пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
А Карвер голодный холостяк!!!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Когда пишешь заявки, не забывай о ламах!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » error 429


error 429

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ERROR 429

отпускай

отпускай - три дня дождя

https://i.pinimg.com/564x/96/7c/7b/967c7bbff100560d284d4ac512ead325.jpg

D13

Энни - Гейл

Чужие голоса
Из памяти слова
Которые нельзя никому сказать
Глаза сменили тон
Ты отпусти ладонь
Мой дом теперь закроется навсегда

+4

2

А Энни не верилось.
До сих пор не верилось, вот вообще в голове не укладывалось, что Финника хотят утащить на штурм Капитолия, кто вообще эту чушь придумал, зачем. Он же не солдат, хотя ему вроде какое-то звание все же придумали, когда он не просил. Ему это не надо, ни вот эта вот ваша война, которую громко все называют революцией во благо народа Панема. По факту это все просто было и остается войной, банальной такой, на которой гибнут люди, и гибнут пачками. Кто даст Энни гарантию, что они победят, что Финник вернется живой, что не погибнет там, оставшись погребенным под обломками былой роскоши Капитолия, того самого Капитолия, на который работал много лет, если это можно назвать работой.
Работа - это когда ты добровольно соглашаешься делать что-то, а то, чем занимался Финник - да его даже не спрашивали особо, хочет он или нет. Как не спрашивали у Энни однажды, продав ее какому-то отморозку из богатых.
Как не спрашивали ни у кого.

А еще надо спросить у самого Финника, может и правда, он согласился сам участвовать в этом бессмысленном и бестолковом штурме, сам, никто на него не давил, просто инициатива самого мистера Одэйра. Но в это тоже не верится, он же обещал ее никогда больше не покидать, а если он уедет - то все, пиши пропало, он имеет все шансы не вернуться, а Энни имеет все шансы окончательно поехать крышей в этом бункере, который называют надеждой Панема.
Придумали тоже.

Энни быстро, насколько это возможно в коридорах Тринадцатого, идет по жилым отсекам, Гейл живет не на одном этаже с ними, где-то в другом месте, хотя Койн и бьет пяткой в грудь, что здесь, под землей, все равны, но как и всегда, все равны, но кто-то ровнее. Вон, победители ровнее, лояльны жополизы - тоже ровные, но самая ровная - Китнисс, палка прямая и ровная, которой Альма Койн все пытается вытянуть по хребтине Кориолана Сноу, да что-то пока особо не получается. Вот вам и лояльный президент, вот вам и демократия.
Ей сказали, что Гейл находится где-то в районе складов с боеприпасами, и приходится простоять несколько мучительных минут у большой карты с планом Тринадцатого, чтобы сообразить наконец, в какую сторону ей двигать. Можно было бы, конечно, спросить, да что-то не хочется терять лишнее время, ей потом надо еще с Финником поговорить, потому что чем больше людей ей скажут, что Финник ни на какой штурм не отправится, тем Кресте будет спокойнее, и все равно, пока планолеты с группой захвата не отправятся прочь из Тринадцатого, причем, без Финника на борту, она все равно до конца спокойна не будет.
А что, у нее все равно статус поехавшей крышей, можно иногда и воспользоваться положением, устроив образцово-показательную истерику. Главное, чтобы потом в смирительную рубашку не упаковали, а то будет совсем обидно.
- Мисс, вы куда? - солдат недоуменно смотрит на бледное подобие человека, кое представляет собой исхудавшая Энни, а она пытается вести себя спокойной и не слишком дерганой.
- Мне нужен Гейл Хоторн. Сказали, что я могу найти его здесь. По очень срочному и личному делу.. - а вот конкретно по какому - рассказывать не надо, мало ли, какое дело может быть личным и каждому встречному об этом знать не обязательно, может личный приказ президента, а может любовное послание от светила революции передать.
Энни даже не знает, как выглядит Гейл, она знает, что он участвовал в спасательной операции, когда ее, Пита и Джоанну вытаскивали из Тренировочного центра, но тогда она была в таком состоянии измененного сознания, что запомнила только непосредственных участников, Финника и Энобарию, а еще толпу переродков, которые чуть не разобрали Финника на составляющие, и Пита с Джоанной, за которыми постоянно пыталась следить, чтобы их грешным делом не бросили где-нибудь в коллекторе. И, если за Пита Китнисс глотки поперегрызала бы, то отсутствие Джоанны она бы легко пережила.
- Вон он, отсек три, с черной папкой в руках... - Энни благодарно кивает и быстрым шагом движется в указанном направлении. В помещении сильно пахнет порохом и мазутом, это сильно раздражает слизистую носа и очень хочется чихнуть. Энни сдерживается изо вех сил, но получается ровно до того момента, пока она не оказывается рядом с парнем.
И уже тут громко чихает, не выдерживая.

