пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » no one can


no one can

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/wJzDGrL.gif https://i.imgur.com/q8nPsHi.gif https://i.imgur.com/K5KMMJN.gif
u can not save my soul

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+4

2

you should see me in a crown

[indent] Парадокс – но Александр никогда не хотел стать королем. Ему не нужна была слава и высокий пост, внимание, всецело направленное лишь к нему и замирание сердец, ожидающих с трепетом каждого шага. Не нужны лицемерные улыбки и перешептывания за спиной, не нужно ни-че-го, кроме свободы, но… у судьбы на сей счет планы были явно другие. Поставив на кон все, он победил, забрал власть в свои руки, стал первым гришем, которого действительно уважали. Или может, лишь боялись? Дурная слава новоиспеченного Владыки не просто шла – бежала впереди него, агрессивно размахивая руками и что-то крича всем вокруг. Каждый жест его излучал столь изысканное презрение, что у многих темнело в глазах, он качал головой с пренебрежительным отрицанием всего, что шло наперекор с его мнением. Был холоден, хмур и походил больше на статую изо льда, чем на живого человека.

[indent] У него не осталось тайн. Его имя знали все. О нем писали сказки и слагали легенды, возвели в ранг святого и поклонялись – вопрос лишь времени, когда Санкт-Александра отравит этот яд гордости и развратит власть. Он сопротивлялся, старался сохранять рассудок, действовать четко и выверено, но каждый шаг вперед приближал его к неминуемой пропасти.

[indent] А идти назад Морозов не привык.

[indent] Царский дворец стал все больше и больше походить на замок из мрачных сказок или детских страшилок – темные коридоры безжалостно сжирали каждый лучик света, повсюду мелькали тени, подсматривали, патрулировали, черным облаком кружили по периметру, неустанно охраняя своего Хозяина и докладывая ему обо всем. Они – его глаза, они – самые верные на всей земле слуги, они – часть его самого. А люди привыкали, люди даже переставали бояться так сильно, просто знали, что иного пути не будет. Настала эра гришей, получивших высокий социальный статус и полную протекцию. Больше ни один из них не являлся слугой и не терпел презрительных взглядов, ведь подобное жестоко каралось. Кто-то остался служить при Второй Армии, выполняя свой долг, кто-то даже перешел в личную охрану Морозова, вызвавшись самостоятельно и пройдя все испытания.

[indent] Соседние государства шептали (еле слышно, под покровом каменных стен), что в Равке настали поистине чудовищно Темные времена. Шептали и тут же оглядывались украдкой – а не слышал ли кто?

[indent] Морозов стал непобедим. Еще сильнее, чем прежде, но всегда действует негласная истина – чем больше ты получаешь, тем сильнее хочешь еще. И еще.

[indent] Пока это тебя не убьет.

[indent] И, будто вторя его размышлениям, вокруг стали происходить странные события, связанные с гришами, точнее – с их силой. Разумеется, Александра крайне заинтересовал этот вопрос. Разумеется, в разведку он послал самых лучших, во главе с сердцебитом Ланцовым.

[indent] Николай… как бы сложилась его жизнь, не окажись этот талантливый юноша гришем? Что бы он делал, если бы тогда-еще-генерал Морозов не обратил бы на него внимание и не забрал бы в свою армию, отправив на обучение к самым лучшим? Ланцов и правда показывал блестящие результаты, быстро получил свой первый усилитель лично от генерала, а вскоре и вовсе стал его правой рукой и доверенным лицом. Может, он хотел отомстить своей семье, может, проявлял амбициозность, но результаты действительно впечатляли.

[indent] Как раз недавно он вернулся с разведки, и Морозов уже ждал его в зале собраний, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. Гриш застыл в кресле, хмурил брови, а черты лица его сводила печать глубокой задумчивости. Неясное предчувствие непрошенным гостем вторгалось в сознание, скребло где-то изнутри, выворачивало, кричало. Ему нужно было, просто необходимо все знать. Взгляд, бесцельно блуждающий в темном мареве просторного помещения, медленно скользил от одного предмета к другому, ни на чем не фокусируясь. Свечи он даже не зажигал: темнота была самым надежным его защитником. Царство вечной ночи, вечного кошмара – неужели в Равке и вправду настали те самые темные времена? И солнце больше никогда не покажется в этих мрачных землях?

[indent] По ту сторону двери раздаются шаги, и Морозов подается чуть вперед, грудной клеткой упираясь в темное дерево поверхности стола.

[indent] Наконец-то.

+3

3

наша сила связывает нас с жизнью такими способами, которым обычным людям никогда не понять. наша сила нас делает лишь только сильнее, а не истощает. мы - специализируемся
на жизни и смерти.

[indent] Ему суждено быть идеальным королем для этой страны, а по рождению его порода прописала ему красный кафтан. Он мог вести за собою само государство, но вместо этого склоняет колено перед тем или иным командиром. Николай Ланцов - опозоренной кровосмешением - попадает в ряды второй армии еще будучи ребенком, каждый раз заставляя себя не смотреть на всех со своего королевского звания. Принц, которого отдали как можно дальше от голодного общества, чтобы мальчишка лишний раз не засматривался на место подле королевы. То самое место, что его по праву. Вот только решение отца совершенно противоположно юношескому максимализму: мальчишке выписали один билет - без права вернуться - на войну. И теперь его право лишь - подчиняться, выуживая чужое сердце в костяной клетке.

[indent] И, о Святые, он стал идеальным музыкантом в своем исполнении. Корпориал управлял чужими жизнями так изящно, словно исполнял очередную композицию. Покорял учителей, добивался высок и пробивал себе путь с таким потенциалом, что его не мог догнать никто другой. Он практически с боев вырывал каждую свою позицию, оголодавши рассматривая то, что там будет впереди. С каждым разом ему было все мыло и мало, а потому он позорно скулил, получая желаемое. Нет, там не было желания что-либо оказать своему отцу и брату, нет, там не было скуки по матери, которая больше не смотрела на него столь любящи, как это было в далеком детстве. Гриш пытался взять за основу лишь собственную выгоду, тем самым доказывая лишь себе одному то, что все это - дорогие приемы, почетные грамоты, высокие титулы - лишь по[абная прелюдия перед настоящим, желанным величием, коего он мог достичь. Лишь только протяни руку. Но вот же - началась война.

[indent] Люди ополчились против своих же, гришей уничтожали словно какую-то ересь, а еретики выли на фоне этих костров. Невозможно было понять истину каждой стороны и их неправильность, так как все смешалось в какую-то непонятную кашу. Рамки дозволенного стерлись, а все те, кто стоял с ним рядом - плечо к плечу - разбежались по разные стороны. Ланцов был таким же беглецом, но только его дорога оказалась короче. Верной, правильной. Похожее притягивает к похоже - так и он притянулся к тому, кто оказался сильней. И как же он возрадовался, когда выбор его остался на верной стороне.

[indent] Нужной стороне, пока на его плечах красовался черный костюм.

[indent] Морозов одержал вверх в этой истеричной паранойи Равки. И пусть все его Я тихо и недовольно рычало каждый раз, как только бывший принц склонял голову пред новым правителем, что-то внутри подсказывало и указывало на то, что так будет правильно: для страны, для гришей, для него самого - а он помнит то, что случилось с каждым не повиновавшимся Ланцовым в этих стенах. И пусть в нем породы было столько же, сколько чести в темноте Александра, юноша чествовал это негодование. Там должен был сидеть именно он, но вместо этого он опускает корпус в почтительном уважении и ожидает команды.

[indent] Кеттердам. Место настолько гнилое, что не удивительно: именно там разрослась полемика по поводу нового наркотика, что создает из гришей настоящих аморальных убийц; что порабощает их и увеличивает силу в стократ; именно там начали пропадать его собраться прямо из собственных домов, без права вернуться. Николай был послан в эту грязь для сбора информации, но он сделал все иначе. По-своему: в ином стиле, нежели ему приказали - и достиг результатов лучше, чем от него ожидали.

[indent] — Мой царь, — говорит он, практически ломая язык об собственные зубы. Каждый раз, когда он произносил это, ему казалось, что даже воздуха вокруг не хватало, чтобы унять этот тихий гнев внутри себя. Сломается, переиначит, переломает - но избавиться от этого недовольства во имя их Равки, — Я пришел рассказать Вам все, что только смог узнать, — продолжает он ровным тоном, пытаясь расслабиться. А напряжение его читалось даже в плечах, что все еще не поднимали его корпус в поклоне. И, дав себе паузу изучая мысы сапог, гриш все же выпрямляется и позволяет себе взглянуть на Беззвездного.

[indent] Полумрак в помещении искажал чужой образ, а теневые ковры струились в разные стороны, изучая образ своего повелителя. Многих это приводило в первозданный ужас с первого взгляда. но Николай никогда не чувствовал себя в опасности рядом с ним. Возможно, потому что не видел причин для своей же гибели, а может и потому - что сам только и ждал того момента, чтобы наконец-то покончить со всей этой историей. Кто знает.

[indent] Он начал с детального, но перешагивающего фактами отчетом о всем, что ему удалось узнать за отведенное ему время и финансы. Солдат затронул тему исчезнувших гришей, узнал о том, что многие купцы начали массово скупать активы с участками юрды. Выдал краткую сводку каждого дня, что были задействованы в поисках источника всей этой болезни, пока не остановился на том факте, что ему удалось выкрасть один из потенциальных экземпляров. На этих словах в дверях появляется слуга с маленьким сундуком. Тот заранее знал, что несет в своих руках, как и о том, что не стоит врать сердцебиту. Вот почему Николай не спускал с него взгляда  до тех пор, пока этот мальчишка не скрылся из виду за порогом.

[indent] — Это мною было найдено у одного из купцов, — продолжил он через некоторую паузу, как только заметил заинтересованных взгляд царя на закрытом сундуке, — Я рекомендую отдать данный экземпляр на изучение, а так же отправить посла шуханцам. Как я выяснил, то наши соседи осведомлены в данном "усилителе" намного лучше, чем мы могли подумать, мой царь, — а следом он замолкает, складывая руки на пояснице за спиной и выжидая очередное указание.

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+3

4

[indent] Зал, в котором они находились, претерпел изменения, дабы избавить всех от напоминаний о королевской династии. Прочники поработали на славу и теперь это была просторная затемненная комната, стены которой украшала тонкая, летящая ввысь резьба. Каменные лучи поднимались по колоннам, изгибались у потолка, переплетались над высокими сводами запутанно-изящными узорами. В глубине угадывались не то скульптуры, не то картины – бледные удлиненные фигуры, красота надломленной ветки. Чуть шелестели тончайшие драпировки, у стен вытянулись статные, ни на что не похожие колонны – интерьер, тихонько нашептывающий умеющим слушать о культуре древней, такой древней, что трудно даже представить.

