пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Playground


Playground

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://pa1.narvii.com/7585/9a663933ce5320e0f338d78d856544183499f50er1-500-208_hq.gif https://i.gifer.com/embedded/download/Wklx.gif
[Микаса Аккерман и Энни Леонхарт]
Беллтауэр и Заун

В другом мире всё могло сложиться иначе

+1

2

Пост перенесён

Как принято относиться к таким, как я? С уважением? Снисхождением? А может, завистью? Пожалуй, я впервые в жизни затрудняюсь с ответом, поскольку любой взгляд, брошенный мной то на знакомого, то случайного прохожего, как ощущение пугающего разочарования накрывает меня липким, противным покрывалом, не позволяя ни выбраться, ни отыскать хоть малейший намёк на оптимизм.
Я никогда не считала себя особенно лишь потому, что судьбе было угодно сделать меня жителем Беллтауэра и отпрыском состоятельных родителей. Сколько себя помню, подобный статус скорее тяготил, давая не столько преимущества, сколько целое множество обязанностей и ограничений. Слишком мало того, что "можно", зато бесконечных нравоучений, уроков и ненавязчивых намёков относительно моего дальнейшего будущего хватало на добрый десяток лет вперёд. Не знаю, откуда взялась мода беспрекословно следовать всем этим правилам, но я пыталась бороться. Настолько, насколько хватало моих скромных сил, благо был в моей жизни один положительный момент. Луч света, незапятнанный нормами и взглядами моего обычного окружения – талантливый мальчик-изобретатель, которого родители решили взять под своё крыло. Он был единственным, с кем я могла поделиться своими мечтами и не получить в ответ ласковое снисхождение. Он всегда поддерживал, всегда старался помочь, но у меня не было никакой возможности отплатить ему до сегодняшнего дня.
– Ты не знаешь, кто мог это сделать? – Спрашиваю Эрена обеспокоенно, но в ответ получаю лишь сокрушённое покачивание головой и раздражения. Не на меня, разумеется, а на ситуацию в целом. – Так ты поиск не ускоришь, возьми себя в руки и расскажи мне всё.
– Да что там рассказывать... – Устало выдохнул парень, после чего всё же изволил снизойти до краткого рассказа о том, как он вернулся домой за какой-то важной деталью и обнаружил собственное жильё обчищенным. На вопрос  о том, что именно украли, он только в очередной раз сокрушённо глаза к потолку поднял, но в конечном итоге признался. Как выяснилось, мой дорогой друг занимался разработкой какого-то очень важного проекта, который в перспективе мог помочь ему заявить о себе, как о самостоятельном учёном, способном на великие свершения. Разумеется, в подробности он никого не посвящал, так сильно хотелось воспользоваться эффектом неожиданности.
Что же ты наделал... –  Хотя осуждать его я не имею никакого права, мотивы ведь его изначально были благими. Обидно только, что он дружбой нашей пренебрёг, молчал, однако в глубине души я его понимаю. Сама точно также до последней минуты никому не говорила о своём намерении пополнить ряды полицейских, на все вопросы родителей отвечала уклончиво, даже с Эреном не обсуждала, зато потом с гордостью сообщила о том, что меня приняли на обучение. По голове никто не гладил, но смирились со временем, хотя продолжали вмешиваться и сюда. Чего стоят одни только просьбы начальству давать мне задания попроще, на проверки в Заун не отправлять... Они словно каждый раз напоминали о том, что пусть я и решила отправиться по своей дороге, но всё равно рано или поздно вернусь к варианту, который выбрали за меня, а пока могу играться в полицейскую, раз так хочется.
Дело Эрена могло стать для меня шансом проявить себя по-настоящему, потому я и беру с него пример, решаясь взяться за собственное расследование. Хочу показать своим родным, что я гожусь не только для охраны официальных мероприятий и возможности получить первый приз за меткую стрельбу, а товарищи... Увидят, что я и без помощи своей семьи кое-что могу.
К счастью (или же нет) моё непосредственное руководство не стало запрещать новичку проявлять инициативу, что позволило мне получить своего рода одобрение на дальнейшие действия (поди думали, что я ничего не добьюсь, как же). Долгие разговоры с полицейскими, опрашивающими очевидцев и занимавшихся оформлением дела, в конечном итоге привели меня к человеку, проболтавшемуся о том, что не так давно была задержана и арестована одна из жительниц Зауна. Как и за что – не сказал (увы), но обмолвился, будто она, "как одна из местных", может мне помочь.
– Они ведь все там как один, наверняка что-то да слышали. Может и тебе подскажет, куда пойти надо.
Пусть и помог, а мне чертовски сильно захотелось врезать ему после этого. Не понимаю такого предосудительного отношения, мы же...
Мы же совсем ничего про них не знаем. – Заключаю мысленно, но отвлекаюсь тут же, вынужденная сосредоточиться на попытках убедить тюремного надзирателя пропустить меня к задержанной. Странный он, если честно, предостерегает, осторожничать советует, но всё же пропускает в неуютную сырость тюремного помещения.
И куда смотрит Совет... – Впрочем, меня это не особо касается, если честно. Тонкости нюансов, которые обсуждают советники, являются лишь их проблемами, а эта тюрьма... Здесь неприятно, конечно, но если кто-то не хочет тут оказаться, он может просто пытаться сделать всё, дабы не попасться полицейским.
– Вот мы и пришли, удачи тебе. – В ответ ему лишь молча киваю головой, после чего упрямо вглядываюсь, пытаясь хоть что-то разглядеть: тусклый свет внутри едва позволял увидеть заключённую, которая, похоже, явно не горела особым желанием идти на контакт.
– Ты...Тебя зовут Энни, правильно? Мне нужно с тобой поговорить, много времени не займу. Подойдёшь поближе или так и будешь прятаться в тени?

