пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » солнце взойдёт


солнце взойдёт

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://99px.ru/sstorage/86/2017/03/image_861403170556026979338.gif

солнце взойдёт

2120; Объединённая Корейская империя, территория бывшей Южной Кореи

Сон О Гон, как бы ни напитался светом от самджан, остался демоном, трикстером и мудаком. И привык добиваться своего самыми разными способами. Кое-кто из смертных попросил его - за весьма приятную ответную услугу - расправиться с человеком, который, казалось, сошёл с ума от горя. Директор местного телеканала, забывший про семью, в аварии потерял двоих дочерей и жену, и с тех пор посвятил жизнь тому, чтобы отомстить тем, кто был виноват. Дорожным службам, полиции, семье виновника аварии - всем. О Гона попросили разобраться с ним, а каким методом - не так уж важно. И О Гон выбрал, не зная, что снова почувствует притяжение одного из глаз демона... впервые за сто чёртовых лет.

Сон О Гон & Пэк Сон Хо

+3

2

Солнце лениво выглядывало из облаков. Хемосу сегодня припозднился, но это так на него похоже. Великий Мудрец склонил голову и прикрыл глаза, наблюдая. Он выжидал, но совсем не чувствовал печали от этого. На самом деле, после того как не стало Самджан, Сон О Гон выучился этой отвратительной вещи: ожиданию. Если бы время не было столь быстротечно, наверное, он бы так и сходил с ума от злости, запертый в клетку своего одиночества. Он ненавидел это время между надеждой и пониманием, что ничего не будет таким, как раньше, что жизнь уже невозможно сделать простой и понятной.

Он помогал Небесной Канцелярии, хотя этот облик Нефритовой Императрицы его несколько напрягал. Гиперактивная бабулька в дорогущем платье, зовущая в Сад души погибших, сама по себе не могла вызывать ничего адекватного, нет? Впрочем, зато её почему-то очень любил Мо Ван, и это заставляло вспомнить, что демон-бык та ещё рогатая скотина. Но именно он и подвязал О Гона работать со Жнецами и людьми, которым выгодно было отправить на тот свет того или иного недруга. Царь обезьян не находил в этом ничего плохого. Смерть его не пугала. Тем более чужая. За свою долгую жизнь он умудрился чего только ни сделать, и никогда не испытывал из-за этого ни чувства вины, ни жалости.

А одиночество… Сначала оно наполняло смыслом, заставляло желать изменений, а потом стало иссушать, заставлять чувствовать себя жалким и глупым. Ведь он действительно ждал её, был уверен, что они узнают друг друга, потому что это была любовь. Но, оказалось, что из любви тут только желание не быть одному. И кымганго. Иначе она бы вернулась, она бы была рядом, а  не оставила его. Это как порочный круг Мо Вана, который был обречён наблюдать за перерождениями своей любимой, не имея возможности быть с ней.

Хотел бы О Гон иметь такой шанс: видеть, но  не успевать спасти? Любить и ненавидеть одновременно? Или пусть так: знать, что она или ходит где-то по земле, или ждёт перерождения? Знать, но не иметь понятия, когда наступит момент нового слияния. Пока это ожидание не переходило в жалящую его боль. Мудрец, будучи эгоистом до мозга костей, выбрал бы вариант, где было бы легче ей, а не ему. Потому что он действительно дорожил Чин Сон Ми. И действительно горевал, потеряв её.

Он коснулся глаза, который был слеп, и выдохнул. Однажды, может быть, станет легче. Он перестанет ждать, перестанет искать, перестанет… дышать одним с ней воздухом. Тем самым, разделённым их нескромными поцелуями. Наверное, сейчас он был жалок, ведь тогда, когда увидел её маленькой, испытал только острое чувство жалости, которое его разозлило. Такие, как он, не должны были жалеть. Никого.

Поэтому метод, выбранный им для работы, был особенно жесток. Чтобы доказать, что он не расклеился, что он не был таким уж жалким. Он сводил Чан Ре Хёка с ума, преследуя его – и во снах, и наяву. Он лишил его сна, что обострило его безумие. А потом стал насылать видения его девочек, которые погибли из-за него, ведь он был плохим отцом. Он дышал в затылок, буквально шевеля тонкие тёмные волоски, и хрипло посмеивался.

Оставалось совсем немного: уровень стресса у парня зашкаливал. Он был так близок, что Сон О Гону даже не нужно было слишком стараться, чтобы он перешагнул рубеж.