[indent] Николай наклоняется в почтительном поклоне, и сам Морозов склоняет голову в ответ, отдавая тому дань настоящего уважения. Ведь он всегда знал, что в Ланцове королевской крови куда больше, чем в нем самом. Из юноши получился бы прекрасный правитель, но судьба распорядилась совсем иначе: теперь на плечах его красуется черный кафтан, такой же, как и у правителя. Это и его цвет тоже, ведь нет никого более достойного носить ониксовые ткани, чем Николай Ланцов.

[indent] Рассказывает о том, что он успел узнать, начиная со скупого в своей сухости отчета по каждому дню, едва ли не поминутно. Говорит о той самой «болезни», что поражала гришей, и Александр невольно подается вперед, его гнев и раздражение ударяют мягким ветром, одуряюще изысканным и пьяным. Он едва держит себя в руках, с силой сжимая ладони в кулаки. Он ведь с легкостью мог стереть с лица земли одно только упоминание об этом «усилителе», да хоть и вместе со всем Кеттердамом! Наказать, уничтожить, растоптать – наперекор воли Морозова идти невозможно, немыслимо, нельзя, запрещено!

[indent] Но он лишь слушает. Кивает изредка, сведя брови у переносицы. Слушает, не упуская ни единой детали, ловит жадно каждое слово. Николай, как и всегда, показал блестящий результат и наконец, на губах правителя появляется тонкая, но довольная усмешка, едва он видит ту самую шкатулку. Что же там? Он ведь мог посмотреть и сам, но… Ланцов прав. Это стоило поручить кому-то другому.

[indent] - Мне нужен самый лучший алкем из всех наших фабрикаторов, - его голос прозвучал тихо и низко, полный спокойного бешенства. Ледяной ветер, царапающий обнаженную кожу, - пусть начнет работу немедленно и… Шухан? – в задумчивости Морозов касается своего виска, будто бы его величество одолел неожиданный приступ мигрени, - так эта… гадость, - он поджал губы, - родом из Шухана? Понятно… - разумеется, он отправит дорогим соседям целую делегацию, если и не нанесет визит лично, дело было слишком серьезным и обороты набирало до ужаса стремительно.

[indent] Но нельзя идти на поводу у эмоций – это первое правило гришей, которые только учатся лишь пользоваться своей силой. Александр прикрыл глаза, ища далекий островок тишины и безмятежности в собственном сознании.

[indent]  [indent]  [indent] Тени.

[indent] На самом деле, они никогда не оставляли его насовсем. Будто тихо переговаривающаяся толпа за собственной спиной – можно научиться не обращать внимания, но от этого ведь они не исчезнут. Достаточно лишь сделать один шаг назад, и ты уже окажешься в этом сосредоточении мрака, ты уже с ними. Удар ветра в лицо, расширяющиеся глаза. Миллионы голосов перешептываются, миллионы мыслей роются в голове, тихо напевая о существах более далеких, нежели все, что может представить себе человеческое воображение. Миллионы образов сливались в единое целое. Можно потянуться внутрь собственного существа, к бесконечным хитросплетениям событий, судеб и возможностей. С почти небрежной ловкостью, выработанной столетиями практики, заставить приблизиться одни и отдалить другие, с головой окунувшись в прорву информации, так заботливо хранившейся в памяти.

[indent] Нет. С подобным он сталкивается и вправду впервые.

[indent] Медленно и крадучись, будто хищник, Морозов встает со своего места и делает пару шагов вперед. Кончиками пальцев касается закрытого сундучка – они оба знают, как опасен этот яд может быть для гришей – а затем поворачивается вновь к Ланцову.

[indent] - Я знал, что ты справишься, - устало выдыхает Александр, делает еще шаг и кладет ладонь на его плечо, - и я хочу, чтобы именно ты занялся этим вопросом. Довел дело до конца. Это очень важно, но ты и сам прекрасно понимаешь, - Морозов всегда говорил с ним на равных, а приказы его походили скорее на сдержанные просьбы, - только будь осторожен, Николай.

[indent] Я не хочу потерять и тебя в этой войне.

[indent] Не могу.

+3

5

[indent] Выстоять. Каждый боялся находиться с царем больше нескольких минут, в то время как гриш - готов был простоять рядом с ним целую вечность. Даже если над ушами будут шептать тени, даже если над его головой размажется гневный взор Морозова - он выстоит. Так и сейчас, не меняясь - не двигаясь, будто бы вовсе потеряв связующую с жизнью - солдат стоял ровно на своем месте и, не моргая, рассматривал перед собой опустевшее тронное место. Многие его сослуживцы восхваляли эту выдержку лиса, но в тот же момент - ужасались. Ведь не каждый может смотреть в лицо своему ожившему кошмару так долго, как это делал корпориал.

[indent] - Да, мой царь, - он вновь склоняет голову в уважительном поклоне, приняв очередное поручение. Его пальцы, как по команде защищать, намертво вцепились в этот сундук с единственным экземпляром юрды-парема, пока сам юноша ожидал окончание чужого монолога. Он оправдает возложенные на него надежды, сделает все до болезненного идеально, - Мой доклад будет готов сразу, как только мы получим первые сведения.

[indent] Легкий поворот на месте и он удаляется из зала приема. Когда за ним закрывается дверь, Ланцов незамедлительно движется в сторону этажа фабрикаторов. Коридор, за ним следующий, а после лестница - он знал этот замок наизусть, выучив каждый угол будучи еще ребенком. Это место было его домом, пока его так нагло не отдали на съедение войне. Что ж, возможно тогда бы он смотрел на все это убранство иначе, ведь сейчас - это расстояние его раздражало немыслимо: с каждым шагом он отделял себя от итого результата, дабы завершить свою миссию и наконец-то выдохнуть. Вот только отдыха ему не видать так же, как и возможности наконец-то отделаться от чувства преследующего по пятам царя. Это был их выбор - примкнуть к сильнейшему, склонить перед Морозовым голову - а потому последствия лишь только на их совести.

[indent] Когда он появился в нужном отсеке, то его встретил целый муравейник из ученых, запах краски и жженого метала и десятки голосов. Многие сразу же обратили внимание на Ланцова, но тот молнией промчался мимо каждого, кто с ним поздоровался, пока не нашел Давида и не протянул ему сундук:

[indent] - Это только твоя работа, - говорит он суха, медленно укладывая ящик в чужие руки, - Как узнаешь состав - доклад лично ко мне. Как придумаешь антидот - аналогично, - тот в ответ лишь медленно закивал головой, осовевши от столь грубого тона сердцебита. Но каждый в этой комнате знал, почему Николай так разговаривает. Как и то, почему нельзя отказать этому черному цвету на его плечах.

[indent] Но вот же.

[indent] Руки никак не хотели отпускать сундук. Пальцы, словно окаменевши, противно скреблись по дереву, капризно не желая выпускать из себя то самое средство, с помощью которого лис мог бы перевернуть историю. Сделать хоть что-то, чтобы Равка наконец-то смогла вновь увидеть солнце. И, вздрогнув от такого помутнения рассудка, он все же выпускает из захвата колбу. Бегло прощается и как можно быстрее скрывается с глаз, чтобы избавиться от этой навязчивой идеи. Сила, которую он мог бы получить благодаря этому наркотику - великолепна. Не ограничена, уникальна, удивительно - все вместе со жжением на языке и немыслимым желанием отведать. как и желанием умереть после

[indent] «Проклятье», - ругается он, захлопывая за собой дверь и оказываясь в одиночестве в своей комнате. Его встречает просторная спальня в маниакально угловатых формах, блеклости тонов и детальной утонченности минимализма. Гриш уже на пороге стягивает со своих плеч кафтан и бросает его на пол, после чего - таким же грузом - падает на край кровати и утопает пальцами в волосах. Чувство легкой паники охватило юношу с такой силы, что он никак не мог избавиться от этого навязчивого голоса в голове, что умолял его вернуться и забрать колбу. Использовать ее на себе. Забрать то, что по праву крови принадлежало ему.

[indent] На утро он уже был в омерзительно идеальном порядке. Из головы был выброшен весь бардак, а лицо приняло вид тотального хладнокровия ко всему тому, что некогда ранее его беспокоило. Этот образ смотрел на него из зеркала, пока сам Ланцов застегивал до последней пуговицы на чистой куртке, пока к нему не постучали в дверь.

[indent] - Открыто, - прозвучало сразу же, и на пороге появился Костюк, у которого вся бессонная ночь выплясала всевозможные танцы под глазами. Его рассказ был краток, так как большую часть он предпочел оставить на нескольких листах бумаги: начиная от составляющего этого яда для гришей, заканчивая потенциальными идеями как разработки копий, так и изготовления "лекарства", - Отлично. Выпись, ты сделал прекрасную работу, Давид.

[indent] Благодарность на фоне безразличия - солдат выучил эту программу Морозова, не питая надежд на его благосклонность при любом раскладе событий. И, когда сундук вновь оказался у него в руках, Ланцов практически переломал себя изнутри, чтобы снова не споткнуться об идею забрать все себе, а после направился в покои к царю, дабы изложить все, что они смогли найти.

[indent] - мой царь, - прозвучало в чужой комнате позднее из уст склоняющегося молодого человека, - мы все сделали.

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+3

6

[indent] Ланцов склоняет голову, послушно говоря именно то, чего так желал услышать король, и затем уходит, оставляя Александра наедине со своими мыслями. Идеями, что бешено носились по заданному кругу, стучали в висках, в бессилии бились о стенки сознания и сгорали, словно мотыльки у лампы. Бывший генерал второй армии ненавидел секреты и тайны, терпеть не мог, когда что-то было скрыто от его темного взгляда и желал получить все.

[indent] Больше.

[indent] Ведь власть так развращает. Начиная контролировать чужие судьбы ты упиваешься ею, ты решаешь, кем можно пожертвовать, а кого непременно нужно оставить в живых. Люди становятся безликими пешками на большой доске, но ни в коем случае нельзя их недооценивать, ведь даже пешка в решающей партии способна нанести непоправимый вред. Действуя решительно и жестко, порой даже жестоко, есть все шансы настроить народ против себя, ведь подчинялись они лишь из страха и безысходности. Они не видели иного решения, они посадили на трон того, кого меньше всего желали там видеть - гриша. Проклятого колдуна, самого сильного из них. Того, кто отравлял их жизни долгие годы, того, кого так легко ненавидеть. Наверняка тех, кто испытывал к королю хоть какую-то симпатию, можно было пересчитать на пальцах одной руки, но самого Морозова это волновало мало. Если и волновало вообще. Он и сам презирал всех, лишь за редкими исключениями, шёл к своей цели, перешагивая через чужую покорность и безволие.

[indent] Ночь он провёл в раздумьях, уснув лишь под утро - на пару мгновений за того, как у горизонта начали появляться первые отвратительно яркие солнечные лучи.