Отредактировано Mikasa Ackerman (2022-05-17 22:20:54)

+1

3

перенос

Жестокостью, наполненный город, всегда был и остаётся моим домом. Затхлый воздух, пропитанный ароматами кухни, зловоний и следами разложения. Последнее относится к районам, где происходит борьба тьмы со светом. Остаток цивилизации неумолимо сопротивляется преступности и тем, кто предпочитает жить в тени. Последний рубеж, последняя пристань умирающей надежды. Сколько бы раз не выбиралась из Зауна, туда, наверх, всегда возвращалась обратно. Потому, что пороков и зла многим больше под масками добродушия и благородства на лицах жителей Беллтауэра , потому, что в Зауне я знаю все правила и могу быть собой, потому, что в Нижнем городе я своя и дышать этим тяжёлым воздухом - это моя судьба. Никто не выбирает, где ему родиться, но каждый может принять решение, как ему жить. Я хочу сделать свой дом лучше, хочу освободить его от пут Магата и ему подобных, как это делал отец, когда был жив. Что тут говорить ещё? Сестра пропала, сделала доброе дело, от которого завершился жизненный путь нескольких людей. Бертольд, Райнер, Марсель, черт. Габи! Эта девчонка так и не смогла смириться с тем, что мы без неё ушли спасать отца, она не думая вмешалась в чужое освобождение, и все погибли. Все, кроме меня, нее и Магата. И подумать только, как одно действие Габи перевернуло множество жизней кверху ногами.
    Каждый раз ловлю себя на мысли, на осознании, что устала. Очень сильно устала и хочу найти сестру. Она сильно накосячила, очень сильно, но я хочу быть рядом с ней, потому что, она моя сестра. Единственное, что осталось от Нас. Меня не было слишком долго, я даже не знаю, жива ли она. И кто бы мог подумать, что я доверюсь полицейскому, миротворцу, как мы их называем, и прогорю на этом [сомнений не было]? Несущий мир и праведность! Надо же. Смешно. Какой же наивной дурой я была. Надо было врезать тому уроду, найти Габи и сваливать, куда глаза глядят. На меня свалили весь мусор и обвинения, и я ничего не смогла сделать. Меня посадили в грязную вонючую тюрьму, влачить свое существование, пока не подохну. Круто.
   Один удар за другим. Тренируюсь постоянно, периодами нагоняя страх на местную охрану. Все думают сломать меня, идиоты. Жёсткая ухмылка, снова удар, а потом чьи-то ботинки подошвой стучат по серому унылому камню коридора. Я успеваю заметить темноволосую девушку в строгой форме, после чего вновь возвращаюсь к тренировке. Миротворец в тюрьме - это что-то новенькое, но мне плевать. Мелькающие мимолетно лица, мне не интересны.
    Только вот, красотка решила меня навестить, и вскоре я слышу свое имя, которое не произносили очень давно. Останавливаю кулак на пути к стене, прислушиваюсь. Краткое эхо все ещё разносит моё имя по камере. Я оборачиваюсь в сторону гостьи, сверкая льдисто-голубыми глазами, сияющими будто бы в ночи - все из-за тусклого освещения. А может, я научилась видеть в темноте. Кто знает? В этой дыре все возможно.
- Ты очень проницательна, миротворец, - усмехаюсь. Удивительно и странно все это. Чтобы благородный чин спустился и снизошел до простого смертного из Зауна? Видимо у них там и правда случился конец света, раз сюда пришёл полицейский. Раз думает что-то узнать у меня.
- Думаю, я смогу уделить тебе пару минут в своём плотном графике дел, - вскидываю голову, высказываю свое недовольство и неспешно приближаюсь к решётке. Меня ждут, мне плевать. Не я здесь пачкаю свои белые рученьки, общаясь с отбросами общества. О, девица может не притворяться, я прекрасно знаю отношение жителей верхнего города к нам - выходцам из Зауна.
    Смотрю на незнакомку внимательно, даже не пытаясь скрыть своего к ней отношения. В моем прошлом встречи с жителями Беллтауэра всегда заканчивались хреново. Исключение случаи, когда полицейские оставались ни с чем. Поднимать шум, там, наверху, сродни отдельному виду наслаждения. Адреналин, скорость, препятствия и опасность - это все, что делает тебя живым в веренице дней.
- Говори, чего тебе и после проваливай в свой тёплый уютный дом. Заун сожрёт тебя живьём, - в нижнем городе нет места красивым милым девушкам, тем более, миротворцам.

