пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
А Карвер голодный холостяк!!!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Когда пишешь заявки, не забывай о ламах!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » here we go again


here we go again

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1143/161545.png https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1143/105870.png

XXI век, Европа

Trevor & Sypha

В разные времена люди задавались вопросами, что их ждет после смерти и существует ли перерождение души. И ты сам не веришь во всю эту чушь, пока не понимаешь, что где-то уже видел и ту тварину, что с кривой рожей несется оторвать тебе голову, и вон ту странную девушку, которая показывает фокусы словно аватар из мультфильма.

+2

2

[indent] В метро воняет сыростью, крысиным пометом и железом.
[indent] Особенно сильно железом.
[indent] Тревор морщится, сильнее запахивая старую куртку с потрепанным воротником, молния давно уже сломана и руки не доходят ни починить, ни снести в ателье, да и вообще, если он эту куртку отдаст, то в общем счете ничего у него не останется, а зимы в большом городе холодные, промозглые. Тут снег перемешивается с моросящим дождем, гололедом ложится на землю, на грязные тротуары, заставляя подошвой скользить с громкими ругательствами.
[indent] Тревора отношения с большими городами сложные. С одной стороны тут всегда можно затеряться, исчезнуть, тут для всех ты буквально невидимка, по которому скользит один-два любопытных взгляда и тут же забывают, что кто-то такой вообще существовал. Идеально для такого нелюдимого и необщительного персонажа, коим он себя в этой истории вырисовывал. С другой стороны город на него давит бетонным пластами, ощетинивается арматурой и смотрит внимательно  всеми сотнями стеклянных окон, отражающих покореженные улицы, по которым передвигаются жители.
[indent] Точно так же, как тут может затерятья сам Бельмонт, могут такое же провернуть и те, кого он вынюхивает среди городских нечистот.
Несколько задержавшихся допоздна рассыпались по длинному перону дожидаясь последнего поезда. Старались держаться друг от друга как можно дальше, держа глаза ближе к полу, невольно поворачиваясь к абсолютно черному зеву, громкое чудовище ожидая, что пустит их в свое нутро. Искореженный статическими помехами и плохой проводкой голос сообщает о том, что станции скоро закроются, хрипит и выплевывает электрические разряды, прежде чем опять погрузить перон в полнейшую тишину.
[indent] Кто-то чихает, подтирает нос рукавом и болезненно сопит. Сырой и промозглый город до всех пытается дотянуться, всех зацепить, оставить свой след внутри. Небольшая компания о чем-то полушепотом переговаривается, размахивает руками, тихо смеется, а за ними хмуро с другой стороны наблюдают недобрые стеклянные глаза.
[indent] Разбитый состав громогласно вываливается из черного зева туннеля, принося с собой сквозняк, от которого воняет еще сильнее, чем от всех местных бомжей. Срабатывают тормоза, по перепонкам царапая острыми когтями и заставляя поморщиться. Остатки людей вплывают в вагоны, рассаживаются по местам, Тревор замечает, как в самом углу на сиденья скрючился какой-то забулдыга, подтянув одно колено к груди, каким-то магическим образом демонстрируя чудеса эквилибристики, он умудрялся тихо похрапывать.
[indent] Бельмонт поводит плечом, слегка качнувшись, когда состав двигается с места, оглушающе гудит, набирая скорость и станция исчезает за окном, вместо нее теперь только полнейшая чернота, изредка прерываемая всполохами фонарей в тоннеле. Спящий всхрапывает громче. Тут Тревору делать нечего и он переходит в другой вагон, туда, где та самая компания продолжает что-то обсуждать, оказавшись в замкнутом пространстве голоса становятся громче и можно разобрать абсолютно не понятную без контекста чушь, настолько обыденную и простую, что аж зубы сводит. Человека со стеклянными глазами тут нет. Приходится пройти дальше. На Бельмонта взгляды короткие бросают - он тут из общей картины выбивается, странный, словно нутром чуют, что с ним что-то не так.
