пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Will we live? Will we die?


Will we live? Will we die?

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1321/483717.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1321/243825.png https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1321/668807.gifdeath stranding — chvrches

you can take my heart
and hold it together as we fall apart

Отредактировано Death (2022-05-25 13:43:19)

+4

2

время далеко за полночь. кажется, ещё чуть-чуть – и солнце снова покажется, но это не имеет никакого значения. если она и думает о чём-то кроме того, как погрузить мир в сплошную кровавую рану, то разве что о других всадниках. за последнее время война была довольна проделанной работой, но сейчас ей буквально нечем заняться. амбициозные и смелые планы она прячет хотя бы до утра – сейчас не время, хоть и некоторые сражения она любит инициировать ночью. в бою на изнеможение есть много преимуществ, ведь войну привлекают наиболее выносливые из людей, а те битвы, что идут днём и ночью, хорошо показывают тех, кто больше к этому приспособлен. тем не менее, сегодня не время и не место.

она точно знает, что неподалёку от её места работы есть приличное заведение, которое продаёт вкусный кофе даже ночью. странный по всем меркам напиток, но его оригинальность она понимает не сразу. тем не менее, не слишком близко стоящая к понимаю вкуса человеческой еды в принципе, война берёт два стаканчика – и оба не для себя. в ответ на вопрос "как подписать", только качает головой – не надо. люди не поймут. для них слово "смерть" напоминает о том, что ждёт их в конце пути. о сакральных знаниях, которые они по крупицам собирают веками и всё равно не знают, чего им ожидать. смерть для них – обязательно пожелание несчастья, злой рок, неудача и всё плохое, что они могут придумать, ведь данную богом жизнь может забрать только он... в какой-то мере так и происходит.

война осторожно крепит неустойчивую конструкцию, напоминающую поднос, в машине. из-за отсутствия специальных креплений, ей приходится ехать медленно, но понятие времени абсолютно теряется в её понимании, стоит только посмотреть на город, который они осаждали – нет-нет – исцеляли каждый день на протяжении долгого времени. после второй мировой войны люди перестали ощущать тень всадника на рыжем коне, и все глобальные конфликты как будто стали на несколько шагов дальше, однако война просто сменила тактику, ведь в этом ещё одно оружие хороших командиров.

до похоронного бюро путь неблизкий, но она точно знает, что будет единственной и желанной гостьей – не так давно ей подарили хорошие сигары, которые в ароматной деревянной коробочке покоятся в бардачке машины. ей хочется порой радовать смерть, и не потому, что в иерархии всадников война мнит себя чуть ли не главной – совсем нет, она отдаёт чуме право заботы, но берёт своё неуёмной и неиссякаемой энергией, которой всегда достаточно, чтобы выбить собеседника из его размеренной и спокойной колеи. смерть, впрочем, как обычно работает – война видит это издалека, но скрываться друг от друга странно, и обычно этим занимается только голод.

она припарковывает машину так же аккуратно, как и вела, сохраняя кофе в целости. бережно берёт подарки – как будто не хватает цветов, но процедуру встреч с богинями, которые куда больше любят жертвоприношения, война повторять не хочет – отношение к коллеге и даже больше, чем коллеге у неё особенное, даже несмотря на то, что смерть зачастую не слишком богата на эмоции. но, надо сказать, раньше война едва ли была инициатором подобных встреч. многое изменилось в мире, и эти изменения теперь нашли продолжение в ней самой.

похоронное бюро абсолютно безлюдно – если, конечно, не считать мертвецов. смерть как-то говорила о том, что видит людей по-своему, но если для неё они были ходячими циферблатами, то для войны это остатки душ – что-то сродни мусору, который нужно поскорее убрать. остатки эссенции, которую излучают умершие тела, война бы сравнила с ароматом увядших цветов, которые она никогда не срывает, ведь для этого есть другой всадник и его оружие. ей точно известно, что смерть часто работает куда больше положенного, и не потому, что ей не нравится её работа. скорее, потому что её слишком много.

в зал, где находятся настоящие произведения искусства, она заходит без стука – смерть давно почувствовала её. лёгкой улыбкой отвечает на её взгляд, и ставит на стол подставку с кофе. сегодня оба стаканчика – для неё, как и портсигар, который она кладёт рядом.
- принесла тебе подарки, - произносит, когда взгляд смерти становится более заинтересованным.

выражение чувств за последние века претерпело множество изменений, но обычно смерть никогда не против, поэтому война просто обнимает её, словно отдавая часть своей силы – совсем не такой, как у коллеги. любое невыполненное дело для войны сродни дамоклову мечу, повисшему где-то над головой, и ей куда проще его убрать, чем смириться с его существованием. смерть – самая младшая, но самая сильная из них, и войне приятно думать о том, что все они в той или иной степени подпитывают её силы.

