пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » Resistance


Resistance

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1155/562685.png

Resistance

17 ноября; 13 Дистрикт

Обязательно наступает время, когда нужно перестать убегать, а вместо этого развернуться и посмотреть в лицо опасности. Самое сложное – найти в себе мужество.

Finnick & Katniss

+1

2

На то, что бездонное хранилище чужих гнусных тайн сработает, как надо, Тигрис явно не рассчитывала.
Потому что "вот если бы я могла на что-то влиять..." было едва ли не написано у нее на лбу.
А еще - хотя, возможно, ему это показалось, мало ли, что на самом деле она имела в виду - Тигрис явно жалеет Сноу. Жалеет и даже немного переживает насчет того, что в их, несомненно, славном семействе получилось... не то. Разумеется, благообразная с виду бабуля, чем-то неуловимо напомнившая ему Мэгз, в подробности вдаваться не стала и упоминать ворочающуюся в гробу бабушку Сноу - тоже, все-таки это дело, как говорится, семейное, и посторонним вовсе незачем совать свой нос в эту корзину с грязным бельем, но впечатление - штука на редкость коварная, и обмануть его сложно.
Должно быть, им с Энни тоже удалось произвести на нее впечатление.

Энобарии Тигрис не доверяла, то есть она, разумеется, с нею общалась, но не более, и уж подавно не стала ей выдавать никаких секретов.
Все-таки в неискушенных разумах "не доверяй Первому и Второму" слишком сильно. Или Второй куда более лоялен, чем исполняет на камеру для Койн. Кто знает, может, и Лайм поддерживает какую-нибудь не всем понятную двойную игру, наверняка топорно, не слишком искусно, в общем - как умеет.
И, пожалуй, если бы это действительно было так, Финник вряд ли стал бы ее осуждать.
Она ведь тоже имеет полное право наплевать на все договоренности с Койн и только делать вид, будто поддерживает ее идеи, а на самом деле она ничьи идеи не поддерживает после того, как ей сообщили о гибели Энобарии.
Старая потрепанная жизнью сука из Второго была, как оказалось, к Энобарии слишком привязана.

Все это сообщил ему Бити, разумеется, по большому секрету, никто не должен знать, ни Койн, ни Плутарх.
Поначалу этот его секрет Финник намеревался сохранить, но...
Нельзя, чтобы не знал вообще никто, кроме них с Энни, их с Энни слово вообще ничего не решает, особенно теперь, когда он вроде как выполнил свою задачу и перестал быть нужным, ровно до тех пор, пока... нет, пожалуй, кое-какие детали своей исключительной биографии Финник предпочитает держать при себе.
Однажды он, конечно же, расскажет кому-нибудь. Кому-нибудь, кто сумеет удержать язык за зубами и не станет требовать от него невозможного, они еще, в самом деле, еще Китнисс не выдоили.

На Китнисс в последнее время, признаться, вообще жалко смотреть.
Любопытно, кто тот безнадежный дурак, который решил, что, привези они ей Пита из капитолийского плена, все сразу пойдет, как по маслу, и никто ни к кому не будет иметь взаимных претензий. Чушь собачья.
Из капитолийского плена никто еще "как было" не уходил.
Однажды у Койн закончатся идеи, и она перестанет затыкать все дыры Сойкой-пересмешницей, как будто это вообще имело хоть какую-нибудь ценность, но, пожалуй, в ближайшее время не стоит на это рассчитывать.
Она же, в самом деле, не видела, как капитолийские повстанцы стреляют по своим же только потому, что те остались верны привычным традициям старого доброго Капитолия.
Дура.
Думает, будто мстит Капитолию за Игры, хотя уж кого, кого, а вот ее Игры точно никоим образом не коснулись.