+1

4

Пост перенесён

Сколько раз я встречалась с жителями Зауна? Да ни единого, спасибо заботливым родителям, потрудились на славу. Разумеется, они хотели лишь лучшего и потому берегли меня, опасаясь за психику своего единственного ребёнка, однако сейчас по их милости я вынуждена быть слепым котёнком и действовать исключительно наугад. Что из себя представляют люди из другого, совершенно незнакомого мне мира? Как они разговаривают друг с другом, о чём и, в конце концов, существует ли между ними хоть сколько-нибудь минимальный контакт, или всё ограничивается исключительно деловыми предложениями? Целый ворох вопросов, а ответы я вынуждена искать самостоятельно, но отступать всё равно не буду.
Мы ведь в чём-то равны. – Что-то подсказывает мне, будто миротворцы не особо-то балуют местных своим обществом, хотя такую, как Энни, особо не побалуешь, верно? Я помню камеры, мимо которых прошла. Там находились заключённые, однако ни единого звука, ни единого слова не слетало с их уст, лишь противный скрип пружин, свидетельствующий о том, что кто-то решил поднять свою задницу, дабы полюбоваться нежданными гостями, но эта... Из неё доносились звуки, а по физиономии провожавшего меня надзирателя могу сказать, что ему сей "концерт" явно не по вкусу. Что, кто-то запугал блюстителей порядка? Тогда я ещё сильнее хочу познакомиться с ней.
Пытаюсь разглядеть собеседницу, но не могу, слишком темно, а вот она меня видит отлично, даже отвечает – моё первое крохотное достижение.
–  Я Микаса, приятно познакомиться, – лёгкий кивок головы в знак приветствия, дабы соблюсти формальность хоть немного. Пусть этой преступнице и плевать на манеры и вежливость, я своим принципам изменять не собираюсь, точнее... Не собиралась, пока не столкнулась лицом к лицу с заключённой.
Подумать только... – Та, кто вынуждает тюремщика побаиваться себя, та, кто с такой самоотдачей оттачивает боевые навыки, не гнушаясь никаких травм и повреждений (словно не камень бьёт, а тренировочный манекен), на самом деле была обычной девушкой. Невысокая, на удивление изящная, ещё и с глазами такими, что в них засмотришься ненадолго и всё – уничтожит в считанные мгновения. Скорее всего моя ровесница, а уже успела так отличиться.
– В таком случае мне повезло, – усмехаюсь едва заметно, складывая руки крестом на груди, приняв и смирившись (пока что) с выпавшей мне ролью, – похоже, тренировки напрочь лишили тебя сил? Но ничего страшного, я никуда не тороплюсь.
Возможно, я сейчас с десяток правил ведения допроса нарушаю, однако ничего правильнее по отношению к этой девушке не существует. Пусть знает, что я никуда не уйду, что буду стоять на месте даже в том случае, если она сию минуту демонстративно остановится и заявит о необходимости немного передохнуть. На меня все эти трюки не подействуют, останусь верна себе, не стану вымещать недовольство на подручных средствах, как она, оскорблять если и буду, то лишь в мыслях (и когда она меня совсем достанет). Любое хамство постараюсь проглотить, но своего добьюсь.
Ты ещё пожалеешь о том, что именно я сюда пришла.
– В данный момент мой тёплый уютный дом здесь, – хотя эта девчонка, похоже, меня словно книгу читает, место здесь и правда отталкивающее. – Прости, но тут я тебя удивить не смогу: мне нужна информация. Пару дней назад ограбили моего друга, – скучно, банально, но такова наша однообразная реальность, – он изобретатель, – из той категории оных, которые и сутки напролёт готовы проводить в лаборатории и корпеть над изобретением, дабы однажды додуматься до чего-то совершенно нового и уникального. –  Не из успешных, поэтому среди украденных вещей не было каких-то сокровищ, но сегодня выяснилось, что это не совсем так. Он занимался разработкой какого-то очень важного проекта, и его ключевая деталь была похищена.
Можно, конечно, сделать едкое замечание о том, как наплевательски Эрен относится к своим творениям. Право, я только сейчас начинаю осознавать всю степень его глупой увлечённости делами и в придачу ко всему полное отсутствие здравого смысла. Раз новый проект настолько ценен и важен, почему не обеспечить его надлежащей защитой? Он мог вкратце рассказать своему наставнику, мог попросить помощи у кого-то другого, прятать, как следует, а теперь я вынуждена всё вверх дном переворачивать, но найти вещь, которую даже в глаза не видела... 
– Ты ведь хорошо знаешь Заун. Говорят, будто лишь местный способен с закрытыми глазами отыскать верную дорогу, – или они просто жульничают? – Помоги мне всё выяснить, расскажи, кто мог его ограбить, где он может находиться, куда попытается сбыть краденое... Сгодятся любые сведения, даже приблизительные.
На последней фразе чувствую себя как-то... унизительно. Она всем своим видом показывает, что я здесь нежеланный гость и раздражаю похлеще назойливого комара,  даже мягко отправила меня в обратное путешествие. Как мне с такой договориться? На колени встать? Никогда в жизни, лучше перчатку собственную проглочу, чем...
– У тебя нет никаких причин помогать просто так, я понимаю, – темница явно не похожа на благотворительный фонд, – а я не люблю оставаться в долгу. Что ты хочешь получить взамен?

+1

5

перенос
Незнакомка называется Микасой и встает в позу упорства и навязчивости. Я перестаю бить стену и оглядываюсь на неё, подхожу ближе, хмыкаю, окидывая недовольным взглядом ледяных глаз. Девчонка точно не уйдет отсюда просто так, всем своим видом выражает, как сильно ей требуется диалог со мной, и я даже не знаю, стоит ли завязывать бессмысленную светскую беседу.
«Ты ведь не уйдешь, да?» Вопрос риторический, прекрасно понимаю, чем мне грозит Микаса и её замашки на упертость, в её взгляде нет и сомнения на то, что она не права и не имеет силы в этом богами забытом месте. Не отвяжется, пока не получит свое. «Вот прицепилась». Не свожу с неё глаз, усмехаюсь.
- Ох, тыковка, это не то место, которое можно назвать таким, - кратко выдыхаю, недовольно вскидывая глаза к потолку. Миротворец и знать не знает, куда сейчас попала и какие порядки здесь царят. Ей показали красивую картинку, максимально притянутые за уши для терпимой улыбки, а она повелась как какая-то простушка. Цель её визита тоже выглядит сомнительно.
- Мне какое дело до твоего друга? – интересуюсь, складываю руки на груди, склоняю голову чуть в бок. Дела верхнего города меня совершенно не интересуют и не влекут никоим образом. Меня волнует только происходящее внизу – я желаю добраться до Магата и выбить из него всю жизнь, до последней крупицы. Ученые – изобретатели для меня не важны. А вот Магат, и то, что происходит в Зауне – это да. Но просто так я говорить ничего не стану. Не из болтливых. Да и знаю, как рьяно блюстители порядка пришивают к делам новые подробности.
- Ты слышала верно, кексик, Заун моя стихия, я там ориентируюсь с закрытыми глазами и знаю все потайные и явные лазейки. Скорее всего, краденное потащили к Магату, но, я не скажу, где его искать. Всё равно не поймешь или заплутаешь, а то и найдешь на свою голову приключений. В Нижнем городе не жалуют таких, как ты, как и в твоем мире ненавидят нас – выходцев из Зауна, - вполне логичный вывод, который напрашивается сам собой. Жизнь так-то не очень добрая дама, вечно подставляет под удар. Приходится вставать и идти опять, упорно преследуя цель. И слабым в моем мире не место. Давно существуем отдельно, и это вполне достаточно.
   Микаса задает вопрос цены, и, я усмехаюсь. Это звучит глупо и крайне наивно – предлагать мне что-то за помощь.
- Что ж, раз ты спросила… - меня забавляет данная ситуация, - я не скажу, как найти Магата, но, я могу показать.
Ни больше, ни меньше. Я просто хочу выбраться отсюда и отомстить ублюдку за всё, что он сделал со мной, Габи и остальными ребятами. Если ради этого придется взять с собой миротворца, что ж, пусть будет так. Хотя, я сомневаюсь, что она сможет что-либо сделать. В эту тюрьму не спускаются приказы о помиловании, здесь все заключенные гниют заживо и о них никто и никогда не вспоминает.
- Прощай, кексик, - жестом руки изображаю прощание. Прекрасно понимаю, что Микаса ничего не может, и посему, демонстративно поворачиваюсь к ней спиной и удаляюсь. У меня тренировка, не до разговорчиков. Аудиенция закончена, высокопоставленные особы могут отсюда валить домой.

