пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » И корона твоя из клёна [pathologic]


И корона твоя из клёна [pathologic]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[html]<style>#ship0 {display:flex; margin: 10px auto 10px 2em; max-width: 600px; overflow:hidden; box-sizing:border-box; background:#fff;}
.apict {background: no-repeat 50% 50%; background-size:cover; width: 200px; height: 350px; box-sizing:border-box; overflow:hidden;}
.apict::after {content:""; display:block; box-sizing:border-box; width:0px; height:0px; position: absolute; margin-top: 195px; border-color: transparent transparent #fff transparent; border-style: solid; border-width: 0px 0px 155px 200px;}
.atext {background-color:#fff; width:400px; box-sizing:border-box; padding: 24px 24px 0 24px;}
.atext > em {display:block; padding: 6px 0; line-height:100%; text-align:center; font-style:normal !important; margin-bottom:26px; font-size: 10px; color: #555; border-bottom: 1px solid #e6e6e6; border-top: 1px solid #e6e6e6;}

/* ТЕКСТОВЫЙ БЛОК */
.atext > p {
  padding: 0 5px 0 0 !important;
  box-sizing: border-box;
  overflow: auto;
  line-height: 130% !important;
  height: 180px; /* высота блока с текстом, можно уменьшить */
  font-style: italic; /* можно удалить строку */
  font-size: 11px;
  text-align: right;  /* заменить на justify или center */
}

.atext p::-webkit-scrollbar {width: 5px; height:5px; background-color: rgba(255, 255, 255,1);}
.atext p::-webkit-scrollbar-thumb {background:#bdbdbd; box-shadow:inset 0 0 0 2px #fff;}

.atext > section {
  display:block;
  position:absolute;
  box-sizing:border-box;
  width:378px;
  text-align: center;
  padding: 0px 6px;
  margin: 46px auto auto -120px; /* отступ всего блока с текстом и полосой */
}

.atext > section > span {display:block; padding:0 !important; width:100%; height:0px; background:transparent; border-bottom: 6px solid #e6e6e6;}

/* НАЗВАНИЕ ЭПИЗОДА */
.atext > section > h6 {
  color: #000;
  text-shadow: 1px 1px 3px #d4d4d4;
  font-family: Lighthaus; /* семейство шрифта, можно вписать экзотику */
  font-weight: 400; /* толщина шрифта */
  font-style: italic; /* наклонность шрифта */
  font-size: 32px; /* размер шрифта */
  margin-top: -24px; /* опустить или поднять серую линию */
}
</style>

        <div id="ship0">
        <div class="apict" style="background-image:url(https://teletype.in/files/1c/ac/1caccdd … 178783.gif);"></div>
        <div class="atext"><em>

Maria Cain // Artemy Burakh

        </em>
        <p>

Нет ничего важнее семьи и связи с ней, но не всегда эта связь бывает напрямую. Порой ради семьи приходится переступать через собственную гордыню, открывая дорогу теплым чувствам. Приходится, порой, ради семьи связываться с неприятными личностями и просить их об услуге...

        </p><section><span></span>

<h6>И корона твоя из клёна</h6>

        </section></div></div>
[/html]

Отредактировано Artemy Burakh (2022-04-07 15:45:41)