+4

3

Гейлу до конца не верится, что это происходит, и что он принимает в этом непосредственное участие, но впервые за всю свою жизнь Хоторн чувствует себя на своём месте. Коин и Боггс позволяют ему руководить подготовкой отдельных частей плана, участвовать в разработке вооружения, посвящают в детали операции, прислушиваются к его мнению. Вряд ли, конечно, доверяют, но очевидно считают перспективным, хоть и ещё слишком юным для статуса командира. Он и не против, его вполне устраивает и то количество информации, что попадает к нему в руки, чтобы сделать выводы. Порой не утешительные, но вполне понятные.

Гейл умеет выполнять приказы и знает, что такое наименьшее зло. Сколько себя помнит, он всегда стремился к стабильности и справедливости, хотел иметь занятие, которое приносило бы пользу другим и удовлетворение ему самому. И здесь, в Тринадцатом, отчасти имелось и то, и другое. Этого хватало, чтобы продолжать жить, делая, что должно. Конечно, Мадж была против его похода в Капитолий. Он видел это во взгляде её светлых глаз, в том, как она прикасалась к его руке, но предложить ей что-то другое не мог. В этом теперь Гейл видел свою жизнь – в борьбе и в защите. И если ему придётся умереть, то такова его судьба. А глядя на тех, кто побывал в застенках Капитолия, Хоторн давно убедился, что смерть – это далеко не самое страшное, что может случиться.

Здесь, среди боеприпасов, накопленных Тринадцатым за годы тишины, успевшие превратить их дистрикт в пугалку для других, в призрака, посмевшего поднять хвост на великий и грозный Капитолий, Хоторну всегда находится занятие. Лиши его этого, и Гейл, скорее всего, превратится в Китнисс. Несмотря на правила, установленные в Тринадцатом для выживания и сохранения чёткой, упорядоченной системы, ни Плутарх, ни Коин не понимают, что отобрав у Эвердин необходимость добывать пропитание, заботиться о близких и трудиться на их благо, заставив её краситься и отдыхать, а точнее прохлаждаться, шатаясь без дела, они сами вкладывают в её руки оружие, формирующееся из свободного времени и возможности обдумать всё и решить, чего она хочет получить в итоге. По её взгляду, по вопросам, которые подруга задаёт, Гейл понимает, что у неё уже есть план. Но Хоторн не торопится делиться этим знанием с кем-то ещё. Он уже говорил им, что нельзя предоставлять Китнисс самой себе, но его не послушали, что в очередной раз более чем откровенно продемонстрировало, насколько Эвердин на самом деле важна для дела революции.

В чёрной папке, которую он держал в руках, содержалась информация о вооружении и местах транспортировки, Гейлу необходимо было выйти на указанные в расчётах цифры и убедиться, что всё это будет доставлено по адресу. А после он надеялся найти время, чтобы ещё потренироваться в стрельбе из огнестрела. Он ещё не до конца понял, как работает большая часть оружия, воспроизводимого в Тринадцатом, но уже был уверен, что стрелы, даже взрывающиеся, не идут ни в какое сравнение с пулями. Некоторые типы оружия ложились в руку, как влитые, как будто он с ними родился или был рождён именно для того, чтобы держать их, осыпая противников градом смертоносных выстрелов. А некоторые до сих пор казались неправильными и неудобными, но имели настолько большой потенциал, что отказываться от их использования в бою казалось глупым.