- я освободила место в своём графике, - война произносит нетипичные для неё слова, ведь находиться на работе ей совсем не обязательно, - поэтому сегодня я могу сходить собрать урожай с тобой, чтобы это не превратилось в такую же рутину как обычно. но сначала скажи, что думаешь об этом, - её взгляд указывает на кофе и сигары

она стоит рядом со смертью, впервые за долгое время не сдерживая свою силу. от войны пышет жаром тысячи сражений, она – живой огонь, который съедает даже губительное влияние смерти и разложения, но не чувствует, что это создаёт хоть какой-то дискомфорт для смерти. такой огонь согревает и мотивирует действовать.

+4

3

дождь за окном прекратился только к глубокому вечеру и именно отсутствие методичного звука стука капель об крышу здания, вывело смерть из её рабочего транса. её работа требовала полного погружения, поэтому ей всегда нравилось, когда погода за окном была подходящая и была возможность полностью погрузится в процесс. да, многие считали, что привести в порядок мертвеца это дело пяти минут, чего на него тратить косметику, но у смерти на это были другие мысли. каждая душа заслуживала достойные проводы в последний путь, потому в следующий раз в этот мир ей доведется вернуться не скоро. и нужно было подойти со всей внимательностью к процессу. и пусть многие детали останутся незамеченными, но для самой смерти это было принципиально, ведь это же была её работа. к тому же сегодня это был не какой-то заурядный взрослый, а ребенок, который лишь недавно ощутил все прелести взрослой жизни. и от того было так печально для окружающих его внезапный уход.

смерть смотрит на детское личико без сожалений, но с восторгом. ей почти не потребовалось пользоваться косметикой, лишь пришлось помучаться с подбором визуальной составляющей в гробу и одеждой, потому что родственники совершенно этим не озаботились. это было понятно у них горе и всё такое, но по мнению смерти подобное упущение было непростительным. идеальная фарфоровая кожа выглядела почти, как живая даже был легкий румянец, которая смерть тщательно вырисовывала. кто бы знал, сколько она тратит денег на различную косметику и куда она потом её использует, потому что сама предпочитала ничего не использовать. ей и так всегда говорили, что у неё не слишком-то здоровый цвет кожи (говорил человек с четвертой стадией рака, у которого часики над головой отсчитывали последние недели) поэтому она предпочитала не давать лишний раз повод комментировать свою внешность. хотя раньше смерти нравился процесс преображения с использованием косметики. люди в своем желании оставаться вечном молодыми и красивыми весьма преуспевали, но по итогу в конце пути каждом требовалось немного косметики, чтобы скрыть так нелюбимые всеми трупные пятна.

она дотрагивается рукой до прохладной кожи мертвеца, поправляя выбившуюся прядь волос. тщательно осматривает проделанную работу, а затем с довольной улыбкой закрывает гроб и выходит из центрального зала, мельком проверяя показатели на датчиках. в зале всегда должно быть прохладно и в меру влажно, иначе тело начнет портится раньше положенного срока, а смерть не могла подобного допустить. да, ей нужно было еще проводить каждую душу до её пункта назначения, но это не значило, что можно забыть про их тела. в конце концов, телесная оболочка была весьма важной, хотя сама смерть меняла свою внешность по щелчку пальцев. в последнее время ей нравилась её женская оболочка, но и мужская была вполне ничего так. впрочем, в прошлом веке она выглядела куда более брутальной, чем сейчас. другие всадники подшучивала над ней, что вот у младшей начался эмо-период, но смерть лишь отмахивалась от этого. им, конечно же, было как и всегда весело, а вот ей приходилось убирать последствия всех их развлечений, распределяя по полочкам мертвецов в буквальном и фигуральном смысле. поэтому она сознательно решила, что в двадцать первом веке даст себе маленькую передышку и будет оставаться позади, обдумывая свои планы и желания.

а ей действительно было о чём подумать. тысячелетия шли одно за другим, но единственное, что совсем не менялось так это четверо всадников. они были монументальными фигурами в истории, постоянно появляющиеся в разных религиозных сказаниях. но для всех это было не более, чем миф, когда смерть являлась этой самой фигуркой. и за всё эти сотни лет поменялось очень многое, в том числе и её отношения с другими всадниками. когда-то они были особенно близки, настолько что шли рука об руку. но по итогу их всех разбросало по миру и лишь мор с войной до сих пор были где-то неподалеку. да, голод тоже не так давно объявился, но смерть всё равно держалась ото всех чуть поодаль. последние их совместные встречи не принесли миру ничего хорошего, и самой всаднице были не в радость. будто бы ушло то родство, которое связывало их всё это время. поэтому ей было в последнее время особенно тяжело пытаться наладить отношения с теми, кто ей был близок.