[indent] К моменту, когда на пороге его покоев показался Николай, Морозов уже был собран. Бессонная ночь никоим образом не отразилась на его лице, не тронула глаз краснотой или голос усталостью. За спиной некоторые шептались, мол, а спит ли генерал вообще, но подтвердить или опровергнуть эти слухи боялся каждый - кто знает, какая кара грозит тому, кто появится на пороге королевских покоев без стука.

[indent] Каждый.

[indent] Кроме него.

[indent] Безупречная выправка, совершенные манеры - он был идеален во всем, идеален до скрежета зубов, до желания эту идеальность раз-ру-шить резким росчерком руки. И все же…

[indent] - Николай, - кивает коротко, взглядом указывая на дверь. Тот понимает без слов, проворачивая ключ в замке, - подойди, - железная просьба звучит как приказ.

[indent] Два его шага вперёд - Александр, сидевший на краю застеленной кровати, встаёт со своего места и медленно проводит рукой по ещё мокрым волосам. Ещё два шага, он подходит ближе.

[indent] Нет, не так. Ещё ближе. Жест рукой получается дёрганным и нетерпеливым, едва лишь взгляд останавливается на колбе, которую сжимают пальцы сердцебита. Идеи, что ещё вчера носились в голове в сумасшедшем вихре, приобретают вдруг форму, образ, мысль. Безумную и слишком радикальную, но Александр привык рисковать.

[indent] Ещё ближе.

[indent] Ладонь ложится на чужое плечо, нажимает, все сильнее и сильнее, заставляя опуститься перед собою на колени. Его лучший солдат, его преданный гриш, сам Ни-ко-лай Лан-цов у его ног. Идеальный во всем, так кто, если не он? Кто?

[indent] Снова садится на край кровати, цепляя его за подбородок и заставляя приподнять голову. Смотрит в глаза, всего каких-то пару мгновений, но кажется, что целую вечность. Пристально, внимательно, жгуче, изучает смелый и решительный ответный взгляд и в который раз отмечает, что не ошибся. Он идеален.

[indent] Ладонь скользит дальше, по челюсти, нажимает на угол и тянет вниз, как заставляют открыть рот строптивым коням. Вторая рука уже разжимает чужие пальцы, забирая драгоценное открытие - колба с порошком. Он уже знал, что там. Знал, что будет, если открыть ее. Знал, знал, все знал, но почему же так хотел увидеть? Рука дрогнула в предвкушении, не с первого раза вытащив пробку, поднесла содержимое прямо к губам.

[indent] - Не боишься? - глупый вопрос. Даже если и так, то никто не осмелился бы ослушаться королевского приказа. Но Ланцов не боялся, даже не дрогнул - он прекрасно видел это в кварцевых глазах, равно как и то, что он и сам хотел этого. Даже если и не желал признавать.

[indent] Пара крупиц падает на указательный палец, затем ещё и ещё - но не много, нельзя нарушать меру. Противоядие наверняка ещё не успели изготовить, так что даже подобный риск должен быть оправдан.

[indent] Глубокий, медитативный вдох - и вот уже палец касается чужого языка, оставляя на нем отпечаток того самого загадочного усилителя. Он не имел права играть с чужой жизнью, но делал это столь филигранно, что всегда умудрился сохранять баланс. Он знал, что Николай выстоит. Справится. Был непоколебимо уверен.

[indent] Ведь он так и-де-а-лен.

+3

7

[indent] Когда он поворачивал ключ в замочной скважине, то вместе с этим закрутились и шестеренки в его голове. Что-то подсказывало ему, что нужно бежать: прямо сейчас, не доведя ключ до нужной позиции; раскрыть дверь - прямо сейчас; сорваться с места - сейчас. Но гриш не повинуется этому голосу в своей голове, в очередной раз доказывая свою фальшивую верность, хотя ее искаженность играла лишь в собственных мыслях. Каждый знал, какой Николай на самом деле, но никто не догадывался, что именно таиться у него на сердце. А там зрела обида: та самая детская обида, когда у ребенка отобрали его любимую игрушку и сломали прямо на глазах под звонкий и издевательский смех. Но это дитя выросло и сейчас, взглядывая в темные пробоины вместо глаз, Ланцов чувствовал, что знает, как именно отомстить своему обидчику. Но при этом вечно сомневался: что будет дальше, если Морозов окончательно исчезнет? Станут ли слушать его гриши и само королевство? Так много вопросов. И все исчезают, как только ключ зазвенел в последний раз в это скважине.

[indent] Он сам себе отрубил путь для побега, добровольно бросаясь на растерзание в лапы черного волка.

[indent] Шаг. И он оказывается слишком близко. Протягивает руки и отдает ценную колбу вместе со всем содержимого сундука. И он бы поставил все остальное на край кровати, но вместо этого его насильственно опускают на колени. Но если не так? Он даже сам не замечает, как его тело покорно падает вниз, словно ведомое этим касанием. Тому не нужно было озвучивать приказов - лишь только указать, ведь солдат сделает все без лишних вопросов. Так и сейчас. Звук открывающейся колбы прозвучал так громко, что судорожно забыло сердце. Сербцебит завороженно смотрел на парем, на то, как тот рассыпается по чужим пальцам, и практически позабыл обо всем. Страх смешался в его груди с интересом и невероятным, постыдным желанием заполучить это как можно быстрее. И если на его лице не было никакого волнение, то руки, что все это время удерживали в себе маленький сундук, крепко - до белесых полос - вжались в конструкцию пальцами.

[indent] Признаться честно, ему было страшно. Намного больше, чем ослушаться своего государя.
[indent] Так сильно, что никакая магия не смогла бы его успокоиться: ни сердце, что птицей трепыхалось; ни эту опасливую дрожь меж лопаток; ни сухость в горе - ничего. Однако, вместо того, чтобы сказать правду, он лишь молча переводит  взгляд на своего царя, без слов - одним лишь взглядом - выказывая всю свою степень преданности. Если он умрет в этой комнате сегодня, то хотя бы попытается отомстить за свою поганую учесть по-своему.

их сила - его сила - связывает с жизнью. она само сотворение, нечто высшее для обычного человеческого понимания. но в тот момент, когда сахар ущипнул его за язык, он понял иное:
он почувствовал то, как жизнь проявляется из смерти.

[indent] Первые крупицы проскользили вдоль его языка и сразу же начали таять. Это походило на какой-то кисловатый сахар, ранее им не пробованный. Ланцов послушно держал свою пасть открытой до тех пор, пока вся граммовка не окажется у него во рту. Но чем дольше н находился в этой позиции, тем отчетливее понимал тот факт, что сдерживаться было просто невозможно. Яд пропитывал его слюну, заставил кадык в исступлении дергаться, а неровное дыхание - ранее которое он так упорно пытался сдерживать - обжечь чужую плоть. Солдат жмурится, еще сильнее вцепливались  шкатулку руками, и мысленно обратился к Святым. Ему нужно немного подождать. Совсем немного. Но все же - срывается. И закрывает губы прямо с чужими пальцами, желая забрать - обезумевши - каждую крупицу, что осталась на чужой коже.

[indent] Ему становилось душно, жарко. Градация этого повышалась так скоро, что в какой-то момент юноша просто начал задыхаться. Казалось, что даже стены комнаты начинают на него давить, но вместо того, чтобы спрятаться, он с жадностью обводит языком эти пальцы, пока не убеждается в том, что больше ничего не осталось. И только тогда, запрокинув голову назад и напрочь отказываясь от солдатской дисциплины, он начинает улыбаться с закрытыми глазами, переваривая новые ощущения в своем теле. А их было так много.

[indent] Он слышал прекрасную песню из стольких сердец вокруг, что шла голова кругом. Он никого не видел, но при этом ощущал каждого, кт находился за стенами царских покоев. Ему хотелось дотянуться до всех: рассмотреть со всех сторон, изучить, сжаться, а следом - уничтожить. Но вместо этого он начинает лишь облизываться, вновь пропуская удушливый выдох. В конце концов он просто осаживается на собственные ноги и откладывает шкатулку в сторону, опуская руки на собственные колени.

[indent] Будто бы впервые воспользовавшийся силой. Как будто бы первый раз открывающий книгу, о которой так долго мечтал. Вот как он себя ощущал, пропуская через себя так много волн одновременно. И в какой-то момент он спотыкается. Ловит что-то большое, мощное - путает с собой - но все же тянется. Непроизвольно акцентирует все свое внимание на этом, даже не задумываясь о том, кому это могло принадлежать. Надавливает, выкручивает весь спектр эмоций до победного, при этом не желая уничтожить в первые же секунды. И от этой мощи его плечи мягко трясутся в подступающей эйфории безумия. Той самой, от которой он даже тихо стонет, царапая сквозь ткань своих темный брюк кожу.

[indent] - Мой царь, - наконец-то возвращается он в эту комнату, но не отпускает невидимые поводья с этим объектом, пробуя на вкус каждую выкрученную на максимум эмоцию, - Это... Прекрасно, - шепчет он дальше, не в силах подобрать слова для того, чтобы описать все, что с ним происходит.

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+2

8

[indent] Он слушается, ну конечно, ведь не может шага в сторону ступить. Не может не подчиниться приказу, хоть порой (разумеется) и не хочет вовсе. Не раз и не два слышал Александр, даже за собственной спиной, сплетни шепотом, сплетни, слухи, предостережения и удивления. Несмело и себе под нос, но почти каждый в Равке шептал о том, что король у них не настоящий. Что король лишил трона истинного наследника, король слишком жесток, чтобы делиться властью, король держит принца на коротком поводке. И сам, разумеется, догадывался. Каким бы покорным ни казался Николай Ланцов, как бы ни кланялся, ни опускал голову, - в его глазах плескалась самая настоящая буря, золотым песком врывающаяся в изящно-спокойный кварц. Глаза всегда говорили куда больше, чем слова, по взгляду можно было понять все то, что скрывал разум, но хранило сердце.

[indent] Почему-то, в его глаза Морозов не всматривался так глубоко. Боялся предательства ли, боялся, что узнает правду, узнает то, что его ненавидят не просто все на свете, а все, включая _его_.

[indent] Впрочем, именно сейчас, когда указательный палец касается его языка, медленно ведет выше, заставляя порошок таять, гореть, - именно сейчас все мысли остались где-то позади, на задворках. Король внимательно следит, как Ланцов жмурится, начинает дрожать, все сильнее и сильнее. Сжимая собственные зубы, второй рукой касается он плеча своего верного (преданного?) солдата, жест, который у многих выходит на автомате, без единой мысли. Будто хотел поддержать его, коснуться еще раз, почувствовать, что…

[indent] Перед глазами вдруг все содрогается, а сердце, на удивление свое собственное, бьется отчего-то в разы быстрее.

[indent] Язык его солдата проходится по собственным пальцам – еще и еще, собирая все, до последней капли, до последней крупицы. И почему это ощущение чувствуется намного острее, резко, будто электрическим импульсом въедается прямо в кожу? Почему бросает в дрожь, почему вдруг рука, только что подарившая Николаю невиданную власть над чужими жизнями, опускается вдруг ниже? Большим пальцем проводит по нижней губе – медленно, дрожа в ужасающей нерешительности. А затем опускается ниже, аккуратно взяв его за подбородок и приближая лицо к себе.