+4

2

[indent] Город тревожно гудит и Мария чувствует это. Словно зверь, припавший к земле и учуявший опасность, весь словно натянутая пружина, готовый прыгнуть в любую сторону, сорваться с места, начать действовать. И люди точно такие же, натянутые, тревожные, плывут по городским тропам сбивчиво, носками сапог задевая камни мостовые, спотыкаясь и ускоряясь все сильнее и сильнее, словно за спиной их черная тень болезни крылья свои расправляет и руки длинные костлявые протягивает, желая под кожу забраться лихорадкой и черной кровью.
[indent] Отец говорит, что тревога хуже всего, она людей травит сильнее болезни, они спят меньше, едят больше, пытаясь страх забить растянутым желудком и тем самым уменьшая припасы еще сильнее. Не во власти Виктора считать мясные туши, спрятанные на складах, но это не значит, что он не должен о таком заботиться, только дурак будет игнорировать чужую работу и не замечать ее. Точно так же как Мария не будет игнорировать, не будет делать вид, только в ее власти решения важные для города. Ни один орган обособлено не работает, ни без одного нельзя, точно так же, как нельзя и пытаться закрыть глаза на этот труд.
[indent] Мария тяжко вздыхает, натягивая шаль на нос, но удушливый запах все еще пробивается, сладковатые твириновые травы еле заметными пылинками витают вокруг, над грязноватыми облаками. Спать хочется от этого запаха еще сильнее, веки тяжелые, так и норовят закрыться. На лавочку бы прилечь и уснуть еще на несколько часов, пока черные тени песчанки рыскают вокруг, подбираются все ближе, как зверь хищный на своих пастбищах. Еще немного и услышишь это тяжелое дыхание над ухом, еще немного и смердящий сладковатый запах разлагающихся тел всколыхнет черные волосы и красную шаль...
[indent] Мария трясет головой, сбивая сонливое наваждение, чем дальше, тем хуже - ее мысли не ее вовсе, они из нутра выбираются, как воспоминания далекие, наказы матери и еще немного, Мария почти чувствует холодную материнскую ладонь с тонкими длинными пальцами, за которую так отчаянно цеплялась в детстве, выискивая спасения от этого мира. Но рука ее теперь только воздух цепляет, даже если кажется иначе, даже если почти себя убедила в том, что мать все еще где-то тут, суевериями и неправдами окутанная обитает в каждом из этих домов, душу свою разделив на маленькие кусочки пазла которые она, Мария, собрать изново должна.
[indent] Но есть вещи даже важней, чем кусочки пазла, которые отковыривать надо, аккуратно перебирая и складируя, те которые не вытравить из разума постоянно тревожными мыслями, мешающими нормально существовать. У отца дел слишком много, он ими завален, точно так же, как и бумагами, физические действия, постоянные решения, что принимаются раз за разом и это проклятое слово "чума". что разлетается в округе паникой, сплетнями о том, как кончается еда и вода, как ломают колонки одни, а другие воду  в бочках травят. Пугливые кричащие дети, доламывающие то, что потихоньку лишь только начало подгнивать и за чем уход правильный нужен. Мария шаркает по каменной тропинке ногами, обходя стайку двоедушников, играющих в свое особое государство. Они смотрят на нее подозрительно, втягивают головы в плечи, маленькие анархисты от их маленького государства, желающие независимости в мире взрослых, никто за них не заступится, потому что больше некому и никого не осталось, а к тем кто есть они пугливыми зверьми не подойдут, вот и остается только, что наблюдать издалека.
[indent] В конечном итоге все тропы всегда ведут к детям.
[indent] Резкий порыв ветра доносит запах копоти и гари, Мария морщится от этого запаха, там жгли не только вещи, она точно знает, пытаясь вытравить болезнь, что въелась в эту землю. Дед всегда говорил, что земля эта кровь хорошо впитывает, жадно так пьет, наполняя всю себя до самых краев, много быков было порезано, много горячей крови сцежено в эти степи, удивительно что сама река красной от крови этой не стала.
[indent] Там где кончается тропа - начинается железная дорога, Мария прыгает на перекладину, что виднеется меж пожелтевшей травы. К этому времени года упившаяся земля начинает все растения окрашивать в грязные тона, насыщать их своей жаждой, в бордовый и оранжевый. Маленький тарбаганчик прыгает высоко, соскальзывая с путей и скрываясь где-то в степи, вестники они недоброй беды, крыс вытравили, а вот что делать с этими мелкими вестниками степной воли уже и не понять, с каждым днем их в городе все больше, словно на пир сбегаются.
[indent] Мария оборачивается на мгновение, шпили собора уже далеко, его архаичная структура исчезает в общем сонном мареве, впереди лишь только заборы да обитые железом склады, места, которые для Марии были заказаны, не для нее сделаны, словно вытолкнуть ее хотят, хрипят и гудят печными трубами, что не место тут темной ведьме, а Мария упрямо идет вперед, недовольно фыркает на недовольство - никто не будет ей указывать где ходить можно, а где нельзя. Там дальше термитники, фабрики, склады, там дальше все то, что город насыщает, его кишечник. Девушка тяжелые двери пинает, что скрипят, пускать не хотят, на всякий случай еще ногой, чтобы слушаться ее смели, тут она законами управляет, а не предметы упрямые. Из-за угла показывается бык, смотрит на нее своими огромными грустными глазами из под длинных ресниц, осуждающе так, мол зачем пинать то, что работу свою выполняет - хозяина от чужих глаз скрывает.
[indent] В помещении сыро, темно, пахнет плесенью, кровью и твирином так сильно, что в сон клонит еще сильнее. Прятаться не умел сын Исидора, ну кто идет в места, принадлежащие Ольгимским? Хотя его друг не лучше. Какие же они все-таки глупые, эти мужчины, думая, что коль глубже закопаются, то легче станет...
[indent] — Бурах! Показывай себя! Я знаю, что ты тут спишь, дети рассказали! — Дети ей многое говорят, на ухо шепчут и руку протягивают для сладких орешков и кусочков сахара, сахар нынче в дефиците, все нынче в дефиците, в тетраде записано по граммовкам, так что теперь больше украдкой не вытянешь из буфета, как в далеком детстве. Мария ступает по узкой лестнице, подобрав под себя полу красного платья и шаль, лишь бы не наступить, вниз покатиться и шею себе сломать, это была бы крайне уморительная и потешная смерть для внучки бессмертного. — Мне говорить с тобой нужно, так что просыпайся!