[indent] Ему постоянно говорили, что со всей их семьей что-то не так. Неправильные, изуродованные, мутировавшие, сотни лет истории, да вся она похожа, из поколения в поколение, год за годом, они словно ищейки, что не могут противится своей природе, бегут дальше, пытаясь выискать след. Тревор знает, сам где-то в груди это ощущает, нечто, что можно было бы назвать зовом, шепчущим изнутри, подсказывающим, что делать нужно. Так что в некотором роде он даже согласен - он принимает сам себя и то, что вокруг происходит. Не принимал бы давно уже крышей поехал и оказался бы в комнате с мягкими стенами. Если чему-то в этой жизни и правда научился Бельмонт, так это тому, что невозможного в этом мире не существует и его семья тому подтверждение. Сотни лет бесконечной охоты, выслеживания, раз за разом, в некотором роде даже дворяне, голубых кровей, их дом настолько старый, что помнит королей, о существовании которых многие до сих пор спорят. Королевства создавались - распадались, а они все еще были тут, незримые, тихие. Это инкогнито даже нравилось ему в некотором роде, как игра в шпионов когда он был совсем ребенком. Только вместо людей противники оказались намного страшней...
[indent] Удушливый сладковатый запах крови он почувствовал первее, чем увидел на стекле предпоследнего вагона карминовые разводы. Дверь как назло заклинила, заскрипела сиреной, оповещая все и всех, Тревору пришлось протиснуться в узкий проход, проезжая ботинками по расплывшейся вдоль рядов крови. Человек со стеклянными глазами открыл рот в попытках закричать в последний раз, из разорванной груди торчали лоскуты кожи, порванные мышцы и раздробленные кости, обнажая опустевшее нутро. Пол был удобрен богатым внутренним миром, узорами выписанными из внутренностей. Оборотень повернул к нему свою крысиную морду, обнажая желтые неровные зубы, сверкнув янтарными глазами.
[indent] Бельмонт выругался, вытаскивая из-за пазухи длинный кинжал, покоящийся в большом внутреннем кармане куртки. Годы шли, а тактика не менялась и для каждой нечисти в этом мире было припасено свое оружие, такое же древнее, как и проклятье, появившееся когда-то давно. Тревор в свое время спрашивал, почему нельзя таскать с собой огнестрельное оружие, сам же себе на вопрос отвечая, что современное оружие по громоздки неудобное и привлекающее куда как больше внимания, чем старый антиквариат, покрытый пылью.
[indent] Оборотень оттолкнулся от сидений, делая большой прыжок в его сторону, когтями царапая противоударное стекло, оставляя на нем белые борозды. Челюсти клацнули у самого лица, Тревор дернулся назад, проехался по крови еще раз, падать на колени не хотелось, как и загаживать собственные джинсы, перехватив рукоять кинжала, он сверху вниз замахнулся на чудовище, оставляя на его правом предплечье алый порез, тут же зашипевший от действия раствора серебра. Одно из правил семьи - перед охотой всегда узнавай, на кого открыл сезон.
[indent] Чудовище взвизгнуло, попыталось замахнуться на него и Тревор упал на сиденья, острые когти вспороли ткань и поролон, а он в ответ вспорол его сухожилия на подставившейся лапе, редкий мех разошелся, пахнуло гнилью и от запаха железа замутило. Оборотень так просто сдаваться явно не собирался, попытавшись пойти на таран. Очаровательно, значит уже успел выбесить. Бельмонт оттолкнулся от сидения, отпрыгивая из под удара, клыкастый врезался в окно, выбивая прошедшее паутиной стекло куда-то в черный тоннель. Весь вагон качнулся от такого удара. Оборотень резко развернулся, оскалился, по длинному крысиному подбородку стекала карминово-алая кровь бедолаги, смешивалась с собственной черноватой, жидкой, текущей из распоротой лапы и предплечья. И он побежал от Бельмонта, сбивая дверь последнего вагона.
[indent] — Ах ты сучонок, а ну стой! — Тревор успел обложить мохнатого ссыкуна еще парочкой эпитетов, пока пересекал вагон, пытаясь не полететь на разлитой крови, влетая в последний состав. Что за нечисть пошла, все пытаются от него убежать, а ведь он этого ублюдка месяц по городу выслеживал. Дела явно шли не по плану. по крайне мере Тревор планировал застать оборотня в безлюдном месте и без свидетелей. А свидетели нарисовались в самом последнем вагоне в виде какой-то девушки.
[indent] — Ложись! — Бельмонт перекинул кинжал из левой руки в правую и пустил в пытающегося выбрать оборотня, серебряное лезвие воткнулось в лопатку, заставляя зверя истошно завопить, но скорости он не особо сбавил, продолжая бежать вперед. В поисках спасения и крови.

