пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Don't let me be your wound


Don't let me be your wound

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/328762.png
It seems our road through life hasn't got any better
We need to find the way
We will put an end to this
I've been hold these feeling everyday
And heartache when I think of you

[база Объединенного королевства, незадолго до наступления]
Shinei Nouzen & Vladilena Milize

[nick]Shinei Nouzen[/nick][status]Shinigami[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/312430.png[/icon][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Шин'эй Ноузен</a>[/nm][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/244634.png[/sign][lz]<div class="lz"><fan>86: Eighty Six</fan><center>Though we fall apart between the hell’s divide,
if you ask it of me, <br>I’ll stay by you forever and stay the same.</center></div>[/lz]

Отредактировано Xie Lian (2022-04-03 22:29:10)

+3

2

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/494447.png[/icon][nick]vladilena milize[/nick][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/423122.png[/sign][nm]Владилена Милизэ[/nm][lz]<div class="lz"><fan>86: eighty six</fan>я отпущу натянутый канат
ты думал наверно, что я твой соперник
а я просто влюбилась, когда-то в <a href="https://barcross.ru/profile.php?id=35">твой</a> взгляд</div>[/lz]

В нескольких метрах в самом центре осадного моста, сотканный из моря трупов «сирин» стоял юноша, облачённый в военную форму. В гордом одиночестве, окружённый лишь мертвыми телами павших в бою товарищей - прошлого и настоящего - он не шелохнулся. Она стояла у основания моста, будто в оцепенении с открытым ртом, наблюдая воочию поистине ужасающие последствия войны. И это совершенно не то что нужно смотреть невинным девочкам, выросшим в благополучной семье за пределами зоны боевых действий; не имея ни малейшего представления об ужасах и масштабах трагедии. Она, как никто другой знала, но в этом «месте» ничто не подвластно желаниям избежать увиденного конечного исхода. Ей не хватало воздуха, чтобы окликнуть, позволить его имени слететь с её губ; собственное тело не слушалось и, подобно оловянному солдатику, она не могла сделать шаг навстречу, пребывая в необъятном страхе от происходящего. И это было далеко не важным. Важно то, что этим человеком, стоявшем на горе из трупов, был он.

«Шин.»

Его имя лишь возникло в её мыслях, но в это же мгновение он повернул голову назад, обратил внимание на стоящую в нескольких метрах девушку. Ровно в это же мгновение был произведён удар, целью поражения которого оказался скорее не само сооружение, а человека пребывавшего на нём. И прежде чем снаряд достиг своей конечной цели, она увидела, как с мужских губ слетело одно единственное слово.

«...»

Лена резко вскочила с постели, жадно хватая ртом воздух. Через призму широко распахнутых глаз она наблюдала кромешную тьму, позволив сделать единственное верное предположение, что на дворе сейчас глубокая ночь. В ушах стоял шум из-за бешеного биения сердца, которое слышала Лена. На какую-то долю секунды девушке показалось, что оно сейчас выпрыгнет из груди, а затем она ощутила невероятную боль граничащую с безысходностью. И теперь, дышать становилось трудней не только во сне, но и наяву. В память врезались осколки от воспоминаний о приснившемся кошмаре, и это было не то что так легко вытравить из головы и собственного подсознания. Если быть честной по отношению к себе, то Лена давно должна была смириться с тем, что сны подобного плана частые гости в ночном рационе. Ровно с момента, как полковник Милизэ и капитан Ноузeн наконец-то увидели друг друга вживую. С того момента, как их взгляды встретились, они уже не могли жить друг без друга. Глупо отрицать очевидные вещи, особенно когда это видят окружающие, но именно их Лена на протяжении длительного времени старалась не признавать за неимением опыта в подобных вещах. Лене не доводилось испытывать более глубоких чувств, которые бывают в отношениях между парнем и девушкой, и вопросы подобного плана всегда вызывали не столько недоумение и некомпетентность, сколько неловкость в огромных масштабах. На протяжении многих лет единственным другом Лены была Аннет, известная в более узких кругах республики Сан-Магнолии, как учёный Пенроуз. Но даже у неё имелся приличный опыт в отношениях с противоположным полом.

Все мысли в мгновение испарились, когда невидимая боль в очередной раз ударила Лену, пронизывая каждую клеточку тела миллионами разрядов, готовых разорвать женскую плоть на части. По бледному лицу, озаряемое светом луны, и невероятно белоснежной словно хрусталь кожи тела, скатились капельки леденящего пота, которые разбивались о мягкую ткань одеяла, оставляя на той мокрые пятна. Лене далеко не чуждо чувство страха, но чем чаще он настигал девушку, тем сильнее рушил внутренний стержень «кровавой королевы». Даже несмотря на то, что девушка годы посвятила себя всему, что связанно с войной; она слышала голоса Легиона, которые, по мнению «восемьдесят шестых», должны были сломать девушку, но этого не случилось. Ей удалось преодолеть невероятно сложную ступень там, где это не смогли предыдущие кураторы. Лена сломала общепринятые в республике стереотипы, движимая острым желанием нагнать тех, кто простилал путь вперёд, в светлое будущее. Ведь она обещала «им», что не отступит, а Лена далеко не человек, который пускает слова на ветер. Так почему же ледяные руки страха не прекращали обнимать тело, сковывая душу и сердце?

Быть может всё в чувствах Лены к Шину? Или в его истинном желании, которое он раскрыл ей накануне?

давай заполнять наши клетки агонией
пустым одиночеством, до боли знакомым нам

Полковник Милизэ на какое-то время удалось подавить в себе чувство тревоги — позабыть о дурном сне — с вниманием слушая подполковника Вика с его отчётом о прошедшей битвы на Драконьем клыке. Им удалось одержать верх над Фениксом, а в качестве трофея — взять в плен Безжалостную королеву. Если не брать в расчёт тот факт, что в этом сражении, как и в миллионах «до», произошли потери.

И...

... Шина едва ли самого не настигла смерть, несмотря на данное обещание вернуться.

Лена без особо энтузиазма гуляла взглядом по толпе присутствующих, состоящих в основном из капитанов, полковников и лейтенантов, пока не наткнулась на единственное пустое место в первых рядах. Кажется именно оно предназначалось ему. Лена не сразу заметила, как погрузилась в собственные мысли, прокручивая в своей голове их разговор перед сражением. Преисполненная верой и надеждой в момент их диалога по пара-рейду, кажется тогда Лена не испытывала тревожности, но как только Шин перестал отвечать, семена из тревожных и неприятных чувств дали свой росток. В очередной попытки наладить контакт она услышала голос Райден, не Шина. И хоть вояки из «восемьдесят шестого» сектора никогда не оставляли друг друга в беде, Лена не могла унять той тревоги внутри себя.

Милизэ отчётливо помнит, как чувство тревоги нарастало с каждой секундой. В действительности Лена больше всего пугалась вестей, когда завершились боевые действия в зоне Драконьего клыка, который, как выяснилось в последствии, был уничтожен для зачистки одной из базы Легиона. Полковник этого не могла видеть из-за разницы в расстоянии. Когда беспощадная бойня завершилась, ей тут же доложили об этом, но ни слова о потерях в личном составе «восемьдесят шестых».

Лена отказывалась верить пока собственными глазами не увидит перед собой живого капитана Ноузeна, чтобы отчитать за «действия». И когда это случилось, на временно расположенной базе, когда он подошёл к девушке, сразу после доклада Райдена, Лена на долю секунды потеряла дар речи. Он выжил. Разве не это принято считать чудом? Кажется именно этим вопросом тогда задалась Лена, пока перебирала в своей голове правильные слова, чтобы сказать их юноше. И уж точно ей не забыть кроваво-красных глаз, которые смотрели на неё; в которых она видела собственное отражение.