+1

6

Пост перенесён

Не то место… Что ж, занимательный ответ, ничего не скажешь. У этой девчонки, если подумать, была сотня возможностей сыграть на моей неосторожности, поглумиться, высмеять как наивную дурочку из Пилтовера, которая света белого не видела, а уже позволяет себе сыпать глупыми фразами с претензиями на шутку. Если подумать, при всей абсурдности ситуации у Энни в её камере было куда больше свободы, чем у меня, и она не гнушается это использовать, верно? Иначе не стала останавливаться на варианте с ласковым (наигранным до ужаса) снисхождением.
Ох, кексик… – От одного лишь воспоминания тошно становится. Она словно моя матушка, решившая разнообразия ради попробовать обращаться с нерадивым ребёнком чуть мягче. Вдруг сработает? Это раздражает. Бесит так сильно, что хочется заехать носком ботинка по решётке, взорваться, напомнить, с кем она разговаривает, но... Сделаю так – лишь докажу ей собственную правоту. Думает, будто читает меня, словно книгу? Да как бы не так.
– Тебе? Да никакого. – Эрен даже как источник дохода интереса не вызывает, раз не сумел как следует позаботиться о своих бесценных творениях. Я даже не знаю, как он отреагирует в случае, если я окажусь успешна и добуду ему желаемое. Пожалуй, ограничится лишь скупым "спасибо" да обещанием исполнить любую мою прихоть. Хотя нет, даже две прихоти. – А может я и ошибаюсь, кто знает.
Снова это дурацкое прозвище. Интересно даже, чем я умудрилась его заслужить, но если ставка сыграет, у нас появится возможность обсудить это, да? Пока что мне гораздо интереснее слушать её, с каждым новым словом вникать в ситуацию и пусть самую малость, но увидеть Заун её глазами. С таким проводником я могла безо всякого труда провести расследования и вернуться обратно если не с готовым результатом, то с минимальным набором ценных сведений, однако Энни разрушает надежды также быстро, как даёт. Я, правда, и не ждала, что она выложит мне всё, как на духу, но не хочу расстраивать девчонку раньше времени. Да и права она, что тут скрывать: одна я не справлюсь.
–И что натолкнуло тебя на такое мнение? Пара-тройка мерзавцев из Пилтовера? – Бровь удивлённо приподнимаю, глядя в глаза стальные. Ненавижу этот цвет. Одного вот такого взгляда достаточно, дабы провалиться в них и назад не вернуться. – Я никогда не испытывала ненависти к выходцам из Зауна, как и мой друг. Он так вообще трудится ради того, чтобы облегчить вашу жизнь, – без конца сидит в своей комнатушке, собирая-разбирая всякий хлам в попытке создать что-то полезное. – Не пойми превратно, я не собираюсь переубеждать тебя, но ублюдки и хорошие люди встречаются везде.
Не важно, в Нижнем ты городе живёшь или нет: везде есть несправедливость. Думаю, она сама это осознаёт, просто никогда в жизни свою неправоту не признает.
– Вот значит как... – Каждое слово своё растягиваю, не нуждаясь в дополнительных объяснениях. Предсказуемая плата, вполне. Энни явно не дура, дабы размениваться на всякую ерунду, когда можно сыграть по максимуму и получить билет на выход. Ситуация противоречивая со всех сторон: она отказывается говорить, поскольку не может полагаться на меня, а я не могу бездумно обещать свободу той, кого знаю от силы минуту. Обоюдное недоверие, какая прелесть! А в свете того, что заключённая в целом ничего от меня не ждёт, сделка приобретает всё больше очарования.
– Уже прощаешься со мной? – Не ответит, знаю, однако слишком уж хотелось вопрос задать. – А ведь я и правда могу вытащить тебя, Энни.
Спасибо родителям, которые пытались извлечь выгоду даже из моего желания стать миротворцем. Все эти празднества, приёмы и обязательное моё участие в соревнованиях по стрельбе помогло мне заручиться благосклонностью одной весьма занимательной особы. Пусть Ханджи не стала противоречить приказам моего непосредственного начальства (отправившего кадета на заведомо гиблое дело безо всякой поддержки), но разрешение забрать из темницы одного заключённого всё же организовала. Поверила в меня, шанс решила дать.
А я тебе его даю, Энни. Только пожалеть об этом не заставь.
– Ненавидишь его? Магата? – Поэтому и без того суровый взгляд ещё мрачнее становится, а кулаки с ещё большим остервенением стену колотят. – Тогда помоги мне. Что тебе терять? Свободу? Не смеши, сама знаешь, что в лучшем случае сдохнешь лет через двадцать, а Магат тем временем будет наслаждаться жизнью. Я ведь не прошу авансов в виде полезных сведений, даже сдавать никого не надо: на твоих близких мне плевать. Просто помоги мне вернуть украденное и живи потом, как хочешь.
Оторвись от своей тренировки, подойди ко мне и скажи, что согласна.