[indent] Морозов щурится – а тот лишь улыбается в ответ.

[indent] И от улыбки этой сжимается, замирает сердце.

[indent] Стоп. Слишком ярко ощущается для метафоры!

[indent] А затем весь мир взрывается в ярком безумии. Кружит голову, как самое дорогое вино, останавливает дыхание, волной несется вдоль позвоночника и расплывается по венам. Морозов резко подается вперед, раскрывая широко вмиг пересохшие губы, пытаясь дышать – хрипло, рвано, обжигающе. Что происходит? Почему вдруг он…

[indent] От спектра неожиданных эмоций отвлекает голос. Голос, бьющий не просто по рецепторам, голос, звучащий в самом сознании, голос, эхом разносящийся в каждой клетке. Его тянул этот голос, манил, завораживал, увлекал – в нем хотелось тонуть, от него предательски пропускает удары собственное сердце. Боль сменяется эйфорией, кровь, застывшая прямо в жилах, вновь несется вперед с невозможной скоростью. Его бросает в жар, рефлекторно король сжимает плечо своего солдата сильнее, пытаясь справиться с расфокусированным взглядом, чтобы рассмотреть его лицо.

[indent] Будто бы не видел перед собою каждый день.

[indent] - Ни-ко-лай, - каждый слог – свистящий выдох, каждый звук – судорожный хрип, - что… что ты делаешь? – как ты поймал, как ты понял, как ты… где-то внутри сознания трепыхается мысль, что ему помогает не только загадочный усилитель-порошок, но и сам Морозов. Во сколько же раз увеличилась сила Ланцова? На что же способен он теперь? Дрожащая рука, что лежит на плече, хочет перебраться на чужое горло, но не может. Дыхание срывается судорожными хрипами, сердце ведет себя так странно, как никогда раньше, но тело вдруг отзывается новым сюрпризом. Новой волной жара, что заставляет неметь кончики пальцев, что сталью сковывает мышцы. Будто какой-то кукловод умело дергает за ниточки, будто…

[indent] Обсидиановые глаза расширяются от внезапной догадки.

[indent] Теперь во власти его солдата не только сердце, но и разум. Теперь он может многое, если не все, теперь он силен, теперь он способен…

[indent] - Покажи мне… еще, - это опьяняет, завлекает, забирает все силы, но… но ему хочется знать. Так хочется, что опьяненный разум, запертый в своей клетке, хочет видеть продолжение. Хочет знать максимум.

[indent] Ладонь все-таки дотягивается до шеи Николая, тут же пытаясь сжать дрожащие пальцы.

[indent] Ну же.

+2

9

[indent] Пересохшее горло ноет так сильно, что хочется постоянно сглатывать. Но Николай словно боится это сделать. Он боится сделать что угодно, чтобы не потерять этой божественной картинки, что расплывается перед его глазами. Он теряется в пространстве и времени, наслаждаясь этой эйфории, но все же подчиняется чужому голову. Его зовут, к нему взывают, и он, снизойдя со своего пьедестала этой власти, спускается. И сразу становится так серо и холодно, так безвкусно и однотонно. Гриш открывает глаза и смотрит в лицо изумленного царя так пристально, словно видит его впервые. Кто он, для чего он тут? Но тут же вспоминает все - мысли махом ударяют по раздразненному рассудку, что заставляют солдата вновь вздрогнуть. Он вспоминает в эту секунду все, и так... Досадно ухмыляется.

[indent] Он вспоминает, что всего лишь солдат. Пешка у ног этого человека, который по своей природе не является абсолютно никем. Перед тем, кто по крови своей так грязен, что об него нужно всего лишь вытирать ноги. Ланцов возвращается в свое обличие, и начинает чувствовать под ногами даже пол, который некогда ранее не существовал. Он начинает разбирать все, но спотыкается об руку, что оказывается у самой глотки.

[indent] - Как прикажете, - говорит он тихо, дрожаще, осторожно. Сила, которая пульсировала в самом пространстве, недовольно шипит на эти приказы, но все же склоняет свою величественную голову перед правителем этой страны. Указывает сердцебиту на то, что именно Морозов дал ему так много возможностей, - Мой царь.

[indent] Пальцы с особым усилием поднимаются выше и касаются чужих ног. Только сейчас юноша осознал то, как они дрожат. Он смог почувствовать даже то, как много влаги собралось на каждой подушечке. Вот только все это недовольство утихло, стоило только ладоням  ощутить под собой грубость ткани одеяния Александра. Палец за следующим - Коля аккуратно подвигался ближе, ближе, еще ближе. До тех пор, пока не смог ощутить в своем захвате тепло тела.

[indent] Миллиметр за миллиметром, он с особой аккуратностью поднимался выше. Его взгляд внимательно изучал свои же запястья, но на самом деле разум был куда дальше. Он оказался под этими брюки, целовал кожу, проникал под нее и уже пульсировал в венах. Николай так просто оказался практически един со своим царем, чувствуя то, как пульсирует жизнь этого, казалось бы, бессмертного Беззвездного. Но ему было мало. Взгляд, с легкой поволокой у зрачков, чуть хмурится, а сам лис глубоко набирает воздух в легкие: создает усилие, чтобы пробиться еще глубже, чем мог позволить себе любой из его отряда.

[indent] Любой, кого он знал ранее или читал в книгах. Пробивает слой за слоем, пока не увидит своего царя так детально, что нагой образ покажется простой оплошностью. Разрывает эти шаблоны, разгрызает эти рамки приличия, чтобы получить желаемое. Чтобы получить чужую мощь усилителя, насильственно сливаясь с этим "источником" всего лишь касанием.

[indent] И когда он достигает желаемого, то просто замирает. Как и останавливаются его руки, достигнув коленей. На этой точке, словно взобравшись на вершину, Ланцов рассматривает всю картину с высока. А та была так прекрасно, что он просто перестает дышать. Его тело так напрягается, что капельки пота у висков омерзительно звенят своим холодом, полосы от воды вдоль позвоночника - еще с большим отвращением пытаются отвлечь солдата от истинного удовольствия. Тот отмахивается от всего и смотрит лишь прямо, изучая этот "пейзаж". И каково было его разочарование, когда нужное ему оказалось так далеко. Нужно еще ближе. Намного ближе.

[indent] Протестуя против этого расстояния, Ланцов чуть приподнимается на своих коленях. Рука, что на его шее была в иллюзорном обличие какого-то ошейника, покорно подчиняется его недовольству и расслабляет хватку. Сейчас, когда гриш был на пути к своей цели, любая погрешность казалась тому непростительной. На столько, что он готов был рушить каждое препятствие на своем пути, но сейчас он лишь ласково раздает приказы и делает шаг дальше. Ведет ладони выше, попутно усиляя свою хватку, чтобы пробиться еще глубже. Кто бы мог подумать, что изучать царя - столь приятное действие?

[indent] В помутнение, в каком-то помешательстве, Ланцов поднимается на коленях полностью, пока не оказывается лицом на уровне чужой грудной клетке. Его руки стальной хваткой плясали где-то на уроне бедер, а он лишь усилял собственное влияние. В этот момент корпориалу было все равно на то, как он выглядел со стороны: он не был в этом пространстве вообще, словно собственноручно стер себя из этой истории. Сейчас для него существовало лишь только одно - то, какую силу он видел перед собой. То, как ощущал ее. То, как хотел ее рассмотреть со всех сторон, содрогаясь каждый раз, когда та проходила по каждой его косточке, по каждому напряженному мускулу, по чуть приоткрытым губам, спускалась по содрогающимся ресницам до самого кончика.

[indent] Именно в этот момент он понял, что именно за образ видел в самом начале. Именно в этот момент он понял, как хотел распробовать ее как можно скорее. И, плотно поджав губы и резво опустив голову вниз, он сокрушительно выдохнул, пока его глаза так же с силой зажмурились. Именно в этот момент он снова натянул те самые поводья, которые смог поймать в самом начале, в свою сторону и запустил механизм. Тот, что заставил эту силу подчиниться порыву, который так сильно подкосил солдата. Ему хотелось, чтобы эта сила чувствовала такую же необходимость в нем, как и он сейчас - в ней.

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

Отредактировано Nikolai Lantsov (2022-06-20 00:44:32)

+2

10

[indent] И он слушается. Святые, он слушается, снова и снова, перешагивая через себя, переползая, ломая, выворачивая прямо наизнанку, наружу. Изнутри. Нехотя, но не показывая вида. Песчаная буря в медовой пустыне его глаз ревет, воет и мечется в иллюзорной клетке, но как же он спокоен, как выдержан. Снова склоняет голову, но голос его вдруг звенит мелкой дрожью, предавая внешнее спокойствие, казавшееся таким непоколебимым.

[indent] Он слушается приказа. А Морозов, восторгаясь, восхищаясь этим величием напрочь вдруг забывает о том, что Николай, получивший подобную непревзойденную силу, может запросто его убить. Переломать все кости, растерзать сердце, разломать хребет или попросту свернуть шею. Может сделать что угодно, но…

[indent] Дрожащие пальцы тянутся к нему, и, опустив голову, король завороженно наблюдает за бледными руками, что приближаются, медленно, осторожно – а затем касаются ткани его брюк, но кажется, что раскаленные ладони добираются до самой кожи, до самых костей, пробираются внутрь импульсами, от которых замирает дыхание. Обнимают, пробираются своим острым соло все выше и выше. Невыносимо, невозможно, неистово – он будто чувствует эти разряды по коже, разряды, что искрятся все выше и выше, быстро? Ему кажется, что проходит целая вечность, прежде чем ладони его верного солдата касаются колен.

[indent] Король, казалось, забыл обо всем на свете. Забыл даже как дышать, захлебываясь собственным хрипом, закашливаясь восторгом, просто-напросто за-ды-ха-ясь, раз за разом, растекаясь от каждого прикосновения. Перед этой силой хотелось преклонить колени уже самому, он не понимал, откуда в его голове и теле столь много непривычных эмоций, ярких реакций, того, что он никогда еще не испытывал. Это была проверка? Изощренное наказание? Месть?

[indent] Нет.

[indent] Ладонь, что сжимала шею Николая, безвольно соскальзывает вниз, разжав онемевшие пальцы. Его самого бьет крупная дрожь, такая невыносимая, что хочется скулить. Перед глазами пляшут темные круги – его ли это тени или просто иллюзия? Так тяжело разобраться в этой какофонии чувств, что царит внутри! Наконец, получается сфокусировать размазанный, осоловелый взгляд – и заметить, что Ланцов уже поднялся с колен. Что стоит уже прямо перед ним, обжигая, опаляя своими прикосновениями, заставляя собственное сердце биться в сумасшедшем ритме.