Возня со стороны заставила Лену вернуться в реальность достаточно быстро. И судя по тому, что некоторые вставали и направлялись к выходу, Лена предположила, что собрание завершено. Самое удивительное, что в этот раз с неё не было никакого спроса, но, в какой-то степени, это было хорошим знаком. Ведь в этом случае без внимания не осталось бы то, что на лице Лены от нахлынувших воспоминаний замаячил лёгкий румянец. Тогда бы долго пришлось объясняться или оправдываться, отрицая всевозможные нападки.

Ещё около двух минут Лена провела в гордом одиночестве в кабинете, размышляя о более насущной проблеме. Признаться честно, но девушке было сложно представить, что события минувшего прошлого аукнуться в будущем, да ещё и так скоро. Возможно ли, что из-за сильных эмоций и переживаний это послужило своеобразным толчком к подрыву здоровья? Лена данную проблему отказывалась списывать на такие недостоверные факторы. Наверное по этой причине, полковник обратилась с проблемой к Аннет, курирующую девушку по вопросам здоровья после использования пара-рейдов, дающие нагрузку не столько физическую, сколько психологическую.

Полковник неспешно встала, поднявшись со стула, а затем направилась к выходу из кабинета. Девушка уверенно отмахнулась от назойливых мыслей, собрав в себе остатки уверенности. Ей необходимо выглядеть собранной, не вызывать лишних подозрений в его глазах. Лена прекрасно знала чем это может окончиться, но ей всё же хотелось избежать лишних вопросов, если это вообще возможно. Капитан Ноузeн слишком проницательный и малейшие изменения чует за версту, а Лене не хотелось нагружать его собственными проблемами.

Так будет правильно.

ты заявляешь, что всё будет, как было
и в этот момент мою
улыбку смыло

Прежде чем переступить за порог, оказавшись внутри помещения, предназначенного для оказания медицинской помощи раненым солдатам, Лена неуверенно стучит в дверь. По стечению обстоятельств, Шину была выделена отдельная палата, где он проходил обследование и находился под чутким присмотром врачей по рекомендации Лены. Выбора иного не была, так как при любом другом раскладе юноша ни за что бы не согласился, поэтому девушке пришлось воспользоваться полномочиями, привилегированные вышестоящим чинам. Практически каждая дверь в стенах Объединённой республики была автоматической, иными словами стоило приблизиться, как она автоматически открывалась. Это во многом упрощало жизнь, не вынуждая делать лишних движений. Как только дверь перед девушкой открылась, та переступила порог, оказавшись в просторном светлом помещении. Лена ещё в этот момент подумала, что Шину сказочно свезло - для одного человека такое огромное помещение.

— Доброго дня, капитан Ноузeн! — в своей привычной манере сорвалось с уст девушки. Лена вероятно знала, что Шин может посмотреть на неё с недовольством, так как в неформальной обстановке они обещали друг другу обращаться по имени. И всё же Лена вновь обратилась к нему по званию, но затем на лице проскользнула хитрая улыбка, длившаяся всего пару секунд. Девушка в руках держала контейнер средних размеров с готовой едой. Даже несмотря на то, что с питанием у больных не было никаких проблем, Лена всё равно принесла ему еду, напоминавшую скорее лёгкий перекус, нежели полноценный обед. Она аккуратно разместила свой презент на поверхности близ прилегающей к кровати тумбочке, а затем удобно устроилась на небольшом стуле, что стоял в паре метров от той же кровати.

— Как твоё самочувствие, капитан?

Лена продолжала улыбаться подобно хитрому лису, когда обращалась к Шину. Ей нравилось наблюдать за его реакцией, но это было лишь жалким оправданием, чтобы унять тревогу внутри. Она думала, что таким образом ей удастся скрыть собственные проблемы.

Просто быть самой собой.

Отредактировано Yelan (2022-07-16 17:12:59)

+2

3

[indent]Шин никогда не питал ни люблю, ни неприязни к госпиталям, его отношение к ним скорее было нейтральным — вынужденным — белые стены везде были белыми, а запах медикаментов всегда оставался тем же. Невиданная роскошь если так подумать. Находясь в восемьдесят шестом секторе, Шин, как и многие другие привыкли обходиться без медицинской помощи, ее попросту не было. Республика не считала нужным расходовать ресурсы на "мусор". "Восемьдесят шесть" не были для них людьми, а значит и в лечении нет необходимости. Они справлялись как могли. Спасибо если найдётся средство обработать рану, да нитка с иголкой, чтобы быстро себя подлатать. В остальном увольте. Сам Шин'эй частенько получал увечья во время боя, чаще, конечно, из-за своих безумных маневров и выкрутасов на своем Джаггернауте. Вывих ноги, перелом, простые ранения — их было сотни. Пока он мог двигаться вперед, мог дышать, ничто из этого не имело значения. Бог смерти не смел отвлекаться на что-то столь незначительное. Поэтому, находясь в отдельной палате — что за курорт — Шин испытывал скуку. Он не считал, что полученный им в последствии после битвы с Фениксом в сердце Драконьего клыка, тепловой удар, требовал такого решения. Ноузен вполне мог просто отлежаться пару дней в своей комнате — нет. Однако, спорить с полковником Милизэ было бесполезно, в упрямстве она не уступала Шину. У него не оставалось иного выбора.

[indent]Он не хотел её расстраивать.

[indent]Он мог тогда умереть — в который раз. Его тело все еще помнило обволакивающий обжигающий воздух, жар огня, что пылал в его сознании, как угасающие угольки, жадно колыхаясь и пожирая кости, и от этого у Шина уже не было сил даже стоять. Шин'эй был готов к смерти — всегда. "Восемьдесят шесть" и смерть, они шли нога в ногу. То был образ жизни. Никто из них никогда не сомневался в конечном итоге своего пути. Даже сам Шин. Он не мог в это не верить. Принять смерть от удушья было не тем раскладом на который рассчитывал молодой человек. И все же. Он был готов. Капитан Ноузен принял бы такую смерть с достоинством, если бы не появившаяся Безжалостная королева.

[indent]Сознание близости смерти, шага от черты, её леденящее душу дыхания на затылке, впервые пришло так ярко — он не хотел звать её после смерти — и от этого ему было не по себе. Шин не раз встречал смерть и дарил её противнику, своим товарищам, забирая их души с собой. Нес их имена. Ведя всех погибших за собой до самого конца. Но кто поведет его самого? Он не хотел становиться бездушной машиной Легиона. Пастухом, что вел бы свое стадо, уничтожая все на своем пути и бесконечно произнося её имя, снова и снова. Шин'эй был готов принять любую смерть, но не такую.

[indent]Сейчас, возвращаясь мыслями к тому моменту, капитан начинал понимать, что Безжалостная королева не собиралась его убивать. Наоборот, если так подумать, она будто бы специально вела за собой Райдена и Сео в то место, где он сражался с Фениксом. Ей не нужна была его смерть. Тогда что же?

[indent]Устало выдыхая, парень откладывает раскрытую книгу на тумбочку, за это время бесконечных раздумий, он так и не прочитал ни строчки. Ноузен ненавидел думать, посторонние мысли всегда давались ему тяжело. А сомнения еще сложнее. Его разум и так постоянно находился под нагрузкой, голоса Легиона не оставляли его ни днем ни ночью, и если в пределах восемьдесят шестого района эти голоса были уже привычным делом, то после вокзала Шарите, эти голоса увеличились на десять миллионов. А в комплекте с изматывающим самокопанием, становилось тошно. Разумеется, капитан привыкал и к этому, и все же, он уставал, пусть и говорил вечно об обратном. Он не хотел никого беспокоить. Пока Шин мог вести за собой имело ли это значение?