+3

3

Ночная охота за тайнами Города не удалась, когда в вымершем районе Бурах наткнулся на шайку местных мародеров, решивших, что раз никого тут нет, то грабить и убивать случайно сюда забредших можно и не важно, что вчера они могли быть хорошими соседями. Но есть хотели все, даже Бурах.

Только Бурах старался честным путем добывать себе на хлеб - путем лечения больных людей или поиска детей в брошенных домах в чумных кварталах, и ему везло в этом деле ровно до первого ножа. В Городе-на-Горхоне редко раздавались звуки выстрелов, но зато всегда крики, вой и плач. Здесь люди гибли и без ножей с пистолетами, но Артемий внес свою лепту и, спасая себе жизнь - продырявил пару человек, разорвав монотонный вой улиц громкими выстрелами. Вину он испытывал глубокую, потому что цели убивать у него не было, а делать это от нужды было так же тяжело как камень в гору волочь. Но ничего не попишешь. Жить хотелось тоже всем, в том числе и Бураху да и мертвым он никакой пользы Городу не принес бы.

Прижимая руку к кровавому пятну на боку, он выдохнул, видя, что порез неглубокий, но обильно кровоточащий. Нужно быстро добраться до логова, попросить Спичку помочь зашить рану и отоспаться пару часов, потому что до этого Артемий не спал практически сутки, если не больше, из-за чего он периодически терял ход времени или вот попадал в такие засады, потому что его мозг и тело были на пределе и вопили от усталости.

Длинные улицы с кучей ответвлений как у кровеносных сосудов, с кучей тупиков как в лабиринте; Бурах брел медленно, каждый раз оглядываясь по сторонам и ожидая, что кто-нибудь, если заметит ослабленного человека в свете жалкого фонаря, не побрезгует напасть на него из темноты. Артемий даже защититься не успеет.

Тяжелый запах твири и костров в городе усыпляли уставший разум, хотелось свалиться где-нибудь у ближайшего дома и забыться глубоким сном до самого конца света, но Артемий старался держаться до конца, тяжело борясь с сонливостью, чувствуя, какой липкой стала одежда от его крови.  Посмотрев на красную ладонь, он выдохнул, стирая другой рукой пот со лба, оставляя на нем кровавую отметину.

Мир будет к тебе жесток, если ты будешь слаб.
Иди, Бурах, ступай осторожно, не оступись из-за первой попавшейся кочки на пути, а то потом не встанешь.

Вдох-выдох, шаг за шагом по пыльным, заволоченным густой дымкой от кострищ, улицам. Кажется, вот что-то мимо прошмыгнуло, насмехаясь над ним, тыча кривым черным пальцем, мол, смертник идет по улицам, еще чуть-чуть и у падальщиков будет свежий пир.

