетной любви. Любви, что теперь не будет казаться неверной или запретной, потому что всё сказано вслух, высказано позже путем касания губ в поцелуях, в прикосновении рук и единении душ, нашедших, наконец, друг друга.
- Отныне я открытая перед тобой книга, Лань Чжань, - Вэй Ин одаривает своего возлюбленного нежной улыбкой, сжимая крепче его пальцы, играясь с прядью его разметавшихся по подушке черных волос. Он ощущает истинное счастье и обещает себе, что выполнит любое желание заклинателя напротив. Улыбается снова, подается к переплетению из рук и оставляет трепетный поцелуй на тыльной стороне ладони любимого мужчины. Как обещание и зарок на будущее, которое они смогут построить вместе.
- Мы справимся со всем. Вместе. Только и ты не умалчивай о важном, хорошо? – после стольких лет молчания и безумного бегства за истиной, они нашли друг друга. Для Вэй Усяня всё это кажется нереальным, но он старается принять правду и измениться, будет стараться не разочаровать Лань Чжаня, даже, если придется, есть пресную и такую невкусную еду в Облачных Глубинах.
- Я люблю тебя, Лань Чжань, - Вэй Ин широко улыбается с легким привычным азартом, и подмигивает своему спутнику жизни, чтобы оставить очередной поцелуй на тыльной стороне его ладони и после на губах, которые были всегда желанны и притягательны, и так близко оказались сейчас.

Отредактировано Yennefer z Vengerbergu (2022-09-06 21:07:38)

+1

15

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

He was a poem.
And he memorized every line.

ㅤㅤㅤㅤㅤOн повинуется желанию Вэй Ина достигнуть их совместного ложа, но и сам охотно заигрывает по пути. Тихой поступью пятится и манит одним лишь только поцелуем, что грозится истаять, но таять не собирается. Позднее обхватывает Вэй Ина за шею обеими руками, примыкая губами к разгоряченным щекам. Оказывается, они и впрямь нежнее пионовых лепестков. Изумленный этой прекрасной истиной, Ванцзи исцеловывает нахлынувший румянец жизни ровно до того момента, как доверчиво растягивается на кровати и там присваивает Вэй Ина целиком к себе в уютной тени. Его поцелуи становятся пылче и жарче, рассыпаясь по открытой шее, а далее, по мере избавения от хлопковой ткани, ключицам и гладким плечам. Его изящные, но преисполненные силой руки охватывают хрупкий юношеский стан, скользят вниз, осознанно замирая на бедрах. И головой в поцелуе плавно поведет, и прильнет к паху любимого в следующий миг совсем не случайно. Он знает чего хочет. Чего хотят они оба.

Ощущение Его учащенного пульса — это не просто триумф любящего сердца, а его нужда убеждаться из раза в раз, что искомый человек теперь рядом и с ним ничто не разлучит. В глубине души Ванцзи очень боялся новой разлуки, хотя стремился утаить этот страх под сладкой негой сотканной из непередаваемой любви, сердечной теплоты и безмятежности. Он обволакивал Вэй Ина в свою любовь как в шелковый кокон, желая компенсировать каждую минуту тягостных мук прошлой жизни счастливыми часами нынешней. Вот и сейчас он с небывалым трепетом касался этих уст, нежа их в тягучем поцелуе, позволяя гибким пальцам касаться полуобнаженного тела. Их шаловливые кончики нежно обводили юношеский кадык, спускаясь к груди, но продолжая следить за пульсом. Одно осознание того, что его Вэй Ин действительно жив уже возносил Лань Ванцзи до небес.

И я люблю тебя,больше жизни, признается плененный красотой спутника нефрит. След от прикосновения его губ теплел на тыльной стороне руки, отчего Вэй Ин казался еще более невинным в моменты уединения. Правда, убежденного в сходстве их грез заклинателя это подстегивало больше прежнего, ведь скопившееся в нем за много лет напряжение давно ждало подходящей возможности освободиться.

Его правая ладонь скользит ниже и любовно поглаживает выпуклую часть меж бедер. Так сладостно тянет сейчас внизу живота — Лань Чжань хочет убедиться, что Вэй Ин чувствует тоже самое.