[indent]За дверью слышится не смелый стук, а после в раскрывшейся двери он видит её.

[indent]– Полковник? – вместо военной формы на нем была типичная больничная одежда, одинаковая для всех пациентов, что сейчас находились в этом корпусе на лечении. Его рука инстинктивно поднимается вверх, чтобы прикрыть шрам, что уродливой лентой лежал вокруг его шеи, будто ему отсекли голову, но так и не достигает цели. Осознание, того факта, что Лена уже видела этот шрам ранее, при почти подобных обстоятельствах, заставляют молодого человека вздохнуть. Боле нет смысла его скрывать, хотя он до сих пор не хотел, чтобы она когда-то его увидела, и уж тем более знала причину его появления. Шин'эй не собирался омрачать светлый облик брата в её воспоминаниях.

[indent]Вместо ответного приветствия, он мягко кивает головой, вопросительно поглядывая на контейнер, принесенный девушкой. Если подумать, они виделись не так давно. Времени с окончания битвы прошло немного. Тогда Шин знатно получил от неё за свое очередное безрассудство. И все же, наверное, он поступил бы так еще, множество раз, лишь бы в награждение в конце увидеть её улыбку.

[indent]"Я хочу увидеть её улыбку".

[indent]Эта мысль, что заставила его не сдаться перед нависшей смертью. Первое искреннее желание, что было именно для него. До этого, перед битвой, находясь в кабине Регинлейва, поддавшись неведомому порыву, опасения потерять, Ноузен наконец-то смог поделиться с ней своим желанием — показать ей море. Странное желание, которое до конца не было его. Оно скорее просто вело парня вперед, надуманная причина, чтобы двигаться дальше, бороться до самого конца. Море, ему самому не то, чтобы и хотелось на него смотреть. Шин зацепился за эту мысль, только после слов Юджина, что желал показать его своей маленькой сестренке Нине. Желание друга, которого уже не было на этом свете. Возможно, именно поэтому он за него и ухватился. Тогда он для себя ничего не желал. И все же он изменился. Сам Шин'эй до конца не понимал, насколько. Несмотря на, свою прошлую уверенность, те слова о море, шли от самого сердца, в тот момент они были искренними. 

[indent]Он мягко улыбался, глядя в серебряные глаза девушки, раздумывая над ответом. Сказать, по его мнению, очевидную правду, что в порядке, было бы немного ложью, ответить иначе, заставить её волноваться. Ответить, что-то отвлекающее, вывести себя из подозрения. Да, наверное, так.

[indent]– Не считая в последнее время приставучести Лерче, жить буду. – Шин глухо смеётся и даже ни капельки не врет. Если раньше с распросами о его самочувствии к нему приходила в основном Лена, что было обыденным, то внезапная, активность в этом вопросе первой из сиринов, заставляли парня немного раздражаться. Впрочем, он боле не испытывал к ней прежнего отчуждения, что было при первой встрече. Никто из "восемьдесят шесть" больше не сопоставлял себя с ними.

[indent]– У нас на носу новая операция?  – капитан Ноузен, не отрывая взгляда следил за девушкой, что-то не давало ему покоя. Он не мог понять, чего ему ждать за этой хитрой улыбкой. Будто его пытались сбить с толку или Полковник Милизэ действительно вела себя так же, как и всегда? Шин, как и Лена очень хорошо умел притворяться, почти что мастер. За исключением некоторых вопросов, где он был как открытая книга. И все же, они оба умели притворяться, убедительно смеяться и улыбаться другим — другие верили — ведь порой замечают улыбки, адресованные не им, а друг другу. И здесь они честны.

[indent]– Лена? .. – слова Шин'эй никогда не умел подбирать. Он говорил прямо, иногда слишком резко. Но всегда хмурил брови, как сейчас.
В голове почему-то всплываю слова Вика, что ему следует наконец-то все ей сказать. Он сам обещал, что они обязательно поговорят, когда он вернётся. Доверится ей больше. Когда они не видели лиц друг друга, находились в разных районах, говорить было гораздо легче. Шин не задумывался над своими словами. Ему было легко. В то время он был уверен в своей смерти. Он верил, что они никогда не увидятся. Но вот, они здесь и это сложнее, чем Шин мог себе представить.

[indent]Им нужно было поговорить.

[indent]– Лена, – как-то неуверенно начал Ноузен, понятия не имея, как озвучить вертевшееся в голове. Вроде бы проще некуда — всего-то пару слов связать, но они упрямо не складывались. Собственное поведение казалось глупым, как и то, что он собирался сказать.
[indent]– Улыбнись мне..

[indent]Сердце бьётся на три четверти.

[nick]Shinei Nouzen[/nick][status]Shinigami[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/312430.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/244634.png[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Шин'эй Ноузен</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>86: Eighty Six</fan><center>Though we fall apart between the hell’s divide,
if you ask it of me, <br>I’ll stay by you forever and stay the same.</center></div>[/lz]

Отредактировано Xie Lian (2022-05-02 22:41:35)

+2

4

[nick]vladilena milize[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/494447.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/423122.png[/sign][nm]Владилена Милизэ[/nm][lz]<div class="lz"><fan>86: eighty six</fan>я отпущу натянутый канат
ты думал наверно, что я твой соперник
а я просто влюбилась, когда-то в <a href="https://barcross.ru/profile.php?id=35">твой</a> взгляд</div></div>[/lz]

«Его причина для сражения – его желание.»

Его желание подобно самой из ярчайших звёзд на тёмном бескрайнем небосводе, усеянное бесчисленным количеством более мелких звёзд. Сияние это звезды – сродни сиянию бесценного камня, кристально чистого алмаза — невероятно яркое, что затмевает слабое мерцание остальных небесных тел. В этом ослепительном блеске, приковывающий к себе внимание каждого, чужаки и незнакомцы запросто могут ослепнуть — заблудиться в лабиринте вечной агонии и нескончаемой боли, если забредут слишком глубоко, другие же — найдут спасение, избавление от тягостей уродливого мира. И только одному единственному человеку дозволено увидеть глубину одной человеческой души — о скрытых мечтах {о которых Лена не узнает} и тайном желании, появившееся из-за страха потери дорогого сердцу человека; ощутить ту теплоту и заботу, которую излучает сияние той самой звезды — в которой так отчётливо ей удалось увидеть его душу.

Для Лены желание Шин'эя, с одной стороны, было подобно грому средь ясного неба. Нельзя сказать, что ему было запрещено хотеть чего-то конкретного. Ведь в разговорах с капитаном ударной группы, как и его подчинёнными, Лена не раз подводила черту этой болезненной темы, открыто заявляя, что каждому из них дозволено мечтать — о будущем, о счастливой спокойной жизни. Но обстановка в которой полковнику довелось впервые в жизни услышать что-то приближённое к заветной мечте — настолько далёкой, кажущейся недосягаемой — была не самой из лучших. В порыве переполняющих, практически зашкаливающих, эмоций пилот Регинлейва, с персональной меткой обезглавленного скелета, позволил этому желанию вырваться на волю. С мужских уст слова срывались так уверенно и быстро, что Лена, с широко распахнутыми глазами и полуоткрытым ртом, не заметила той малюсенькой паузы, возникшей прямо перед тем, как Шин озвучил то, что хранил на протяжении длительного времени — полугода. К сожалению, знать этого наверняка Лена не могла, но собственная интуиция подсказывала — это было именно то, что Шин хотел, но не смог сказать в ту прохладную весеннюю ночь на вершине наблюдательной башни цитадели Ревич.