но несмотря на это, смерть всегда была рада визитам других всадников. она чувствует войну еще издалека, потому что её энергию сложно спутать с кем-то еще. она была буквально убийственной, так что пройти мимо в толпе не получилось бы всё при желании, да и подобного никогда не возникало. смерть в этом веку играет в интроверта и ей крайне лениво с кем-то контактировать, особенно после буйного двадцатого, когда она развлекалась на рок концертах, нашептывая звездам мирового масштаба всякие разные вредные советы, после которых появился печально знаменитый клуб двадцать семь. ей хочется немного прокрастинировать, притворятся обиженным ребенком и мало разговаривать. война всё это прекрасно знала и не давила на неё своим желанием общаться, наоборот, аккуратно напоминала о себе. смерть была довольно педантичной и следующей после неё всегда была война, которая никогда не оставляла после себя бардака, а доводила всё до своего логичного конца, за что всадница была ей всегда благодарна. мор и голод всегда любили издеваться над людьми и мучить их, когда для смерти это выглядело просто игра с едой.

а играться за столом было нехорошо.

смерть улыбается хотя лишь чувствует коллегу издалека, но знает, что вечер пройдет хорошо. она закрывает зал на ключ и поднимается в кабинет, чтобы уютно устроится за столом. войне не нужны ключи, чтобы войти внутрь здания, так что через несколько минут коллега уже стоит на пороге, приветливо улыбается. её новое обличие определенно смерти нравится не меньше, чем старое. впрочем, мужское лицо всегда отражало куда лучше характер войны, потому что сейчас она была невероятно милой, хоть и пыталась выглядеть серьезной. даже говорила какие-то очень важные вещи про график, отчего смерть засмеялась, но быстро переключилась на очаровательные подарки. у неё весь кабинет был заставлен разными безделушками от других всадников, потому что было у неё какое-то маниакальное желание зафиксировать разные моменты и это было проще всего связать с вещами. да, фотографию давно изобрели, но смерть по старинке покупала какие-то вещи на барахолках и в антикварных магазинах, потому что это было проще, чем заставить сфотографироваться вечно недовольных всадников с ней.

она берет в руки стаканчик кофе, вдыхая его аромат. вполне сносно для кофейни, особенно круглосуточный. да, это было далеко не тот кофе, который смерть себе варила по утрам, соблюдая множество различных ритуалов, но вполне терпимый. впрочем, таких ценителей было мало, так что приходилось довольствоваться малым, чего не скажешь про сигары. смерть вертит в руках коробочку, подносит её к носу, втягивая терпкий аромат. а затем откладывает в ящик стола, чтобы насладится ими позже. кофе не подходит под качество сигар, а портить их совсем не хочется. зато сигареты с кнопочкой легко вписываются. смерть щелкает зубами маленькие шарики в фильтре, а затем прикуривает от красивой зажигалки: в форме черепа с изящной змейкой в глазницах. это был один из подарков мора, за которым смерть ухаживала и вовремя наполняла горючим, чтобы работал без проблем. второй и не менее дорогой подарок она носила у себя на шее, и которым пользовалась каждый день. коса была подарком от войны, и без неё работа по сбору душ была намного утомительной. смерть иногда ленилась выполнять свои обязанности, помещая людей в кому, чтобы просто дать себе отсрочку небольшую. а слишком правильная война когда-то давно подарила ей особую косу, чтобы было проще справляться с большим количеством мертвых душ. да и сама часто ходила с ней, так что её предложение звучало вполне заманчиво.

смерть вдыхает сигаретный дым, позволяя телу даже немного побыть человеческим, отчего легкие неприятно заболели. была бы человеком, то давно бы умерла от рака легких, потому что столько курить было невозможно. но, к счастью, в бессмертии было много плюсов.

— ты сегодня явно в хорошим настроении. крупный заказ на вооружение пришел, или ты так рада меня видеть? — она встает из-за стола, медленно подходя к своей гости. сигаретный дым следует за ней легкой дымкой, смешиваясь с ароматом формалина, который так раздражал окружающих. смерть оглядывает коллегу скучающим взглядом, — сигары чудесные, но курить их в паре с посредственным кофе — кощунство. и это не твоя вина, просто мало кто может сварить кофе так, чтобы мне понравилось. но спасибо за подарки, мне понравилось. если хочешь составить компанию на работе, то нам через полчаса нужно будет выходить.

она стоит слишком близко к войне, чувствуя её силу, такую пьянящую и невероятно огромную. из них четверых смерть всегда была слабее, но в моменте сбора душ - сильнее всех всадников. все черпали силу из событий и цепочек действий, а она из результата их работы, поэтому её возможности были не слишком большими, но лишь до определенного момента. и он наставал, когда рядом находился кто-то из остальных всадников, позволяя смерти вздохнуть в полную грудь, демонстрируя уже свои силы. да и рядом с такой войной сложно было оставаться слабой, когда она буквально напитывала смерть своей силой. всадница улыбается, а затем отходит к диванчику, присаживаясь. у них было немного времени, чтобы просто поболтать перед работой.