Передвигаться по коридорам после отбоя, разумеется, не запрещено, если не попадаться. Ну что они, в самом деле, сделают, в худшем случае прочитают нудную лекцию и отправят назад в отсек, все равно по-другому не получится создать в бункере иллюзию порядка.
Вот только если он сейчас не поговорит с Китнисс... нет, его не разорвет, конечно же, и его бездонное хранилище чужих гнусных тайн не лопнет, выпустив наружу всю ту дрянь, что содержится в этом безразмерном коллекторе, и он никому другому не скажет, но нужно же, в самом деле, понимать, на чьей она теперь стороне.
Вдруг она вовсе никого не поддерживает, и тогда... как знать, может, и правда получится "на что-то повлиять", как говорила Тигрис, нарочно вполголоса, чтобы гарантированно никто не услышал, а если услышал бы - то не понял бы, мало ли, что там взбрело в голову полоумной бабке.
- Привет, - у нее дверь не заперта, Финник становится в дверном проеме, прислоняясь к коробке плечом. - Можно к тебе?

+1

3

Решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня.

Китнисс не спалось. Давно за полночь, а она безмятежно сидит в выделенной для нее комнате Тринадцатого дистрикта. Перед девушкой кружка кофе. В последнее время она вообще мало спала. Кошмары и раньше не давали покоя, теперь же они стали едва ли не добрыми друзьями. Ведь в их отголосках можно было забыться. Раньше от тревожных видений Китнисс спасали теплые объятия Пита, вот только теперь она потеряла и его. Тревожные мысли терзали душу девушки и ночью, и днем. Что ждет их дальше? Вот-вот разразится настоящая бойня, и никто не способен ее остановить. Койн жаждет победы. Тиран должен пасть ниц перед победителем. Капитолий, могучая  столица склонит голову перед угнетаемыми все эти годы жителями дистриктов. Справедливость должна быть восстановлена. Вот только какова цена победы? Меньшее, чем стоит забивать голову символу восстания. Ей ли жаловаться? Мать и Прим живы, их спрятали от бомбежки, чего не сказать об остальных. Благодаря Гейлу Пит и Джо спасены. Койн свою часть уговора выполняет поразительно честно. Однако, лидер Тринадцатого не скрывает таящуюся за этим личную выгоду. Им нужна Сойка. Нужен символ, побуждающий людей подняться с колен. Китнисс до боли кусает губу. От осознания собственного бессилия хочется разбить кулак о стену. Перевернуть все вверх дном. Вместо этого Китнисс подносит кружку с давно остывшим кофе к губам. Горечь смешивается с холодом, едкий привкус сахара на губах.  Живы… Достаточно ли этого? Какой из нее символ? Она ведь обычная марионетка. Красивая кукла управляемая умелой рукой кукловода. Раньше ее поступками руководил Сноу, теперь это пытается сделать Койн. На губах девушки возникает легкая улыбка. Отважный символ восстания, смелая и бесстрашная. На мгновение девушка прислушивается к окутавшей подземелье тишине. Ночь – время раздумий, покоя. Лишь ночью она может сбросить с лица маски и просто быть собой. Одинокой, забытой девушкой из Двенадцатого на чью долю выпало немало проблем. Она не может быть слабой - это путь вникуда. Китнисс не спрашивали, чего она желает. И вся эта жизнь, свободная, вольная, ее жизнь похоронена там, на руинах Двенадцатого Дистрикта. Невольно в голову лезут мысли о Пите. Как он себя чувствует? Стало ли легче? Охмор действует на разум чудовищно. Самые страшные картины становятся реальностью. В кошмарах же Пита это она стала тем самым чудовищем разрушившим жизни его близких. Кто знает, быть может так и есть? И снова взгляд в пустоту. Ее комната мало чем отличается от остальных: железные серые стены, узкая кровать и небольшой столик. Из глубины комнаты доносится пронзительное мяукание Лютика. «Вот ведь живучий», - по-доброму усмехается девушка. Отношения Китнисс с котом нельзя назвать добрыми, вот только эту огромную рыжую скотину с облезлым хвостом и подраным ухом до боли любит Прим. К тому же этот кот в огромном железном бункере называемом «Дистрикт Тринадцать» стал олицетворением жизни. Отголоском той жизни, что осталась в прошлом.

В отдалении Китнисс слышит звуки перемещения. Надо же, кто-то еще не спит в столь поздний час? Девушка не двигается, когда дверь ее комнаты с глухим лязгом распахивается. Медленный вдох. И вот на губах возникает приветливая улыбка. Ни следа былых тревог и нелегких размышлений. Спустя мгновение Китнисс поворачивает голову.