Но в день, когда всё началось сначала, всё пошло не так.
Потому что случилось что-то… необычное.

И Сон О Гон не знал, был ли он готов к этим изменениям.

Он рассчитал: сегодня Чан Ре Хёк должен был закончить своё жалкое существование. Оставалась последняя иллюзия, последний кошмар, который столкнёт его - и тогда можно будет заняться своими делами.

- Ты ведь знаешь, что единственный, кто заслужил мести, - это ты сам, правда? - ласково зашептал О Гон, следя за тем, как мужчина пытался позавтракать, но еда совсем не лезла ему в горло. - Если бы ты был внимательнее, заботливее, они бы не умерли, они бы не оставили тебя. А теперь ты здесь - одинокий, брошенный, предавший тех, кто так тебя любил.

- Заткнись! Заткнись! Я не... я же... - Ре Хёк упал на стул обратно, вцепился пальцами в волосы и завыл негромко. - Это же я убил их, я убил... Я убийца!..

Дело было почти сделано, когда Сон О Гон ощутил этот странно знакомый запах. Тот, который, как он думал, он не сможет почувствовать больше. Тот, который вроде как должен был уйти, но... Нет, показалось.

Это всё - очередной бред воспалённого сознания.

- Ты должен умереть.

+3

3

Основная мысль, которую Пэк Сон Хо крутил в голове этим утром – все это вообще не должно было стать делом для его отдела. Не потому, что делать было нечего; напротив, уровень стресса Чан Ре Хёка доходил до отметки совсем уж крайней и скоро нужно будет предпринимать какие-то меры. Просто жнецу продолжало казаться, что что-то в этой истории пошло совершенно не так, как должно было.

Хотя, конечно, всегда была вероятность, что за привычно безликим описанием из приложения скрывалась какая-то более темная история. В конце концов, это – люди. За прошедшую сотню лет, узнав столько их историй, Сон Хо попеременно то проникался к ним глубоким сочувствием, то хотел бросить их разбираться со своими демонами самостоятельно, такими люди были порой жуткими (мерзкими, гадкими, такими невыносимо грязными).

Но вот в чем дело – интуиция Пэк Сон Хо говорила ему, что конкретно в истории с вероятным самоубийством Ре Хёка что-то было очень, до крайности неестественным. Скажи он кому-нибудь – подняли бы на смех, несомненно, потому что слишком юн по жнецовым меркам, вот и ищет какие-то тайные смыслы там, где их нет. Так что Сон Хо смолчал, но думать об этом перестать все же не мог. Впрочем, какое-то время ситуация развивалась достаточно медленно для того, чтобы какое-то время он ничего не предпринимал, просто наблюдая за своим «подопечным» и параллельно разнюхивая детали.

По расчетам Сон Хо сегодня у него должно было быть чуть больше времени; скажем, ровно столько, чтобы спокойно выпить кофе до того, как придется мчаться к Чан Ре Хёку и выдергивать его из петли. Или пытаться удержать на краю крыши – отчего-то прыжок с высоты все еще оставался весьма популярным способом преждевременно закончить свою жизнь. Или, например, зажимать…

Однако тревожное пиликанье сигнала приложения застало Сон Хо прямо около кассы, пока премилая бариста заканчивала готовить полагающийся ему утренний кофе. Пришлось очень срочно хватать стаканчик, чуть не разливая его на свой строгий костюм, и спешно бежать за угол, чтобы переместиться сразу в дом Ре Хёка, не напугав при этом кучу людей в кофейне.

В итоге Сон Хо оказывается посреди небольшой гостиной, которая, к счастью, пуста. Хотя, честно говоря, по сравнению с некоторыми другими случаями, когда ему приходилось нарушать запрет на демонстрацию способностей перед людьми, этот был бы весьма безобидным. Хмыкнув собственным воспоминаниям, жнец тихо подходит к кухне, из которой доносится приглушенный вой.

В этот момент глаз неожиданно больно колет, так что он почти тянется к нему, но боль проходит так же быстро, как появилась. После секундной заминки решив оставить это все на потом, Пэк Сон Хо полностью сосредотачивается на Ре Хёке. С того места, где находится жнец, видно только спину склонившегося над столом человека, но душное, безумное отчаяние чувствуется даже отсюда, заставляя Сон Хо хмуриться. Этот человек не должен быть таким; знакомые говорили, что какое-то время он, наоборот, ожесточенно стремился отомстить всем, кого считал виноватым в смерти своей семьи, и лишь недавно его поведение вдруг изменилось.