Пожалуй, Гейл был готов увидеть на складах кого угодно, только не Энни. Даже Мадж с её нежной светлой кожей и облаком золотистых, почти белых волос, на его взгляд, оказалась бы здесь уместнее, чем тонкая и бледная победительница, почти потусторонне красивая и не до конца адекватная. Глядя на неё, впрочем, как и на всех, кого они вытащили из Тренировочного центра, Хоторну не хотелось даже думать о том, что именно им пришлось там пережить. И именно это лишний раз являлось подтверждением того, что лучше умереть, чем попасть в руки капитолийскому зверью.

- Будь здорова, – перехватив папку, Гейл повернулся к гостье. – Ты что-то хотела?
До этого они и не общались ни разу, да и особо не пересекались. О ней Гейл знал только то, что когда-то демонстрировалось на всю страну по телевизору, да из обрывочных слухов, плодившихся с тех пор, как все они оказались в Тринадцатом. В основном всё его знание сводилось к тому, что Финник и Энни решили быть вместе. И Хоторн искренне считал, что это пойдёт на пользу им обоим. Всем сейчас не хватает чего-то хорошего. Но тот факт, что Креста вдруг оказалась здесь и остановилась рядом с ним, словно хотела завязать разговор, его заинтересовал.

Отредактировано Gale Hawthorne (2022-05-25 15:14:58)

+7

4

Ну конечно, это же нужно совершенно особое мастерство и везение, уметь выглядеть глупо именно в тот момент, когда надо быть просто воплощенной серьезностью.
Вот и надо ей было чихнуть именно в этот момент?
Конечно, да. Зато привлекла внимание.
Энни достает из кармана платок, скорее, громкое название платка, просто небольшой квадрат хлопчатобумажной ткани, и незаметно вытирает нос, пряча платок обратно в карман штанов.
А штаны все также висят на ней мешком, никто же не озаботился тем, чтобы найти для нее одежду, которая более подходит по размеру.
Да кому оно надо.

А может, это какая-то врожденная аллергия, на войну, на революцию, или как они там это называют, хоть сколько громких названий не придумай, а смысл все равно остается один - они идут убивать.
Никто же не свершит эту самую революцию тихо и мирно, без единого выстрела, без единой жертвы, жертвы обязательно будут и их будет немало, это понимает даже такой далекий от войны человек, как Энни.

Как будто, им было мало Голодных Игр.
Голодные Игры вообще переплюнули все мыслимые и немыслимые войны, как ей казалось. Они навсегда останутся в ее памяти, как и аллергия на смерть.
Может хватит убивать людей? Неважно каким способом, на арене или на поле битвы, в тихих переворотах или громких показательных казнях.
А еще, Энни не хочет, чтобы в этом участвовал Финник.
Ни под каким предлогом.
- Спасибо, извини. - Энни робко улыбается и рассматривает парня. Он младше нее, она слышала, но выглядит словно... старше? Или ей кажется? В его глазах есть что-то такое, что делает его умудреннее своих лет, такое ощущение, что он "видел некоторое дерьмо", как любит выражаться Финник. Такое появляется в глазах людей, которые видели смерть. Или дарили ее сами. Такое есть в глазах абсолютно у каждого победителя Голодных Игр, просто кто-то прячет это за бравадой, трауром, алкоголем и еще невесть чем, а кто-то выставляет напоказ, как та же Джоанна Мейсон. Она словно... гордится этим, что ли..