Не стану умалчивать. Есть кое-что, что я давно хотел сделать, — его ледяной каприз обладает дьявольским шармом, обжигая мочку еще нетронутого ушка. Ровно как и его медовые глаза буквально завораживающие своим осознанным мерцанием. Он обхватывает шею возлюбленного и впивается устами в бледную, хладную кожу с непреодолимым желанием согреть ее. Прильнув бедрами к жаркому паху прекрасного любовника, он настойчиво напоминает ему, что на достигнутом останавливаться не намерен. И пусть теплые ласки Вэй Усяня становятся для него самой желанной пыткой, его пальцы скользят меж влажного шелка вороновых прядей с намерением сладостно оттянуть назад.
И мне ни капли не стыдно, — ясно шепчет он в приливе возбуждения, опаляя горячим дыханием спелые губы в ответ. Он лгать милому не станет, ни одно из его прикосновений спутать ни с чем другим, кроме подлинной жажды нельзя. Но он пробует А-Сяня неторопливо, смакуя каждый присвоенный поцелуй, будто он то самое запретное вино, что полностью лишает рассудка. Белое одеяние освобождает выточенный словно из белого нефрита стан, который жаждет стать полотном для дивной россыпи Его поцелуев. Запрокинув голову назад и хватая свежий воздух ртом, Ванцзи окончательно понимает, что не отпустит Вэй Ина никуда этой ночью. Требовательно, он обвивает распустившегося юношу обеими руками и прижимает к упругому матрасу, чтобы устроиться меж его стройных ног. Обронив теплый поцелуй на одно колено, а потом на внутреннюю сторону бедра, светлый маг подбирается ближе к талии, на которой едва смыкается ханьфу. Стоит говорить, что своенравному Ванцзи не составило никакого труда избавиться от несчастной полосы ткани, на которой все держалось?

Ослабив одежды он с наслаждением взглянул на открывшееся для него тело и с затаенным восторгом прильнул губами к девственно чистой коже внизу живота. Большие пальцы любовно обвели впадинки у тазобедренных косточек, тем самым убеждая Вэй Усяня в том, что он желанное сокровище в любом из миров. Беспрестанно губы Хангуан-цзюня волновали раскинувшегося под ним юношу, окатывали душу неистовой волной, заставляя трепетать от незнакомого прежде вожделения. Сладостно умерщвляя, но вместе с тем воскрешая с каждым чертовым касанием. Неизбежно в ладонь второго нефрита влилось ароматное масло. Следы камелии предательски застыли в воздухе. Оно просочилось меж юношеских бедер, под чутким руководством гибких пальцев угодило в укромную глубину. И пока отрада его сердца привыкала к оде нарастающей страсти, он самозабвенно целовал алые губы, деля одно дыхание на двоих.

— Мой А-Ин, хочу только тебя.

Отредактировано Lan Wangji (2022-08-28 10:59:25)

+1

16

[nick]Wei Wuxian[/nick][status]Странник[/status][icon]https://g.udn.com.tw/upfiles/B_FE/fefeya/S_PSN_PHOTO/132/f_25262132_1.gif[/icon][sign]https://c.tenor.com/61dLIo6OZE4AAAAM/wangxian-wangyibo.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank"> Вэй Усянь [Ин]</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>the untamed </fan> В каждой жизни я буду искать только одного человека, который ругал меня, когда все восхваляли и боялись меня, и был со мной рядом, когда все были против меня. </div>[/lz]