+1

7

перенос
Как ни странно, мне эта девчонка начинает нравиться. Есть в ней некий стержень, позволяющий заметить мелкие детали, открывающие правду на это милое личико. Её раздражают мои слова, тем не менее, увидеть истинные эмоции на чужом лице – это дорогого стоит. Подобные привилегии редко когда становятся доступны кому-либо, а здесь прогресс на лицо. И она права – до её дружка мне нет никакого дела. Сплошной фарс и недопонимание, да и только. Посему и правая бровь поднимается слегка, когда девушка говорит про свои ошибки. «Неужели совесть проснулась?»
   Верить в доброту душевную и желание помочь – это не то, что испытывают жители Верхнего города, думая о нас. Сам факт того, что собеседница готова принять свои ошибки, меня немного обескуражила, если честно, но этого я показывать, естественно, не стала.
- Ох, кексик, я бывала там, наверху, и не один раз, и каждый встреченный мною житель Пилтовера, увидевший меня, предпочитал изобразить гримасу ненависти и раздражения, может быть, пренебрежения и неприязни. И ни один из них не пожелал помочь. Так что, не обессудь. Возможно, для тебя, как выходца из тех мест, есть разделение на хороших и плохих, но не для меня. Касаемо тебя, - тут я усмехнулась, сощурив слегка глаза, - я пока еще не определилась, как к тебе относиться. "Но ты мне уже нравишься".
   Гостья была не из робкого десятка, это факт, и она не взглянула на меня так, как делали жители Верхнего города. «Кто знает, может, она и права». Задумываться об этом нет никакого желания. Не важно, какой окажется девчонка на проверку, наши пути расходятся равно в тот момент, когда оказывается невозможным вытащить меня из дыры. Я не из болтливых, но и знаю прекрасно цену хорошей информации. В Зауне не приходится щелкать клювом – каждый норовит достать желаемое всеми доступными способами.
   Напрасно верить в чудо я не собиралась, как и не задумывалась о честности девушки, говорившей со мной через прутья клетки. В мире, в котором я росла, важнее всего было уметь постоять за себя и прикрепить слово делом. Так что, все эти пустые разговоры и теории освобождения лишь трата времени и более ничего. Даже, если я взаперти, мне не хотелось напрасно спускать ценный ресурс на ветер.
- Микаса, я не из тех людей, что наивно верят во всё, что им говорят. Пока слова остаются лишь словами, не вижу смысла что-либо обсуждать дальше, - честный ответ. И, кажется, только что, я впервые обратилась к девушке по имени. Что ж, она многого добилась. За столь короткий период времени я уважила ненавистного миротворца его именем, а не игривым прозвищем. Достижение, достойное отдельной полочки в списке достижений этой девицы. Поздравляю.
   Против моих предположений, что девчонка уйдет, она остается и продолжает этот диалог. Я беспощадно бью стену голыми руками, и стоит ей заикнуться о Магате, как я начинаю бить более усердно и жестко, представляя, как наглую улыбочку мужчины впечатываю ему в лицо, и белоснежные зубы летят на грязный пол. Моя мечта – мое желание избавить мир от присутствия этого дельца, и вернуть сестру. Большего не желаю, и наплевать на свободу. Я хочу вернуть Габи, я желаю убить Магата. Это всё, чего требует моя душа и сердце. Так что, будь хоть одна единая возможность свергнуть ублюдка с постамента Зауна, и я возьмусь за неё уверенно и решительно. Микасе не нужно говорить о важности происходящего. Мне понятно и без слов, чего она добивается.
   Тренировка заканчивается так же внезапно, как и началась. Руки опущены вдоль тела, краткий выдох и глубокий вдох, после чего снова выдох. Я резко поворачиваюсь к решетке лицом, оказываюсь рядом и хватаюсь руками за толстые прутья. Мой взор горит праведным огнем.
- Даруй мне свободу, и я помогу тебе добраться до желаемого, - четко, уверенно, жестко, чтобы не возникло сомнений, что я настроена решительно и не собираюсь отступать. Мне наплевать, что надо Микасе в той дыре, куда мы отправимся, главное, что нам по пути. И раз, передо мной умненькая девочка, я очень надеюсь, что она придумает что-нибудь дельное, чтобы разрешить столь досадное недоразумение под названием – заключение Энни Леонхарт в тюрьме.
- Поспеши, кексик, вдруг я передумаю. Мало ли, мне сегодня подадут королевский обед, - и далее усмешка, что скрывается в тени, когда я делаю шаг назад, - часики тик-так.

