пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Broken


Broken

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

BROKEN

You were broken from the start

Depeche Mode - Broken

https://i.imgur.com/KIszKI5.gif

https://i.imgur.com/fjmevMd.gif

854, остров Парадиз

Mikasa Ackerman & Eren Yeager

Ever since I was a kid… Mikasa. I’ve always hated you.

[icon]https://i.imgur.com/oDU3Q8w.jpg[/icon][sign]tnx, tumblr[/sign]

+1

2

[nick]Eren Yeager[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/20/946660.gif[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/375664.gif

comlect by чудесный Се Лянь[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Эрен Йегер</a>[/nm]

   Мы мечтали о глупом и таком несущественном, что сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, как нелепо звучали наши слова для остальных. Неудивительно, что Кирштейна и прочих ребят так бесило, когда я заикался об уничтожении Титанов, будучи в праведном гневе. До сих пор возникает вопрос: почему Микаса меня не остановила? Никогда не останавливала, какие бы ошибки ни совершал, что бы ни говорил ей в лицо и остальным. На её месте, несколько раз врезал бы тому смазливому парнишке, коим был когда-то я сам, и глазом бы не моргнул.
   Упущенное прошлое, что играет новыми красками, когда смотришь в зеркало и открываешь в сознании заветную дверь. Я так долго этому противился… думал, что схожу с ума. И вот оно – особые способности Атакующего Титана. Голоса отца и прошлых носителей гудели в мыслях, требуя каждый своё. Жадные до своей минуты славы. Упущенной при жизни. Но такой существенной сейчас. Каждый шаг, каждый их шаг и мой, это подготовка к будущему. Свой вклад в историю, которая свершается прямо здесь и сейчас. Я пытаюсь осознать всё разом, но это невозможно. Нужно делать выбор, который расставит всё по своим местам. Пора заканчивать многолетнюю вражду, несущую за собой лишь разрушения и ненависть, пора освободить этот мир ото лжи, обратить правду в оружие, которое сразит любого врага. Не смертью, словом, запакует в душе и посветит сердца в свободу и мир. Звучит как девиз Разведкорпуса, что стал внезапно незначительным и лишним.
   Всё сильно поменялось. Теперь у нас был Зик, его спинномозговая жидкость, Елена, семья Микасы и многие другие, кто играл свои роли в пьесе моего старшего брата. Я усиленно делал вид, что мне есть до него дело. До великой эвтаназии, и доживания собственного века в тихой милой глуши. Будто это спасло бы остров от покушения Марлии и прочих государств. Мне смешно, но лицо не отражает, ни грамма эмоций. Для меня важны только Микаса и Армин, и более никто. Остальные в меньшей мере имеют значение, и все-таки, не столь сильное, как Аккерман и Арлерт. Особый круг, особая метка на сердце, особое расположение. Первые кандидаты на убийство, если я стану отходить от изначального плана и от этого становится дурно. Скажи я что-то против, и старший Йегер ринется в бой, наплевав на условности. Подошлет марионетку, разыграет партию иначе, а у меня ведь есть план. Только сестра будет мешаться. Йегеристы наивно верят, что я их предводитель и приведу их к светлому будущему, даруя умопомрачительную власть. «Убожества». И все-таки, они могут быть полезными для меня.
   Например, бежав из города, я тут же отправился в прибережный городок, где селились беженцы из Марлии. Там же открыл ресторан, возлюбленный Саши, там же он хранил отравленное вино, которое поставлял всему офицерскому составу Парадиза, и там же я хотел встретить Микасу. Разговор будет не простым, я должен оттолкнуть от себя любимую сестру. Сделать всё возможное, чтобы она ненавидела меня всем сердцем. Армин подтянется. Он слаб физически, но видит хорошо глазами и чувствует нутром – не оставит подругу одну. Мои слова будут жалить, уничтожать нашу дружбу, но, если и треснет по швам, то и пусть. Незачем цепляться за надуманные отношения. Если же всё пойдет иначе, что ж. С этим сложнее, придется идти напролом, ломая кости и выворачивая суставы, лишь бы никто не мешался под ногами. Этого мне хотелось бы избежать.
- Микаса, Армин, - кивнув своим последователем, прошу взглядом покинуть помещение, отодвигаю стул и тут же за него сажусь, окидывая взором свою маленькую семью. Имена сорвались с губ с легким призрением, если не неприятием. Я устал от всего этого и желаю как можно скорее уйти вперед.
- Я знал, что застану вас здесь. Вы постоянно стараетесь помешать моим планам, и я пришел, чтобы предупредить вас в последний раз, - голос тихий, но слышен отчетливо. Скрытая угроза пропитывает воздух, нагнетает атмосферу.
- Перестаньте путаться у меня под ногами. Сидите спокойно на острове и не высовывайтесь. Я не могу вам доверять. Сейчас, - намеренно делаю акцент. Доверие сейчас роскошь, особенно, когда всё лежит прямо на раскрытой ладони. Если Аккерман с Арлертом будут держаться как можно дальше отсюда, то мне сойдет этот маленький марш по своим планам, с рук. Но, что-то мне подсказывает, что всё будет не так уж и просто.