[icon]https://i.imgur.com/jNmMD5s.jpg[/icon]

+1

3

[indent] Сифа никогда не любила большие города. Слишком просто было затеряться, в таких каждому все равно на каждого. Толпы людей неостановимым потоком движутся по улицам и тебе приходится следовать за ним, влившись в это течение. Город живет по своим правилам, он как единый организм с кучей полезных клеток и своими паразитами. Когда Сифа была маленькой, дедушка часто рассказывал ей подобные байки, пытаясь передать, насколько город живет своей собственной жизнью, но тогда Белнадес не понимала, что старик на самом деле имел ввиду, поэтому всегда стремилась побыстрее убежать на улицу к друзьям, как только любимый родственник отвлечется или задремлет в своем кресле под фоновый шум телевизора.
[indent] В детстве Сифа жила в деревне, там все иначе - тихая и размеренная жизнь, где знаешь каждого соседа в лицо и не можешь не остаться безучастным к чужим бедам, потому что к твоему горю точно также не будут равнодушны. В том старом дедушкином доме остались самые лучшие из воспоминаний - об уличных драках с соседским мальчишкой-задирой или о старом коте, что любил после обеда спрятаться ото всех в теньке под навесом и спокойно себе дремать, пока мыши стройным рядом бегали у него под носом. Сифа оставила прежнюю жизнь, вынужденная переехать в большой город. Она все мечтала вернуться однажды, но дедушка уверял, что судьба внучки лежит далеко за стенами их старого дома, разве что однажды, когда и ее коснется старость, можно будет уйти на покой. 
[indent] Еще в доме было полно старых книг и дневников. В детстве Сифа думала, что дедушка туда записывал сказки или просто выдуманные страшилки. Со страниц книг на зарисовках смотрели, порой, совсем нечеловеческие лица, девушка видела такие по телевизору, когда ночами не спалось, а по каналу показывали старые фильмы, где актеры играли еще в самодельном гриме - оборотни, демоны, вампиры и прочие монстры. Дедушка говорил, что такие же дневники вел и его дедушка, и дедушка дедушки, и еще черт знает на сколько поколений длилось это безумие. Старик даже однажды рассказал, что в их семье, вообще-то, не принято было записывать такие истории, потому что нужно было передавать их устно. То был народ кочевников, что странствовали по Европе и запоминали разного рода истории, а после их пересказывали. Но однажды одна из них решила, что лучше записывать, потому что век человека недолог, а вот книга обязательно останется. Дед с гордостью отзывался о том, что Сифа получила свое имя в честь той самой дальней родственницы. Девушка в ответ лишь кивала головой, в которой не укладывалась сама возможность существования вампиров в реальной жизни, или же кузнецов плоти, способных поднимать людей из мертвых. Байки на страницах старых книг оставались таковыми очень долго, пока однажды Сифа по неосторожности чуть не устроила в доме пожар. Собственные руки обуяло пламя, а девочка в ужасе бегала по комнате не зная, как его унять. Дедушка вовремя пришел на помощь, но наказал, что о таком лучше никому не рассказывать.
[indent] Уезжать в большой город одной было страшно. Пусть Сифа немного и научилась контролировать свою силу, природа которой для девушки все еще была непонятна, но всегда было тревожно - а вдруг на этот раз огонь окажется сильнее, и она снова устроит пожар? Каждый новый день в большом городе превратился в сущий кошмар, где местные новости не затыкаются о том, сколько за ночь было жертв из-за "неизвестного нападавшего". Соседи около подъезда встревоженно обсуждают это каждое утро, и кто-то из жертв обязательно оказывается “другом сослуживца” или “соседкой тёти из другого района”. Полиция ничего с этим не делает, не может сделать, а люди в своих маленьких комнатушках с тонкими стенами и хорошей слышимостью молятся вечерами, чтобы их обошла эта напасть. Сифа ловит себя на мысли, что рассказы дедушки во многом напоминают то, что сейчас творилось за окном, только он говорил о старых временах, когда любые проявления науки считали за черную магию и непременно пытались сжечь каждого, от кого отреклась церковь и сам Бог. 
[indent] Однажды Белнадес и самой довелось встретиться лицом к лицу с монстром современности, а ведь с виду сразу и не скажешь, что это было - демон или еще черт знает кто. Лицо вполне человеческое, глаза вот только стеклянные, словно тот упился до беспамятства, походка соответствующая, пока только пасть свою не раскроет, обнажив острые зубищи. Когда загорелась его одежда, он верещал как резанный так, что слышно было на целый квартал, пока Сифа удирала, не оборачиваясь. В тот вечер она не смогла заснуть, чужое обезображенное лицо все стояло перед глазами и девушка решила, что стоит об этом записать куда-нибудь, как делал когда-то дедушка, чтобы при случае рассказать ему о случившемся. Так за одной страницей с зарисовкой появилось еще несколько. Сифе поначалу казалось, что она сходит с ума, но со временем всё это стало обыденностью. Девушка начала специально слушать новости, после которых невзначай прогуливалась мимо мест, где нашли очередную жертву “неизвестного преступника”. Больше записывала, наблюдала, изучала повадки тех, кто нападает. В происходящее все еще верилось с трудом, но, когда еще одно обезображенное лицо терялось за пламенем - на несколько дней становилось спокойнее и новости менялись.