Мотнув тяжелой головой, отгоняя от себя нахлынувшую твириновую пелену, Бурах прижался спиной к ржавым дверям своего скромного жилища за пределами города - он наконец-то добрался. Долго, тяжело, но дошел, осталось лишь позвать Спичку, чтобы тот помог зашить рану, а заодно попрактиковаться в оказании помощи, ведь рано или поздно ему придется занять место Артемия как Артемий пытается занять место отца, несмотря на всю бренность происходящего... На него свои смотрели как на чужака, а чужие - как на дикаря... Артемий висел где-то над пропастью и ему нужно было решить в какую сторону двигаться, а правильного решения просто не существовало...
- А ты скажешь мне, что делать? - спросил Бурах быка, который на его вопрос только дернул ухом, отгоняя мошку.
Не получив ответа, Артемий толкнул тяжелую дверь и ввалился в пыльное глухое помещение, куда практически не проникал дневной и лунный свет, а лишь одиноко горела керосиновая лампа. Оказавшись рядом с кушеткой, он устало повалился на нее, ловя на себе суровый взгляд Спички, который что-то сказал на тему того какой Артемий дурак, с чем тот не стал спорить, потому что мальчишка сейчас единственный кто мог бы помочь. Дальше - глоток твириновой настойки, жгучей до желудка, терпкой, а потом полное забытие.

Проснулся Бурах от громкого голоса, знакомого, неприятного, от чего поморщился и с трудом заставил себя сесть. Потрогав бок, он нащупал повязку, а под ней - не очень ровные, но вполне хорошие швы. Спичка молодец, надо найти ему конфеты или орехи, чтобы порадовать и хоть как-то отблагодарить за труд.
- Кого еще принесло... - он надеялся, что к нему сюда перестанут приходить странные женщины. Лучше дети - они порой пугливые и недоверчивые, но не пилят и сердца не едят, и себя в жертву не предлагают в отличие от...

Голос знакомый. Кто это?
Встав с кушетки, Бурах с трудом натянул на себя грязный от крови свитер и вышел к лестничному проему. Увидев, что за женщина к нему спускается по крутой лестнице, он напрягся, готовясь выставить ее отсюда вон, если она пришла сюда с недобрыми намерениями.
- Спичка, ты почему дверь не запер?! - хмуря брови, он кинул тяжелый взгляд на мальчика. - Мишку ждал...

Опустив плечи, он понял, что нигде не видел Мишку. Обычно девочка играет под той самой лампой и периодически говорит, что она и ее новая подружка не любят Артемия, но все равно косые любопытные взгляды на него кидает, будто ждет чего-то важного от большого дяди. Может, она ушла куда-то в Степь слушать травы и играть с воображаемым другом?
Бурах привык к детям и вообще любил к ним ходить, говорить с ними, потому что они чисты и прозрачны в своих решениях. Так, по крайней мере, думалось ему. И помогать им нравилось, ведь это то самое будущее, которое нужно было сберечь любой ценой.

Потерев раздраженно переносицу, он несколько раз моргнул и уставился на Марию, перегораживая рукой вход в саму обитель, где было оборудование, рецепты, органы и Спичка...
- С каких пор я стал достойным Вашего внимания? Когда мне нужно было поговорить, меня выставили за дверь. - Дерзко, но честно. Ведь для нее он точно не больше, чем просто пыль под ногами.