+1

3

Мне всегда казалось, что на свете существует не так много вещей, способных меня сломать. Любые неудачи, любые травмы, полученные на экспедиции или во время выполнения задания, лишь делали меня сильнее, вынуждая каждый раз быть осторожнее, учиться доверять и, в конце концов, не позволять эмоциям брать контроль над моим здравым смыслом. Всегда и везде лишь хладнокровие и трезвость рассудка, иначе просто не победить.
Я была верна этому принципу, сколько себя помню, однако как ни старалась постигать уроки жизни и капитана Леви, всегда натыкалась на камни, о которые спотыкалась  да падала безо всякой возможности обойти, но если раньше я делала выводы, то сейчас… Сейчас не могу ничего, поскольку во всём замешан Эрен. Мой друг. Мой брат. Моя единственная семья. Тот, кто хранил тайны столь тщательно и бережно, что я до сих пор пребываю в неведении относительно его поступков. Как я могла быть настолько слепа? Ему, быть может, требовалась помощь, поддержка, крепкое плечо, за которое можно ухватиться и не сгинуть, а я только и делала, что молча держалась поблизости да пыталась привлечь внимание Эрена к диковинкам внешнего мира. Удивительное время, неповторимые эмоции, покрывшиеся трещинами в день, когда Йегер исчез. Я помню, как места себе не находила, с огромным трудом сдерживаясь от желания отправиться вслед за ним. Плевать, что не знала, куда, главное догнать. Жаль, упустила его тогда, потеряла из виду на бесконечно долгое время, а стоило воссоединиться, как я едва узнала родного мне человека.
Выглядел, как Эрен, говорил, как Эрен, но это не он. – Хотя видят Стены, я упрямо хваталась за него, готовая сражаться до последнего вздоха, лишь бы  получил желаемое и согласился вернуться домой. Сдержала слово? Разумеется, однако в человеке, вернувшемся со мной на остров Парадиз, я с трудом узнавала своего дорогого брата. Как моём родном, бесценном Эрене может храниться столько безразличия? До сих пор не могу забыть его реакцию на смерть Саши, а ведь она – наш товарищ ещё со времён Кадетского корпуса. Хочется поговорить, выяснить правду, желательно без лишних свидетелей, однако главнокомандующий железно пресекает любые пути, способные привести к свиданию с Йегером: того отправляют в темницу, словно государственного изменника, запрещают ему встречи со всеми, кроме командора Ханджи, даже нас в чём-то подозревают... Право, мне даже не жаль ублюдка Закклая, он свою гибель целиком и полностью заслужил, а вот Эрен... Почему бежал? От чего? Разве мы не семья? Разве не дорожим друг другом? Он ведь сам говорил, как мы ценны, а ведёт себя как с незнакомцами: сбегает, не оставив и малейшей зацепки. Бросает нас, предпочитая общество Флока и прочих безумных фанатиков. Вынуждает меня находиться среди других разведчиков, выслушивать их пустые, не обоснованные