   Любовь манит к себе переплетением рук и нежными поцелуями. Легкой поступью, ступая по полу, Вэй Усянь готов поклясться, что порхает по воздуху, будто мотылек, нежнейших крыльев, решил улететь на пламя. Его манит любимый человек, жар в груди не затихает, толпой мурашек скользя по телу в волнении, смятении и желании устремиться вперед. Иногда, достигая своего счастья, люди в ступоре останавливаются, не осознавая до конца, что их сердце нашло свой приют и сейчас, заклинателю тоже кажется, что он спит и попросту закрыл устало глаза прямо за столом, позабыв обо всех приличиях, но нет. Вот они – поцелуи нежнее шелка, легкость белоснежных одеяний скользит сквозь пальцы и на губах появляется кроткая улыбка. Предел мечтаний, предел всех снов, граница грез и сладостного томления.
- Лань Чжань, - шепот ветра на ухо, губы скользят по щеке мужчины, руки оказываются на поясе, чтобы застенчиво развязать его путы и проникнуть ладонями по горячей бледной коже, что так сильно напоминает нефрит в лунном свете. Вэй Ину непривычно касаться любимого вот так, трепетно кончиками пальцев, что дрожат и от волнения и от желания, что теплом пронизывает всё тело. Сердце готово выпрыгнуть из груди, жаркие поцелуи заклинателя в белом опаляют его, туманят рассудок, сами собой тянут за собой в мир неизведанных желаний. В голове утайкой пробегают мысли, смущением заливающие щеки, и вместе с тем, мужчина позволяет себе высказать, ответную страсть, что горячими поцелуями отпечатывается дорожкой по открытой, от ткани одежд, груди Хангуан Цзюня.
   От его поцелуев и прикосновений у Вэй Усяня кружится голова. Ощущение времени пропадает, укутывая в кокон любви и чувствительности, горит не только сердце, но и низ живота. Желание, сводящее с ума, но столь едва знакомое, немного даже пугает. Ведь, при всей своей бравости, Вэй Ин так и не узнал любовных утех и поцелуев и видел всё лишь на картинках сборников, где были изображения женщин и мужчин в порывах страсти. До сборников Лунъяна он так и не дошел, постыдившись своих желаний и чувств, что стали зарождаться на момент мыслей. Желание изучить и эти тома, стали появляться в сердце украдкой.
   Мужчина с упоением вторит ласкам Лань Чжаня, чувствуя себя смущенным и немного застенчивым. Тихо выдыхает, когда прикосновения любимого человека становятся более откровенными и едва заметно краснеет.
- Лань Чжань, - тихо шепчет Вэйн Ин, не торопясь показывать свою неопытность, но зардевшись краской так, что может возникнуть ощущение, будто он с головой окунулся в чан красного острого перца. Трепетно касается щек своего любимого человека, зарывается пальцами в его волосы и шаловливо стягивает белоснежную лобную ленту с головы.
- Я готов попробовать сделать с тобой всё, что пожелаешь, - смущенно улыбается, оставляет трепетный поцелуй на губах Второго Нефрита Ордена Гу Су Лань, - только учти, пожалуйста, что я крайне не искушен в вопросах любви. «Неужели это сказано вслух?»
   Осознание того, что на поцелуях и жарких объятиях они не остановятся, будоражит рассудок и Вэй Усянь охотно бросается в этот омут, взглянув в медовые глаза своего спутника, чьи прикосновения губ слаще меда. «Мне не стыдно» - эти слова отзываются мурашками по телу темного заклинателя, и с его губ срываются шумные выдохи, когда Лань Ванцзи лишает его последней преграды, что была между ними. Пахнет мускатом и сандалом, что овевает пьянящим ореолом двух мужчин.
- Лань Чжань, - имя срывается с губ Вэй Ина на выдохе, на волнующей ноте, что разливается истомой от низа живота, вынуждая выгнуться в спине, крепко сжать тонкие пальцы любимого человека. Это новое ощущение, учащенное дыхание, аромат камелии, что щекочет ласково обоняние и решимость Хангуан Цзюня – это всё растопляет застенчивость, оставляя первозданное желание раствориться в любви.
- Лань Чжань, я весь твой, - ласково шепчет мужчина Второму Нефриту, обхватывая его талию ногами, не желая расставаться с его теплом. Более уверенно зарывается в чужие волосы, целует, готовый ко всему, тянется бедрами на встречу, желая слиться в одно целое с тем, кто предназначен ему судьбой на тропе совершенствования, - и хочу только тебя, Лань Чжань.
Для него и нет больше никого. Только Второй Нефрит клана Лань.