Энни засовывает ладони в карманы и переносит вес с пяток на носки и обратно. Вот, вроде шла и заготовила целую речь, с аргументами и ультиматумами, а сейчас слова как ветром сдуло из головы.
А что, если она покажется полной дурой и выставит себя капризной маленькой победительницей, съехавшей на своих Играх? Что, если ее никто не воспримет всерьез?
Она не знала Гейла. Она не знала, что он за человек, не знала, как он себя поведет... Она и видела то его прямо впервые.
Гейл был полон контрастов.
Юность конкурировала с опытом, лучики морщинок на внешних уголках глаз говорили о том, что он любит смеяться, но поджатые губы и носогубные складки утверждали, что он повидал и много лишений и горя. Энни было интересно узнать, что он за человек, но сейчас она пришла не за этим. Может быть, когда-нибудь...
- Прости, что отвлекаю, но... - она не знала, как подступиться к тому, зачем она пришла, но в конце концов решила плюнуть на хождения вокруг да около, они же все же не в Капитолии, где без полутонов разговор не разговор, - Финник участвует в штурме Капитолия?

Эти слова дались с трудом. Ей не нравился этот набор, слова "участвует", "Капитолий" и "Финник" для нее были отвратительны и горечью жгли язык, словно она выпила крепкого чистого алкоголя половину стакана залпом. Но вопрос требовал немедленной ясности, а пойти напрямую к Койн - это проявление откровенной глупости. Надо начинать с тех, кто непосредственно вовлечен в данную вылазку, она слышала, что Гейл не последний человек в отряде и планировании всего, что касается военной части революции.
Конечно, это вам не Китнисс, которую надо запихать в абсолютно все агитационные ролики и светить ее лицом почаще, чтобы она, потрясая нарисованным флагом, призывала всех к свободе.
Только вот никакой свободы не будет.
Невозможно обрести свободу, пока ты не освободишь самого себя.
Внутри.

+4

5

Если в Двенадцатом, где не было одной на всех крыши над головами, новости расходились быстрее, чем события успевали случаться, то в Тринадцатом с его узкими коридорами, блоками, в которых проживало людей больше, чем следовало, и ежедневной безликой серостью обстановки, не могло быть по-другому. Несколько раз Гейл слышал о том, что Финник Одэйр и Энни Креста вроде как вместе, но не слишком-то в это вникал. Чужие любовные проблемы его мало интересовали. В этих вопросах Хоторн и сам был, не сказать, что знаток, а личная жизнь, по его мнению, на то и называлась личной, чтобы окружающие её не обсасывали с ожесточением.

Поразмышлять на эту тему Гейлу не приходилось, да и не слишком-то хотелось, и так было достаточно проблем, занимающих мысли, чтобы найти в них место для попыток определить, что же там творится за закрытыми дверями, где время от времени встречаются бывшие победители Голодных игр от четвёртого дистрикта. Да и ни к чему это всё. Разговоры ничего не решают, уж кому это знать, как не Хоторну.

Энни смотрит на него открыто, то ли подбирая слова, чтобы начать разговор, то ли просто рассматривая незнакомое лицо. Гейл ждёт, надеясь, что всё-таки первое. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, насколько хороша собой Креста, но в этих серых одеждах, после всего, что ей пришлось пережить, она больше походит на привидение, нежели на живого человека. Самое странное в её внешности – это глаза. Они похоже на океан в сумерках. По крайней мере, именно так Хоторн себе его и представляет – светлая вода мелководья, обманчиво безопасная, сменяется темнотой глубины, в которой таится нечто, готовое утянуть тебя на дно. Одновременно пугающе и завораживающе.

От Кресты, насколько знал Гейл, никто ничего особенно никогда не ждал. Считали, что девушка давно тронулась и не представляет интереса для сопротивления и революции. И у него не возникало сомнений, пока не пришлось заглянуть в эти глаза. Она оценивала его, искала в его облике ответы на какие-то, только ей известные вопросы, но на тот, с которым пришла, не нашла, поэтому задала его в слух. И Хоторну понравилось, как он прозвучал. Без полутонов, без попыток зайти издалека. Четко и по делу.