И она ещё ни разу не подводила полковника Милизе.

Воспоминания о той ночи, когда Шин пригласил Лену под предлогом прогуляться, заставили девушку вернуться к одному из разговоров, случившееся около двух лет назад. Будучи куратором отряда «Спирхед», ни Лена, ни Шин не видели лиц друг друга — знали только настоящие имена. Они жили под одним небом, но местоположение каждого из них было настолько далёким — подобно пропасти, которую, казалось, не преодолеть. Их единственной связью был пара-рейд — устройство, благодаря которому осуществлялась и поддерживалась связь с отрядом, как на поле боя, так и вне его. Диалог между Леной и вояками из «восемьдесят шестого» сектора происходил изо дня в день в одно и то же время, и со временем стал неотъемлемой частью жизни новоиспеченного куратора. Некоторые из отряда совсем этому были не рады, — даже заявляли в открытую, словно попытку причинить боль и, таким образом, избавиться от ненужного балласта — но Лену это никак не обижало, а лишь усилило желание «скрасить» их вечер за бессмысленным разговором. Он случился ещё при живой Кайэ, когда речь зашла о красоте звёздного неба, о том, каким красивым бывает небо в ночь падающих звёзд. Лена никогда не видела подобной красоты, но совершенно случайно упомянула о своём желании когда-нибудь посмотреть на то тёмное небо, усеянное бесчисленным количеством звёзд из рассказов Сакуры. Ничем не примечательный обычный разговор, который со временем несомненно сотрётся из воспоминаний каждого из отряда «восемьдесят шесть».

И когда в глазах отразился блеск падающей звезды, Лена, завороженная красотой бескрайнего звёздного неба, мысленно задалась вопросом:

«Неужели он способен хранить такие далёкие воспоминания?»

Сейчас — в настоящем — подобный вопрос не казался таким странным и вызывающим удивление. Но от чего-то казался неловким, возможно неуместным, задай его Лена сейчас капитану Ноузену. Это как минимум заставило бы девушку смутиться, да и к тому же, Лена не знала как этот вопрос правильно преподнести, и как на него вообще отреагирует Шин. Поэтому девушка достаточно быстро отмахнулась от навязчивых мыслей перед тем, как зайти в палату. И уж точно ей вовсе не хотелось, чтобы с порога молодой человек увидел не безмятежность на женском лице, а беспокойство, так отчётливо читаемое в глазах. Лена не желала нагружать Шин'эя своими проблемами, когда тот ещё сам не оправился от последствий в последнем сражении. Полковник вошла в палату достаточно собранной и с лёгкой улыбкой на лице, собрав остатки уверенности в свои руки. Поначалу Лена ощущала лёгкую дрожь в коленях, но стоило увидеть его — целого и невредимого — как дрожь тут же исчезла. Лена понимала, что виной всему тот ночной кошмар, что буквально накануне вновь ей приснился. И в глубине души понимала, что страх от потери... он никуда не делся — Лена по-прежнему боится потерять Шин'эя. Война — это вовсе не то место откуда принято возвращаться живым. И всё же, раз за разом девушка верит и молится Богам, чтобы он возвращался живым с каждого сражения.

Сердце невольно замирает, когда девушка замечает, как молодой человек машинально поднимает руку, предпринимая попытку скрыть уродливый шрам, что кольцом обвивает его шею. И от увиденного Лена на мгновение забывает как дышать — от невероятно нахлынувшей боли внутри всё сжимается. Его рука останавливает буквально в паре метров, так и не достигнув конечной цели. Только девушке от этого легче, увы, не становится — она будто на себе ощущает давление от сжимающих чьих-то рук на собственной шее. И Лене — до скрежета зубов — противна мысль, что она ничем не может ему помочь. А ведь девушка не раз видела этот кошмарный шрам, что едва виднелся за воротников военного обмундирования и был скрыт за повязкой камуфляжного одеяния. Всякий раз, когда он попадал в поле её зрения, хотелось протянуть руку и коснуться шрама, в надежде не залечить, но хотя бы заглушить ту боль, которую Шин, вероятно, испытывал. По правде говоря, Лене в глубине души стыдно — она никогда не спрашивала о появлении шрама, да и Шин, судя по всему, не особо стремился поведать девушке историю его возникновения. Наверное по той простой причине, что они не настолько близки, чтобы подобным делиться.

В его вздохе отчётливо слышалась досада и совсем немного разочарования. Лена сочла нужным промолчать, но всеми фибрами души ощущала, как сейчас, тяжело приходилось капитану, которому не особо-то и нравилось быть участником таких »неприятные« моментов. И это с учётом того, что девушке ранее довелось видеть молодого человека при почти подобных обстоятельствах — разве что шрам она видела менее отчётливо, чем сейчас.
Небольшая возня, исходящая от действий Лены, смогла разогнать некое угнетение, что нависало над их головами. Возможно, так могло показаться исключительно Лене, но начальный разговор с капитаном Ноузеном самую малость помог воспрять духу полковника, погрязшей не только в отвратительным мыслях, но и рутинной работе. Девушка не стала придавать огласке то, что на банальное приветствие юноша предпочёл не сказать, а кивнул головой. При других обстоятельствах Лена непременно обиделась бы, но именно сейчас ей вовсе не хотелось устраивать перепалки и ссориться с Шином.

— Ох, с чего бы Лерче проявлять такую активность?! — на долю секунды девушка задумалась, но так и не смогла найти ни единой причины. Лена, как и Шин, была хорошо осведомлена о том, кем на самом деле являлась Лерче. Подобное открытие, заставило их обоих испытать если не шок, то самый настоящий испуг. Пожалуй первым, кому удалось узнать подлинную истину в отношении Лерче и всех «сиринов», стал никто иной, как капитан Ноузен. И всё из-за особой «связи» с Легионом. В какой-то степени каждый из сиринов не являлся человеком в полной мере. Они лишь внешне были схожи на самого обычного человека, но стоило заглянуть глубже, как всплывшая правда ножом резала кожу. По телу пробежалась волна леденящего ужаса от воспоминаний. А потом взгляд Лены упал на губы, что расплылись в лёгкой улыбке. И мрачные воспоминания отступили, позволяя тёплу разлиться по всему телу.

— Сложно сказать. К нашему счастью, хоть наступление Легиона удалось остановить, возобновление их сил остаётся открытым вопросом. — голос Лены звучал вполне уверенно и, в то же время, мягко; она не спотыкалась и не запиналась в словах — вероятно потому, что находилась в своей привычной стихии. — В данный момент мы проводим реорганизацию сил, но основная суматоха крутиться вокруг Безжалостной Королевы, которую удалось взять в плен благодаря тебе, Шин, и остальным ребятам, оказавшиеся поблизости. И в ближайшее время, судя по всему, срочных операций не предвидится, поэтому ты можешь в полной мере насладиться долгожданным отдыхом!

Слова Лены, которые она говорила молодому человеку, шли из глубин сердца, но были вполне естественными — как его доброта, проявляемая по отношению к близким и товарищам. И Лене почти удалось позабыть о тревогах, что мучали с самого раннего утра. С одной стороны, это определённо было хорошим знаком, но с другой... некое зудящее чувство изнутри, возникшее буквально из неоткуда — оно давило невидимым грузом. На мгновение девушка закрыла глаза, а затем услышала, как Шин неуверенно позвал её по имени. Когда Лена плавно открыла глаза, то вновь ужаснулась происходящему — её левый глаз буквально на несколько секунд видел размытую картину.