+3

4

[indent] Мария сама себе кажется не на своем месте, вся состоящая из неправильных углов, нетипичных для этого полуподвала, где так удушливо тянет землей, травами и невозможно сильно - кровью. Кровь под землей бьется, сердечным ритмом нестройным, больной аритмией, когда то истошно начинает колотиться, то замирает чуть ли не в смертельном молчании. Зависимость их города от земли нельзя отрицать, они словно опухоль, врезанная в эту степь, окруженная болотами и бесконечным треском цикад, что вьются у твирь-трав, так и лезущих там, где крови пролили. А ее тут много пролили, за каждым углом и ало-карминовые бутоны так и лезут со всех сторон, тянутся к грязному небу, все выше и выше.
[indent] И травят все окружающее пространство своим духом, забиваются в легкие, дурманят и усыпляют, словно мать любящая своему дитя с колыбельной, пытаясь укачать. Сейчас все спать хотят, веки тяжелые, глаза воспаленные, красноватые, люди их трут, стараясь в себя прийти, да не помогает. Ничто не поможет.
Мария в красную шаль кутается, стараясь стен не касаться - они все ржавые, они все, словно нутро очередного быка, которого вскрывают на кургане дикие степняки, с упоением смотря, как плоть расходится под движениями знающего линии, вкладывая в это нечто сокровенное и чудесное. И ведь Бурах им в этом потакает, позволяет и дальше толкать их диковатые правила этому миру, не позволяя изменить диковатые верования.
[indent] Он же хирург, он же должен вырезать все ненужное, а не пытаться это прирастить придатком обратно...
[indent] Мария вздрагивает от этого голоса, хриплого, раздраженного, сама на себя хмурится, не ей бояться вскрывающего тела, это Ева может дрожать при его виде потревоженным ветром листком, это степные невесты могут плечи при нем опускать, признавая его главенство над ними по праву старшинства и статус кво, но уж точно не она.
  [indent] — Приходил когда тебя не ждали, вот и был вышвырнут. — Мария руки на груди скрещивает, голову вскидывая и смотря на младшего Бураха - теперь единственного Бураха в этом городе - снизу вверх.  — А я, между прочим, стучалась, тем более, что знала, что если в этом месте, то не занят.
[indent] В детстве Артемия его друзья Медведем кликали и как никогда сейчас это прозвище для него подходило, словно потревоженный в собственной берлоге дикий зверь, огромный и растрепанный, еще немного и кинется вперед, если бы Мария умела бояться, она бы была в ужасе. Вместо этого она глазами скользит по лестнице, по облупленной побелке, осыпавшейся вниз, треснувшем потолке, похоже Тяжелый Влад с щедрой руки откинул ему потрепанный старый завод, в котором уже давно кровь с быков не сцеживают, но запах... стойкий, его за годы не выветрить.
[indent] Мария смотрит на белокурую голову одного из сироток, что бегают по городу, похоже, что слухи не врали и их гаруспик и правда решил, что станет им отличным ментором и учителем, откуда взялась такая всеобъемлющая любовь к детям, это было бы подозрительно, не будь сам Артемий так легко читаемым, словно книжка открытая.
  [indent] — Ну так что, пустишь меня или прогонишь прочь?  —  Она смотрит внимательно, прекрасно знает, что пустит, что не прогонит, не может он так, если и правда как отец хочет стать, если и правда хочет помогать, то уж всем, не различая и не припоминая то, что ему кажется несправедливым. Сиротка позади [вроде бы Спичка, по крайне мере среди белокурых и тощих она точно помнила одного Спичку, что вечно в дома брошенные пытался залезть, а другие дети на него жаловались, недовольно сопя] себя неуютно чувствует, сжимается весь, ему бы убежать отсюда, как можно дальше. Он один из тех, кто думает, словно Мария готова его съесть, заглотнуть и не подавиться, даже не пережевывая, прямо как мать ее устрашающая, о которой только такие байки и остались.
[indent] Мария давит, как может, делая шаг вперед, легонько стукая ладонью по руке, что мешает пройти дальше, вглубь.
[indent]  — Поговорить пришла, а меня вышвыривают, тебя в твоих медицинских училищах так и не научили, как с женщинами обращаться? —  Она хмурится, когда замечает дистилляторы, от которых удушливо пахнет травами, значит вот откуда они берутся, те самые горькие настойки, от которых все внутри выворачивает и по нервным окончаниям проходит боль, словно кожу живьем сдирают.
  [indent] — О брате пришла говорить.  — Мария задумчиво локон на палец наматывает, в свое, тяжелое погружаясь, хмурится, очень по-матерински, как говорил ей Симон, пока еще тут был, словно радуясь этому, как чему-то невиданному, чудесному.  —  Ты же знаешь уже куда дети отправились, да? И кто у них в этом новом королевстве теперь правит?
[indent] Этому она не удивляется, Каспар всегда был достаточно... харизматичным, лидером во всех играх выступающим и так сильно на отца в этом похожим, прямо как она на мать, два зеркальных отражения, ростки, которые можно привить к кому угодно, все-равно вырастут именно тем, что и ожидаешь.
[indent]  —  Когда Каспар был в Многограннике было проще. Там спокойно, там безопасно, поэтому дети туда и ушли, там жизнь вся сплетается. Но мой брат... слишком близко к сердцу свои новые обязанности принимает, даже если другие дети его за это могут... всякое сделать. И если эта зараза... — Мария нервно губу кусает, клыком в податливую плоть впиваясь до железного привкуса, она слишком сильно любила брата, чтобы мысли о его кончине не причиняли ей боль.  — Мне нужно быть уверенной, что он останется невредим.