- И тебе доброй ночи, Финник. Проходи, не стой в дверях, - голос звучит спокойно и ровно. – Прости, нечем угостить. В термосе остался кофе. Будешь?

Отредактировано Katniss Everdeen (2022-05-06 20:22:03)

+2

4

- Буду, - отчего-то вспомнилось, как он примерно так же, как нарушитель, после отбоя пробрался к Энобарии с утащенным с кухни куском сыра, потому что хотелось с ней поговорить, а идти в гости с пустыми руками как-то... не принято.
Энобария сказала бы, что местный кофе - на вид говно, на вкус говно и пахнет так же.
Та еще была ворчливая задница, и о том, что когда дают, надо брать, представления не имела, но она была ему другом.

В ее отсеке немного просторнее, Финник отмечает это скорее автоматически, даже не успевая удивиться - откуда ему знать, может, местная уравниловка здесь не очень хорошо работает по отношению к людям, которые нужны Койн, а Китнисс ей очень нужна, хоть бы та и делала вид, что это вовсе не так и что без нее, без Альмы Койн, здесь вообще ничего не будет работать. Хрена с два, будет, и будет в целом неплохо, главное - чтобы была хоть какая-никакая, а цель.
А они эту самую цель, похоже, потеряли.
- Можно мне?.. - Финник садится на край кровати, на всякий случай потуже натянув покрывало на угол матраса, мало ли, вдруг ей не нравится, что на ее простыни кто-то садится в одежде. Ему бы тоже не понравилось. - Ты уже говорила... с Питом?
Ну конечно, говорила. По крайней мере, пробовала. У них там в Капитолии были свои разговоры, здесь - свои. Одинаково неприятные в массе своей.
Они с Энни тоже говорили о многих вещах, которые, как оказалось, его огорчают едва ли не сильнее, чем ее. В самом деле, не одну же политику там обсуждать, беседуя с полоумной бабкой, которую кто угодно назовет полоумной бабкой, но не он сам и не Энни, если вспомнить о том, что и как Тигрис им говорила.
Нет, пожалуй, оно и к лучшему, что Энобария не присутствовала при их разговорах. Ляпнула бы что-нибудь в своей манере, из-за чего Тигрис заткнулась бы навсегда и перестала бы им доверять.
- Как он? - а то ты не знаешь, как он, в самом деле, его пускают к Энни, пару раз он заходил к Джоанне (оба раза будучи послан подальше и оба раза списав ее дурное настроение на препараты, которыми ее тут под завязку накачивают), а вот к Питу его не пускают, к нему вообще никого не пускают, кроме Китнисс, потому что ее не имеют права не пустить.
Если учесть, что все это изначально и затевалось только затем, чтобы соблюсти их с Питом интересы и немножко затронуть при этом личные интересы Койн, не говоря, понятное дело, об этом вслух.

То, что она называет "немного кофе в термосе" - по сути несколько капель, грустно плещущихся на дне, наверное, стоит сходить к себе и хорошенько порыться, должно же было что-то у него остаться после того, как они с Энобарией вернулись из Четвертого, и наплевать, что запасы так-то были сильно ограничены и к тому же не бесконечны - должно.
Но если он сейчас уйдет, Китнисс никогда больше его не пустит.
Можно подумать, здесь мало желающих побеседовать с нею о Пите, взять вон хотя бы того же Гейла, например.
Хотя нет, рассуждает Финник, с самым подозрительным выражением лица принюхиваясь к термосу, Гейл не будет. Слишком непрост для этого. Наверняка еще и получил свою порцию неприятных эмоций, таща на себе через канализацию избранника своей вроде как возлюбленной - никто доподлинно не знает, разумеется, а сам Гейл эту свою страшную тайну нипочем никому не выдаст, здесь даже его, Финника, излюбленный способ выведывать тайны не сработает. Не потому, что эта информация бесполезна, просто потому, что сейчас, вот прямо сейчас, она ему, пожалуй, не нужна.
Все же и так понимают, в какую сторону дует ветер по имени Сойка-пересмешница.
Понимают, делают вид, что сочувствуют, Плутарх вон озадаченно чешет в затылке, но ничем помочь не может - или не хочет, что гораздо более вероятно, хотел бы - давно подключил бы все свои связи.
Примерно как тогда, когда их с Энни вытаскивали из Капитолия. Рискованный, опасный был план. Койн ни за что не санкционировала бы настолько неорганизованную вылазку.
Наверное, Плутарх с Хеймитчем и кто еще им там помогал провернули все это у нее за спиной, чуть не угробив при этом людей и технику, вот она и бесится.