ничем подозрения. Терпеть чужое недоверие, ловить на себе косые взгляды Спрингера и Кирштайна. Что, не по нраву моя позиция? Разумеется, вон как хмурятся, я ведь себе не изменяю, упрямо заступаясь за Эрена в попытке опровергнуть пустые обвинения в свой адрес, только не получается у меня ничего. На любое слово находится с десяток других, а напоминание о гибели Браус и вовсе вынуждает натянуть шарф на нос, спрятавшись от пустых дискуссий, и окунуться в собственные мысли.
Совсем ненадолго, верно? – Мы ведь просто не можем жить и существовать спокойно: явились в ресторан Никколо по одному вопросу, а в итоге оказались втянуты в конфликт, главным действующим лицом которого была маленькая девочка из Марлии, убийца Саши. Праведный гнев марлийского повара и семьи Браус, лишившихся любимого человека, был понятен, однако я так устала от пустых жертв, что не смогла позволить им совершить расправу. Да, она погибла, но так устроен мир. Он слишком жесток, и далеко не каждому позволяет выжить. Мы явились в дом этой девочки, устроили там настоящий погром, а она решила отомстить демонам с острова. Как можно осуждать её? Вот мы с Армином и пытались втолковать ребёнку прописную истину, когда наше уединение прервал человек, которого мы меньше всего ожидали здесь увидеть.
– Эрен... – Только и успеваю произнести, широко распахнув глаза и наблюдая за тем, как его свита покидает комнату. Кошусь на Арлерта, что пытается перетянуть на себя разговор, затем осторожно опускаю ладонь на плечо друга. – Армин, забери её и выйди в соседнюю комнату, я хочу поговорить с Эреном одна. Пожалуйста.
Он недоволен, он осторожничает, но всё же просьбу мою выполняет, за что я безмерно благодарна. Надоело находиться в стороне всякий раз, когда дело касается серьёзных бесед. Надоело, что из троих человек активное участие принимают лишь двое, а я упоминаюсь изредка, словно приличия ради.
Сегодня этого не будет. – В конце концов, мы семья. Имеем право на откровения без лишних глаз.
– Ты не оставляешь нам другого выбора, Эрен. – Наконец произношу, глядя на невозмутимое лицо и слушая тихий, уверенный голос. Мы и раньше не всегда сходились во взглядах, но чтобы так... Как бы выдержать, как не сломаться, подчиняясь и уступая его упорству?
– А ты когда-нибудь доверял нам? Скажи правду, – был ли хоть раз момент, когда он слепо отдавался нашим способностям? – Насколько помню, ты всю жизнь только и делаешь, что мчишься куда-то, оставляя меня позади, а стоит догнать и коснуться – мрачнеешь на глазах, словно ребёнок, которого застукали за постыдным занятием. – Уничтожающий взгляд госпожи Йегер в такие моменты страшнее любого титана, право слово. – Пойми, я не могу сидеть здесь, зная о том, что ты взвалил на себя неподъёмный груз. Раздели его со мной, Эрен, не проходи через всё в одиночестве.