Так что же все-таки случилось? Его горе дошло до какого-то края, в котором обратилось против него самого? Он стал винить себя? Он слишком тосковал по погибшей семье?

За нервирующим воем Ре Хёка сложно было что-то разобрать, но Сон Хо в какой-то момент слышится второй голос, и это в его собственных глазах оправдывает то, как топорно он действует в следующую секунду. Но в подобных условиях он решает, что лучше поторопиться, так что жнец щелкает пальцами, останавливая время на кухне, и, уже не таясь, входит туда, пробегая взглядом по помещению.

Что ж, он много чего ожидал увидеть, но точно не мужика в пушистой шубе. Пэк Сон Хо копается в памяти, пытаясь вспомнить, видел ли он его раньше, но в голову ничего не приходит.

Впрочем, это не так уж важно, все равно надо что-то делать.

– Будь так добр, отойди от него, – обвиняющие тыкая своим стаканом с кофе в сторону незваного гостя, недовольно заявил ему Пэк Сон Хо. – Кто бы ты ни был, ты испортил мне утренний кофе – а это очень, очень невежливо. Как и доводить людей до самоубийства, кстати.

Глаз тем временем на секунду снова прошивает болью, будто иголкой ткнули.
Что за странный день, в конце-то концов?

Отредактировано Jin Seon Mi (2022-07-11 13:13:51)

+3

4

Царь обезьян, склонившейся над своей жертвой, медленно выпрямился, ощущая, как внутри напрягается пружина. Так было всегда, ещё даже до появления самджан, он мог собраться за секунду - и распрямиться, сметая всё на своём пути. Ей удавалось удерживать это безумие, а когда её не стало... Всё стало хуже. Он потерял ориентир, потерял свет, погружаясь во мрак всё плотнее. Даже доведение до самоубийства не стало для него чем-то страшным, потому что были в его жизни грехи и побольше. И он соврал бы, если бы сказал, что не ожидал появления кого-то из Небесной канцелярии (вот этого он как раз очень даже ждал, хах), но то, что незрячий глаз вспыхнет острой болью... вот этого он точно не ждал. И даже не сразу понял, почему это произошло, потому что ничего уже давно не ждал.

Отстранившись от мужчины, который был совершенно неадекватен, он выпрямился и склонил голову к плечу. Зрячий глаз вспыхнул огнём, медленная улыбка искривила пухлые губы. Перед ним был... мальчишка. Невзрачный, глуповатый и явно не понимающий, с кем он пытался связаться. Очаровательно. О Гон сложил руки на груди.

- Я - Великий Мудрец, равный Небу. И имя мне - Сон О Гон, - насмешливо протянул он. - А ты, вестимо, собачка Ким Рён? Что же она сама не явилась, чтобы остановить этого придурка от самоубийства? Сочла его недостойным?

Он знал, что с такими, как Ре Хёк, работать не любили, потому что слишком высокий процент риска, а последствия - более чем расстраивающие. И хотя ему, Царю обезьян, было в целом всё равно, что будет потом, он понимал: мальчишка отхватит, если ему не удастся что-то изменить. Снова мазнуло запахом лотоса, но он посчитал, что слишком хотел снова вернуть свою девочку, поэтому ему чудилось всякое.

- А как величать тебя? Впрочем, не стоит: я всё равно забуду твоё имя, когда закончу здесь, - О Гон махнул рукой, словно мальчишка был чем-то незначительным, и  усмехнулся. - Не переходи мне дорогу, мальчик. Потому что я - Царь обезьян, а ты... Кто ты там? Мелкий клерк на службе у Нефритовой императрицы?

Он ни за что не сказал бы, что сама Императрица попросила его помочь. Во-первых, потому что уже сейчас ему стало казаться это подозрительным: с чего бы ей направлять сюда и спасателей, и его самого? Она никогда ничего не делала просто так, уж это О Гон знал наверняка, не первую сотню лет жил. Но понять замысел ему сейчас дано не было, потому что человек, оставленный без присмотра, неожиданно вскочил,  закричал и схватил с магнитной стойки нож.

- Опа!.. - О Гон отшатнулся, хотя причинить ему вред этот человек не мог, даже если бы неожиданно захотел. - Смотри-ка, ты пришёл очень вовремя, мальчишка.