[indent] Удар-удар-удар-стоп. Удар-удар-стоп-стоп. Удар-стоп-стоп-стоп.

Стоп.

[indent] Судорожный, протяжный, долгий вдох, похожий на вой. Запрокинув голову, Морозов на локтях откидывается назад, пытаясь удержать равновесие, пытаясь не упасть, пытаясь оставаться на плаву, пытаясь, пытаясь столь отчаянно, что собственные клыки впиваются прямо в губы. Жжет, давит, уничтожает, отравляет и словно убивает капля за каплей. Король научился контролировать свои чувства и дрессировать сознание, но инстинкты всегда были сильнее разума. И сейчас они дали слабину, лишь только взгляд останавливался на сердцебите. К тому, он всегда был так… красив. Утонченен. Завораживал, заставляя смотреть, зачаровывал так, что взгляд отвести уже просто невозможно.

[indent] А теперь сам король уже у его ног.

[indent] Так _близко_ солдата еще не подпускали.
[indent]  [indent]  [indent] Так _близко_ он и сам не осмеливался подойти.

[indent] Что-то снова меняется. Что-то тянет, зовет, манит за собой. Что-то веревкой обвилось по шее, что-то рвет, тащит так, что Морозов невольно и резко, сам того не ожидая, выгибает позвоночник. Сила, мощная, чистая, безграничная. Магия, лишенная всякого контроля. От которой слезы могут застыть в глаза, лишь потому, что ты осмелился к ней прикоснуться. Впившись в собственные губы, король все же тянет руку, чтобы накрыть ладонь, лежащую на его бедре. Чтобы дать ему еще, еще и еще – он ведь так хотел. Чтобы поделиться своей силой в ответ, чтобы он почувствовал то же, что и сам Александр. Чтобы сердце его забилось быстрее, а песчаную бурю в глазах перекрыл обсидиан расширившихся зрачков.

[indent] С губ хотели было сорваться какие-то слова, но тут же потонули в отзвуке неясного, невнятно хрипа.

[indent] Полу-хрипа.

[indent] Полу-стона.

[indent] Полу-вздоха.

[indent] - Еще, - в тяжелых выдохах все же можно разобрать заблудившиеся слова, в которых король захлебывался, - в твоих руках... огромная сила.... - до боли, до хрипа, - она... так нужна.... - три судорожных, жадных вдоха, а затем он вновь поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза своего солдата, - мне нужно еще, - пальцы до побеления сжимают ладонь сердцебита, давая ему еще больше себя и своей силы, - еще! Это приказ.

Отредактировано Alexander Morozov (2022-06-20 01:38:59)

+2

11

[indent] Ранее он даже не мог знать того, что можно захлебываться в собственной силе. Та переполняла его так жутко, что в какой-то момент Ланцов начал чувствовать даже оттенок страха: та самая боязнь, что он просто в ней потеряется, без права как-то вернуться в эту комнату, к чужим ногам, к собственному голову. Он плавал в ней, терял сознание и снова себя возвращал в эту безумную панику и отчаяние, при этом в извращенном вожделении желая все больше и больше. Отчаянный мазохизм, болезненный садизм над самим собой, когда ты - тот самый единственный зритель в борьбе между разумом и пылающим сердцем. Солдат был где-то в этом пространстве, но в тот же момент потерял себя в нем.

[indent] Только голос, полный хрипоты, стона, злости и приказного тона вел его в этом непонятной  и ранее неизвестной ему системе. Только чужая ладони, что так неистово сжимала Николая, указывала ему верную дорогу. Говорила, нашептывала, умоляла продолжать эту борьбу и указывала верное направление. И он, лис, повелся. Покорно с беззвучным криком отчаяния шел на ее зов, даже не ведая того, что его ожидает впереди.

[indent] Там, где он искал спасение, сила просто выхватила у него из-под ног твердую почву. Корпориал упал, разбился руками и ногами, разбился всем своим телом, содрогаясь от такого напора. Ему давали так много, в стократ преумножая желаемое, что он просто беспомощно рыдал, проглатывая все, что ему преподносили. Задыхаясь, истязая горло изнутри, а после и свои же легкие. Скуля и моля о пощаде, но продолжал покорно следовать зову своего короля.

[indent]Место его падения внезапно обратилось в ступени. Каждая была так близка к нему - дотянись рукой и нащупаешь - но все же шаги по ним стоили титанических усилий. Туфля коснулась первой, затем второй, третей. Казалось, что все так легко - но чем дальше он шел, тем отчетливее скрипели собственные ребра. Эфемерное понятие воли обратилось в некоторое испытание, что в своем грандиозном финале оборвалось именно в тот момент, когда он наконец убрал ладонь из захвата и, практически, рывком, оказался пальцами на чужих запястьях.

[indent] Вдох - выдох. Взлет и падение, пока капли пота обжигали ему глаза и смешивались со слезами. Размыленный, с ноткой бешенства, Николай поднял взгляд на своего царя, выискивая в нем хоть каплю сожаления. Но там не было ничего, кроме неприкрытого интереса и голода. Морозов хотел большего, ему нужно было еще. Больше. Хороший солдат всегда выполняет приказы.

[indent] Обхватив запястья так крепко, что практически ломает их, юноша пополз дальше. Теперь его сила пронизывала крепкие руки, споткнулась на локтях, возвышалась к уровню плеч. Он даже не замечает того, как оказался нависшим над своим царем, ведь сознание его было погружено куда дальше, чем эти покои и обычное человеческое восприятие. В какой-то момент Коля даже перестал улавливать ту самую грань, что разъединяла сознание свое и чужое: мысли слились в один поток, обратились в оборванные фразы, странное волнение и снова это возмущение Последнее гриш чувствовал даже на собственной коже, как только пальцы его сомкнулись на шее Александра.

[indent] Вот так просто. Так легко - лишь только сожми. Так просто - лишь только прибавь своим ладоням силу, продолжая придавливать корпус Беззвездного весом своего же тела. Ланцов практически сидел на его коленях, полотном из своей силы накрывая усилитель. Парем дал ему власть, наркотик заставил бывшего принца оказаться выше того, кто восседал на троне Равки за какие-то секунды.

[indent] - мой царь, - тихо хрипит он, уже даже не своим взглядом разглядывая под собой того, кому должен подчиняться. Горло сушило неистово, губы отвердели от смешенного дыхания, а сам он - Николай - завороженно смотрел лишь на чужое горло, ощущая трепетное биение сорванного сердца, - я сейчас могу так просто вас лишить жизни, - срывается из его уст, которые после он нервно облизывает, ибо слишком близко подошел к реализации столь сокровенного желания.

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+2

12

[indent] И ни разу, ни на долю секунды не приходила в его голову и тень мысли, что столь огромная, безграничная, беспощадная сила может оказаться убийственной для его верного сердцебита. Предвкушение чего-то большего застилало разум, толкало на безумные поступки и вытесняло из головы все образы. Только восторг, восхищение, так тонко граничащее с помешательством неумело балансировало внутри, то и дело оступаясь и едва не срываясь в бездонную пропасть.

[indent] Бездонную, черную, бесконечную, как собственные обсидиановые глаза.

[indent] Руки, что касались Николая, мелко подрагивают, и тот, будто пользуясь ситуацией и этой секундной слабиной, резко перехватывает инициативу. Сбрасывает с себя чужие стальные оковы пальцев Морозова, разрывает эту тонкую, но прочную связь, и забирает всю силу себе. Без остатка. Без шанса на спасение. Забирает, выбивая из легких Александра хриплый аккорд, забирает, даже не слыша, не слушая рычания в ответ, вырывающегося из иссушенного мучительным ожиданием горла. Забирает себе.

[indent] Словно тончайшая игла, он проникает прямо под кожу, жжет рецепторы, дразнит рефлексы – Морозов дергается, но из этой ловушки уже не выбраться, ведь он сам захлопнул за собой стальную дверь. Дергается вновь, пока ладони сердцебита пробираются выше, дальше, пока не смыкаются вдруг на шее, перехватывая дыхания, обжигая безумным, дерзким и таким прекрасным чувством.

[indent] Боль.

[indent] Боль рывком вмешивается в помутневшее сознание, боль, острая и сладкая, которой он никогда еще не чувствовал. Эта боль словно амброзия. Ее можно зачерпывать в пригоршни и пить, захлебываясь, делая чужое своим, корчась в судорогах, забываясь бредом, и опять воскресая в самом себе. Боль - она как акация: нежные цветы и колючки. Но часто, исколов все руки, напрочь забываешь о том, что она еще и цветет. И пахнет. И аромат ее подобен… да бросьте! Он бесподобен своей уникальностью, он пахнет алым закатом и заунывными трелями скрипки, он абсорбировал в себе истинную красоту. Боль - будто артерия. Артерия жизни и смерти, по которой бежит уже не кровь - но божественный нектар, хотя какой нектар может сравниться с кровью? Артерия, медленно осушаемая тленом и наполняемая вечностью. Артерия, судорожно толкающая последние гранатовые капли… Невыносимо.

[indent] Хриплый голос врывается в сознание, заставляет прикрыть глаза в дрожащем предвкушении.

[indent] - Так убей, Николай… - в исступлении шепчут искусанные в кровь губы, будто выдавая самое сокровенное желание, - ведь ты так хочешь этого… - дисбаланс, дисгармония так кружит голову, что даже собственная смерть не стала бы преградой в маниакальном желании получить все.

[indent] Но вот ведь парадокс: его не убить так просто. Не сломать – легко и приятно – не победить: рывком он вдруг тянет сердцебита за ворот в сторону, толкает в плечо, и вот уже Николай касается лопатками покрывала, вот уже Николай попадает в капкан, все так же не отнимая руки от горла своего короля. Упрям. Силен. И так волнительно прекрасен в своей одержимости, что песчаная буря в медовых глазах вихрем кружится в оранжевые всполохи пламени.

[indent] Морозов садится сверху, придавливая его своим телом, сжимая коленями бедра все сильнее и сильнее. Каждая искорка придает ему сил, каждый рваный и судорожный вдох сквозь сжатые зубы застилает глаза пеленой невыносимого желания получить свое. Дышать все так же сложно, но это абсолютно не мешает, он словно переходит грань физического тела и пытается пробраться в чужое сознание. Руки упираются в чужие плечи, ладони, которые не поддаются уже никакому контролю, скользят вниз по груди, упираются в ребра и скребут, пытаясь добраться до сердца, пытаясь разорвать когтями одежду и разодрать кожу. От сердца вниз, по ребрам, считая их, проверяя на прочность. Смыкаются на пояснице, давят вниз, заставляя выгнуться, дернуться – и ныряют дальше, касаясь линии позвоночника.

[indent] Он забыл обо всем, забылся, допьяна нырнул в судорожные ощущения – еще. Мало, мало, ему так _м а л о_! А сердце его солдата бьется так быстро, так громко, кажется, вот чуть-чуть – и он услышит его в собственных ушах барабанным эхом. Наклоняется ниже, содрогаясь от удушающего ошейника из чужих пальцев, но упорно продолжает, выламывая его руку, заставляя подчиняться.