- Насколько я знаю, – прежде чем ответить, Гейл сделал паузу. Он не любил полутонов, попыток скрыть очевидное или добавить фактам словесных рюшечек и оборок. Ничто из этого не меняло правды, только затягивая разговоры. Но когда дело касалось победителей, слова всё равно приходилось подбирать. Не ради того, чтобы что-то срыть, а чтобы не вызвать реакции, которая просто сметёт собой всё вокруг. Энни все считали чокнутой, как, впрочем, и Китнисс, и Пита, и Джоанну, и Финника. Это было очень удобно, особенно, если пытаешься заставить всех забыть, что сам приложил к этому руку, как, например, это делал Плутарх.
- Он отказался, – к чёрту эти попытки уйти от ответа. Креста не пришла бы сюда к нему, человеку, с которым она ни разу и не говорила, чтобы просто так поболтать. Ей это было важно. Гейл представил на её месте Китнисс. Не такую красивую, но более знакомую и понятную ему. Она бы хотела знать правду, чего бы это ни стоило.

+6

6

Сколько лет Энни училась не обращать внимания, когда ее разглядывали. Хотелось вернуться обратно в то время, когда она жила в Четвертом, еще до Игр, будь они прокляты. Когда училась в Академии, но об играх никогда нельзя забыть полностью, они сквозят всегда и во всем, даже Академия направлена на то, чтобы позволить тебе продержаться на арене лишний день, ночь, час.
А потом - постоянное внимание.
Тебя разглядывают, когда твое имя вытаскивают на Жатве. Тебя разглядывают на параде трибутов, тебя разглядывают сами трибуты из других дистриктов, пытаясь понять, стоит ли тебя опасаться. Хотя, это мнение лишь субъективно, потому что в хрупком ребенке можно не разглядеть хладнокровного убийцу, хитрого и с продуманной стратегией, а во внушительного вида амбале - не способное ни на что пушечное мясо. Но самое ужасное начинается, если тебе каким-то образом удастся победить. Тогда разглядывать тебя начинает весь Панем, кто-то с восторгом, кто-то с неверием, кто-то с ненавистью. Нужно уметь отращивать носорожью кожу, чтобы не спятить и не обращать на эти взгляды внимания, а вот когда ты уже при этом немного поехал крышей - не спятить окончательно становится еще труднее.
Энни выдерживает взгляд Гейла, лишь на мгновение опустив глаза, медленно вздохнув, восстанавливая душевное равновесие, затем снова поднимает взгляд на него. В конце концов, она пришла сюда не страдать от собственной асоциальности, а вполне за конкретными ответами на конкретные вопросы.
Даже если ответы ей не понравятся, она их получит, и уже исходя из этого можно продумывать, что же делать дальше.
Пойти прямиком к президенту? Не вариант, они с Финником и так уже не на самом хорошем счету, особенно после того брифинга с Койн, так что президент со своей крокодильей улыбкой может запросто послать Кресту куда подальше. Или, может, идти сразу к Китнисс? Насколько она помнила, Эвердин пока удавалось довольно успешно влиять на мать новой революции, но ведь и она может отказаться, и что тогда?..

- Отказался... - Энни едва слышным шепотом повторяет слово, буквально физически чувствуя, как отпускает напряжение, сковывавшее все ее тело.
Финник отказался.
Как и обещал.
Теперь он не пойдет на штурм Капитолия, потому что кто знает, чем эта афера может обернуться, сколько человек поляжет, потому что Сноу явно не выйдет с белым флагом, а миротворцы не побросают оружие к ногам революционеров, внезапно устрашившись их и поверив в идеи нового мира. Это все абсолютно невероятно, такого никогда не случится. Если штурм провалится, то у находящихся в Тринадцатом останется шанс выжить, хоть небольшой, но останется. Койн же не зря говорила, что этот бункер неприступен. А то, что они могут больше никогда не увидеть солнца - ну что же, по крайней мере, Финник останется жив.

Но теперь в голову настойчиво лез другой вопрос, не менее важный, и он тоже требовал внимания.
- И что же теперь? - взгляд снова становится серьезным, как бы Энни не радовалась тому, что Финнику не будет угрожать опасность, она не может оградить его от... всех опасностей. - Чем ему грозит отказ участвовать в штурме? Мне казалось, что госпожа президент борется за каждые руки, способные держать оружие, - а вопрос и правда актуальный, самовольство победителей и так порицается в Тринадцатом, хоть и не открыто. Если этот отказ причинит больший вред для Финника, чем согласие? Иногда Энни сама себя не понимала. Его ведь могут отдать под трибунал, приписав какой-нибудь бред про дезертирство или нечто подобное. Нужно было просчитать все варианты, чтобы спать хотя бы относительно спокойно, - Я могу... не переживать?