+2

5

Лишь доведенный до отчаяния человек понимает всю тяжесть принятых им решений.

В мрачной тишине Тринадцатого дистрикта Китнисс отчетливо понимает, что как сильно рада компании. Запертая подобно птице в клетке ей катастрофически не хватало глотка свежего воздуха. Такая желанная свобода маячила где-то в дали. Койн не разрешает покидать пределы Тринадцатого, видимо опасаясь, что ее знамя революции сбежит. Китнисс горько улыбается. Хотела бы, но некуда бежать. Дом разрушен до основания, былого не вернуть. Нуждалась она и в простых, человеческих разговорах. Беседы с Гейлом все чаще стали напоминать обсуждение стратегических планов и политики, с мамой и раньше были не самые простые отношения, малышка Прим в последнее время очень сильно повзрослела, но и ей нужна опора в виде сильной старшей сестры. А Пит… От бесед с Питом до сих пор особенно тягостно на душе. С остальными девушка пыталась вести себя легко, выдавая ту реакцию, которую от нее ждали.  Упрямо укрепляя в глазах окружающих образ несгибаемой, сильной девушки. Интуитивно она понимала, с Финником можно не притворяться. Он поймет. Поймет, потому что оказался в очень похожей ситуации с Энни.

- Присаживайся конечно, - девушка с улыбкой кивает. - Тебе тоже не спится? – не вопрос, а скорее констатация очевидного. Каждый из них оказался в собственной клетке. Легко ли было пойти на сделку с собственной совестью? Мир оказался жесток. Дети в дистриктах осознают этот урок едва научившись ходить. Ежедневная борьба за пропитание, редкие праздники. Когда на кону твоя жизнь или жизнь близких людей принимать решения оказывается поразительно просто. Как и тогда на Играх. Либо убьешь ты, либо убьют тебя. Опустить руки и сдаться означает подписать самому себе и людям зависящим от тебя смертный приговор. Готов ли ты принять последствия этих решений? А сражаться? Во имя чего? Свободы? Откровенно, Китнисс было плевать на свободу. Единственное, чего желала ее душа – покой. Вновь пройтись по залитой солнечным светом Луговине, вдохнуть полной грудью ощутив запах полевых цветов. Домой. Больше всего на в этом мире Китнисс хотела оказаться дома. Но все это невозможно до тех пор пока у власти застыл жестокий и беспощадный президент Сноу. Закусив губу выдергивает себя из размышлений. Тянется к термосу, но там оказывается буквально несколько капель кофе.

- Досадно, - девушка аккуратно ставит термос на стол. – Жаль, нет чего по крепче, да? – легкая усмешка касается ее губ.

– Пит... – его имя тяжестью срывается с ее губ. – Стоит отдать должное докторам Тринадцатого, физически он практически здоров. Что же касается психологического состояния, никто не дает гарантий, что он вновь будет прежним, что эмоции получится стабилизировать, а кошмары... Кошмары, друг мой, стали извечными спутниками каждого из нас, - и ведь не лжет. Есть ли смысл? Это же Финник. Друг. Такой же сломанный, пережеванный машиной Капитолия и выброшенный на произвол судьбы. – Как себя чувствует Энни?

Отредактировано Katniss Everdeen (2022-07-04 13:44:18)

+2

6

Кошмары стали спутниками каждого из нас, она ли это говорит, или же она и сейчас читает с карточки заученный однажды текст?
Не то, чтобы Финник как-то в ней сомневался, или, что гораздо менее вероятно, перестал ей доверять, нет, просто...
Сложно вот так сразу определить, где медийная персона, чье лицо еще очень долго не перестанет сходить с экранов телевизоров, какая разница, в каком ключе о ней при этом говорят, черный пиар - самый действенный, и этим все пользуются, а где настоящая Китнисс Эвердин.
Нет, пожалуй, "чего покрепче" ей сегодня не надо, иначе скатится в тоску и депрессию, а ему это не нужно.