+3

5

Нет, не так нужно было начинать слова произносить. Первый шаг был неосторожным и негативным, Бурах ощутил как его внутри что-то укололо после слов Марии. Она была права, определенно, а признать ее правоту было тяжело, хоть и мудро со стороны Артемия.
Опустив тяжелые плечи, Медведь улыбнулся, его взгляд смягчился. Даже на ее грубое прикосновение не отреагировал, лишь уголками губ дернул, понимая, что иначе с Каиной надо себя вести, пускай даже для нее это будет не более чем цирк.
- Ваша правда, грубо я поступил, Мария. Гнать не стану, не этому меня в университетах учили, тем более Вы сами пришли ко мне сюда, одна и не побоялись...
Опять неосторожное слово. Каины во всех страх вселяли, в этом их власть заключалась. Никто бы их и пальцем не тронул из местных, потому что верили, что Мария особенной силой обладает и обидеть ее - это беду на себя большую накликать.
- Я к тому, что на улицах очень неспокойно. Если хотите, обратно Вас провожу потом, а сейчас лучше присесть, разговор долгий будет. Мм...

Даже предложить нечего, кроме воды и куска хлеба; отец Артемия всегда чай его друзьям нальет и вкусностей не пожалеет, но это в лучшие времена было, а сейчас даже крошек в карманах не наскребешь.
Выдохнув, Артемий медленно подошел к умывальнику, чтобы себя в порядок хоть как-то привести. Умывшись, он вытер лицо, руки, посмотрел на себя в отражение на старом мятом металле - страшно же Бурах выглядел, будто его всю ночь в лесу волки гнали. Поджав губы, Артемий налил гостье воды и присесть предложил, чтобы не стояла и не нагнетала своим суровым видом и так мрачную атмосферу обители Бураха, и не напоминала о Смерти в кошмарах приходящей.

А Бураху часто кошмары снились, птицы снились, а на крыльях Смерть несли...

С Чумой он решил бороться, все силы на это положить, но времени мало было, -  нужны союзники, кто препятствовать не будет и, может, по воле сердца доброго и долга словечко перед кем важным замолвит, поможет.
Только вряд ли с Каиными так выйдет, если Мария узнает, что Хан и Ноткин с Артемием в Сырые Застройки ходили, Смерть отпугивать. Конечно, Артемий скорее случайно на них наткнулся и был зол на мальчишек, ибо обещание с них брал не ходить по зараженным кварталам.
Но рискнуть стоило. Мария не заслуживала лжи, особенно, когда шла речь о ее семье. Бурах видит, как она беспокоится о нем, переживает, желает найти и помочь, сберечь от всех бед родную кровинушку...

- Знаю я где Хан, в Городе давно сидит, не поднимается на Многогранник. С Ноткиным временный союз устроили, чтобы Городу помочь от Чумы спастись, теперь он у себя подозревает Песчанку.

Все как на духу выложил Гаруспик, мрачно уставившись на гостью.
- Я просил не лезть, обещание с обоих взял.
За Ноткина не меньше волнительно, чем за Хана. Есть у Артемия внутри что-то, что жаждет детей уберечь от цепких птичьих лап Смерти, но результаты пока плачевны, что даже самому стыдно и горько было за безнадежность...