— !?.. — с женских уст сорвалось удивление граничащее с отчаянием. Когда она вновь моргнула, то картинка окружающего мира снова была чёткой. И то, что Лена увидела перед собой были кроваво-красные глаза Шин'эя. Сердце начало учащённо биться, не столько из-за чувств смущения или неловкости, сколько страха, который юноша мог увидеть в глазах девушки. От чего-то в голову пришла такая глупая и банальная мысль, что во времена общения по пара-рейду, когда ни Лени, ни Шин не видели лиц, во многом облегчало жизнь и, в некоторых моментах, не заставляла испытывать посторонние чувства. По крайне мере, если таковы и были, то их не было видно собеседнику. Сейчас же они сидели в непосредственной близости, и видели друг друга так отчётливо, что Шин вполне мог заметить румянец, появившейся на лице Лены. И с каждой секундой он становился более ярким, а на последних словах капитана, и вовсе лицо превратилось в цвет спелого помидора.

— Что?! — Лена смотрела через широко распахнутые глаза с изумлением. Девушка с серебряными волосами совершенно не понимала, как себя вести в подобной ситуации, но прекрасно понимала, что Шину также приходится тяжело, как и ей. По женскому лицу скользнула улыбка, но совершенно не та, которую, по всей видимости, ожидал юноша. Она вдруг ощутила, как тело охватывает лёгкое оцепенение. — Шин... ты ведь не станешь больше рисковать своей жизнью?!

Лене крайне тяжело дались эти слова, так как она произнесла их практически шёпотом и не знала, услышал юноша их или нет.

Отредактировано Sangonomiya Kokomi (2022-05-16 20:45:29)

+1

5

[indent]Когда-то давно Шин был полностью уверен в том, что тонет в жестокости окружающего его мира. Юноша пытался всплыть, делал одну попытку за другой, искал, то, за что можно было зацепиться — спастись. Он все пытался, и пытался вынырнуть из этого кошмара, но чем больше он пытался, тем быстрее понимал, что что-то делает не так — страшно.

[indent]Первое время Шин'эй паниковал, и как положено тонущему бился руками по поверхности удерживающей его воды, изо всех сил стараясь удержаться на плаву, хотя какая-то часть его души понимала — не выйдет: захлебнётся болью и отчаянием каждая попытка.

[indent]Иногда, он вновь предпринимал попытки выбраться, хватал ртом спертый воздух привыкая к окружающей действительности. Шин поддался. Позволил реальности и полю боя утянуть себя. Солнечные лучи еще подсвечивали воспоминания прежней жизни, однако, Шин'эй принял неизбежное, выпустил последний воздух из лёгких, глотая воду и захлёбываясь кашлем в тщетной рефлекторной попытке уцепиться онемевшими пальцами за прошлое. Он отсекал от себя кусок за куском забывая все, что могло принести ему боль: мать, отца, брата, прошлое, которое у него когда-то было. Только так Шин мог стать сильнее, только так, о мог следовать за своей целью, выживать, день за днем. Ему не нужен был свет солнца не было надобности выплывать из глубин. Да и зачем, когда судьба каждого из "Восемьдесят шесть" была предрешена.

[indent]На его душе было совершенно пусто. Словно ее выжгло в одно мгновение дотла, не оставив ни обгоревших обломков, ни следов былого, лишь выжженная пустыня, состоящая из обжигающе горячего пепла, который жирными хлопьями кружился над головой, льнёт к коже, прорастая внутрь, превращая его в такой же горячий, ещё обманчиво живой пепел. Призрака, что, как и бесчисленные машины Легиона, брел по земле пока не исполнит задуманное.

[indent]"Тебе позволено желать."

[indent]Так она ему сказала. Дала надежду. Шин никогда не думал о возможном после, о себе. Ему достаточно было просто быть — с ней рядом — его не интересовало собственное будущее. Этот мир, все так же был для него жестоким, бессердечным местом. Даже, когда они покинули восемьдесят шестой сектор, ничто не изменилось. Люди везде были одинаковыми, пусть и за редким исключением им попадались те, у кого была добрая душа. Шин'эй не видел в этом мире ничего прекрасного, так был ли смысл думать о том, что будет после войны?

[indent]И все же…. Он мог не любить этот мир — мир, что был недобрым, изменчивым, и непостоянным. Сжимающимся от боли в точку, но расширяющимся до необъятных размеров от любви. Мог ли его собственный мир стать таким?

[indent]Ведь невозможно за короткое время измениться, снова стать человеком — живым — поверить, что можно измениться, найти смысл жизни. Позволить себе желать. Поверить в существование своего будущего. Но порой, так хочется верить, без раздумий, без сомнений. Шин не хотел признавать себя слабым, но он знал, что более невозможно было жить так, как он жил. И даже дело не в его страхах и слабости, просто, невозможно было оставаться сильным в одиночку. Не теперь. Кто-то должен был быть рядом, когда, волны захлестывают с головой, подхватывают и разбивают о прибрежные скалы. Кто-то должен быть рядом, чтобы протянуть руку и удержать на поверхности. Шин'эй все еще не был уверен в том, выживет ли он в этой войне, но Ноузен цеплялся за эти мысли, как за единственную спасительную ниточку, желание, что у него было — она.

[indent]Капитаном ударной группы, не отводя взгляда продолжает следить за девушкой, не зная какой реакции от нее ожидать на свою столь внезапную просьбу. Шин не отрицал того факта, что он действительно хотел увидеть её улыбку — если можно было б, то вечность. Но его просьба была обусловлена не только этим, с самого начала, как только Лена вошла в палату, ему казалось, что что-то не так. Возможно, он все еще не умел так хорошо считывать её эмоции по внешнему виду, как остальных, и все же, его не покидало чувство сомнения. Конечно, когда они оставались одни — особенно при первом личном знакомстве — легкая неловкость всегда присутствовала меж ними. Но Шин не был уверен, что дело только в ней, было что-то еще, а когда услышал легкий шепот, еще больше убедился в своих догадках.

[indent]– Могу ли я обещать... – под стать Лене, тихо произнес юноша, не зная, а стоило ли открывать рот, но молчать было бы еще более неправильно.
А действительно, будет ли он снова рисковать своей жизнью в следующем бою? Если подумать, Шин никогда не делал этого специально, возможно, когда-то он и искал смерти на этой войне, хотя нужна ли была смерть тому, кто считал себя давно мертвым? Однако, чаще его безумство происходило само собой, не даром его истинная личность раскрывалась лишь там, в сражениях с Легионом. Его действительно можно было назвать монстром, каким Ноузена считали окружающие, по крайней мере там.

[indent]– Знаешь, тогда, когда мы бились за Цитадель, у нас с Лерче был один разговор, – Шин'эй думал, что будет кому-либо рассказывать о том вечере, тех словах, что ему напела певчая птичка Вика. Но те слова, то, как она с ним говорила, заставили капитана о многом задуматься после. Странно даже, когда слова бездушной куклы, лишь внешне походящей на человека, могли на него так повлиять. Он все еще считал, что они не были похожи с сиринами, но те понимали их чувства лучше всех живых в этом мире. Наверное, именно поэтому Лерче и приходит к нему так часто.  – Она сказала, что я все ещё могу найти совместное счастье, и что нам "восемьдесят шесть" нет нужды погибать. – вот оно, его почему-то потянуло на откровенность, а может уже давно нужно было высказать все, что так долго его грызло.