+3

7

Что-то неуловимо меняется в её облике после его слов. Энни как будто всё это время задерживала дыхание, а теперь смогла выдохнуть. Не слишком откровенно для человека невнимательного или привыкшего смотреть только на то, что болтается на поверхности. Достаточно – для того, кто способен заглянуть чуть глубже. Хоторн знает, каково это – ждать и надеяться на лучший исход. Его никогда никто особо об этом не спрашивал, он же не победитель «Голодных игр», которых любят препарировать на публике, вытаскивая из них всё, что возможно, лишь бы президент и общественность были удовлетворены и довольны. Гейл простой парень из Двенадцатого дистрикта, но это не значит, что он ничего не чувствует. В его воспоминаниях хранятся фрагменты, которые уже выцвели, но до сих пор напоминают о том, сколько боли, тревог, удушающего отчаяния и слепой, раздирающей грудную клетку на части, надежды может вместить тело человека.

Хоторн знает, что такое, когда трудно дышать из-за того, что происходит внутри. Как мысли могут усиливать тревогу и требовать действия там, где ты ничего не можешь сделать. Он не знает, что именно привело сюда Кресту, потому что её вопросы неоднозначны. Всё это она могла спросить у самого Финника, и, скорее всего, спросила. Но ей потребовалось подтверждение от кого-то извне. Потому ли, что Энни до конца не верит Одэйру или всё дело в том, что тот является частью её замкнутого мира, и она не всегда понимает, фантазия это или реальность? А может всё дело как раз в этом чувстве, которое требует от тебя что-то делать даже там, где от тебя ничего не зависит, чтобы спасти дорого человека, хоть как-то защитить его. Может Гейл и не был участником «Голодных игр», но ему очень хорошо понятно, каково это – терпеть и ждать, имея возможность делать только то, что от тебя зависит.

- Не думаю, что чем-то. Возможно, ему снова придётся рассказать что-то о себе, отвлекая внимание, – это действительно так – Койн нужны любые свободные руки. Но штурм Капитолия, в понимании Хоторна, дело добровольное. Иначе весь смысл этого мероприятия можно спустить в унитаз, потому как лозунги в поддержку принуждения к борьбе за демократию звучат так себе. Другое дело, что Гейл, хоть и вполне понимает усталость и нежелание некоторых победителей ввязываться в это мероприятие, до конца всё же не может это принять. Им, как никому другому, должно хотеться сбросить гнёт с себя, отомстить за всё, что пришлось пережить и до сих пор приходится. Но это лишь его мнение. Судить их Хоторн не собирается.
- А может и нет, -  в этот момент, спрашивая о том, можно ли ей не переживать, Энни была очень похожа на Пози, его младшую сестрёнку, которая обожала вечерами залезть на его кровать и, вот так же, заглядывая в глаза, спрашивать его о чём-то. Мимолетное желание прикоснуться к её руке успокаивающим жестом, которое Гейл подавил, только переложил папку с документами из одной руки в другую.

- Я не слышал ничего такого, что могло бы противоречить этому, – слишком хорошо понимая, что обещать здесь и давать гарантии он не может, по крайней мере потому, что не является Койн, Хоторн постарался подобрать слова как можно более близкие к реальному положению дел. Врать Кресте ему не хотелось:
- Энни, я не могу гарантировать, что ничего не изменится. Но я поддержу любое решение Финника в этом вопросе, и постараюсь сделать всё возможное, чтобы его не заставили идти туда против воли, – Гейлу очень хотелось сказать, что она может не переживать, но брать на себя такую ответственность он не мог. Просто потому, что не имел достаточного влияния, чтобы действительно серьезно изменить решение Койн.

+2


Вы здесь » Crossbar » фандом » error 429