— мы давно не виделись. как твои успехи?

+5

4

война смеётся – громко и заливисто. шутка про кофе не могла да и не может её обидеть. для каждого из всадников частичка земных благ – что короткий миг наполнения их сущности чем-то человечным, попытка стать чуть ближе к этому миру, чтобы лучше понимать его. война находит это... любопытным наблюдением, пока оглядывает коллегу и подмечает мелочи в её поведении, которых раньше не было. после второй мировой ей казалось, что изменения, случившиеся вокруг, будут покрыты коконом стазиса ещё многие годы, но люди не хотели брать перерыв. на место отгремевших сражений пришли новые конфликты, и это потешило войну, которая считала, что ближайшие десятки лет проведёт в незавидном положении. смерть в это время... была совсем другой.

- всё идёт своим чередом, - отвечает война. почти не лукавит, почти. рассказать есть о чём, и ей нравится, что всадники в последнее время отдалились друг от друга – можно обсудить курс каждого из них. война цепляется за конфликты на ближнем востоке, но это не то, что стоит внимания смерти. за последнее время случилось много любопытных вещей, и не все из них коллега может почувствовать.
она садится рядом со смертью, ощущая всё такую же гнетущую ауру, как и в последнюю их встречу. работая в таком месте, смерть, вероятно, успешно подавляла её, ведь люди приходят сюда, чтобы проститься с умершими, а не пойти вслед за ними. с одной стороны, подобная аура объяснима, но с другой... подавленный человек может по своей воле здорово сократить срок своей жизни.

- мне порой кажется, что нужен весь огонь мира, чтобы разжечь в тебе ту искру, которую я видела ещё совсем недавно. сорок, может пятьдесят лет... пара мгновений пролетели слишком быстро, и я не была рядом, чтобы иметь возможность наблюдать за этим, - усмехается война.

тем не менее, из её уст это не звучит как укор – она понимает, что теперь у коллеги много работы. смерть довольно педантична, и рассматривает каждую душу со всеми её особенностями. войне этого не понять – не она провожает в последний путь... но при этом душа содержит в себе достаточно информации, чтобы понимать, кому она принадлежала.

например, способность души сражаться есть не у каждого – забитый мальчишка, находящий утешение в видеоиграх порой имеет куда более сильную волю, чем солдат, вынужденный сражаться на войне. государство дало ему цель, приказ подавил страх и продиктовал условия, но не сделал солдата рабом - в глубине души, он не хочет этого. защищая свой дом и свою семью, он примеряет форму и гордо несёт лычки за события, которые повергнут его родных в ужас. в бесполезном металле на его груди – сотни, тысячи, десятки тысяч жизней, что слились в бесформенный застывший кусок воспоминаний, бередящий фантомные раны ужасных сражений.

- неумолимое течение времени меняет некоторые устои, - абстрактно начинает война, - не так давно я заметила, что энергия брани иссякает. и это то, что я не смогла восстановить в одиночку.

война рассказывает о своём коне не так, как о других делах. для неё это существо, наверное, самое живое из тех, кого она чувствует рядом. медальон с заново разгоревшейся сущностью брани она снимает с шеи – тот дарует приятное тепло. война какое-то время держит его в руках, затем давая оценить смерти.

- последнее время я много путешествовала. в былые времена мы держались как можно дальше от богов, стараясь не вмешиваться в ход их истории. так или иначе, люди – их люди – будут болеть и гибнуть на войнах, но последние события заставили меня посмотреть на всё это иначе. и это то, что я хотела бы обсудить не только с тобой.

войне непривычно видеть такой интерес в глазах смерти, но она и сама не планировала рассказывать так много. речь войны хаотична, и она ведёт к совсем другому конфликту, которого ей, находящей удовольствие в том, чтобы ссорить людей, хотелось бы избежать.

- я встречалась с некоторыми богами, когда брань начал стремительно терять свою энергию. я не могла пополнить её, поэтому не исключаю, что он мог погибнуть. правила для всех одни, так ведь?

на самом деле, возможность обратиться именно к смерти по этому вопросу так и не пришла войне в голову. недуг брани она считала никак не связанным с работой коллеги, но сейчас...

- возьми, - вдруг говорит она, касаясь рук смерти и вкладывая в них медальон, - ты можешь почувствовать его ауру? ему ведь ничего больше не угрожает?

смерть – самая младшая из них, но войне неведомы пути, по которым ей приходилось бродить. среди людей считается, что смерть всегда стоит за их спиной, терпеливо ожидая, когда придёт последний час, но спускалась ли она так далеко, чтобы посмотреть на то, как устроены дела у харона? видела ли она гибель других всадников..? и какой раз она пришла на землю, чтобы прожить её срок..?
- ты помнишь, как наши кони шли бок о бок в самом начале времён? брань упивался этими сражениями. я боялась, что он не сможет восстановиться, но вода из реки стикс оказалась хорошим топливом.