[indent] - Не сдавайся, - горячий, жалящий шепот касается его уха, - ведь у тебя почти получилось, - в измученном, иссушенном хрипе тяжело разобрать слова, но он и без того все понимает. Видит. Знает.

[indent] Прижимает его локоть к кровати, а вторая ладонь дергается в сторону – где-то там оставалась пробирка с последними ядовитыми крупицами. Ведь осталось совсем чуть-чуть, ведь еще немного и…

[indent] Стук в дверь подобен грому, что разразился вдруг посреди кристально чистого и ясного неба. Голоса за дверью вторгаются непрошенными гостями, на слова уже не остается сил – король рычит, неистово, будто раненый зверь, пытаясь рявкнуть им «прочь». Пусть уходят, исчезнут, да хоть сквозь землю провалятся!

Но стук настойчив, подобен отвратительной мигрени. Приходится отпустить, отступить, перехватить его ладонь и скинуть, наконец, со своей шеи. Отвратительно, неправильно, но здравый смысл упрямо скребется в дверь вместе с королевской свитой, и приходится все же подняться на ноги. Одернуть рубашку. Дрожащими руками попытаться пригладить волосы, сделать хоть что-то, чтобы скрыть происходящее здесь и собственные намерения.

[indent] И открыть, наконец, чертову дверь.

[indent] - Очень не вовремя, - зло цедит он сквозь зубы, не позволяя солдатам переступить порога, - через десять минут жду вас в зале собраний. Время пошло.

[indent] Но момент утерян, он растворился, утек сквозь пальцы песком, перемешанным с грязной водой. Медленно возвращается к Николаю, смеряя его все тем же жадным и голодным взглядом, но на этот раз все же получается сдержаться, удержать в себе весь ураган.

[indent] - У меня есть для тебя задание, Николай, - севший голос вновь обжигает своим ледяным превосходством, - о котором должен знать только ты. И только ты сможешь с ним справиться. Я так рассчитываю на это… - губ касается хищный оскал.

[indent] Сегодня весь мир перевернется с ног на голову. Буквально.

+2

13

[indent] Его мир разделился на «до» и «после». Нет, вся вселенная в целом взятая - раздвоилась, и теперь он не мог понимать того, как вернуться на исходную позицию. Он просто был без сил сопротивляться этому покрывающему с ног до головы желанию, даже если данной идеей горел не он. Солдат давно потерял различие между собой и этим человеком, что придавливал сверху. Ему чужды были какие-то границы, непонятны по своей убогости в описании доли. Все сейчас - одно сплошное полотно, из которого каждый был создан. Однако, та связующая, что образовалась между ними, была по своей сути великолепнейшим творением. И по тому Николай безропотно подчинялся, подставлялся, без слов просил еще и еще, закрывая глаза и блуждая неугасающим янтарем после парема под веками. Это был пик настоящего удовольствия, что искрами выстреливало на кончиках пальцев, огнем выплескивалось при каждом неповторимым по звучанию выдохом. Никогда ранее юноша не испытывал ничего подобного - никогда более он не захочет желать чего-то больше, чем данного.

[indent] Никогда.

[indent] Но тут его обрывают. Руки, что дарили ему целый ад из пыточной от наслаждения тянутся куда-то в сторону, а он безропотно тянется за нею, хоть и физически сделать этого не может. Внезапный страх потерять этот контакт ловит его в удушающую петлю, заставляет дрожать, а пот скользить омерзительными линиями вдоль всего позвоночника. Куда, зачем, вернись - хотелось кричать эти слова снова и снова, пока не перестанут болеть губы. Вот только Ланцов замирает. Мысль Морозова закрутилась в его голове неугомонным зверем, что так и желает наброситься в сторону реализации. Тот хочет дать ему очередную дозу. Верно. И как же лис хотел переломать самого себя в этот момент, чтобы построить царю мост до этой проклятой тумбочки. Как же сильно она была далеко, как же жарко...

[indent] Стук в дверь. Снова и снова. Как чан с ледяной водой, он смывает всю удушающую магию из этой спальни. Бьет тяжелыми камнями куда-то под дых, выдавливая из груди корпориала позорный скулеж. В этот самый момент Николай хотел просто уничтожить себя на месте, растворить в воздухе, стереть о себе память из головы каждого жителя этого дворца, но вместо этого лишь укладывает ладонь на разгоряченное лицо и пытается дышать. Тень ушла в сторону, но она оставила слишком колючие поцелуи после себя на коже. Конечно, он опустил сквозь пальцы на едва различимые силуэты в двери, смакуя на языке навязчивую идею испробовать свою новообретенную силу хотя бы на ком-то, но тут же гасит ее в самом зарождении. Равка не обрадуется такому кровопролитию, а его казнят в первый же день, как преступника.

[indent] Святые.

[indent] Собрать себя с кровати было самым трудным. Тело дрожало, ноги были каменными и не слушались команд, а ладони - слишком скользкие от пота, что проступил на коже. Оказавшись на краю, юноша, осоловевши, смотрел на собственные ноги, вслушиваясь в каждое слово этого короткого разговора правителя с его подданными: собрание - а значит, добавки ему не видать. А значит, добавку ему придется заслужить. И от этого вердикта противно зачесалось небо.

[indent] К тому моменту, как дверь вновь захлопнулась, сердцебит уже стоял подле кровати в своей омерзительной до идеального ровной стойке и держал в руках сундук, в котором находились остатки парема и документы об исследованиях. На его лице стерлись все нотки той позорной отчаянности, которой он вымаливал к себе внимание и силы, а на одежде не была видна ни одна складка. Только едва сбившееся дыхание - остатки Александра в его теле - давало намек на то, что он все еще не отошел после произошедшего.

[indent] - Что я должен сделать? - чеканит он холодом в ответ на такой же. Взгляд его уже горел чуть меньше, но при этом он старался изо всех сил не смотреть на Беззвездного, чтобы не погасить в себе этот оттенок самоконтроля. И когда он получил все инструкции, то сразу же поспешил вон, дабы приступить к поставленной цели.

[indent] Еще момент, и он бы упал к его ногам.  Снова.

[indent] Спустя пару часов он уже собирал свою походную сумку всем необходимым, дабы направится в указанный ему город. Это была очередная миссия по шпионажу, но на этот раз куда тяжелее по своим моральным принципам: если ранее он должен был только добыть сведения, то сейчас - к бумагам прилагались и человеческие жизни. А перетерпев еще десяток - он уже был в назначенном месте, сжираемый как изнутри, так и снаружи. Началась первая стадия отрицания организма: тело просила добавки, а сила - своего усилителя.

[indent] Дни сменялись другими, неделя - за последующей. Задание оказалось куда труднее, чем он мог себе предполагать. Парем, который ему предоставили, пагубно сказался на юноше. Он умирал день ото дня, пытаясь добить данную ему миссию и не прикончить себя одновременно с этим. Одна лишь только мысль о том, что за этим последует награда - уже была спасительным кругом. Вот только он не мог догадаться о том, что Равка официально посчитала его погибшим. А вторая армия - лаконично нашла ему замену на место подопытного кролика.

и кто знает, как он скажет о том, что выполнил свое поручение похоронившему его царю

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+1

14

[indent] Очевидное оказалось слишком просто принять, ужасающей и расчётливой математикой давило оно на нервы, шептало змеино-шипяще свои жуткие аксиомы прямо в мысли. Будь умницей – говорило оно – и тебя ждет награда. Сделай, что говорят – и получишь еще, выполни приказ – и будешь вознагражден. Король слышал, что к этому усилителю – самый настоящий наркотик – привыкают быстро, слишком быстро, только лишь колкие крупицы оказываются на самом кончике языка, только попадают в организм, волной уносятся по венам к самому сердцу. Больно ли? Страшно? Мучительно? Думаешь ли ты о том, что хочешь только добавки, или в разуме остается приоткрытым хотя бы маленькое окошко?

[indent] Но, признаться честно, Морозова и самого унес этот бурный поток, что разнесся по каждой клеточке тела, что электрическими разрядами проник под кожу и что хотел вырваться на свободу – так яростно и неудержимо, что руки сами тянулись коснуться. Хотелось увидеть, хотелось узнать, нельзя было и шага замедлить, вытанцовывая свои смертельные па над темной пропастью, увлекая все дальше и дальше за собою своего верного солдата.

[indent] Прости, Николай.

[indent] Мне так не жаль.

[indent] И сейчас, не моргая, смотрит Александр на своего сердцебита, смотрит сверху вниз, гордо расправив плечи. Смотрит – и говорит – а голос его так холоден в своем космическом превосходстве. Он сильный. Это чувствуется в жестах, голосе, манерах и взгляде. Глаза его колючие, холодные, самый настоящий льдистый океан, в наступившей ночи пугающей своей черной водою. Океан, к которому так хочется протянуть ладонь. И знаешь ведь, как будет больно, и прекрасно понимаешь, что заледенелые пальцы жгут не хуже огня, но… но он притягивал к себе. Словно заставлял смотреть, отвести взгляд не то, что не хотелось – просто не предоставлялось возможности.

[indent] Но Ланцов взгляда не отводил. Слушал смиренно, слушал, внимая каждому слову. На этот раз задание было другим, на этот раз, чтобы добыть нужные сведения, придется убрать пост охраны. Тех, кто снаружи, тех, кто внутри – остановить их сердца, вырезать, тонко и умело, будто хирургическая операция. Так тихо, что знать не должен никто, так искусно, что справится с этим может лишь лучший из сердцебитов. Даже, если противник превосходит числом. Даже, если о гуманности здесь нет и речи, даже, если миссия эта походит на самоубийственный долг. Даже тогда Николай и не заикается, покидает королевские покои и, едва солнце достигает своего зенита, покидает он дворец, отправляясь в пугающую неизвестность.

[indent] Пугающую ли? Может, наоборот желанную? Манящую? Черной тенью замер Морозов у окна, устремив невидящий взор куда-то вдаль – он думал. Думал много, даже слишком. Интересно, как же это – лишиться сердца? Быстро и безболезненно? Словно хирургическая операция – отрезал, и все. Люди, не умеющие регенерировать утраченные части тела, часто говорят, что отрезанные конечности продолжают болеть. Но как же болит вырезанное сердце?

[indent] Дни сменяли друг друга, все такие же серые, такие же безликие, шли чередой и не меняли ничего. За ними шли недели, сбиваясь стайками в неполный месяц – вестей не было. Сколько бы ни ходил кругами он по кабинету, хмуря брови и сковывая руки за спиной в плотный замок – не было. Сколько б ни смотрел часами на свои карты, ни сверлил взглядом полки, ни закрывал на ночь окно – не было, не было, не было. Пил на кухне горький чай – не было. Дышал, ждал, но одним ранним утром, едва лишь дымка тумана начала исчезать, как надежда растаяла вдруг.