Человек, издав совершенно невозможный звук, с силой ударил острым лезвием себя в живот, загоняя нож едва ли не по самую рукоять. Надо же, О Гону даже не пришлось делать чего-то ещё. Кровь заструилась сквозь пальцы, лицо самоубийцы исказилось и радостью, и болью, и ужасом. Наверное, он наконец-то понял, что всё идёт как-то не так, неправильно, но было, увы, уже слишком поздно.

Сон О Гон отошёл, чтобы не испачкать шубу в крови, и склонил голову к плечу. Надменная усмешка вернулась, он снова выглядел уверенным и спокойным, словно ничего особенного не происходило.

- Ну, что будешь делать, мальчик? Кажется, твоя задача - спасти его. Будешь пытаться или оставишь так? - с насмешкой спросил он, доставая из кармана портативную сигарету, прикуривая и выпуская в воздух светло-фиолетовый дымок. - У тебя ещё есть время, чтобы помочь ему. Или попытаться поругаться со мной. Выбирай, что тебе будет интереснее.

+4

5

Наверное, следовало ожидать, что этот мужик в шубе окажется каким-нибудь неприлично могущественным гадом. В конце концов, все это дело уже было полно такого количества странностей и несостыковок, так что почему бы какому-нибудь вроде этого него не оказаться в это дело замешанным. Сон Хо же сейчас может только недовольно кривить губы, внутренне подбираясь, когда глаз незнакомца вспыхивает потусторонним огнем.

Жнец мысленно посылает руководительнице парочку отборных ругательств, потому что та заставила его разбираться с этим всем в одиночку. У них, конечно, куча работы, но можно было же что-то придумать, нет? А теперь он стоял в шаге от перспективы получить по окончанию всего этого жуткую взбучку и много, очень много осуждающих взглядов от всех подряд.

– Что ж, видно Царь обезьян и сам чья-то собачка, раз решил запачкаться таким придурком, – огрызается Сон Хо, бросая на демона неприязненный взгляд. – Или Великому Мудрецу настолько нечего делать, что он ходит хвостом за каким-то мелким человечком?

Вероятно, ему не следовало быть таким дерзким с Сон О Гоном. Тягаться с таким сильным демоном у него точно не хватит силенок, поэтому наживать себе врага в лице существа, подобного Царю обезьян, было бы по меньшей мере неосмотрительно. Про него ходили разные слухи в Небесной канцелярии, и половина из них звучала совершенно невероятно, а другая заставляла неприятно шевелиться волосы на затылке. Однако Пэк Сон Хо всегда отличался тем, что его начальница называла глупым безрассудством; сам жнец просто считал, что плохо реагирует на всяких засранцев, а еще пытается хорошо выполнять свою работу.

Даже если его работа – кто-то настолько неприятный, как Ре Хёк. Тот даже не мог нормально посидеть, не мешая чужой словесной пикировке. По большому счету, это скорее упущение самого Сон Хо – он благополучно проворонил момент, когда его остановка времени кончилась, – но это не меняет того, что Чан Ре Хёк мог бы и не вскакивать с места и не всаживать себе в живот кухонный нож с таким старанием.

Сон Хо последовательно проклинает всех – самоубийцу, Сон О Гона, начальницу, саму Нефритовую Императрицу, – пока кидается к повалившему на пол человеку. Царь обезьян не затыкается даже сейчас, порядком действуя этим на нервы, и жнецу стоит усилий игнорировать его, пытаясь хоть что-то сделать, чтобы его подопечный не помер прямо тут. Он хватает лежащее на столе полотенце, обкладывая им ножевое ранение, но само оружие не трогает – знает, что если вынуть, то кровотечение только усилится. Его руки и одежда мгновенно оказываются в крови, которая продолжает литься и литься.

– Самодовольный засранец, – бормочет он, одной рукой нашаривая в кармане телефон и набирая 911 скользкими пальцами. Диалог с диспетчером выходит рубленый и быстрый, и вскоре жнец уже снова двумя руками прижимает насквозь пропитавшееся кровью полотенце к ране.
– А ты полный придурок, – ругается Пэн Сон Хо, обращаясь уже к Ре Хёку, – и ты тут не помрешь. Слышишь? Хер я тебе дам сдохнуть тут.

На лице Чан Ре Хёка – все еще странная смесь ужаса и радости, словно он так и не успел понять, что сделал и почему. И в этом было самое гадкое, потому что по большей части его самоубийство даже не было тем, что он желал. Сон Хо привык к людям, доведенным до отчаяния настолько, что любая перспектива, кроме жизни, кажется им привлекательной. Но Ре Хёк был из другого теста, по сути своей он был борцом, пусть и в своей странной извращенной манере, раз изводил стольких людей своим преследованием и жалобами. И если бы кое-кто не довел его практически до безумия, черта с два все бы так кончилось.