[indent]Шин все еще не был готов выпустить на волю все свои чувства. Часть из которых юноша упорно продолжал загонять в глубины своего подсознания. Он не мог показать Лене, все свои желания. Хотя, когда девушка была рядом, становилось сложно себя сдержать. Особенно, в те моменты, когда Шин'эй видел на ее губах ответную улыбку, или взгляд, что был предназначен только ему. Но, все что он мог в этот момент себе позволить, это ответить ей той же  улыбкой. Да, страх раскрыть свои чувства был сродни падению. Все-таки ты не знаешь точно, чего боишься больше — упасть, рассыпаясь осколками на десятки метров вокруг, или осознавать, что упадешь все равно, как бы отчаянно ни цеплялся. Впрочем, начать с малого, вот даже такого откровения, можно же? Да?

[indent]– Лена, я не хочу оставлять этот мир, "тебя", и могу лишь пообещать, что буду возвращаться обратно. – их взгляды ненадолго пересекаются, и легкая тень волнения снова накрывает капитана ударной группы. Не свойственно ему так много говорить. Лишь только с ней.

[indent]– Вот только, полковник Милизэ, разве вы сами не ведете себя безрассудно? – странная попытка перевести все в шутку, казалась ему провальной. Не то чтобы Ноузен хотел подловить её на том же риске, в этом плане они могли дать друг другу мастер класс, а может быть именно поэтому им обоим было всегда так легко? Шин не мог отрицать того, что тоже за нее переживал — слишком.

[indent]– Могу ли я просить о том же? – Шин не задумывается о том, что делает после этих слов, как осторожно берет чужую хрупкую руку в свою, аккуратно, совсем невесомо поглаживая нежную кожу запястья большим пальцем. Обличив в простейший жест всё то, что не было шанса произнести вслух. А еще извиниться, за то, что всегда так рискует, заставляя её волноваться. Можно было бы снова сказать эти слова вслух, всего-то — прости — Шин'эй извинялся как мог. Без той самой заезженной фразы, просто как чувствовал, потому что в такие моменты полагался на интуицию, а не на разум. Он хотел её успокоить.

[indent]– Тебя что-то беспокоит? – вопрос прозвучал рвано, сбитый в дробь внутренним беспокойством за девушку.

[indent]Он так и не отпустил её руку.

[nick]Shinei Nouzen[/nick][status]Shinigami[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/312430.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/244634.png[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Шин'эй Ноузен</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>86: Eighty Six</fan><center>Though we fall apart between the hell’s divide,
if you ask it of me, <br>I’ll stay by you forever and stay the same.</center></div>[/lz]

Отредактировано Xie Lian (2022-05-02 23:11:19)

+1

6

[nick]vladilena milize[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/494447.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/423122.png[/sign][nm]<a href="https://barcross.ru/" class="ank">Владилена Милизэ</a>[/nm]
[lz]<div class="lz"><fan>86: eighty six</fan> я отпущу натянутый канат
ты думал наверно, что я твой соперник
а я просто влюбилась, когда-то в <a href="https://barcross.ru/profile.php?id=35">твой</a> взгляд</div>[/lz]

Детство Лены подстать поломанной игрушке — последствия войны, которая лишила девушку возможности прожить нормальную счастливую жизнь с оставшимся в живых из рода Милизе, коим являлся её отец, Вацлав.
Безжалостные машины Легиона отобрали — словно куклу у маленького ребёнка — последнюю опору и поддержку, оставив — тогда ещё совсем юной — девушку наедине с разбитой жестокой реальностью. Лена так отчётливо помнит всё это — картины прошлого яркими вспышками всплывают в памяти, образы возникают перед глазами, и этот тягучий вкус страха, который вовек не забыть.

Лена хранит внутри страшную тайну — в тот момент, когда собственными глазами видела, как Легион убивал её отца и полуживого пилота, пронзая острием механической ноги человеческое тело, она была готова к смерти. Сквозь призму широко распахнутых глаз, когда дышать было тяжело, — практически невозможно, — а тело, будто налитое свинцом, не поддавалось движению, Лена с замиранием сердца наблюдала, как жестянка подбиралась к ней всё ближе и ближе. Страх, окончательно завладевший ею, не позволил даже слово проронить — не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь. Беспомощная и совершенно одинокая — в глазах юной девочки открыто виднелся ужас, и всё что оставалось — на тот момент — Лене видеть, как машина Легиона заносит механической ноги над головой, готовой ударить без замедления. В отблеске пламени — совершенно неожиданно — появляется долгожданное спасение.

Чувство облегчения достаточно быстро сменилось на новую порцию отчаяния, когда взгляд девичьих глаз увидел знакомый силуэт машины, который напоминал машину Легиона. Владилена всё ещё не имела возможности подняться и просто убежать, когда машина уверенно направилась в сторону выжившей, но остановилась буквально в паре метров. И только после этого дверь, как оказалось пилотируемой машины, со скрипом отворилась и оттуда появился человек — мужчина с огненного красными волосами.

Его имя и частичку прошлого она узнала по пути обратно в республику.

Когда он доставил Лену к стенам города, то получил лишь презрение от военных Сан-Магнолии.

В тот момент Лена не понимала причины такого негативного отношения к своему спасителю — ровно, как и к тем, кто ожесточённо сражается за эту самую республику.

К сожалению, горькая правда пришла спустя долгие годы, когда Владилена получила звание майора, а спустя некоторое время — значилась куратором эскадрильи «спирхед». Неведение о том, что в действительности происходило за пределами стен республике — на территории восемьдесят шестого сектора — уберегло девушку от опасности, но лишь на время. Она знала — там машинами управляют живые люди, которые в каждом сражении гибнут. И пусть официально везде говорилось//указывалось, что на фронте нет ни одного живого человека — это напущенная ложь. Лена слишком правильная, чтобы закрывать глаза на правду — она придерживается идеалов от которых отказалась держава. Ни при каких обстоятельства не нарушит закон, не сойдёт с выбранного ею пути — пока все прочие живут во лжи, закрывают глаза и боятся правды.

Лена будет отстаивать свои права, взгляды и убеждения — как некую попытку бросить вызов обществу, показать их ошибки.

И всё лишь для того, чтобы в дальнейшем понять, что есть люди — «белые свиньи» — которых невозможно изменить, как ни старайся. Они слишком возвысили себя, принижая тех, кто боролся, позволив прожить им немного дольше положенного срока.

Несмотря на то, что республика пала много месяцев назад, остатки некогда процветающей цивилизации Сан-Магнолии, которым удалось выжить — благодаря действиям девушки — продолжали относиться к своим спасителям — «восемьдесят шесть» — как к мусору от которого принято избавляться. И Лене было стыдно, обидно и больно — ведь она родилась в этом обществе, которое на доброту отвечает злобой.

Но, пожалуй, самым огромным страхом Лены было отнюдь другое — что, если Шин относился к ней ровно так же, как относится к гражданам павшей республике, просто не говорит об этом, чтобы не задеть чувства девушки? По правде говоря, с момента, как Лена встретилась с остатками эскадрильи, которую ранее курировала, этот вопрос в подсознании возникал всё чаще и чаще, но спросить напрямую у Шин'эя не могла — боялась. Между ними и без того существовала пропасть — она проявлялась в виде неловкости между ними. Особенно ярко — возникала в моменты, когда им приходилось оставаться наедине. И Лене часто казалось, что задай она этот вопрос, то пропасть между ними только увеличится, а этого ей хотелось меньше всего.