+1

6

[indent] В подвале веет сыростью, плесенью, размоченным мхом и железом, что коррозионными оранжевыми узорами выписывает на своих гранях тавро, которые никому толком не разобрать. В подвале пахнет выпаренной твирь-травой вперемешку со спиртом и с кровью, удушливо, так, что еще немного и свалишься без сознания, ощущая, как все тело содрогается в этой дикой пляске сокращений мышц, когда собственное тело отказывает тебе в самых простых действиях.
[indent] В кабаке Стаматина танцуют упившиеся твирью невесты, широкие зрачки зашли за тонкие дрожащие веки и движениями рваными они пытаются словно ухватиться за невидимые нити мироздания, дернуть посильнее, чтобы поменять все окружающее. Дикая трава что-то в голове как тумблером перещелкивает, покрывает все сладковато-удушливым мраком. Петр в такие моменты дрожащими тонкими пальцами отводит засаленные темные волосы назад и смотрит словно загнанная лань, в которую сейчас вопьются острые волчьи клыки, пытаясь объяснить, что ему надо - отец постоянно говорил, что Стаматиных надо привязать к этому месту - они слишком ценные, чтобы их терять. Андрея связывает Петр, Петра же теперь связывает эта горькая трава, которая пытается сделать вид, словно может провести за вуаль вездесущего, но на самом деле может разве что только мозги в кашу обратить.
[indent] — Мне некогда злиться. — Мария морщится, пытается удержаться от того, чтобы прикрыть красной шалью нос посильнее. И как гаруспик тут только обитает, еще и с детьми...
[indent] — Это не мне улиц бояться надо. — Она на миг замирает, внимательно смотрит на Артемия. Он тут чужой и, право слово, позабыл тут многое, вытащенный фрагмент мозаики, вставленный после, все-равно выбивается из общего ансамбля, тут уже ничего не поделаешь. Мария не боялась улиц - это улицы ее боялись, расступались, тропы сокращая под ногами, деревьями качаясь в такт дыханию. И с каждым днем она все больше убеждалась, что ей это все не кажется. Отец пальцем потрясает, запирая плотно окна в ее комнате, задергия шторы и отгораживая силуэты черно-красных витражей собора от ее взора. На улицах по-ночам ходят плохие люди - говорит он, плотно губы сжимает, ворчит что-то про городскую управу и бесполезность некоторых. А потом говорит, чтобы Мария себя не переоценивала и никогда не выходила ночью на эти улицы. Потому что те, кто ходят там в это время, обмазывают себе лица пеплом и мелом, потому что они отвергают человеческое "я" и тем более они отвергают власть, на которой зиждется этот город.
[indent] — Это я знаю. Все дети сказали. — Мария невольно ногтем большого пальца ковыряет край кружки с водой, смотрит как на самом дне плавают песчинки. Кто-то травит воду - носятся шепотками слухи - подливает заразу в бочки на площадях, пока никто не видит; ломает раз за разом насосы на колодцах, пытается выкорчевать из земли все эти медные трубы. — Каспар слишком упрям и слишком ответственен, чтобы просто сидеть в Многограннике. Он считает себя громким рупором за всех детей этого города, даже за тех, кто не признает его... власть.
[indent] У ее брата влияния чуть ли не больше, чем у отца, а взгляд такой же, острый из-за чуть раскосых глаз. И точно так же, как Мария напоминает Нину, Каспар напоминает Виктора, два зеркальных отражения своих родителей, что станут на их расчищенные пьедесталы, когда придет время. И брат ее с этим полностью согласен, из под своего подросткового бунта проглядывая ростками истинного лидера, уважением старших от самостоятельных лидерских качеств, взращенных ядовитыми мандрагоровыми побегами.
[indent]  — Знаешь, что они говорят по поводу обещаний взрослым? — Мария смотрит исподлобья, иначе не получается, Артемий слишком высокий, а окружающий запах слишком сильно запудривает голову. — Они говорят, что сказки для взрослых остаются сказками. Он будет делать что и когда ему вздумается, от этого не уйти. Будет чумная хворь - пойдет в самое ее сердце, потому что так надо и потому что так велит их личная ответственность. Они... все такие.
[indent] В городе дети ведут себя как взрослые, а взрослые как дети; Мария наблюдает за этой свистопляской уже очень давно, как с каждым годом, под прожитыми месяцами, меняется само мышление, становясь все более простым, прямым, как затвердевший гудрон. У нее голова от всего этого кружится и Мария нервно пальцами потирает вздувшуюся вену у виска.
[indent]  — В нынешних ситуациях никто не будет давать тебе гарантий, но все же...  — она белыми полумесяцами ногтей невольно тарабанит по втиснутой в ладонь кружке, пытаясь выстроить четкий ритм, вдоль которого пытается наложить строки собственного текста в пьесе, к которой не было ни единой репетиции.  — Мой брат - это самое ценное, что есть у меня сейчас. И не только по тем причинам, по которым тебе кажется. Я помню первый день его появления, я помню его счастливым, грустным, злым, веселым. Я знаю, что он важен не только для меня. И поэтому я готова принять любые условия.  — Мария стакан в сторону отставляет, скользит взглядом по старой пыльной кукле, чьи гротескные углы так и кричат, что она от степнячьего фольклора оторвана. — Мою помощь он не примет, слишком гордый и самостоятельный, но ты добился некоторого... авторитета среди детей и Каспар это уважает, а значит будет тебя слушать. Сохрани его... а взамен проси что хочешь.
[indent] Мария предпочитает смотреть больше на облупленную стену, чем на Бураха. В этом городе слово хозяйки стоит многого и оно не будет стоить ничего из под чужого нашептывания. Но в этом мире нет ничего, чтобы бы сработало без жертвы и свою она принести готова уже давно.

Отредактировано Maria Cain (2022-07-20 23:45:26)

+1


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » И корона твоя из клёна [pathologic]