Поэтому Сон Хо все еще склонен возлагать вину за все возникшие проблемы не на дурного подопечного, а на Сон О Гона. Жнец оглядывается на него, прожигая неодобрительным взглядом, но тут же морщится, когда глаз снова простреливает болью. В этот раз она такая острая, что Сон Хо инстинктивно тянется к нему, пачкая собственное лицо кровью.

+1

6

О да, выбор был очевиден, правда? Сон О Гон глумливо улыбнулся, не пытаясь скрыть то тёмное внутри, что томилось и ждало освобождения, но он не знал, что это было, почему его сегодня  так крутило. На самом деле, он не любил слишком юных и слишком смелых - а жнец, как ни крути, был значительно моложе, ещё неоперившийся, но уже готовый к свершениям. Это раздражало, но как-то поверхностно, словно между прочим, - и над этим ему тоже стоило подумать. С Тхэ Ки, сыном Ма Вана, было куда забавнее: его хотелось отправить в ад ещё до того, как он открыл рот в первый раз. Парнишка считал, что, сговорившись с Ким Адальжи, у него будет больше шансов, но… Он мотнул головой, вспоминая, как тяжело было видеть глаза Мавана, которому пришлось отправить собственного ребёнка в тюрьму, из которой ему не выбраться. Как в своё время заключили его самого, но в куда менее хорошие условия. Наверное, демону-быку просто на судьбе было написано быть несчастливым (и О Гон готов был признать, что искренне сочувствовал ему).

Парень тем временем пытался набрать номер скорой, и Царь обезьян закатил глаза: серьёзно? у них всё так примитивно? То есть как-то по-другому вызвать помощь или оказать её самим – не судьба? Понятно, почему у них удачных операций было так мало. Впрочем, ему было всё равно, даже если мужика удастся спасти, потому что всё это дело становилось скучным.

- Какой ты скучный, - протянул он, осторожно обходя пол, залитый кровью. – Как здесь теперь грязно стало, фу. Но, знаешь, пора уже заканчивать с этим. Я обрабатывал этого придурка слишком долго. Ты своим нытьём его не спасёшь.

Возможно, жнецы и были наделены силой, но куда им до урождённых демонов? Сон О Гон подошёл к парню, касаясь его загривка, и его будто обожгло: огненной волной боль прошлась от кончиков пальцев к плечу, заставляя его зашипеть. Слепой глаз запульсировал, и он отшатнулся, хотя хотел подхватить жнеца и швырнуть его в стену. Чёрт, это ещё что такое?! А когда он увидел, как жнец коснулся глаза, пачкая лицо в крови, его словно приковало к месту. Он помнил, как другой человек двигался похожим образом, который пах кокосом и… и лотосом.

Это было так давно, что казалось почти неправдой, и Сон О Гон не мог поверить в то, что было так очевидно. Он отказывался принимать это. Не сейчас, не здесь. Кто он? Почему всё внутри тянулось к этому… к этому парню? Ведь самджан должна была переродиться девушкой! Нет, он не о том думал. Самым главным казалось, что самджан его не вспомнила… не вспомнил. Иначе бы не смотрел волком, да?

- Ты… - у него впервые не находилось слов. – Это ведь ты. Я ждал тебя, а ты пришла… пришёл вот так? Да оставь ты этого придурка!

Он раздражённо взмахнул рукой, притягивая жнеца к себе, и одним движением дёрнул нож вверх. В воздух взметнулась струя кровь, мужчина задёргался и захрипел, глаза его закатились. Сон О Гон выдохнул: надо было сразу действовать жёстче, тогда не нужно было бы придумывать всё это. Миссия была выполнена, и он не собирался задерживаться здесь лишний раз.

- А ты пойдёшь со мной, - сипло сообщил он, удерживая мальчишку, не давая ему вырваться. – Мне есть, что тебе сказать, и не советую сейчас дёргаться.

Он был… поражён. Испуган. Разозлён. Столько лет ждать, сходя с ума, храня в памяти любимый образ, и теперь… О Гон не знал, как ему будет лучше. И стоило ли вообще что-либо делать. Чин Сон Ми была его судьбой, о смерти которой он так горевал. О, как представлялась ему их встреча! Наверное, ничего он так не ждал, как этого момента. И пусть ей бы не понравилось, что он стал хуже, чем был, но О Гон сумел бы её задобрить.