[icon]https://i.imgur.com/oDU3Q8w.jpg[/icon][sign]tnx, tumblr[/sign]

+1

4

[nick]Eren Yeager[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/20/946660.gif[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/375664.gif

comlect by чудесный Се Лянь[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Эрен Йегер</a>[/nm]

This Will Make You Love Again - IAMX

   Я видел многое, если не всё. Проигрывал постоянно возможные исходы и события, просматривал череду дней, в которых предстояло затеряться всему человечеству. Я пытался починить сломанные осколки души мира, которые кровоточили и изнывали от жажды мира и спокойствия, подаренного путем жертвоприношения. Куда катится наше мироздание? Вопрос, который я задавал себе достаточно часто, борясь с чужими мыслями и деяниями, которые завлекали меня в беззаконие былых времен. Я пытался сохранить единство собственного разума, не поддаться веянию от чужих мыслей и воспоминаний, и как итог, сдался под натиском пласта информации, которая и перевернула весь мой мир сверху ногами, заставила взглянуть на проблему под иным углом. Что бы мы ни предприняли, всегда будут последствия и послесловия, жертвы и вынужденные решения, от которых зависит судьба мира. Я видел прошлое, я видел настоящее, я видел будущее. Переплетения чужих рук и мыслей, которые даровали бы освобождение всему миру от гнета Титанов, но так ли оно нужно? Каждый раз, прорабатывая план действий, я упирался в тупик и сокрушался по поводу сказанных слов, что уже никак не изменить и не внести корректировку в последствия. Закрылся? Верно. Чем ближе дорогие сердцу люди, чем активнее я показываю их значимость, тем больше вероятность, что они попадут под горячую руку врага и станут разменной монетой в ладонях людей, разыгрывающих идеальную партию на шахматной доске. Любой просчет с моей стороны превращается в кровавую бойню, в которой могут утонуть дорогие мне люди. И, раз придется выбирать, отчего же не пустить в расход тех, кто меньше всего достоин жизни? Не достоин, самого существования?
   Флок и прочие иже с ним. Трусливые продажные и властолюбивые ублюдки, которым чуждо понимание чести, достоинства и бесстрашия. Молодые мужчины и женщины, прошедшие с нами ад борьбы за жизнь, но оставившие свои гордость и смелость на полю сражения, где погибли многие из Разведкорпуса. Иными словами, отбросы общества, считающие своим правом поносить достойных людей, выдержавших все тяготы жизни, выживания, защиты прочих людей. Те, кто больше всего рвется к власти, разрушает общество и мир более всех. Недостойные, жалки, алчные. Их подпустить ближе, возвысить и после отдать на съедение врага. Оттолкнуть, низвергнуть, отстранить тех, кто дорог, важен, не безразличен. Больнее всего сделать первый шаг, ранее оставлял подсказки об истинном расположении, но смогли они запомнить? Понять? Осознать намеки? Это уже не мои проблемы, если будут ненавидеть, то пусть. Главное, что останутся живы. А прочее… Я начал игру с самого первого дня, когда начал пропускать через себя чужие воспоминания и цели, начал форсировать реку прошлых носителей титанов, предугадывать чужие шаги и достигать своих целей. Дать слабину я уже не имел права и теперь оказался здесь, в этом помещении, дабы завершить марш бросок по чужим чувствам. Армин – ему достаточно будет сокрушения Микасы. К ней же обращу свой взор сейчас. Они не поняли моих слов, значит, будет по-плохому.
- Ты не понимаешь, Микаса, - и никогда не поймет. Если у неё возникают подобные вопросы и мысли, значит, ни она, ни Армин, ни кто-либо ещё не поняли моих слов тогда в повозке, когда мы ехали обратно в штаб. Значит, всё было напрасным, и любые воспоминания перекрывают текущие события. Значит, мне придется стать врагом народа, и все ради их же благополучия и целостности. Главное, отвратить их от меня настолько, чтобы они и не думали идти за мной следом. Зик должен до конца оставаться в неведении и верить в мою преданность его идее и ничьей больше, я обязан пустить под расход всех, чтобы старший брат подпустил меня к себе и натуральность эмоций здесь играет первостепенную роль.
- Ты балласт, Микаса. Чужеродная часть, которая исполняет заданную функцию и более ничего. Кровь Аккерман – ты выполняешь приказы своего хозяина, тебя заботит лишь его безопасность и благополучие и больше ничего. В детстве я не понимал, почему тебя так сильно ненавижу. Оказалось всё просто – я не выносил твоего взгляда, когда ты смотрела на меня, будто на неразумного щенка. Головные боли, неожиданный прилив сил в критических ситуациях, самоотверженность в ущерб себе. И так каждый раз, не так ли? В любой ситуации ты чувствовала весь спектр этих эмоций и кидалась вперед, не думая о последствиях. Ты – это орудие, набор качеств, идеальный слуга, - мне приходилось это говорить. Отчасти, правда, отчасти ложь, резать холодным металлом по сердцу, разрывать душу на части с видом таким, будто вещаю истину безоговорочную. Научился у Энни Леонхарт, спасибо ей за урок, спасибо Зику за умение лгать, Армину за красноречие, Леви за жесткость. Я начинаю верить в свои слова, преображая любовь в ненависть с видом заядлого виртуоза.
- Я не могу тебе доверять свою жизнь, когда ты мешаешься под ногами. Кидаешься вперед, не осознавая происходящего, как цепная собака, увидевшая кость. Ты довольна услышанным, Микаса? Достаточно ли, я ясно выразил мысль держаться от меня как можно дальше? Вы мне не нужны, - взор ледяной устремлен прямо на девушку. Даже интересно, что она скажет в ответ, о чем подумает, как выразит свое замешательство. Я продолжу играть свою роль, не смотря ни на что. Финал развязки близок. Я не могу проиграть.