+1

8

Пост перенесён

Мне, пожалуй, следует признать, что на свете имеются темы, которые, так уж вышло, далеко не всегда годятся для публичного обсуждения. Разумеется, их можно косвенно упомянуть либо попытаться затронуть, однако любые попытки заранее обречены на провал, потому что это не принято. Люди не испытывают восторга от необходимости менять угол обозрения, да и смотреть на себя и своё окружение в ином свете не стремятся, ведь тогда они будут вынуждены открыто признать собственное несовершенство – проступок в высшей степени непозволительный для каждого уважающего себя жителя Пилтовера.
Родители вбивали в меня весь этот свод правил всю жизнь, однако противиться собственной натуре невозможно, и Эрен в очередной раз стал для меня самой настоящей отдушиной, охотно обсуждая противоречивые темы и вступая в яростный спор, когда я отказывалась принимать его точку зрения. Даже жаль, что время немного изменило его, превратив в человека более… Практичного, что ли? Но я ни в коем случае не осуждаю, у него свой путь, не хочу вмешиваться, просто сейчас, слушая Энни, я впервые увидела разницу между тем, как проходили диалоги с Йегером раньше и как они происходят сейчас. Уделяю сему, впрочем, меньше минуты, предпочитая сосредоточиться на собеседнице. Любопытно даже, все жители Зауна так откровенны в высказываниях или эта девушка является скорее исключением, чем устоявшимся правилом?
– Но вопреки всем взглядам и предрассудкам ты всё же упорно карабкалась наверх, это заслуживает уважения.
Не всякий отыщет в себе такое количество упорства, да и наглости выбрасывать на меня собственное мнение хватит не у каждого, зато она, сидя за решёткой, с почти бараньим упрямством пытается если не унизить меня, то показать, что я имею дело с равным себе человеком, а не отбросом из подворотни. Опять же, лишний факт в сторону Энни, вынуждающий приглядываться к ней внимательнее. Слишком интересна, потому я не стала скрывать, что где-то на задворках подсознания начинаю проникаться к девчонке подобием уважения, а та и подыгрывать рада. До поры, до времени, верно?
Микаса? – С трудом скрываю собственное удивление, вместе с тем подавляя желание повторить собственное имя. Непривычно слышать, как оно слетает с чужих уст после многочисленных «кексиков» и «тыковок». Это что, прогресс? Или мимолётная уступка, дабы фраза звучала красивее? Кто знает, но упрекать Энни в чём-либо я не собираюсь. Знаю прекрасно гнилую натуру некоторых миротворцев, готовых всё на свете пообещать, а после упорно делающих вид, будто не было никаких сделок и договорённостей, оттого могу понять чужое недоверие, однако мы находимся в одинаковом положении, разве нет? Она не станет говорить, пока не освободят, а я, в свою очередь, никак не могу помчаться к тюремщику, хлопая глазами, ради возможности блеснуть полномочиями перед заключённой. Затем ещё выйду с ней, довольно улыбаясь, повернусь с выражением лица: «Посмотри, какая я честная!», а Энни и след простыл. Картина, безусловно, забавная, особенно для девчонки из Нижнего города, которая потом сможет рассказывать всем и вся, как обманула глупого миротворца, но мне подобное грозит позором да вечными насмешками. Чёрт, мы ещё не сделали ничего, а я представляю насмешливые взгляды да тычки пальцев.
Жуть какая. – Потому отказываюсь уходить до тех пор, пока не получу что-нибудь взамен. Потому набираюсь наглости, задавая ей идиотские вопросы, ожидая нужной мне реакции и... Получаю её. Заключённая снова отвлекается от важного дела, возвращается ко мне, ещё более агрессивная, чем прежде, и едва не с остервенением хватается за железные прутья, словно представляет на их месте глотку Магата. Просит дать свободу, обещает помочь. Эрен бы сказал, глупо верить такой, как она, но его мнение волнует меня в самую последнюю очередь. Нечего командовать мной на расстоянии, пусть лучше со своими делами разбирается.
– Думаю, я сумею обеспечить тебя достойной заменой местной кухни. – Киваю слегка головой, после чего разворачиваюсь и уверенно направляюсь в сторону выхода. Сталкиваюсь там с тюремщиком, что с издевательским взглядом и ехидством в голосе спрашивает о моих успехах, желая услышать занимательную историю о чужом провале, но я одёргиваю тут же, приказывая привести меня к начальнику. Тот, к слову, идеально подходил под описание типичных властителей мест не столь злачных, как обитель миротворцев. Управляющий тюрьмой Шадис был резок, строг и одним своим видом намекал на не самую приятную беседу. Впрочем, командовал он хорошо: пара коротких фраз, сдобренных ругательствами, и любопытная туша тюремщика мигом растворилась, оставляя в кабинете лишь двоих.
Диалог, сперва начинающийся как вежливый обмен приветствиями, вскоре перешёл в откровенное полу-глумление. Шадис не был удивлён просьбой освободить, однако личность нужного мне человека его откровенно позабавила. Он во-первых, не верил, что она мне пригодится, а во-вторых, всё допытывался до целей, которые я преследую. Пришлось открыть часть правды, избавляясь от прочих допросов демонстрацией приказа от Ханджи. Вписывать туда имя Энни оказалось особенно приятно – когда ещё пара закорючек может поставить на место начальника тюрьмы?
– Что ж, Аккерман, дело твоё, но будь осторожна. Как бы она не вернулась сюда из-за тебя.
– Ценю Вашу веру в мои способности, сэр.
Надеюсь, это первый и последний раз, когда я вынуждена беседовать с этим человеком.
– Ну что, я справилась раньше королевского обеда? – На сей раз интересуюсь без приветствий и лишних ожиданий. – Можешь радоваться, теперь ты свободна. Относительно.
В конце концов, формально Энни всего лишь переходит под мой надзор, что полноценной свободой не назовёшь. Дожидаюсь, пока недовольный тюремщик двери откроет, выпуская девушку, а затем в спешке иду к выходу, чувствуя стальные глаза, впивающиеся мне в спину.
– Не пойми меня неправильно, просто не хочу больше здесь оставаться. Зато понимаю, почему ты так ненавидишь блюстителей порядка.– Не мудрено, если сталкивалась с такими, как эти двое. – Но прямо сейчас мы в Заун не пойдём. Нужно обработать твои раны, да и помыться тебе явно не повредит. Не побрезгуешь провести полчаса в жилье миротворца?

+1

9

перенос

Уважение? Смешно даже. Услышать нечто подобное от жительницы Пилтовера, миротворца, кажется абсурдным. Больше похоже на сюрреализм и иррациональность реальности, в которой я внезапно оказалась. "Я, наверное, сплю". Холодная усмешка трогает губы, как отправная точка будущего диалога. Эта девчонка нравится мне все больше, пускай, и не хочется признавать вероятность подобного. Слишком уж разные жители Верхнего и Нижних городов. Каждый имеет свой взгляд на мир сверху/снизу. Кто-то, в основном, полагается на слухи и мнение побывавших по другую сторону, людей. И редко кто может поделиться собственным опытом. Проще ведь быть героем из тени – никогда никто не подтвердит, был ли ты где-то, или нет, если хватит наглости врать каждому встречному.
   Тот, кто не боится говорить правду, достоин уважения. И в поведении девушки, как и во взгляде её, нет заискивания и намёка на лесть. Что само по себе хорошо. Моя новая знакомая не тратит моё время и не раздражает - значит, есть точки соприкосновения. Прогресс, да и только. Вот чудеса!
- Это не важно, - отмахиваюсь от чужих слов, будто от назойливой мухи. Пускай и пробежал огонёк одобрения на дне глаз, не стоит излишне баловать собеседницу подобными знаками внимания. Говорит не с кем-то из своих друзей, со мной не прокатит. Я на доброжелательность не ведусь, предпочитаю наблюдать человека в поле, строя о нем свои собственные выводы, полагаясь на чутье, а не на красивую напускную картинку.
- Ну да, это же твоё имя, кексик? - пожимаю плечами, как ни в чем ни бывало. После усмехаюсь, по-доброму, но без издевки. Склоняю голову чуть в бок. Сама невинность, если так можно выразиться.
- Ааа... так тебе нравится, когда тебя называют кексиком или тыковкой? - взгляд ледяных глаз становится чуть теплее заинтересованнее игривее. Если отбросить все условности, я бы взглянула на эту девушку иначе, окажись мы в менее формальной обстановке. Такие девушки, как Микаса, мне нравятся. В их некой наивности и чистоте есть свой шарм. Да и нравится мне заигрывать, когда столь очаровательное создание со мной рядом, тем не менее, это явление потаенного, но открытого флирта, быстро прекращается, показывая миру привычный облик Энни Леонхарт.
   Миротворец, однако, оказалась не промахом и исполнила свою часть сделки. Я взглянула на неё с уважением, когда она явилась с тюремщиком. Последний удостоился злобного непокорного взгляда, уничтожающего самую жизнь и холодной усмешки, намекающую на не очень приятную судьбу, сорвись я сейчас. Я бы врезала этому борову хорошенько, да попрыгала сверху на его костях, но, не ради этого все это затевалось и, я, гордо подняв голову, выхожу в коридор. Все равно, что богатенькая важная дама из Верхнего города, решившая выйти утром на балкон погулять. За Микасой я тоже поспеваю достаточно быстро и согласно киваю головой, когда она поясняет свою спешку. Мне тоже не хотелось быть в тюрьме дольше необходимого. Было желание вернуться домой, в Заун, но не тут-то было. Эта девушка умела удивлять, на что я среагировала шуткой, дабы скрыть свои удивление и растерянность.
- Не боишься, что запачкаю ковёр или ещё что? Да и как, же так - знакомство с родителями, а я не при параде?- широко улыбаюсь, разводя руки в стороны. Вид страшный, ничего не скажешь. В таком виде не принято знакомиться с высокопоставленными господами – им может стать крайне дурно. Но, то лишь шутка, повод разрядить обстановку.
- Ладно, веди меня, кексик, я вся твоя. Мы договорились, - веду головой чуть в сторону. Мы заключили сделку, я не сбегу. Данное обещание дороже личных предпочтений. Да и, честно говоря, интересно увидеть Микасу в иной среде. Отчего-то, появилось такое желание. Да и судя по взгляду, моя новая спутница точно не стала бы терпеть возражений. Не привыкла? Вполне вероятно. Просто захотелось подыграть, побыть немного человеком. Не ради сомнительного похода в гости жительницы Пилтовера, ради её карих проницательных глаз и упрямства с иными взглядами на жизнь. Только она стоила того, чтобы поступиться немного своими взглядами в сторону Верхнего города.
- Ты ведь настаиваешь, верно? - вряд-ли был выбор у меня.