Но теперь… Кто этот парень? Он чувствовал в нём частичку себя, чувствовал, что не ошибался. И от этого его трясло. Затянув жнеца в воронку перемещения, он даже не стал смотреть, что там, в кухне, происходило. О Гон спешил доставить мальчишку пентхаус Мавана, в котором до сих пор жил.

Конечно, он знал, что получит отпор, когда утаскивал свою… своего… Короче, этого ненормального, но О Гон не стал защищаться, потому что был слишком поражён.

Он никогда не думал о каких-то философских вещах, но сейчас понимал, что бумеранг настиг его: вместо той, о которой грезил, он получил человека, который лишь отдалённо мог быть похож на самджан. И всё ещё пах лотосом, но так… отдалённо.

- Кто ты? – осипшим голосом спросил он, перемещаясь так, чтобы его невозможно было достать. – Ты чувствуешь, что твой глаз – не твой?

+1

7

Стоит больших усилий снова не начать огрызаться и сосредоточиться на Чан Ре Хёке, но по большей части Сон Хо справляется и только матерится про себя. Вероятно, ему с самого начала не следовало реагировать на Сон О Гона – тот, вероятно, был именно тем типом нелюдей, которые только подпитываются чужим возмущением. К сожалению, таким титаническим терпением, чтобы игнорировать подобные выпады, жнец никогда не обладал, но сейчас по большей части взял себя в руки. Ему просто нужно было дождаться появления скорой и наконец свалить отсюда куда подальше.

Желательно туда, где ему больше не придется иметь дело с Царем обезьян. И не только из-за того, что он совершенно невыносимый мудак без моральных ориентиров, но и потому что рядом с ним глаз чем дольше, тем сильнее пульсирует, доставляя жуткое неудобство. В этом тоже надо бы разобраться, конечно, но… Но. Если для того, чтобы боль ушла, надо оказаться как можно дальше от Сон О Гона – что ж, горевать о потере его компании он точно не будет. Возможно, вместо этого станцует победный танец.

Вот только, похоже, Сон Хо придется понять, что спорить с Великим мудрецом, равным небу – занятие довольно бесполезное. Во всяком случае, не с нынешней расстановкой сил. У него с самого начала не было шанса устоять против этого демона, просто Сон Хо – слишком упрямый мальчишка, чтобы смириться с этим вот так сразу.

– Какого хрена ты вообще творишь!? – шипит жнец, пытаясь вырваться из крепкой хватки Сон О Гона. Тот держит его легко, будто это ничего ему не стоит, а потом таким же легким движением выдергивает нож из живота Чан Ре Хёка. Тот дергается несколько раз, кровь брызжет вверх, и совсем скоро мужчина затихает. Сон Хо смотрит на эту картину широко раскрытыми глазами, на секунду позабыв о боли и о злости.

Он все еще не привык к тому, как легко можно лишить человека жизни. Что-то внутри него яростно бьется, протестуя против подобной жестокости; будь он женщиной, наверное, заплакал бы от бессильной злости на всю эту ситуацию. Но после нескольких замерших мгновений, Сон Хо только принимается с удвоенным усилием дергаться в хватке Царя обезьян.

– Да пошел ты, мудачье, – выплевывает он на предостережение Сон О Гона. Это, впрочем, совершенно не помогает ему вырваться. Все же не отрастил еще клыков, чтобы с ним тягаться.

Сон Хо на самом деле с трудом понимает, почему вдруг демон так в него вцепился; он практически и не слышит, что тот говорит, потому что разум его все еще был затуманен яростным неприятием. Перед глазами стоит расслабившееся лицо Ре Хёка, его кровь горит у него на руках, заставляя жнеца дрожать из-за путанного урагана бьющихся внутри чувств.

Несколько мгновений в вихре перемещения, и они оказываются в какой-то незнакомой квартире, но Пэк Сон Хо едва обращает внимание на окружающую обстановку. Вместо этого сразу, как только хватка немного слабеет, он разворачивается и заряжает Сон О Гону кулаком по лицу и тут же отскакивает на пару шагов. Спустя несколько подобных грому ударов сердца он чуть успокаивается и может более-менее воспринимать поступающую информацию. Да и Сон О Гон переместился так далеко, что просто так до него теперь не достать, а гоняться за ним сил все равно уже нет.