[indent] Так и прошли студенческие годы, в осторожном изучении города, тех, кто его населяет, самой себя и своей силы. Любить больше Сифа город не стала, но хотя бы смогла адаптироваться под его ритм, слиться с этим организмом. Устроилась в местную газетенку, где ей выделили колонку с криминальными новостями, в самый раз, чтобы на месте очередного преступления можно было тыкнуть в лицо тем, что ты из газеты и хочешь осмотреть место происшествия для завтрашних новостей. Настырности для этого у Сифы хватало с лихвой, а если отказывали - она всегда находила обходные пути. 
[indent] В этот раз пришлось уехать почти на конечную ветки метро. С виду обычный старый дом, совсем как в этих книжках про оборотней и прочую нечисть, которая появляется в жилище после внезапной кончины хозяев. И даже удалось без боя зайти внутрь, чтобы осмотреться. Сифа всегда с собой носит блокнот, где делает заметки и зарисовки, чтобы позже их изучить и сравнить со старыми записями подробнее. В доме жил один человек, женщина, уже в возрасте. Люди в округе говорили, что он, вроде как, достался той по наследству и, как Сифа и предполагала, многие стали рассказывать, словно видели там то привидения, то оборотней. В первых Белнадес пока что с трудом верилось, во всяком случае, встречаться не доводилось, зато вот информация об оборотне заинтересовала. Следы его деятельности уже прибрали, и даже запахи почти вычистили, но по оставшейся разрухе девушка смогла сделать несколько фото, чтобы было, чем украсить колонку.
[indent] Возвращаться домой пришлось поздно, на последнем поезде, когда уже и людей то практически нет, так, только совсем загулявшиеся или заработавшиеся, вроде самой Сифы. В последнем вагоне никого не было, то что нужно. Сифа упала на сиденье устало, рядом лежал ее рюкзак со всячиной по типу фонарика, блокнота для заметок, всяких благ жизни в виде кредиток и документов, и прочий хлам, даже зубная щетка, словно Белнадес каждый раз думает, что сегодня она ночевать домой точно не вернется. В наушниках играла громкая музыка, чтобы немного отвлечься и расслабиться. Девушка давно заметила, что если постоянно думать только об этих тварях, что нападают на людей, то потом ночью и глаз сомкнуть совсем не можешь. Нога подергивалась в такт, когда начался тот самый любимый припев. В какой-то момент поезд тряхнуло, что заставило отложить наушники и оглядеться. В вагоне по-прежнему никого не было, а сам поезд продолжал движение. Сифа покачала головой, убирая в рюкзак плеер. Легкая тревога кольнула больно, но девушка уже привыкла, что в этом городе постоянно что-то да случалось. Лишь надеялась, что получится добраться до дома без особых приключений.
[indent] Новый грохот снова заставил обернуться. Белнадес схватила рюкзак и соскочила со своего места прежде, чем вообще успела подумать о том, что ей делать в этой ситуации. Дверь в вагон вышиб оборотень, несущийся теперь в сторону Сифы, а за чудовищем бежал какой-то мужчина, на вид не менее опасный, но хоть выглядел, как человек. Девушка пригнулась машинально, услышав чужой голос, плюхнувшись на соседнее сиденье аккурат перед тем, как чужая рука полоснула когтями воздух над головой. Зверь завизжал, когда ему в спину воткнулся кинжал. Чужая лапа снова замахнулась около лица Сифы. Та пятилась назад, в самый конец вагона, не понимая, откуда эта тварь здесь и кто тот второй человек. Оборотни обычно не захаживали в людные места, по крайней мере Сифа успела выяснить это за те годы, что прожила в городе. Тварь накинулась на девушку, повалив на пол. Сифа закричала, машинально выставив перед собой руки, ухватившись за деформированную морду, на которой была не то чужая кровь, не то оборотня. Зверь пытался клацнуть зубами у самого лица Сифы, когда ее руки стали горячее, а после шерсть на лице оборотня и вовсе задымилась, загорелась. Зверь завизжал, брыкаясь, полоснул когтями в воздухе снова.
[indent] - На помощь! Сними его с меня! - Сифа закричала в ужасе наперебой вместе с самим оборотнем. Не хотелось стать очередной звездой собственной новостной колонки.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1143/796187.gif[/icon]