[indent] Не было? А лучше бы и дальше не было!

[indent] Того, кто принес дурную весть с севера, король тут же распорядился казнить. Может, приказ свой он пересмотрит, а может и нет. Он не виноват? Наплевать! Плевать, к черту, это ведь просто невозможно, невероятно, невыносимо! Амплитуда кругов, что нарезал он так яростно по своему кабинету, стала куда уже. Он ходил – метался – из угла в угол, будто раненый зверь. Хотел выть, царапать стены, не понимая, почему же вышло именно так. А может, он просто забыл дорогу домой? А может, сбился с пути? А может, может…

…а знаете, вырезанное сердце, оказывается, болит просто нестерпимо…

[indent] Вторая Армия быстро нашла замену королевскому любимцу, да только вот сам Морозов смотрел на него с холодным презрением, то и дело от отвращения поджимая губы. Да, он талантлив – но Ланцов был куда талантливей – да, умен – но Ланцов куда умнее – да, послушен – но Ланцов, он… Слишком многое появляется перед глазами, слишком силен, жив еще тот образ, взлелеянный годами. Александр знал, прекрасно знал, что никакого подчинения не было и в помине, равно как и показной преданности. Он знал, что на самом деле хотел Николай, знал и восхищался стойкостью сердцебита, знал, что в глубине пшеничного кварца его глаз на самом деле плещется совсем другое, но тогда, перед его отбытием, на долю секунды, на мгновение, на краткий импульс Морозов почувствовал вдруг острый желанный укол: наконец-то. Наконец в гордом янтаре увидел он тот самый огонь, который так хотел, огонь, что горел незнакомым эхом – он и сам хотел подчиниться. Да, только для того, чтобы получить еще, да, это было лишь влияние момента, но…

[indent] Но правды он уже не узнает никогда.

[indent] С тех пор, как по правую руку его стоит Виктор (а не Николай!), Александр все чаще молчит. Первые несколько дней он не проронил и слова, а сейчас услышать его голос даже самым приближенным к королю лицам удавалось нечасто. Он был холоден и хмур, он созывал советы и лишь слушал. Он отдавал слишком много приказов на казнь – он велел сносить головы пленным, не щадить и не жалеть никого. Он по локоть хотел окунуть свои руки в чужую кровь, он хотел выпотрошить, вывернуть всех, чтобы разобраться.

[indent] Собрание подходило к логическому завершению, и вот уже Морозов хотел было подняться со своего места, выслушав очередные отчеты командования, как дверь зала вдруг распахнулась, а все присутствующие непроизвольно, но на удивление синхронно ахнули. Впрочем, сам Александр не поверил своим собственным глазам: вскинул ладонь, чуть было не наколдовав разрез, но вовремя отвел руку в сторону – магия свистит где-то у уха нежданного гостя, растворяясь за его спиной.

[indent] Он идет медленно, кажется, ранен? По крайней мере так утверждает – думает – мальчишка-сердцебит, что стоит по правую руку от его величества. Он уверен, он не показывает своей боли, он непоколебим и горд, он идет прямо к трону, он преклоняет колено и смотрит на своего короля до боли, до дрожа, до крика знакомым кварцевым взглядом. Все окружающее дрожит, изгибается, пропадает как отражение на водной глади, куда кто-то кинул вдруг камень. Вокруг царит мертвая, мертвейшая тишина, а в ушах звенит колючим эхом его фраза «Мой царь, я выполнил приказ».

[indent] - Все вон, - голос владыки надломлено хрипл, губы дрожат так же, как и кончики пальцев, - я сказал вон! – крик похож на рев израненного, истерзанного хищника. В зале, печально мигнув на прощанье, гаснет вдруг свет, а тени будто подгоняют непонятливых советников, выводят их, сторожат дверь.

[indent] - Не может быть, - все так же он перед Морозовым, не исчезает, не растворяется в полуночной бредовой дымке, - не может быть… -  только и может, что исступленно повторять одну и ту же фразу, дрожащей рукой пытаясь дотянуться к нему, убедиться, что он и впрямь настоящий, - Николай, - голос звучит так тихо, что и вовсе обрывается гулким эхом.

[indent] Не может быть.

Отредактировано Alexander Morozov (2022-07-04 18:23:17)

+1

15

[indent] Пробраться на родину было нетерпимой пыткой. День ото дня ему казалось, что еще немного и он просто не выдержит. Упадет прямо сейчас, так как чувствовал то, как каждая косточка в его теле скрипит с такой силой, что режет в ушах. Николай истощал, побледнел, охмурел. Легкая щетина укрыла его подбородок, а тот огонек  в глазах заменила мертвая сталь. Он стал реже улыбаться, все дольше молчать. И в такой тишине тот или иной не везунчик находил свое прощальное послание перед этим миром. Но все же он продолжал свой путь к заданной цели: к той самой, что прикована к крепости в Ос-Альте, укутана в темные одеяния и уставлена теневыми образами. Хороший солдат выполняет приказы, однако он был куда лучше, чем просто солдат.

[indent] Он был королем этих земель, что так омерзительно преклонил колено перед Беззвёздным. Все это по праву рождения принадлежало ему, пусть он и не являлся полноправным наследником. Вот почему он просто не смел подохнуть в какой-то сточной канаве. Лис дойдет до дворца, чего бы этого ему не стоило.

[indent] Когда он оказался у порога в сам замок, стражники тут же на него накинулись. В начале они опасались незнакомца, но чем дольше на него смотрели, тем отчетливее разглядывали давно потерянного сердцебита и сразу же уступали дорогу. Никто не задал ни одного вопроса, но при этом каждый из них прекрасно понимал то, куда направляется гриш. Только один отказник, крепко держа в своих руках ружье, встал у него на пути ссылаясь на важность мероприятия по ту сторону дверей. Вот только кто он такой, чтобы останавливать человека, что только что вышел из ада?

[indent] Николая встретила полная посадка и тревожная тишина. Десятки взглядов было устремлено в его сторону, в каждом из которых читались не озвученные вопросы. Никто не понимал, что именно происходит: что это за испачканный в саже и грязи по ногам мужчина, почему его пропустила стража, и от чего блеск в его немного взлохмаченных рыжих волосах оттает оттенком бывшего любимчика царя. Но ничего из этого не волновало Ланцова, ибо он смотрел только на одну персону. Ту самую, что темным пятном выделялась на фоне ламп  и разноцветных холщенных костюмах всех гостей. А после, с неким даже отвращением, переходит на юного мальчишку, что стоял подле.

[indent] Вот так просто? Кисловатый привкус разочарования проскочил у него на основании языка и укатился по самому горлу. Внутри заплясали оттенки поцарапанной гордости, что после обратились в безумную ревность. И не потому, что царь нашел ему так быстро замену, а из-за того, что именно этот новоиспеченный подручный стоит на его месте.

[indent] Стоит там, где должен быть он.
[indent] Говорит так, как должен был говорить он.
[indent] Ланцова заменили так просто, настолько, что от ярости начинают напрягаться желваки.

[indent] Вот только на лице  Коля не передал ни единой нотки отчаяния. Он лишь выпрямился сильнее, дабы показать всего себя всем. Заявить о своем возвращении, даже несмотря на то, как мелко дергался его корпус каждый раз, как только он наступал на левую руку. Сколько костей у него было переломлено? Сколько кожи стерто? Он даже не считал. Не пытался, оставлял силы до этого момента. Все для того, чтобы пройдя половины зала, опуститься на одно колено и произнести гордое:

- мой царь, я выполнил приказ.

[indent] Реакция последовала незамедлительно. Морозов снисходит до приказного крика, проклинает всех, прогоняет всех, окутывая тенью все пространство вокруг. От этой ярости в горле пробивает довольным позывом: теперь там нет той поганой мерзости, что щелкала по челюстям и хотела выплеснуться из уст очередным оскорблением; той ярости, что поднимала пальцы в желании переломать шею этому мальчишке, что песиком бегает у ног его царя. Что ж, каждую делать рано или поздно нужно было менять, но Николай никогда не думал, что его срок годности подойдет так скоро.

[indent] Топот ног и звук закрывающейся двери под шумную волну неодобрительных возгласов удаляется и исчезает в пространстве. Щелчок двери - и вокруг тишина, словно тут никого и не было. Теперь их осталось лишь двое, а между ними - короткие фразы чужого непонимания. Руки Александр тянуться к плечам солдата, желая растрепать прочь эту нотку наплывшего иллюзорного обмана. Но нет - корпориал был тут. Он был именно в этой комнате, напротив него и пылал такой неприкрытой яростью, что готов был сломать эту руку надвое.

[indent] Вот только не стал этого делать.

[indent] Вместо этого, не позволив себя коснуться - поймав на моменте, исказив его в другую сторону и просто изничтожив - он поднимает голову, а после встает и сам на ноги. Теперь они смотрят практически впритык друг на друга, переплетаясь столь яркими и противоположными эмоциями. Если во взгляде Ланцова медленно таял лед под грузное разочарование, то в чужом - он видел так много вопросов, сомнений и помятого страха.

[indent] - Все сведения, которые мною были добыты, я переписал от руки на данные бумаги, - он отводит глаза чуть в сторону и теперь уже смотрит сквозь своего собеседника. Запускает руку в потертый кафтан и протягивает тому листы, каждый из которых вдоль и поперек расписан чернилами, - На каждой, как и на оригинале, стоят печати. Оригиналы - уничтожены. Свидетели - мертвы. Дом - разрушен.

[indent] Солдат выполнил каждое условие, которое ему указали, с уникальной детализацией. Настолько идеально, что после каждый день ему все еще виделись эти искаженные лица и слышался хор их голосов, что был полон боли и молитв о спасении.

[indent] - Вы отправили меня на смерть, мой царь, - он учтиво складывает пальцы в замок на спиной, как только документы были забраны. Такая стойка приносила ему массу неудобств из-за нескольких ранений на тех же ребрах. Но что ему полосы, когда пробита само естество гордости, -  Но я успешно ее обошел.

[indent] Ему даже не хотелось скрывать своего превосходства над тем, кому он явился в ту самую ужасную ночь. Не хотелось скрывать своего потенциала, на фоне того юного мальчишки, что теперь стоит на его месте. Пусть видит все, пусть не забывает ничего - ни силы, что он успешно заменил очередной пустышкой; ни ярости, что встречал день ото дня, укутанную в красивую любезность: - будут ли еще приказания?