– Неужели мудрейший Царь обезьян не понял, что я всего лишь жалкий жнец из отдела по предотвращению самоубийств? – выплевывает Сон Хо, гордо вскинув подбородок и глядя на демона прямо и зло. Глаз, о котором тот говорит, продолжает болезненно пульсировать, просто теперь Сон Хо может обратить снова на это внимание. Он молчит несколько мгновений, решая, хочет ли отвечать на этот вопрос, но потом все же говорит правду:
– Теперь – чувствую, – потому что его глаз не должен так болеть. Это ощущение слишком чужеродное.

А потом постепенно в голове всплывают обрывки брошенных еще в квартире Чан Ре Хёка фраз. Пэк Сон Хо чуть щурится, окидывая Сон О Гона по-новому оценивающим взглядом, пытаясь понять, о чем тот вообще говорил тогда. Внутри у него ворочается какая-то неопределенная, незнакомая эмоция, и что-то похожее на смутное и очень призрачное чувство узнавания… Но это не имеет никакого смысла. До сегодняшнего дня Сон Хо не встречал Царя обезьян – вряд ли он смог бы забыть встречу с подобным человеком.

– Видимо, ты знаешь, почему глаз на тебя реагирует? – проглотив несколько совершенно нелепых в текущей ситуации вопросов, спрашивает жнец. Сейчас, когда первая эмоциональная реакция немного поутихла, ему хочется просто побыстрее разобраться здесь и вернуться в квартиру Ре Хёка. Ему в любом случае сначала надо закончить… рабочие дела. Остальное – потом.

+1

8

Сердце билось в горле, казалось. О Гон чувствовал, что оно распирало глотку, и это приносило боль. Не больше, чем стоящий перед ним парень, который, как оказалось, был… его самджан. Сейчас он уверялся в этом всё больше: вглядываясь в черты, слушая голос, ощущая запах. Поверить в это было непросто, всё в нём сопротивлялось этому. Его Чин Сон Ми была твёрдой, как скала, но вместе с этим нежной и верной, искренней и живой. И она была женщиной. Не то чтобы для демона имело значение, какого пола его партнёр, но… Это же самджан! Это не просто любовница или любовник на ночь-другую – это вечность, заключённая в одного-единственного человека. Вечность, о которой такому, как он, приходилось только мечтать. И теперь эта вечность звала его мудачьём и смотрела на него так, словно он проклят. Заебись вышло, однако.

Губу разбил, паршивец. Но О Гон будто не заметил этого: даже не стёр кровь. Он помнил, насколько пахучей и сладкой была кровь самджан, как она пыталась любой спор решить мирно (или зонтиком в глаз), и не понимал, как так могло выйти, что теперь её больше не было. Но глаз пульсировал, и Мудрец ощущал это всем своим существом. Ошибки здесь быть не могло. Чёрт, как же так! Крутанувшись на месте, – так, что из-под каблуков брызнули искры, - он привычно забросил шубу на рога статуи быка. Чтобы как-то сбросить напряжение, сковавшее его, потянуть время. Ему нужно было подумать. Убитый человек уже покинул его мысли, словно его и не было.

- Жнец, подумать тоже!.. – захохотал он. Это было так глупо, так беспросветно глупо! – Кем бы ты ещё мог быть, а, сладенький?
Разве это не ирония? Чин Сон Ми была разумна. Но представить её в роли жнеца было до крайности забавно. Ма Ван наверняка будет в восторге: ему нравились такие истории. Как в очередной раз судьба нагнула Царя обезьян, даровав то, чего он так давно ждал, но извратив все представления о том, как это должно было быть. Он знал, что заслужил подобное. И знал, что должен быть счастлив, что она… она вернулась – даже такой, какой он её не ждал. Но Сон О Гон не мог.

Не сейчас. Не в эту секунду. Он ненавидел сюрпризы, не умел ждать и никогда не был тем хорошим парнем, о которых слагают легенды. Скорее, он не был ничем из этого – и всегда гордился собой. Да, самджан изменила его на то короткое время, что они были вместе, но, как оказалось, даже такая любовь была сильна, пока она рядом. А когда исчезла – и О Гон кончился.

Он обернулся и подошёл к мальчишке, наконец ощущая знакомое притяжение. Не то же самое, какое было раньше, - другое. Чёрт, неужели?..

- Я знаю, почему глаз на меня так реагирует, - мягко промурчал он, коснувшись кончиками пальцев скулы жнеца. – И ты, если подумать, тоже знаешь, просто не помнишь.