по голосу войны сложно угадать её эмоции – она рассказывает живо и с интересом, даже умалчивая некоторые подробности. её встреча с персефоной – не секрет, но об этом смерть и так может догадаться. война не была сильна в заключении сделок, и даже несмотря на уроки мора, иногда дипломатия была бессильна, поэтому смерти стоит знать эти подробности.

- я не смогла договориться с хароном, - поясняет война, - но договориться с персефоной куда проще. эта вода... наверное, я бы могла сделать артефакт для кого-нибудь на её основе. что скажешь?

время, отведённое на разговор стремительно иссякало, но это навело войну на интересную мысль. она не рассматривала создание чего-то, кроме оружия, но... пожалуй, часы были бы хорошим аксессуаром для того, кто постоянно ничего не успевает. по поводу манипуляций со временем ей было бы неплохо проконсультироваться с хроносом, но концепт был уже почти готов.

- нам надо почаще видеться, - отмечает война, немного выжидая с очевидными словами, - я скучала по тебе.

несмотря на совсем другую ауру, война находит компанию смерти крайне приятной – внутренний огонь становится как будто не таким губительным. войне нравится думать, что она делит его со смертью, вдохновляет на новые свершения или мотивирует скорее решить все вопросы.
- приятно, что спустя столько времени ты всё ещё хранишь её так близко, - она будто бы случайно касается шеи смерти, где прячется её самое смертоносное оружие. и, наверное, лучшее, что война могла бы для неё сделать.

+1

5

смерть вздыхает, когда ей снова ненароком напоминаю о том, какой она была раньше. из всех них с людьми и с течением времени ей приходится сталкиваться чаще всего. и она единственная, кто действительно отмечает разные временные промежутки, потому что это было важно для её работы. у неё не было вариантов прийти невовремя, ибо от этого зависело слишком многое. пусть на той стороне за этим не следили, но задача смерти была в доставке мертвых душ, и не в её характере было задерживаться. да, пусть она была всего лишь «курьером» между миром мертвых и живых, но этот факт её значимость никак не убавлял. харон мог сколько угодно в своем подземном царстве возмущаться и высказывать ей разное, но заменить он смерть не мог никак. и ему приходилось считаться с её мнением и решениями. и остальным всадникам тоже, потому что перестань она выполнять свою работу, как мир живых заполнят живые трупы и призраки. потерянные, испуганные и желающие обрести покой души станут проблемой для всех всадников, внеся сильные корректировки в их действия. именно по этой причине они всегда действовали сообща, предупреждая друг друга о своих планах, чтобы не случалось внезапных коллапсов. смерть конечно была всесильна, но даже у неё были свои пределы.

тем не менее, смерть понимает, что её вовсе не хотели обидеть. скорее, это был внезапный приступ ностальгии по временам, когда они были менее человечны и более божественными. она и сама скучала по прошлому веку, пусть он и был весьма тяжелым, но веселого в нём было много. но ей определенно нужен был небольшой перерыв, чтобы восстановить свои силы.

— пока вы развлекались в прошлом столетии, мне приходилось работать сверхурочно, дорогая. поэтому считай, что прямо сейчас я в отпуске без конечной даты. когда-нибудь вам снова захочется повергнуть весь мир в ад, и мне снова придется работать слишком много, — смерть вздыхает показательно жалостливо, разыгрывая образ уставшей от всего девушки, но её собеседницу не проведешь. война прекрасно знала, что всё это лишь оправдания. когда настанет время, то смерть будет первой, кто низвергнет этот мир и еще станцует сверху на горе мертвецов. но это знание никак не мешало всаднице продолжать игнорировать своих коллег, прикрываясь усталостью и меланхолией. — к тому же, в отличие от вас моя подпитка никогда не иссякает. пока будет хоть один мертвец в день я всегда буду полна сил, просто тратить их не вижу смысла.

она слушает войну внимательно, потому что знает — коллега просто так бы не пришла в гости. точнее, раньше это было в порядке вещей, но сейчас все встречи скорее деловые и чисто узнать, всё ли в порядке, нет ли новостей от других богов или чего-то еще. к тому же в новом мире всё было построено на технологиях, так что у них даже был собственный чат в одном из современных мессенджеров. он использовался для каких-то важных обсуждений, которые появлялся крайне редко, а личные переписки у смерти были в основном с войной и чумой, да и те тоже весьма сухие и односложные. все они всё еще предпочитали живое общение, но собраться было проблемой. поэтому визит войны был явно с какой-то целью, но это совсем не омрачало его. наоборот, осознание, что смерть всё еще дорога для войны в любом из её обличье, приятно грело её бессмертную душу.