+1

5

Мне хочется ему возразить. Обвинить. Упрекнуть. Ввязаться в спор. Просто ответить, что он не прав. Любой вариант подойдёт идеально, независимо от тона и слов, которыми он будет подкреплён, однако вместо всего этого я молчу. Отбрасываю в сторону всё многообразие действий, которыми обладаю, и просто стою, глядя на него в упор. Не потому, что боюсь его реакции, опасаясь либо ухода Эрена, либо ещё какого трюка, на которые он, как выяснилось, горазд. У меня при одном лишь взгляде на него словно дар речи пропал, а силы, на которые я так отчаянно полагалась, стремительно начинают покидать меня.
Я не понимаю... – А ведь он прав, чёрт возьми, во мне нет и капли оного, лишь смесь горечи и замешательства, из которых не выйдет диалог. Эрен за столько лет должен уяснить, что если желает добиться от  меня чего-то – следует заявлять напрямую. Не бросаться в меня намёками, не кричать о том, что я не мать ему и не сестра, в конце концов не отмахиваться от меня дежурными фразами, рассчитанными на мгновенную капитуляцию. Пусть оставит все уловки для Закклая, Ханджи и прочих, а мне скажет всё, как есть, иначе я ни помочь, ни спасти его не смогу.
– В моём непонимании можешь винить лишь себя одного. – Произношу на удивление спокойно. В глубине души ощущаю нехватку мягкости, свойственной большинству наших бесед. Где-то либо посередине, либо в конце фразы так и просится просьба помочь взглянуть на всё его глазами, дабы все вопросы относительно событий последних дней (если не лет) окончательно испарились, но я всё отсекаю. Он, вероятно, привык уже к тому, что я всё время отступаю под его натиском, отказываясь идти до конца, или всё время пекусь о его чувствах, вот пусть встретится с другой моделью поведения.
Звучит легко, красиво даже, но на практике является самым настоящим адом. Каждое его последующее слово словно плетью по спине, лезвием клинка по обнажённой коже. Пронзает метко, точно и невероятно больно. Эрен всю мою жизнь втаптывает в грязь, обесценивая воспоминания, за которые я хваталась в моменты крайнего отчаяния. Всю мою заботу о нём, не подкреплённую никакими "заданными функциями", сводит к тупому следованию инстинктам.
– Хочешь сказать, что являешься моим хозяином? – Это и без намёков понять можно, но я хочу услышать это от него лично. Слишком уж ярко и красочно подтверждает собственную теорию, не гнушаясь копаться в прошлом да извращая его до неузнаваемости. – Да, я орудие. А ты знаешь, почему я им стала? Чтобы вы с Армином не сдохли при первой встрече с титанами.
Впрочем, справилась я с этой задачей довольно паршиво, учитывая битву в Тросте. Армин тогда выжил лишь благодаря жертвенности Эрена, а тот, в свою очередь, стал бы кормом для титанов, не вколи ему отец спинномозговую жидкость гигантов да не дай себя сожрать.
– Подожди, ты сказал, что... – Я буквально пронзить пытаюсь его взглядом, бесстыдно изучая знакомые черты в попытке отыскать там хоть малейший намёк на то, что мне послышалось. Могло ведь такое произойти, правда? Так задумалась, увлеклась ролью ответного обвинителя, что неправильно расценила слова, произнесённые едва не в самом начале разговора, однако чем дольше смотрю и выискиваю, тем сильнее убеждаюсь во всей бесполезности собственных деяний. Мне совершенно точно не показалось, он так и сказал.
– Значит, ты ненавидишь меня, – горько усмехаюсь, не в силах скрыть того, как сильно он меня задел. Знал, на что надавить следует, верно? – Тогда почему спас? Руку мне протянул? Шарф свой отдал? Оставил бы там, на растерзание диким зверям либо на милость блюстителей порядка.
Или после падения Шиганшины мог сделать вид, будто мы незнакомы. Сбежать от меня в Гарнизон или Военную полицию. Держаться подальше, как сейчас. У Эрена было множество дорог, однако избрать он решил ту, где я буду держаться поблизости, а сейчас... Сейчас берёт и отталкивает меня. Высказывает все свои чувства, которые таил в себе на протяжении всей жизни. Цепная собака, значит? А он, выходит, кость?
Так может мне следует крепче сжать челюсть? – Или с цепи сорваться, пренебрегая всеми последствиями? Порой даже самые преданные псы обнажают клыки против хозяина. Устают терпеть бесконечные унижение, теряют над собой контроль, ставят собственную жизнь выше блага хозяина и, утратив всякую связь с ним, с остервенением вгрызаются в чужую плоть, лишая некогда родного человека жизни и обретая свободу.
Ты этого от меня хочешь? Чтобы я возненавидела и тоже всё оборвала?
– Возможно, я не осознаю происходящего, – теперь открывать рот на порядок труднее, но приходится, ибо отступить не имею права, какие бы испытания меня не ожидали. – Но заметь, когда я была рядом, с твоей жизнью всё было в порядке. – Не считая моментов, когда он действовал под влиянием эмоций и сводил на "нет" все первоначальные планы. – Ты говоришь, что нам следует держаться подальше, что мы тебе не нужны. А кто нужен, прости? Флок и его солдаты? Меня называешь собакой, а сам предпочитаешь общество стайки дворняжек, не стыдно? – Причём куда более похожих на орудие, чем я. Флоку в принципе всегда требовался объект для обожания, дабы двигаться вперёд и выполнять приказы. Сперва таковым был командор Эрвин Смит, а теперь вот... нового нашёл.
– Ты желаешь невозможного, Эрен. Говори, что хочешь, обижай, унижай, но я не позволю тебе идти дальше одному. Почему рассказать всё и объяснить так сложно? Почему мы просто не можем поговорить, как нормальные люди?