Лицо-то было смазливое. Неоперированные глаза выглядели даже приятно. Чистенький, аккуратный. И, может быть, Сон О Гоне прельстился бы на одну или две ночи, а потом выкинул его из головы, как делал это раньше, но сейчас он должен был рассматривать мальчишку как-то что-то серьёзное. Потому что он верил в вечность любви благодаря кымганго, пусть браслет уже и не был властен над ним.

- Твой глаз реагирует на меня, потому что он мой, - О Гон стал сёрьезнее, кошачья улыбка буквально растаяла в воздухе. – И ты – мой.

Стало интересно: ударит или сбежит? Чин Сон Ми никогда бы не сбежала: она всегда была сильнее многих, она могла и загрызть, если чувствовала необходимость. Она была готова идти против него, она надела на него кымганго и не боялась, что он сможет её наказать. Тяжело было не сравнивать, но Мудрец знал: с этим он совершенно точно они справятся. Даже если он один хотел этого.

+1

9

Вид крови на чужой разбитой губе вызывает у Пэк Сон Хо мрачное удовлетворение, пусть это и довольно мелочно. Но он прекрасно понимает, что на самом деле не в силах по-настоящему ранить это существо: молодой жнец неровня Царю обезьян, сколько бы ярости ни кипело у него под кожей, просясь вырваться наружу. Так что приходится довольствоваться малым; а учитывая, сколько проблем успел доставить ему Сон О Гон, разбитая губа – весьма малая плата за все это. Вот если бы можно было хорошенько его поколотить и привести к начальнице, чтобы показать, дескать: «Смотрите, я не виноват, это вот он все»…

В конце концов, Сон Хо по большому счету тоже было плевать на Чан Ре Хека. Тот не был хорошим человеком и, говоря начистоту, не вызывал у жнеца ни капли сочувствия. Но вся эта ситуация несказанно бесила, потому что это было так нечестно, а Пэк Сон Хо очень болезненно относился ко всякого рода несправедливости. Так что вся его нынешняя злость была по большому счету порождением скорее уж ущемленной гордости, чем чего-либо еще. Это не меняло, впрочем, того факта, что правильным в данной ситуации было бы как можно скорее свалить отсюда, чтобы хотя бы попробовать разгрести ту кучу дерьма, которая его ожидает. К тому же, судя по вполне себе гомерическому хохоту Сон О Гона, тот явно слегка не в себе. Или даже не слегка. Мелькает мысль, что даже уже плевать на всю эту странную историю с глазом, реагирующим на Царя обезьян. Жил же он до этого спокойно с ним, и дальше проживет – если подальше отсюда, конечно.

Но по какой-то причине, – жнец не может внятно сказать даже самому себе, по какой именно, – он продолжает стоять на месте, напряженно наблюдая за человеком напротив. Без своей странной шубы тот выглядит меньше и более… обычным. И словно бы загипнотизированный этой переменой, Пэк Сон Хо не двигается с места, даже когда понимает, что Сон О Гон снова приближается к нему.

Его легкое прикосновение кажется горячим, таким горячим, что это почти больно. Лишь спустя мгновение Сон Хо понимает, что болит вовсе не кожа там, где ее коснулись и даже не пульсирующий глаз; болит внутри, словно с каждым новом вдохом в груди у него растет невыносимая тяжесть. Она давит на сердце, обнимает его и сжимает, и в какой-то момент жнец почти давится новым вдохом. Он наконец отступает на пару шагов, уходя от прикосновения, уходя от Сон О Гона и тут же ощущает потерю, которой чувствовать вовсе не должен, но которая наслаивается на все остальное.

– Что за бред… – хрипит Сон Хо, стискивая в кулаке рубашку на своей груди, будто это поможет ослабить давление внутри. – С какой вообще стати?..

Фразы срываются с его губ бессмысленными обрывками, пока жнец пытается совладать с собственным сошедшим с ума организмом. У него не слишком-то хорошо получается; за всю свою посмертную жизнь Пэк Сон Хо ни разу не сталкивался ни с чем подобным и это, признаться, почти пугает его. А Сон О Гон выглядит сейчас серьезным и знающим, так пусть расскажет тогда, из-за чего все это и что, в конце концов, ему делать с этим ураганом внутри.

– Я не понимаю, – между судорожными вдохами бормочет Сон Хо. – Объясни нормально! – тон должен был быть требовательным, но на деле выходит скорее жалким, почти просящим. И жнец немного ненавидит себя за эту постыдную слабость, но не может с ней ничего поделать.

+1


Вы здесь » Crossbar » фандом » солнце взойдёт