всадница как обычно начинает издалека, потихоньку подводя всё к основной проблеме. обычно, смерть не любила все эти долгие прелюдии и даже в собственной работе сразу переходила к делу, из-за чего многие клиенты обижались и пришлось нанимать живых людей, которые были более эмпатичными и чувственными. увы, для смерти тело перед ней было всего лишь работой, и при всём желании испытывать хоть какие-то эмоции по этому поводу она не могла. даже изобразить их было уже большой сложностью, хотя в некоторых случаях это приходилось делать. но при этом длинные рассказы войны ей нравились. даже если большая часть информации была лишь её личными рассуждениями, смерти было всё равно. она давно поймала себя на мысли, что воспринимала коллегу, как нечто большое. чувства и эмоции им были недоступные, но из-за человеческих тел некоторые аспекты всё-таки брали вверх, как бы они не контролировались. и война у неё вызывала именно эти примитивные инстинкты, которые сложно было контролировать. кроме банальной похоти и желания, хотелось чего-то совсем банального. вот просто сидеть рядом и слушать все её абстрактные рассуждения, покуривая сигарету. ей даже не надо было изображать интерес, потому что смерти и правда было интересно. плюс, разговор начал касаться  довольно личных тем, которые были важны каждому всаднику.

когда-то у каждого из них был свой верный конь. и у неё тоже он был и есть, просто сейчас в нём не было нужды. хлорос отдыхал в подземном мире под чутким руководством харона, но при необходимости всегда легко призывался в мир живых. смерть очень дорожила своим другом и каждые свои выходные навещала его. поэтому волнения войны по поводу брани были ей знаком. всадница кивает в ответ на просьбу посмотреть всё ли хорошо с конём, и аккуратно забирает амулет себе. да, сил было не так много, если сравнивать с другими конями, но конечно даты смерти она не видела. как и не видела их у бессмертных богов. да, при желании можно было постараться и разглядеть мутные очертания какой-нибудь даты, но ей это было не нужно. в конце концов, она не какая-нибудь из ясновидящих, для неё это не важно. вот когда у кого-то появится эта дата четко над головой, тогда всадница и будет разбираться, а пока рано переживать. но тем не менее, у неё был страх увидеть когда-нибудь на ком-то из всадников зловещую цифру. даже взглянув в зеркало, смерть бы не удивилась разглядев дату над своей головой. всё в этом мире циклично, а небытие не такое уж и страшное, как его описывают люди. но быть оборвать жизненную нить у своих названных сестер и братьев это уже другое. это будет её испытанием в будущем, которое смерти придется пройти, но оно заранее вызывать у неё страх. от этого она старалась не смотреть на богов выше, чем уровень глаз, чтобы случайно не разглядеть раньше времени то, что знать не хотелось.

и прямо сейчас, сосредоточившись на медальоне, смерть боялась увидеть дату смерти брани. ей ведь придется забрать его с собой, а для войны это было бы большим ударом. но к счастью, ей ничего не удается найти. скорее всего обычная нехватка сил и переутомление, которое свойственно всем, даже богам. и войне тоже стоило расслабиться, потому что её коню ничего плохого не ждало.

— ну, я будущее не предсказываю, а всего лишь обрываю, но его дату смерти я четко не вижу, значит с ним всё будет в порядке. вода из реки стикс — это прекрасное решение, но я бы тебе посоветовала оставить его на время в подземном мире. хлорос сейчас там и им будет вдвоем веселее, чем по одиночке. конечно, битвы восполнили бы силы брани, но даже самым сильным полководцам нужны передышки перед новыми сражениями. — она закатывает глаза, когда слышит снова про харона, потому что он и правда был не слишком сговорчивым. им приходилось общаться из-за общих целях в работе, но с другими всадниками контактировать ему было сложнее. персефона же и правда всегда выручала, так что стоило в следующий визит поблагодарить её за помощь войне. вопрос о воде стикс застаёт её врасплох, потому что особо применений у неё было не так уж и много, но достать её было довольно сложно. не все боги могли похвастаться наличием у себя подобного флакона. — прибереги её до лучших времен. артефакт можно сделать, но честно не скажу, что конкретное. у этой воды много применений, нужно исходить из твоих желаний. но я бы посоветовала просто сберечь крайний случай. судьба изменчива, никто не знает, когда дата смерти появится над тобой или бранью, а эта вода сможет хоть ненадолго отсрочить дату.