Лена ни коим образом не хотела отворачиваться ни от него, ни от других ребят из «восемьдесят шесть» — мир уже это сделал, подарив не заботу и тепло, но холод и необъятную тьму в глубинах сознания. И Лена знала это, как никто другой. Она не желала становиться одной из тех, кто с презрением относился к детям войны, — гонимые собственной родиной, — но в ней было заложено сильное желание показать, что этот мир — несмотря на жестокость и несправедливость — может быть прекрасен. Лена знала так же и то, как Шину будет сложно принять этот мир — так, как его приняла сама девушка.

Полковник Милизе не собиралась отступать — это значило бы предать и бросить

Она выжила — тогда в детстве — благодаря старшему брату Шин'эя.

Она выжила — тогда после ухода эскадрильи — благодаря самому Шин'эю.

И сейчас, пребывая в палате, в которой временно разместили капитана Ноузэна, Лена осознала — она здесь потому, что должна отплатить добром за подаренную возможность продолжать жить. И он тоже должен стремиться — прожить долгую и счастливую жизнь.

В этом помещении тишина слишком громкая — настолько, что сказанное юношей, практически шёпотом, девушке удалось расслышать. Она не смотрела на него в этот момент, но в полной мере ощущала всю тяжесть в каждом из слов — он не был уверен, что следующее сражение не станет для него последним. И Лене, как никогда в жизни, хотелось убедить капитана в обратном — поведать о своих чувствах к нему, посмотреть вместе на фейерверки и прогуляться по живописным местам этого мира, увидеть то самое море из его желания, которое он так жаждал показать Лене. Девушка задаётся вопросом — разве этого недостаточно для стремления выжить? И ей становится чертовски больно, когда она ловит себя на просто ответе из трёх букв. Сердце пропускает удар, и Лена ощущает, как внутренний мирок даёт трещину, но не оставляет надежду на лучшее.

А потом она слышит откровения. В его словах — теперь — не ощущается тяготения, наоборот, непривычное смирение. Девушка решается поднять свой взгляд чуть выше, но не пересекается с его кроваво-красными глазами. Она слушает его внимательно, старается не пропустить ни одного слова мимо. У неё на лице безмятежное спокойствие, а во взгляде — нотки удивления. Девушке сложно было представить, что Лерче, исходя из своего нечеловеческого происхождения, способна понимать выходцев из эскадрильи — не говоря уже о том, чтобы давать советы. И хоть это выглядело немного странно и весьма непривычно, но она находила отклик в словах, которые сказала Шину.

Потому что Лена считала точно так же.

Его слова — в некотором роде, попытка открыться — вызвали на лице девушки лёгкую улыбку. Означало ли это то, что он готов оставить прошлое в прошлом и сделать шаг вперёд? Лена не могла знать наверняка, но внутреннее чутьё подсказывало, что готов. А потом у неё внутри всё перевернулось — от сказано им, от данного в последствии обещания не оставлять её, от тёплого прикосновения, когда он — бережно и совершенно неожиданно — взял её хрупкую ладошку в свою. Сердце Лены вновь пропустило удар — из-за нахлынувшего чувство волнения. Девушка ощутила, как по телу пробежалась приятная волна мурашек. Возможно, что сейчас на её бледном лице красуется заметный румянец — Лена не знала, так как не видела себя со стороны. Он бережно — практически невесомо — поглаживал у запястья руки, а лена пыталась найти ответ на вопрос, который он задал ей — перед тем как выбить почву из-под ног.

— Я-я... — Лена заметно паникует; она не знает как вести себя в подобных ситуациях — не говоря уже о том, чтобы скрыть правду. Его действия пагубно сказываются, но имеют чертовски приятный эффект. — Что вы хотите сказать этим, капитан Ноузэн?!

Лена определённо понимает к чему клонит юноша, но не хочет признавать, что действительно существовала угроза для жизни полковника. Её действия — продукт не сколько неожиданности, сколько быстрой адаптации меняющихся в условиях сражения. Лена достаточно быстро поняла мотивы и поступки Феникса, как и цель, которую он преследовал — как ни странно ею оказался капитан Ноузэн. Им необходимо было устранить его, поэтому Лена пошла на отчаянный шаг, поставив на кон свою жизнь. Слишком безрассудно, как и сказал Шин'эй, ведь в том сражении она могла погибнуть. И он бы винил исключительно себя ведь накануне между ними произошла ссора. И это воспоминание отдало болью в сердце.

— Наверное, мне стоит попросить у тебя прощение... — слова давались с трудом из-за нежелания вспоминать о том, что именно она стала причиной их неприятного разговора до битвы. Её губ коснулась горькая улыбка — она пыталась справиться с противоречивыми чувствами внутри. — Я понимаю с каким трудом тебе приходится «жить» в этом мире, который ты так отвергаешь, а моё напорство и резкость лишь усугубили ситуацию. Разумеется, несовершенство — уродство и холодность — мира никуда не денутся, но в нём так же существуют яркие краски — стоит только оглянуться вокруг. И я готова показать тебе множество прекрасных вещей, если позволишь. Шин, просто помни, что ты уже не в «восемьдесят шестом» секторе — всё это осталось позади.

Это был ответ на его вопрос — она желала прожить жизнь лишь бы он был рядом.

За всеми этими признаниям и откровенными разговорами, Лена успела позабыть о проблеме насущной — будто бы её никогда не существовало. Но вопрос, слетевший с мужских уст после, заставил напрячься девушку, едва не отдёрнув руку. Некоторое время Лена молчала, перебирая в голове правильные и нужные слова, способный отвести подозрения.

— Н-нет, что ты, всё в порядке. — она запиналась чуть ли не на каждом слове, чем, скорее всего, вызывала ещё больше подозрений. — Просто немного огорчает, что у нас в запасе не так много времени провести наедине, поговорить в спокойной обстановке.

Лена лишь предположила, что разговор в подобном ключе — наполненный некоторой романтикой — позволит отойти от действительной проблемы.

Отредактировано Yelan (2022-07-03 22:27:53)

+1

7

[indent]А действительно, что он хотел сказать? В одно слово, даже предложение не поместится всё то, что крутилось в его голове. Не рискуй больше собой? Пожалуйста живи? Не оставляй меня? Да, именно так. Шин не хотел её терять. В этой жизни он и так уже потерял слишком много. Его оставляли все, кто был ему когда-то дорог, все, кого он когда-то знал.

[indent]Блёклые воспоминания мерцали прямо на небольших оконных стёклах, в которых отражался белый, как и стены, потолок и сам Шин'эй с Леной. Словно призрачные кадры, наложенные поверх реальности. Воспоминания о том, когда он начал все терять. Сначала дом, а вместе с ним и свободу. Кажется, ему тогда было семь или почти восемь лет, когда под дулом оружия "белых свиней" его с семьей отправили в один из концентрационных лагерей. Затем погибли оба его родителя; отец практически сразу, как ушел воевать, мать немного позже, незадолго до его дня рождения. Тогда будучи еще маленьким ребенком, Шин не до конца осознавал, что значит смерть, и что случилось с его родителями. Их больше не было, но почему так получилось, он так и не мог понять. Это была его вторая и третья потеря. Четвертым был брат Шин'эя, Рэй, о смерти которого тот узнал, когда сам отслужил уже год. Двенадцатилетний парнишка в тот вечер был единственным, кто — в очередной раз — выжил из своей эскадрильи. Хотя уже к этому моменту он давно перестал вести счет тем, кто оставили его позади. Он помнил каждого: капитана своего первого отряда, Элис — её он никогда не забудет — и капитана следующего, и следующего, а еще того парня Мирея, что как и многие из "восемьдесят шесть" любил отводить на нем душу из-за имперской крови, что текла по венам Ноузена. Его он тоже помнил. Каждый из них был тем, кого он потерял, теми, кто остались шрамами на его душе.