+1

4

[indent] Под толщей земли, которая давит на плечи всем своим весом, он прогибается, опускает плечи и начинает горбится. В его воспоминаниях мать тут же стучит ему по спине, заставляя свести лопатки, цокает языком недовольно и ворчит, повторяя про то, что Тревор обязан вести себя достойно, как член древнего уважаемого рода, а не как обычный шкодный ребенок с улицы. В этом Тревор всегда был с матерью согласен, он куда как больше чувствовал себя кем-то с улицы, чем тем самым представителем древнего рода, что в стенах своего поместья кичится крестом на фамильном гербе и кучей побрякушек в подвале.

[indent] В больших городах он всегда терялся, смотрел на высокие дома, щурился, шипел, резко петляя в переулках и тупиках, заваленных мусором и огороженных решетками, чтобы кто-то вроде него уж точно не шлялся и не выглядел подозрительно. На него не смотрели, смотрели куда-то мимо, отчего становилось легче, бытие невидимкой давило не так сильно, как тесные улочки, толкающиеся в своих узких пространствах между тонкой лентой двухполосных дорог.

[indent] Запах крови, мочи и ржавчины смешались с сыростью подземки, исконными обитателями всего этого черного чрева, по которому словно червяки ползают составы, гремя своими сочленениями под звон третьего контактного рельса. В метро было еще более тяжелей ориентироваться, под общий гул, где-то внутри него испуганный ребенок просился домой и его взрослая версия полностью игнорировала это, продолжая идти по следу зверя.
[indent] Потому что только на охоте Бельмонт чувствовал себя по настоящему живым.

[indent] Сердце билось где-то у горла, отстукивало удары в ушах барабанным боем с шумом крови вперемешку. Он на пол сплевывает слюну вперемешку с кровью, его ботинки оставляют след из карминовых цветов подошвы помявшихся берц. Оборотни стайные животные, держатся вместе - так написано в семейном гримуаре размером с долбанную стиралку, стараются ныкаться по лесам, необжитым и диким местам, зов предков и прочее дерьмо, вкупе с осторожностью. Но и среди них бывают одиночки - выгнанные, не прижившиеся, неприкаянные и просто безумные, те, кому нечего терять, те, кто может пренебречь осторожностью, когда на первое место выходит инстинкт хищника и нет рядом того, кто может осадить.

[indent] — Да блять, — огромная туша навалилась на громко кричащую девушку, неизвестно еще кто сильней орал, оповещая всех, кто еще оставался в этой составе. Тревор оглядывается, доставать хлыст в таком узком пространстве бесполезно, замахнуться тут нельзя... или...