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+1

16

[indent] Он обошёл смерть - ну конечно же. Этой мерзкой фольклорной старухе с косой не угнаться за молодым и амбициозным Ланцовым. Протягивает записи, уверенным, стальным голосом вещая о том, что все сделал, что приказ выполнен. Записи, приказы, да к черту уже! Царь в нетерпении выхватывает листы, но лишь для того, чтобы пробежать по строкам глазами и тут же откинуть в сторону. Неважно. Теперь, когда Николай здесь, когда он вернулся, убийственная миссия, которая была лишь лишь проверкой его новых способностей, начисто теряла весь смысл. Морозову хотелось посмотреть на сердцебита в деле, хотелось увидеть всю ту мощь, что скрыта в самых глубинах его сознания, хотелось увидеть всю силу освобожденной и безграничной, но… теперь, когда тот стоял пред ним, преклонив колено, когда с гордой ухмылкой заявлял, что обошел саму смерть – все это теряло смысл.

  [indent] Ведь вырезанное сердце все еще болело.

[indent]  Болело нестерпимо.

[indent] Хотелось коснуться его, касаться еще и еще. Чтобы убедиться, что не мираж, что не развеется дымкой по утру. Но привязанность во взгляде скрывалась за пеленой напряженной задумчивости, за мученически сведенными бровями у самой переносицы. Ланцов был ранен, его следовало бы отправить к целителям, а уж потом расспрашивать и говорить о награде, но… всегда есть какое-то «но».

[indent] К сожалению, королю было мало.

[indent] И вот, спустя пару дней, то самое «мало» жгло душу просто нестерпимо. Невыносимо кололо где-то в груди, завладело сознанием, не оставило иной мысли. Мало, мало, мало – звенели слова по нервам, эхом превращаясь в «еще». Ведь он доказал, показал на что был способен – чего же «еще»?

[indent] Но нет, все только начиналось.

[indent] И когда уснуть уже не получалось совсем, когда даже глаз сомкнуть не удавалось – именно тогда Морозов пожелал видеть сердцебита в своих покоях. Именно тогда он поставил на маленький столик ту самую шкатулку. Именно тогда он, под страхом смерти, запретил беспокоить и даже стучать в дверь, выставив по коридору самую верную стражу из своих теней. И именно тогда и так встретил он Николая, все словно под копирку: вновь сидит на краю собственной кровати, вновь в нетерпении цепляет пальцами застеленное покрывало. Вновь ждет, нет, выжидает, тихо сидя в темноте, словно хищник в ожидании своей добычи. Да только вот… кто же был добычей _на самом деле_?

[indent] И дверь послушно, покорно открывается, впуская в помещение Ланцова. Гордый сердцебит отказался от помощи, отказался залечивать раны – что ж, это был его выбор. Отдохнул? Возможно. Под глазами осела вселенская усталость, в самих же глазах плещется что-то, отдаленно напоминающее оттенок злости. Раздражение? Уязвленная гордость? Злится за то, что так быстро ему нашли замену? О, разумеется, да и сам Морозов бы злился, окажись он на месте солдата. И еще как!

[indent] Но это было лишь частью плана.

[indent] Рука подрагивает от предвкушения, от ожидания того спектра эмоций, что накрыл в прошлый раз с головой, что унес на своих волнах в самую бездну, не давая ни единого шанса на спасение, но… мы ведь помним, что сегодня он хочет _больше_?

[indent] Тени, выстроившиеся в немом ожидании вдоль стен, подчиняются приказу, повинуются щелчку пальцев и рассыпаются в стороны, заслоняя собой все источники света, погружая комнату в абсолютный, идеальный мрак. Довольной усмешки хозяина этого бала теперь не видно – но ее можно почувствовать кожей, услышать в дыхании, она танцует на самых кончиках губ, заставляя их приподниматься, заставляя скалиться. Звук мягких шагов скрадывает пол, на который король наступает босыми ногами. И вот дыхание его уже за чужим плечом, дыхание мажет по уху и обжигает (леденит?) шею. Он молчит, не произносит ни слова, касается чужих губ пальцами, выпачканными в наркотике, даря, наконец, ту «награду», попробовав которую всего лишь раз, ты уже не в силах думать о чем-то другом. В полнейшем мраке, в непроглядной тьме подушечка пальцев пачкает его губы, будто говоря «захочешь – оближи». И когда, наконец, это происходит…

[indent] - Ты ведь недоволен, так? – пальцы скользят вниз, цепляясь за челюсть, пробираются ниже, - ты ведь лучше. Самый лучший. Покажи мне это, - смыкаются, наконец, на его шее, но не спешат лишить дыхания, - останови его сердце. Прямо сейчас. Пусть никто больше не встанет на твоем пути, - опасно, болезненно, жгуче. От ожидания великолепного чувства у самого Александра перехватывает дыхание, режет голос в колючий шепот. Конечно же, ему не нужен тот мальчишка. Конечно же, ему даже не будет жаль. Было ли это очередным испытанием, простой прихотью, ожиданием чего-то большего? Не боялся ли он заиграться во всесильного, великого короля, в руках которого теперь был самый совершенный солдат?

[indent] Да плевать.

[indent] Он просто хотел еще.

+1

17

[indent] Когда он был тут в прошлый раз ф стены любовно целовали его золотистую макушку. Убаюкивались по ночам и нашептывали колыбели. Но сейчас - они точили на него зубы, смеялись каждой половицей и лязгали тенями в каждой щели. Ненавидеть и любить одновременно - Коля потерялся в этой неразборчивой середине, падая на приготовленную для него кровать грязным от дороги кафтане. Ноги вырисовывали аккуратную короткую линию по дорогому ковру, а потертые пальцы игрались с ворсинками покрывала. Да - это было все его, как и в прошлый раз. Но сейчас, когда лис высматривал узоры своей комнаты, в которой прожил не один год с самого детства, он не чувствовал ничего, кроме гниющей тоски из сочащейся дыры в сердце. Тот мальчик, который любил эту берлогу, погиб где-то за морем. Тот солдат, что вернулся с задания, не видит какого искусства в этой привязанности в безжизненным вещам.

[indent] Чувство высохло с корочкой от разбитой губы. Мысли - выбиты вместе с переломанными костями. Идеи - отслоились так же, как кожа на его одежде в разъеденных от влаги складках. Но все же, самый нетерпимый жужжащий улей блуждал в том направлении, что где-то тут был парем. Не зная места, не зная количества - он словно чувствовал, слышал этот тихий голос, что взывал его к очередной дозе. И пусть он помнил то, как сильно его исказила тяга к этому наркотику, пусть он помнил до сих пор, какая ярость блуждала в его срывающемся от боли голосе. В те бессонные ночи, в тот холодный и влажный от собственного пота пол. Все это Ланцов никогда не забудь, но… Бездумно дергается куда-то в сторону, пока не срывается и не утыкается лицом в кровать. Он не должен думать об этом.

[indent] Ему нужно отвлечься. Перенаправить весь свой гнев на другое. На другого.  Тот мальчишка.
предатель.

[indent] Вспыльчивых юношеский характер Николая даёт о себе знать. Его кости перестают так сильно зудеть, а пальцы щёлкают словно от электричества, как только перед глазами всплывает образ трона и рядом стоящего сердцебита. Заменили. Так просто. Всего лишь ребёнком. Солдат собирает себя по кусочкам, сбирает с себя остатки и уплывает в умывальную. Практически сбегает с места преступления, где акт содеянного горел лишь только у него в голове.

[indent] Когда он оказывается в покоях государя, до покорно останавливается у порога двери и ждёт лишь указки. Вокруг него блуждала темнота, начиная с самого коридора. Но эти тени никогда не пугали лиса. Наоборот, ему всегда хотелось коснуться хотя бы одной из них. Прочувствовать на себе. Осознать, что все это не его воображение.

[indent] - Мой царь, - учтивый поклон на фоне такого же деликатного приветствия. Гриш пытается рассмотреть в этом мраке чужой стан, но слышит лишь его дыхание. Будь он чуть посмелее, то попробовал бы изучить эту комнату собственными силами - но нельзя. До сих пор, как только юрда-парем выплюнула его на поверхность задыхаться, солдат никогда более не пользовался силами. Не мог, но при этом знал, что с ним что-то уже произошло. Чувствовал, представлял, предполагал - но не пытался пробовать. Так и сейчас.

[indent] Однако правителю не нужен свет, чтобы ориентироваться в пространстве. Он оказывается так скоро близко, что тело замирает то ли в страхе, то ли в боевой позиции. Коля просто не знал, что ему делать, а потому покорно молча стоял и выжидал очередного приказа. Ведь он слишком хороший солдат, который так любит подчиняться. Любит, но не забывая при этом слишком яро скалится в уходящую от него открытую спину перед прыжком.

- Я не… - не шепчет, но в ту же секунду замолкает. Глаза раскрываются слишком широко, чтобы счесть этот жест нормальным. До боли в уголках, до лязга в висках, до судороги на лбу. Яд попадает на его губы незамедлительно, пока сам мальчишка - умирает в эту же секунду, переставая дышать и чувствую пульс даже на кончиках пальцев.

[indent] Не смей. Не надо. Не сейчас. Но язык не слушается.

[indent] Ничего не хочет слушаться, ничего - обращается во все и стремиться к этому яду. И то, что ему так любезно подают в столь непристойной форме, стирает все ранее существующее недовольство. Вся его ненависть разбивается об наслаждение. Весь его гнев и обида - разбивается об пол с таким треском, что начинает кружиться голова. Ланцов практически падает от этого чувства, но вовремя судорожно вдыхает воздух и аккуратным шагом делает несколько поступей назад. Он увеличивает между ними расстояние, дрожащей рукой теперь уже сам касается собственных губ. Мокрые, влажные, с легкой щепоткой этого сахара. Отравы. Наслаждения. Убийства. Праздника. Святые. Как же сильно он этого ждал. Как же сильно он этого хотел.

[indent] Его разгоряченный от торжества величия поднимается на государя. Теперь тень для него не помеха - он видит под своим собственным светом. Он видит все, даже если глаза отказываются очерчивать образы. Как в первый раз - поистине прекрасное зрелище, наполненное ярчайшей силой.

[indent] - Вы хотите, чтобы я убил вашего солдата, царь? - он уточняет. Он боится ошибиться, он не осмеливается оступиться, ссылаясь на собственное помутнение рассудка. На то, что Морозов озвучил его желание так просто, на то, что все это лишь действие парема, а не настоящие. Но что есть настоящее на данный момент? - Вы уверены в этом, мой царь?

[indent] Но не дожидается ответа. Оторачивается в сторону, смотрит на запертую дверь, ищет нужную ему цель по коридорам. Сам превращается в тень, что пляшет по углам замка в поисках своей добычи. И находит этого мальчишку. Хрупкого, еще не окрепшего, еще не вкусившего всей черни дворцовой пароды. Практически цепляется за столь слабую нить никчемного и потухающего потенциала. Как только Николай находит его, то губы его тут же плотно смыкаются практически до хруста челюсти. Вгрызаются в мягкую плоть зубами, низводя плоть до кровотечения.

[indent] Так вы уверены, мой царь?

[icon]https://i.imgur.com/FKzWAXs.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><fan>the grishaverse</fan><center> верный пес <i>его</i> величества </center></div>[/lz]

+1


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » no one can