[indent]Шин'эй, столько лет вел всех за собой, свою семью, тех, кто сражался рядом с ним, но каждый раз, каждый раз, он оставался один. Шин не хотел больше так продолжать, он не хотел в конечном итоге потерять и её. Ту, что сама не зная этого так много раз спасала его собственную жизнь. Не раз и не два. Лена вновь и вновь оттаскивала его от края. Она та, что подарила смысл его существованию в этом жестоком мире, та ради которой отныне он хотел жить. Та, кого он не хотел терять. Ни тогда, ни сейчас — никогда в этой жизни.

[indent]Вот и все, что он хотел сказать. Хорошо, малая часть. Капитан ударной группы хотел сказать слишком много, вот только, его мысли не равно речь. Шин никогда не славился ораторским мастерством, ему всегда тяжело давались слова, особенно те, что шли из его сердца, а не волей холодного разума. Иногда он считал себя бездушным ко всему окружающему его миру — бог смерти должен быть равнодушным. Ноузен без эмоций бился на поле боя, без эмоций забирал жизни тех, чьи не успел забрать Легион. Его кроваво-красные глаза всегда излучали излишне, даже пугающее спокойствие в любой ситуации. Казалось, что ничего в этом мире не могло бы пошатнуть его привычное холодное безразличие. Ничто и не могло, кроме Лены. На неё Шин'эй всегда смотрел другим взглядом, даже еще до того, как понял свои истинные чувства. Только рядом с ней, его взгляд смягчался.

[indent]Он точно не знает, причины волнения обладательницы серебряных глаз; его действия, что, если подумать не соответствовали ни одному протоколу взаимоотношения между полковником и капитаном или вопрос, что Ноузен задал девушке. Впрочем, даже не зная истинной причин, такая реакция была ему приятна. Лена, казалось, не могла подобрать слов. Неловкость между ними ощущалась столь явственно, пожалуй, только ленивый или совершенно отстраненный человек не мог понять причины всему происходящему. Ну или, например они сами. Будь рядом с ними, кто из отряда, то определенно бы в голос воскликнули — невыносимо!

[indent]Самого Шина ситуация не смущала. Скорее он просто до конца не понимал. Вот только, стоило девушке начать говорить, и вот уже у него самого выбили почву из-под ног. Мог ли он считать её слова как ответные чувства? Или же, это были просто слова присущие её натуре. Такими же как, в бесчисленных их разговорах по пара-рейду. Мог ли он….

[indent]– Ты не должна извиняться, Лена…, – только не ты. – Мой мир и правда полон уродства, и я все еще не могу его представить таким же прекрасным, каким его видишь ты. Это сложно. Но ты не должна себя винить. – вот снова, его слова и мысли никак не могли прийти к единой гармонии. Быть откровенным все-таки для Шин'эя было сложно. Так уж сложилось, что, если было что он не могу сказать, он не говорил. Если его что-то не устраивало или наоборот тревожило — снова, не говорил. Ему было проще притворится, будто ничего нет, чем заставлять себя говорить. Ноузен так долго жил именно по этому принципу. Он всегда оставлял все свои чувства и эмоции где-то там позади, если Шин не мог с ними справиться, хорошо и не надо. В восемьдесят шестом секторе ему незачем было думать о своих чувствах, вести внутреннюю борьбу с самим собой. Учиться жить по-другому. Даже за те два года, что он прожил в Союзе, капитан ударной группы так и не смог перестроиться. Но он так к этому стремился. Ради неё.

[indent]– Когда мы еще общались через рейд устройство, я каждый вечер задавался вопросом — когда же ей надоест? Почему она все еще от нас не устала? Зачем ей это? – давно ли это было? Командир эскадрильи "спирхед" как и все в его группе думали именно так. Какая странная девушка эта Куратор Один. Наивная принцесса, под стать портрету, что в первый же вечер синхронизации нарисовал Сео. Так он думал в то время. Но теперь. Теперь все было иначе. Шин только недавно начал понимать, как много их знакомство изменило в жизни юноши. Она изменила всё. Он мог долго бороться с этими мыслями, однако факт был неоспорим.

[indent]– Сейчас, я рад, что тогда не стал тебя отталкивать. Я рад, что ты смогла выжить. Рад, что ты здесь со мной. И я хочу, хочу, чтобы мы и дальше шли с тобой одной дорогой. – вот она безоговорочная капитуляция перед самим собой. Да, именно она. Сродни признанию. Их взгляды нарочито не пересекаются и лишь только её рука так и остаётся в его крепкой ладони. Выдох юноши прозвучал рвано, он чувствовал внутренний озноб, через их сцепленные руки, тонкие пальцы девушки дрожали в неком волнении, но Шин не отпускал её руки — не собирался даже.

[indent]Что вы знаете о той неловкости, которая ощущается каждой клеточкой кожи, вдыхается с каждым глотком воздуха? Ноузен готов был поспорить, что знает об этом все. Ну или почти все. Он мог бы рассказать, что это ощущение отдается легкой дрожью в сердце от волнения, растекается по телу неприятной ломкой, рождая желание заломить руки в мольбе к высшим силам, чтобы те хоть как-то разбавили ситуацию. А, главное, эта неловкость скапливается на кончиках пальцев и едва ощутимо покалывает. Все та же неловкость. Вечная их спутница. Как бы они не были откровенны минуту назад, все будто упиралось в тупик недосказанности. Шин'эй чувствовал это. Лена не хотела говорить ему правды. Не хотела заставлять его волноваться. Он и сам был таким. Они оба не хотели изливать на друг друга свои беспокойства, то, что их тревожило. То, что они хотели сохранить в неведении от друг друга. И тут Шин был бессилен. Имел ли он право требовать от неё правды? Нет. Ноузен как бы ему не хотелось не был тем человеком, которому она могла открыться или же… Раскрой он свои чувства полностью, здесь и сейчас, станет ли он тем, кому она сможет доверить свои тревоги? И капитан, почти уже открывает рот, чтобы сказать, все что его мучает, как девушка меняет ход их разговора.

[indent]У нас есть, это время — сейчас.

[indent]Ему кажется, что он задыхается в неразберихе, творящейся в сердце и голове. Шин снова захлёбывается в раздражении, досаде и непонимании, будто опущенный головой в водоём чьей-то крепкой рукой вынужден делать судорожные вдохи, топя сам себя. Как когда-то тогда в прошлом. Но всё достаточно быстро погребает ледяное равнодушие и спокойствие. Будто с зимней стужей за окном, и он сам медленно промерзает изнутри.

[indent]– Значит моё попадание в госпиталь можно считать удачным? – он уверен, что Лена на него разозлиться за такие слова. А может и ударит, ну так чисто в профилактических целях. – Хотя я больше бы был рад если бы могли говорить при других обстоятельствах, но надеюсь, как только мне будет разрешено покинуть эту палату, у нас все еще будет это время. Ты же не откажешь мне?

[nick]Shinei Nouzen[/nick][status]Shinigami[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/312430.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/244634.png[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Шин'эй Ноузен</a>[/nm][lz]<div class="lz"><fan>86: Eighty Six</fan><center>Though we fall apart between the hell’s divide,
if you ask it of me, <br>I’ll stay by you forever and stay the same.</center></div>[/lz]

Отредактировано Xie Lian (2022-07-05 14:58:09)

+1


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Don't let me be your wound