+1

10

Имя-то моё, да только звучит оно из твоих уст. – Так и тянет сказать, но я держусь, предпочитая ограничиться ответной усмешкой. Энни Леонхарт, похоже, и близко не собирается играть со мной в честные игры, предпочитая поверхностные баталии на грани допустимого. Любому другому узнику я подобного и близко не позволила бы, тут же покинув здание и если не отказавшись от своей миссии, то от идеи обзавестись проводником уж точно, но Энни... Энни мне нравится. Уже и не помню, когда в последний раз увлекалась кем-либо. Может, этого и не было вовсе? Жители Верхнего города слишком воспитаны для таких вещей, они отдают предпочтение витиеватостям, умело сочетая их с туманными намёками, двусмысленными фразами и ненавязчивыми жестами. Прикрываются диалогами, посвящёнными искусству либо последним научным достижениям, а затем назначают друг другу новую встречу с надеждой на крайне занимательное продолжение. Миротворцы отличаются от них большей прямотой, однако выглядит сие так топорно и нелепо, что право, мне порой неловко становится, но здесь...
Здесь совсем по-другому. Мы говорим о деле, но в промежутке между обсуждением достоинств и пороков Энни находит возможность если не смутить меня очередным прозвищем, то напротив, удивить, назвав по имени. Словно бросает наживку, демонстрируя возникшее снисхождение, а после мгновенно вытаскивает обратно, возвращаясь к прежней модели поведения, и меня это... Раздражает? Отнюдь, скорее увлекает. Настолько, что мне не особо хочется прощаться с ней по завершению расследования, хотя чувствую невозможность иного исхода. Слишком уж она не любит жителей Пилтовера, а я вряд ли отыщу в себе столько сил, дабы переубедить её.
Разве что могу выиграть немного времени и ногу ей прострелить. – Взглянула бы с удовольствием на то, какой оттенок приняли бы её глаза, но хватит об этом.
– Не особо люблю клички, – спасибо дражайшим родителям, – но когда ими награждаешь ты, это звучит не так ужасно.
Хотя поначалу игры в наиболее милое прозвище меня раздражали, вынуждая мысленно возвращаться в некомфортную атмосферу, а сейчас... Впрочем, чему я удивляюсь? нам предстоит столько времени провести в обществе друг друга, что пора начать свыкаться с особенностями поведения друг друга, и чем раньше я начну это делать, тем лучше.
По крайней мере, тогда появится хоть сколько-нибудь ощутимая надежда на успех, которая ещё реальнее начинает казаться, стоит мне увидеть намёк на уважение в её холодных глазах. Уж не знаю, ждала она моего возвращения или нет, но одно могу сказать точно – эта ситуация для обеих стала самой настоящей победой, и мне это нравится. А ещё нравится то, что Энни не стала опускаться до хамства, грубостей и прочих эксцессов в адрес тюремщика, отдав предпочтение уничтожающему взгляду. Удивительно, как она только способна в мгновение ока менять собственное настроением, оставаясь максимально безразличной.
Право, ни дать ни взять одна из моих многочисленных знакомых. – И то им ещё поучиться у Леонхарт можно.
– Не боюсь, терпеть их не могу. – Пёстрые, покрывающие собой непомерно большое пространство, с замысловатыми узорами... Как такое в принципе можно любить? – Думаю, ты им понравишься. В противном случае разрешаю посмотреть на них, как на того тюремщика.
На последней фразе даже чувствую себя немного неловко, хоть и произнесена она была без тени злого умысла. Учитывая время, мои родители наверняка либо прожигают собственную жизнь на очередном званом вечере, либо отдыхают, не проявляя особого интереса к деятельности дочери. Мы с девушкой наверняка проникнем незамеченными, максимум кто-то из прислуги помчится проверять, но на них можно положиться: что бы я не совершила, кого бы не привела, мать с отцом узнают об этом лишь на следующий день. Бояться нечего, а в случае непредвиденных обстоятельств тот самый взгляд от Энни поможет избавиться от лишних вопросов.
– Разумеется, настаиваю. Я ведь обещала тебе достойную замену тюремного обеда. – Останавливаюсь даже ненадолго, чтобы к ней повернуться и позволить себе улыбку. Едва заметную, слишком уж неестественно по отношению к едва знакомому человеку эмоции проявлять, но всё же сдержаться не смогла, слишком уж она мне нравится. Решительная, верная своим принципам, непоколебимая во взглядах, но при этом честная. Способная дать слово, неважно чем руководствуясь, и не нарушать его. Мы сколько уже до моего дома добираемся? Достаточно долго, а она ни разу не предприняла попытки к бегству, пусть и могла. В её силах вырубить меня, прикончить, обездвижить, да просто скрыться, пока я тут разглагольствую почём зря да периодически в мысли свои погружаюсь, но Энни ничего, ничего не сделала.
Потому что мы договорились.  – Ответное доверие в такой ситуации – меньшее, чем я могу отплатить, потому дальнейший путь до моего дома мы проделываем спокойно. Также спокойно заходим внутрь, обнаруженные лишь прислугой, которой хватило объяснения по поводу подруги и поручения подготовить ванну в моей комнате.
– И принесите нам поесть. У тебя есть какие-то предпочтения? – Все мы что-то да любим больше, верно? Вряд ли моя суровая спутница является исключением из этого правила, а мне и любопытно узнать, перед каким лакомством она не может устоять.
Должно быть, что-то сладкое.
– Здесь ты в полной безопасности. – Развожу руками, стоит нам пересечь порог моей комнаты, дабы показать, что не собираюсь её к себе приковывать. – Ванна скоро будет готова, не переживай, только... – Мельком окидываю её взглядом, с опозданием осознавая, что все наши усилия пропадут, когда Леонхарт снова облачится в свою одежду. Не то, чтобы она была настолько ужасно, но хоть что-то заменить не мешало. – Подожди.
Спешно подойдя к шкафу с одеждой, открываю левую дверцу, уставившись на собственные вещи. Самое время отсыпать сотню немых проклятий в адрес матери, что забила моё личное пространство совершенно непрактичной одеждой, однако гнев отступает, стоит взгляду задержаться на одной из вешалок. Сняв её, дабы поближе разглядеть, не без удивления обнаруживаю удобную и, главное, простую кофту.
То, что нужно.
– Возьми, – тут же поворачиваюсь и протягиваю вешалку Леонхарт, – не сочти за грубость, но твоя одежда выглядит ужасно, нужно хоть что-то заменить. – Игнорируя всяческие попытки возразить, приближаюсь к ней на шаг, вручая обновку. – Ты ничего не будешь должна, это подарок.
Достаточно и того, что веришь мне.