смерть возвращает медальон обратно, а зачем тянется к своему. коса на шее приятно охлаждает кожу, а затем буквально вздрагивает от прикосновения войны, которое так контрастно ощущается. от всадницы несет жаром сражений, она горяча даже просто находясь в спокойствии. и это обжигающий жар сильно контрастирует с хладнокровной смертью. наверное, по этой причине они всё еще довольно близки, в отличие от других всадников. противоположности притягиваются, как говорят смертные, так что в этих обоюдном желании общаться не было ничего странного. и война подтверждает этот факт своими словами, заставляя всадницу улыбнуться. она ловко перехватывает тонкие пальцы, а затем подносит их к своей холодной щеке, аккуратно начиная тереться о теплую кожу. контраст ощущается чем-то новым, хотя по факту просто забытое ощущение. смерть знает, что от неё хотят и сама не против более близкого контакта, но понимает, что это вновь будет истощать её. она пообещала себе несколько десятилетий спокойствий, потому что лет им было достаточно, а силы восстанавливались далеко не так быстро, как раньше. а в её случае все сильные эмоции затрачивали её энергию. она бы была не прочь поддаться желанием человеческого тела, но не сегодня. и войне стоило знать об этом заранее.

— это вторая моя ценная вещь после хлороса, так что я не могу её потерять. как и связь с тобой, но в последнее время мне немного сложно общаться, как раньше. мои ресурсы, как и у брани были сильно истощены, так что приходится потихоньку восполнять свои силы. так что я не смогу тебе ничего предложить, кроме как составить мне компанию на работе. увы, большего я тебе дать не могу, хотя очень хочу.

она убирает руку войны со своего лица, напоследок оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. а затем встает с дивана, туша сигарету. им пора было собираться, а значит нужно было всё проверить перед выходом. не очень хотелось возвращаться сюда по середине ночи.

+1

6

война ждёт. не показывает того, что нервничает, но это и не нужно – рядом со смертью она больше напоминает себе раскрытую книгу. со своими секретами, конечно, но конфликты в мире, которые начинала война, были бесхитростны – сложностей в них привносили люди. всадница смотрит на свою коллегу, находит подтверждение своим мыслям и как будто успокаивается. это для неё важнее всего безо всяких сносок.

брань и правда был для неё не просто конём, и даже не используя его энергию для своей машины, война бы тосковала. она не представляла, что должно случиться, чтобы она сама, по своей воле, захотела оставить брань у харона. но, отбрасывая личные отношения, харон не был таким ужасным, просто война предпочитала с ним не работать. подземный мир был хорошим местом для скакуна смерти, но война сомневалась, что её коню будет там так же хорошо. с другой стороны, их кони отлично знали друг друга, а значит брань сможет набраться сил, когда вокруг всё полнится ей, достаточно только взять себе.

- надо будет подумать об этом.

смерть ничего не говорит по поводу артефакта, но войне никогда не нужно одобрение. она, всё же, прославилась как хороший оружейник, и даже без командной работы с богами и мастерами других пантеонов могла сотворить что-то хорошее. ей было несложно консультироваться с теми, кто хотел совместной работы – всё же, сейчас многие боги сменили привычную деятельность и лишь косвенно участвовали в жизни людей. война знала, что вела себя довольно дерзко и никогда не скрывалась, но иначе ей было бы скучно. кроме того, даже конфликты с другими богами могли привести к новым неожиданным союзам. а уж что давали союзы...

часы, которые она задумывала сделать, должны были останавливать течение времени, и смерть почти прочитала её мысли, предостерегая о том, что нужно сохранить мёртвую воду. война видела, что ей сложно даются эти слова, поэтому решила приберечь ответ на потом, но смерть и так его знала. и так видела, что война время от времени чахнет и как будто совсем не против пасть от оружия, которое когда-то сотворила.
- тогда почему я пытаюсь сделать то, что поможет мне остановить её..?

- не боишься сгореть? – вместо этого произносит она, пока кончики пальцев изучают прохладную кожу смерти, - всё хорошо, - спокойно произносит она, понимая, что смерть сейчас проходит тот же период, который война ощутила примерно семьдесят лет назад, когда отгремел серьёзный конфликт. это чувство мешало всему остальному, включая работу, и хотя у смерти могли быть совсем другие причины, война здесь не за тем, чтобы удовлетворить низменные желания своей оболочки. и даже не за тем, чтобы спросить насчёт брани, несмотря на то, как это было важно для неё. она пришла увидеться с коллегой и близкой подругой, а этому желанию смерть просто не могла воспротивиться.

- я могла бы восполнить твои силы,
- невзначай произносит война, наблюдая за коллегой. поцелуй заставляет её улыбнуться, - и не таким способом, о котором ты думаешь. но ты права, нам надо пройтись. я всё ещё хочу тебе помочь.