+1

17

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤㅤOн — его светлый маяк во тьме густой ночи, чье чернильное великолепие постепенно опускалось на склоны туманных гор. Каждый шаг темного заклинателя ведом ему, ведь он позволяет ему ступать по своим же следам, не покидая ни на мгновение и заигрывая с языками его вздымающегося пламени ласковым бризом своей души. Сердце Вэй Усяня сейчас бьется о ребра подобно кроличьему — Лань Ванцзи слишком хорошо известен этот ритм — и от учащенного пульса темновласого прелестника из глубин хладнокровия пробивается нечто более хищное, ненасытное до его юношеских вздохов и поцелуев. Им не нужно ходить вокруг да около, чтобы довести друг друга до гавани полной наслаждения.

Когда Его пальцы прошлись по старым шрамам так ощутимо, засевший в самой глубине страх просочился сквозь упавшую на глаза пелену. Грудь судорожно вздымалась в стремлении сдержать внутри ужас прошлых лет: разрывающая перепонки тишина глушила его надежду и изматывала ее неиссякаемым чувством вины. Неизвестность предавала танталовым мукам, а родные струны нещадно резали пальцы, заставляя те кровоточить от бесчисленных попыток исполнить "расспрос". Неожиданно охватившая Ванцзи паника проистекала немым кошмаром вплоть до того момента, пока он снова не окунулся в ореол Его влюбленной души, пропитанный насквозь прелестью цветочных масел, чтобы унять возросшую тревогу. По телу его прошла мелкая дрожь. В один миг его будто окатили ледяной водой, а потом снова бросили в жерло вулкана. Длинные пальцы отчаянно сжали слой ткани на кровати. Но немногим позже снискавший успокоение Хангуан-цзюнь уткнулся носом в изгиб шеи возлюбленного и уронил благодарный поцелуй во впадинку меж его тонких ключиц. Прекрасный, дивный словно сон, его Вэй Усянь был действительно рядом с ним во плоти. Порою, ему правда было очень тяжело поверить собственным чувствам и глазам.

Выдохнув с облегчением, Лань Ванцзи с чрезвычайной признательностью поцеловал свою любовь в губы, задевая очаровательную родинку у уголка рта. Он хотел заверить А-Сяня в том, что он действительно его и только его. Услышать это признание из его уст значило вернуться к жизни. Сбежать от ночных кошмаров.
Господи, Вэй Ин... — его снова бросило в жар от осознания и он подмял хрупкого юношу под себя в яром намерении исцеловать каждую клеточку его тела, — Как хорошо, что ты здесь... — его губы прижимаются к его лбу, словно нарекая Вэй Усяня своим. Он слепо нежит его в своих руках, пока не выдается возможность снова заглянуть в его блестящие глаза. Какое-то время он засматривался на них в полнейшей тиши, пока не выдохнул очень трепетно, решаясь проронить:
Как ты скрывал от меня такую нежность?
Он смотрит на него теперь чуть улыбаясь. В мыслях промелькнул образ сорванца в белых одеждах, а потом озорника в черном... Его ласковый взгляд, его солнечные улыбки из прошлой жизни, что нашлись и в нынешней. Ванцзи не может налюбоваться на вернувшееся к нему чудо и от того упоенно лобзает открывшуюся для него шею, вдыхая аромат Его кожи. Их любовный ритуал приносит совершенно новые ощущения, но второй нефрит клана Лань обращает всю чуткость к реакциям смущенного юноши. Увлекающими движениями, он помогает ему привыкнуть к себе, готовит к предстоящему удовольствию, с восторгом изучая каждый новый уголок его тела. Вэй Ин так пленителен, что от него невозможно оторваться ни на мгновение. И когда он целует... прекрасный нефрит истаивает под прикосновением его губ, вытягивая изящную шею. Белая лента спадает с высокого лба по велению шаловливых пальцев возлюбленного, но Лань Ванцзи совсем не против. Если его лента и была предназначена кому-то, то только человеку находящемуся перед ним, чье волнение он готов разделить и унять.
Все будет хорошо. Я иду к тебе, — молвит он сквозь застилающее разум наслаждение. Ему нравится, когда Вэй Ин обнимает его бедрами там. От этого хочется только вонзиться в него еще больше. Но известный своим терпением, второй господин клана Лань остается бережным к своему избраннику. Аккуратно обхватив одной рукой его талию, он водит краем собственной плоти по объятой жаром промежности, словно испытывая выносливость темного заклинателя, но потом все равно неизбежно проникает внутрь. С первым толчком уходит глубже, поглядывая на лицо Вэй Ина. Ему нужно убедиться, что с ним все хорошо.