+2

11

Слова девушки вызывают на моих губах усмешку. Она так легко это говорит, что я попросту не могу удержаться от подобного проявления эмоций. «Очаровательная девушка. Даже слишком, для миротворца».
- Сочту это за комплимент, - на губах играет довольная улыбка. Такое случается редко, но, отчего-то, мне нравится то, как проходит наше общение. Есть в этом некая изюминка, некая затравка, что дарует чувство озорства и желание продолжать в том же духе. Чуть позже, когда мы окажемся за пределами ненавистной мне тюрьмы. А там, и правда, только всего интересного узнаешь и совершенно непривычно слышать из уст благовоспитанной особы подобные намеки на то, что её может не устраивать что-то в собственном доме. Рвется немного шаблон, когда ожидаешь увидеть перед собой чинную и благородную особу, а по факту замечаешь вполне нормального человека, к которому тебя тянет. Ещё один пунктик на повестке дня, говорящий о странном стечении обстоятельств. Мы знакомы всего ничего, а меня уже тащат в собственный дом и желают познакомить с родителями. "Самое быстрое развитие отношений в моей жизни".
- Как скажешь, кексик, - снова усмехаюсь, согласно кивая головой. Раз мне дали добро на уничтожение ковров, то я не стану заботиться об их частоте и виде. Ходить на цыпочках не стану, пусть и не просят. А взгляд… посмотрю, как себя родители Микасы будут себя вести. Кто знает, может, и не увидимся вовсе. Пожалуй, это был бы лучший исход для миротворца, определенно. Но, о своих размышлениях я её ничего не говорю. Это лишнее, совершенно.
- Ну, раз ты меня ещё и покормишь, то не стану оказывать сопротивление, - улыбаюсь в ответ, позволяя себе проявление эмоций, которое редко кто замечает на моем лице. Опять. Бывают вот такие моменты, как этот, когда смотришь на человека и не можешь никак удержаться от улыбки. Таких мгновений один на миллион и они запоминаются на всю жизнь, возвращаясь, каждый раз в мыслях в тяжелые периоды. Таким образом, я часто вспоминала Габи и то, как она нелепо щерилась беззубым ртом, когда мы собирались на очередную проказу. Безобидную, без последствий и опасности. Это было мотивацией, чтобы найти сестру, об ней что-то разузнать. Теперь же, я запомню и улыбку Микасы, как некий якорь, свет в темном туннеле. Но, это так, что-то вдаюсь слишком в философию. Отчего-то, при упоминании нормальной вкусной еды в желудке предательски ощущается голод и возникает желание подумать о жизни. Бред, но ничего не сделать.
- Эм, я съем всё, что угодно, - оказавшись в огромном доме, неловко улыбаюсь, почесывая затылок. Тут явно не подают бесподобные блюда Иерихона, да и вряд ли готовят гигантских личинок, от которых меня и за уши не оторвать у старинного друга в лавке. Мне, в общем, странно быть в богатом доме, и при этом не для того, чтобы его обчистить. Однако идея воровства тут же отпадает, так как законы гостеприимства не стоит нарушать. Меня пригласили, слепо доверяясь. Глупо, но, не хотелось доставлять неудобства Микасе, как и предавать её доверие и нарушать наш уговор.
- Ничего себе, комната. Она площадью больше, чем мой дом, - присвистывая, я кручусь на месте, пытаясь осознать, что это одно помещение предоставлено всецело Микасе. Не дом, не комната, целый огромный склад. Этого места в Нижнем городе достаточно, чтобы открыть бар, отгородить личную жилплощадь и заодно оборудовать холодильник и стеллажи для выпивки и закусок. От размышлений об этом, меня отвлекает обращение миротворца ко мне. Взглянув на протянутую вешалку, я удивленно вскидываю брови, после проницательно смотря на собеседницу. Взгляд на одежду, после на девушку и так несколько раз.
- Ладно, - соглашаюсь, и после тут же добавляю, - мне потом вернут мою одежду?
   Не то, чтобы она мне нравилась, просто, я к ней привыкла и как-то удобно в ней. Да и потом, раздеться придется, чтобы помыться, но тут возникает ещё один вопрос.
- Эм, а, как вы этим пользуетесь? – я слышала, что такое ванна, но, использовать не приходилось. В нижнем городе если и моются, то либо под душем, либо под фонтаном не слишком чистой воды. Чтобы зазря потратить воду и залить ей ванну – это как отдельный вид извращения и признак богатеньких вельмож. Как можно догадаться, это не про меня.

+1


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Playground