она ждёт последних приготовлений и предлагает ни много, ни мало – прогулку. променад через город с остановками. сбор душ не является работой войны, но она всё равно чувствует их – особенно в местах больших скоплений. смерть лишь намёком даёт ей понять, что такие скопления влияют на неё не лучшим образом – может, лжёт, может нет, но войну интересует другое. этот город, чахнущий под гнётом их сил, едва ли можно назвать страдающим, но в нём каждый день происходят события, которые неуловимо меняют его. голод, терзающий людей, находящихся на грани. самоубийцы, отметившие в календаре сегодняшний день. смертельно больные, отдающие свои силы болезням. забитые и безвольные люди, которым именно сегодня надоело терпеть унижения. гнев, жажда и болезнь переплетаются в единое энтропическое облако, куполом закрывающее небо, но для людей это всего лишь облака, скрывающие пожирающее их солнце. ничего особенного.

она ждёт смерть в машине, устроив медальон там же, где и всегда. шепчет несколько слов брани, словно спрашивая его о том, согласен ли конь на вынужденный отпуск. тот сохраняет нейтралитет, но война всё понимает – он скучает по хлоросу. и хотя для этого ему придётся оставить на время хозяйку, брань нуждается в исцелении больше, чем в той, кому верно служит сотни лет.

- потерпи немного. скоро мы снова вернёмся в подземный мир. едва ли харон будет против.

война помогает коллеге усесться, и кадиллак трогается с места. конечно, можно было воспользоваться и своими силами, но сегодня они не торопятся. смерть, конечно, может счесть это плохой шуткой, потому что для неё всегда есть работа, но война настроена серьёзно. она чувствует, как истощена её коллега, и перестаёт держать внутри свою ауру. смерти нужно напитываться, и пока души, смиренно ждущие своего часа и меркнущие каждую секунду, едва ли подходят на роль подпитки. а её яркая аура будет весьма кстати.

рассвет они встречают в дороге, а война вдруг вспоминает о том, что хотела сказать, и пока дорога пустует, смотрит на коллегу.

- я знаю, что ты хочешь меня сберечь, но... пойми, что я другая. и пока люди решают свои конфликты силой, мне кажется, что я буду жить вечно, как и ты. но коль скоро вдруг придёт мой час... мы с бранью без колебаний отправимся за тобой.

она касается рукой руки смерти, легонько сжимает.

- и я бы не хотела, чтобы ты жила этим днём. во всяком случае, он наступит ещё нескоро. даже по нашим меркам.

им нужно проехать через мост, но война издалека видит неправильно припаркованную машину. след шин тянется далеко, и это вряд ли похоже на поведение человека, у которого вдруг возникли решаемые проблемы. транспортное средство изувечено – врезалось в отбойник, водительская дверца открыта, а из двигателя, который издаёт предсмертные стоны через приоткрытый капот, идёт густой пар.

война останавливает кадиллак и выходит наружу, хотя могла убрать его с дороги простым движением руки. работа есть работа, но она лишь примерно представляет, что бы делала на месте смерти. всё-таки, для подобных решений она чересчур импульсивна, совершенно не умеет ждать и с трудом может себя контролировать. на мосту они видят человека, что собирается прыгнуть вниз. он пришёл сюда не ради публики – в такое время рядом почти никого нет. сегодня свидетелем его самоубийства выступает лишь тёмная вода где-то внизу – там, куда он сам боится посмотреть. война точно видит причины, толкнувшие его на это – долги, ушедшая любовь, предательство -всегда одно и то же.

она помогает смерти выйти из салона, и они вместе подходят к самоубийце. он слышал тормоза машины где-то сзади, но лишь мельком оглядывается, никого не замечая. может быть, ему показалось, что он ощутил холодок спиной. вдруг почувствовал желание отомстить всем тем, кто его оставил. но лишь мимолётно – перед тем, как желание свести счёты с жизнью не стало главным.

война не ждёт долго – одним движением руки она помогает человеку упасть. для него это, конечно, лишь порыв ветра, скользкие перила и излишняя задумчивость. она не смотрит, как тело разбивается о воду, только ждёт, когда в ладони окажется сосредоточение чистой энергии. душа, которую нужно вернуть. война не прекращает удерживать душу, и к ней стягиваются остальные – погибшие в авариях, такие же неловкие самоубийцы. рядом находится спальный район, и оттуда стягиваются убитые в подворотнях и ещё многие люди, точно мусор, забившийся по углам.

война держит их, чувствуя, как это тяжело для неё с непривычки, но всё-таки ждёт, пока смерть не примет их к себе. по её меркам это совсем немного, но работа есть работа. война усмехается чему-то и, ловя взгляд коллеги, решает пояснить.

- миг от рождения до могилы. скажи, какой была самая неловкая попытка свести счёты с жизнью за последние десять лет? раньше, помнится, меня забавляло, когда смертные ломали себе шею, пытаясь вскочить на необузданных жеребцов. сейчас, конечно, есть байкеры и их неуёмное желание к самоубийству, но... интересно, может было что-то уникальное?

0


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Will we live? Will we die?