Наверное, можно попробовать еще разок натянуть на себя уже знакомую ей маску прожженного капитолийского соблазнителя, это же всегда помогало, это очень удобно, говорить о серьезных вещах, делая при этом несерьезное лицо, но есть же и некоторые проблемы в этой схеме, до недавнего времени работавшей безотказно.
Любой может устать, ведь правда?
Разве что не любой может сказать вслух, что устал, иначе перестанут доверять.
Они же никогда не сбоят и не ломаются, игрушечки президента Сноу, вот казалось бы, вроде они тут изо всех сил пытаются новую жизнь себе какую-то сочинять, но при этом кое-кто как был, так и остался любимой игрушечкой Кориолана Сноу.
Хорошо, что Тигрис не вздумала его жалеть, уж очень наигранно получилось бы.

- Энни, - Финник передает Китнисс опустевший термос, как-то сам не заметил, как допил последнее, наверное, ему полагается устыдиться своего поступка. - Ее обещают скоро выписать, вот только с кормежкой здесь полный провал. Они вроде ограбили грузовой состав из Четвертого, если судить по тому, как часто здесь рыбу готовят, и теперь скармливают целому дистрикту президентскую рыбу... а Энни рыбу не любит, - а потом делают ВОТ ТАКИЕ глаза, действительно, что это у нас пациентка никак вес-то не наберет, вроде у нас в лазарете на убой кормят.
А еще нужно слушать, что она говорит, и в особенности - как говорит. Как знать, может, она была бы и довольна, если бы они вернулись ни с чем из Капитолия, ну, погоревала бы, может быть, какое-то время, зато ей не привезли бы вместо Пита вот это.
Лучше, пожалуй, вовсе не думать о том, что там еще живет в капитолийских лабораториях... и о том, что могло бы там получиться, если бы они еще ненадолго опоздали.
- Тигрис и то лучше кормила, - то есть ничем, естественно, размазня, которую не умеющая готовить бабка гордо именовала овсянкой, не в счет, зато рассказывала при этом куда более интересные вещи, чем медсестры из лазарета Тринадцатого, им же вообще никакой вопрос задать нельзя, они же словно бы язык проглотили.

Наверное, стоит ей рассказать про Тигрис, ей интересно будет послушать, однако же вместо того, чтобы как-то начать разговор, Финник просто сидит, сцепив пальцы рук между собою, и смотрит, не мигая, на свои пальцы, как будто ему страшно, или неудобно, или вовсе стыдно заговаривать с Китнисс.
Вот да, именно стыдно, особенно после того, что они ей привезли.
Кто угодно со стыда умер бы.
Как будто от него это зависело вообще... и тем не менее, Койн и Плутарх нет-нет да посмотрят косо, вроде как "ты же обещал проникнуть в Капитолий без единого выстрела, какого хрена вы там устроили, что за показательное выступление, проводник долбаный".
- Она говорила с нами. Ну, Тигрис, - как будто ей вообще нужны эти комментарии, или этот разговор, или эти идеи дурацкие, которыми фонтанировала выжившая из ума бабка. Может, ему вообще все это привиделось в лихорадке, а Энни не стала его переубеждать. - Тигрис, которая была стилистом на Играх... я не помню, кого она там собирала, но ты должна ее помнить. Сноу ее кузен, - Финник скорее по привычке, нежели из какой-то необходимости, проводит ладонью по шее, как если бы у него от этих его откровений, которых он даже особенно и не начинал, шея вдруг вспотела.
Еще кое-кто из Капитолия, кому взбрело вдруг в голову, что Финник Одэйр выслушает все его тайны, пережует и спрячет в самом надежном месте, чтобы никогда не доставать.
- Просила у нас прощения, представляешь? За то, что Сноу сделал, - вот если бы к ним однажды пришла какая-нибудь дальняя родственница Альмы Койн и попросила бы прощения за то, что ее мерзкая родственница натворила...

+2


Вы здесь » Crossbar » фандом » Resistance