[icon]https://i.imgur.com/oDU3Q8w.jpg[/icon]

+1

6

[nick]Eren Yeager[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/20/946660.gif[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/35/375664.gif

comlect by чудесный Се Лянь[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Эрен Йегер</a>[/nm]

Усмехаюсь, достаточно жестко. В моих глазах нет ни одной эмоции, которая говорила бы о совестливости, потерянности или собственной неправоте. Микаса пытается быть умной, разумной, сдержанной, но эти её качества совершенно, сейчас не нужны. Я должен максимально её отдалить от себя, оставить на границе всех действий, способных ранить или даже убить мою названную сестру.
- Я не обязан тебе разжевывать всё, - сказал, как отрезал, да и, если смотреть прямо в глаза, не в моих силах было довести до понимания девушки азы этого мира, который чуть нас не сожрал, пожевал, да выплюнул, забыв дать инструкцию к жизни, что нынче шла под откос. Такая неловкая ситуация, проблема, забытье, гоняющее в прошлое, где было место счастью и взаимопониманию. Всё изменилось, стоило Титанам прорвать Стену. Теперь я это понимаю и отчетливо вижу все ходы и выходы, даже тот, который не устроит никого.
- Да. И ты сама надела на свою шею ошейник, - когда повиновалась там, в лесном домике, куда утащили маленькую девчушку бандиты. Я тогда пошел спасать единственную выжившую в этой глуши, и она четко повиновалась приказу - бороться за жизнь. Неужели забыла? Не думаю. Когда убивают твоих родных, прямо на твоих глазах, не задумываешься о последствиях, просыпаешься в кошмарах и думаешь, что мог бы изменить. Знаю это, так как часто снится мама, когда Титан подняла её из обломков нашего дома и сожрала. Эти самые худшие воспоминания часто приводят меня в чувства, но и не об этом сейчас идет разговор. Совершенно не об этом.
   Когда говорит про нашу первую встречу, пожимаю плечами. Взор не отображает ничего, глаза безжизненные и лишенные блеска, маскироваться я научился достаточно хорошо.
- Глупым был. Пожалел. Да и отец не одобрил бы. А там, оставь тебя там тогда, не мучилась бы сейчас со своей никчемностью, - отчасти правда – мне было жаль девушку, я за неё переживал, но эти детали теперь не имеют значение. Я должен отвратить от себя Микасу, а не привязать ещё больше. Зик не должен узнать, что я играю на разные ворота.
   А Аккерман всё упрямится, не находит себе места, пытается достать и оправдать мои поступки. Я поднимаюсь на ноги, облокотившись ладонью о поверхность стола. Наше время истекает, драгоценные секунды исчезают, тают, прямо на глазах. Говорить нам не о чем, я предупредил.
- Мне не нужен никто. Тем более, вы. Вы помеха на моем пути, помешаете, и я сотру вас в порошок, -  предупреждение, угроза, намек, уже без разницы. Если Арлерт и Аккерман меня не услышат, мне придется их атаковать, мешать им, достичь своей цели. Когда-то давно я им говорил, как сильно все в повозке для меня важны. Она может и не помнить этого, но в тот момент я уже знал, как именно всё сложится и чего стоит ожидать от жизни. Я смотрел в далекое будущее, и наблюдать чужие смерти, так о чем вообще можно говорить сейчас? Ни о чем. Мы обещали биться за жизнь, а по итогу танцуем на чужих костях, и где справедливость?
- Я не спрашиваю твоего разрешения, Микаса. У меня свой путь – у тебя свой, и ни один из них не пересекается с другим. Забудь меня и не мешайся под ногами, я всё сказал, - во взгляде зелёных глаз скользит презрение и холод горных вершин. В этой версии настоящего мы по - разные стороны баррикад, больше не будет посиделок возле костра. Мы закончились, как дети, пытаемся рисовать своё настоящее, не имея нужных перемен. Не вернуться назад – оно движется слишком быстро. А я встану и уйду. Скоро начнется бедлам в этой гостинице – ресторане.

0


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Broken