[indent] Импровизируй - любой, даже самый старый гримуар не даст тебе четкий инструкций, как отправить обратно в ад очередную плотоядную тварь, только подскажет правильные варианты. Он выуживает старый кожаный хлыст, серебряные заклепки на ручке давно потемнели и отец бы удавил его за то, в каком состоянии он содержит старое фамильное оружие, но старик уже давно занимается только тем, что качается на крыльце особняка и стучит палкой по спинам более юных представителей рода. Тревор бежит вперед, в нос бьет запах жженого волоса и удушливо отвратительный аромат подпаленой плоти. Он на кулак наматывает свободный край хлыста и прыгает прямо на спину оборотню, удавкой оборачивая хлыст вокруг шеи создания.

[indent] — Открой... дверь. — Оборотень резко дернулся, попытался скинуть душившего его Бельмонта, полоснул когтями около лица, затряс резко всем телом, как смахивающая с шерсти влагу псина, в конце концов он просто со всего маха влетел правым плечом в стенку вагона, заставляя тот весь вздрогнуть, а Тревора ощутить боль в плече. Продолжая затягивать хлыст, он ногой еще раз пнул застрявший в монстре кинжал, заставляя того хрипеть еще сильней, неистовей дергаться. Долго так висеть нельзя - монстр сильнее и тяжелее, он просто раздавит его.

[indent] Пришлось соскользнуть, Тревор оттолкнулся от чужой спины, выпуская край хлыста и заодно вытаскивая блестящий в свете белых ламп кинжал. Обоженная плоть пахла до рвотных позывов, а еще, кажется, ослепила оборотня, чьи удары стали хаотичными, яростными и абсолютно слепыми. Возможно это был шанс, Тревор рванул в конец вагона, хлыст обвился вокруг поручня и натянулся, они так в детстве подшучивали друг над другом в полутемных помещениях особняка, криком и ремня отхватывали с лихвой, но явно не в этом случае. Оборотень слепо рванулся вперед и споткнулся о преграду, заваливаясь вперед, открываясь для удара. Кинжал разрезал воздух и на этот раз попал в глаз монстра.
[indent] После такого не выживают.

[indent] — Сдох, наконец-то, урод... — Тревор выдохнул, бок и правое плечо нещадно болели, он ощущал влагу, стекающую по руке, из-за которой рубашка неприятно липла к коже. Подняв взгляд он встретился лицом к лицу со вставшим монстром, который отказывался так просто сдаваться. — Ты издеваешься надо мной...

[indent] Чудовище сделало отчаянный резкий рывок, щелкнуло пастью и прыгнуло туда, где стоял охотник, в самый последний момент пригнувшийся. Оборотень взвыл и выпал на пути через открытую дверь, пропадая в абсолютной черноте тоннельного зева.

[indent] — Сука, это же был серебряный кинжал! — Тревор рухнул на одно из синих сидений, одно из немногих, что не было перепачкано кровью и слюной, откидывая голову и ощущая, что его сейчас точно вырвет. Он вновь взгляд кидает на девицу. Обычно встреча в чудовищами оставляет неизгладимые впечатления, вроде истерик, обмороков и поездки до ближайшего мозгоправа с выпиской колес, которые придется принимать всю оставшуюся жизнь, чтобы избавиться от кошмаров.

[indent] — Ты как, живая? Он тебя не покусал? — Передать проклятие оборотня с обычным укусом нельзя, зато подхватить столбняк на раз два, твари не брезгуют мертвечиной и всем тем, что в ней может содержаться. Бельмонт морщится, сворачивая кожаный хлыст и пряча его обратно под куртку. Зубы все еще стучали от подкатившего адреналина и он чувствовал все так четко, так ясно, стирая рукавом куртки кровь со щеки, царапаясь о двухдневную щетину.

[indent] В такие моменты он вспоминает, почему в принципе хочет жить.

[icon]https://i.imgur.com/jNmMD5s.jpg[/icon]

Отредактировано Trevor Belmont (2022-09-21 00:04:00)

+1


Вы здесь » Crossbar » фандом » here we go again