Заботливая ладонь Хангуан-цзюня ложится на отвердевший фаллос любовника, поощряя плавными движениями за его преданность. И как только ловит желаемый отклик, то сжимает сильнее, учащая ритм. Невыразимое желание заставляет совершать поступательные движения в такт.

ㅤㅤㅤㅤㅤBнутри него горячо, тесно... и эта теснота сводит благородного нефрита с ума, подталкивая к грани над манящей пропастью. Это тело такое хрупкое, но такое гостеприимное, что Ванцзи только и знает что толкаться вглубь него, испытывая невероятный всплеск эмоций. С каждым импульсом его одолевает все большая жажда, которую он отчаянно старается утолить долгими и знойными ласками лакомых губ. Завораживающая плавность бедер изредка уступает порывистым толчкам в узкое вместилище, когда становится совсем невыносимо выдерживать замедленный ритм. Охваченный неизвестной доселе страстью, господин Лань хоронит вздохи в веренице чувственных поцелуев, пока его темные волосы укрывают своим гладким шелком голые плечи возлюбленного. На обворожительном лице хмурятся черные брови, опускаются вежды от усиленной концентрации — Ванцзи не хочет отвлекаться ни на что больше на этом свете, он хочет лишь ощущать Вэй Ина изнутри и доводить его до высшей степени блаженства. Каждым прикосновением он присваивает себе тот нежный сосуд для Его души, которым пожертвовал Мо Сюаньюй. Нет. Ванцзи сейчас не хочется думать о посторонних. Его руки властно прижимают запястья другого юноши по обе стороны его головы, чтобы пальцы могли с любовью просочиться меж друми и позволить им крепко переплестись.

Он постигает Его. Голодно, непрерывно, в этом пылком тандеме они словно два кусочка расплавленной глины, что окончательно смешались между собой. Теперь едва ли можно разобрать где кончается удовольствие одного и начинается нега другого. Они — единое целое, что уже не разделить ни одной силы на земле. Даже смерти.

Его соблазнительные губы возбуждающие его аппетит... Сладкие и налитые кровью от чрезмерных поддразниваний, то смыкающиеся, то вновь испускающие немой восторг. Согретому любовью нефриту они напоминают ягоды спелой малины, чья сочная мякоть готова раствориться во рту и оставить сладковатый привкус на языке. Он сердечно сминает их, но еще его привлекает пульсирующий у его живота член, которому срочно необходима хорошая разрядка. Нельзя бросить Вэй Ина наедине с этим, поэтому освободив одну ладонь, светлый заклинатель принимается лишать донельзя чувствительный орган ужасного напряжения. Тотчас кончиком носа он ныряет в изгиб шеи, исследуя частоту его пульса: его любимому должно быть хорошо и это все, что он знает. Он вслушивается в его дыхание с затаенным трепетом.
Вэй Ин... — душевно молвит и заботливо роняет поцелуй у нижнего века, а затем у носика и на краешке пухлых, искусанных губ. От его стараний уже поскрипывает кровать, а влажные шлепки раздаются в ночной тишине их спальни, — Отрада моего сердца... — любовные откровения опаляют порозовевшую мочку уха, а после линию скул, — Даже песня гуциня не звучит так чудесно, как ты... сейчас. Мой, только мой, — он скрепляет истину печатью поцелуя, настойчиво продевая любимого юношу изнутри. Лишь немного помогает рукой развести стройные ноги в стороны, дабы проникать как можно глубже.
Не молчи...

0


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » 《 breath of life 》