пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
А Карвер голодный холостяк!!!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Когда пишешь заявки, не забывай о ламах!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » alone


alone

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1513/249643.gif

alone

The Beach

«Nothing like the eve of extinction to bring focus to the mind. Makes folks honest».

Higgs & Fragile

+2

2

Смерть — это не мгновенное изменение состояния, а продолжительный процесс.

[indent] На Берегу нет ветра, совсем. Нет того привычного морского бриза, что накатывает вместе с волнами, обволакивает легкой прохладой, принося с собой запах морской соли и водорослей. Хиггс помнил, когда впервые увидел берег — настоящий берег живой стороны — намного позже, чем когда впервые заглянул на береговую зоны за выходом смерти, охватил взглядом безразмерное пространство по ту сторону, где душа кусками разрывается на части. В мире, что по ту сторону — для него та самая, где люди отчаянно хватаются за соломинку короткой бесполезной жизни — его разочаровало море. Огромное, темное, массивное и абсолютно пустое. Оно не заставило его задержать дыхание от восторга, не заставило ощутить прикосновение извне, легкие касания, которые словно покалыванием ощущаются. Хиггс оказался разочарованным ребенком, которому обещали Диснейленд, а в итоге повели кататься на качельках.
[indent] Тут все было иначе, глубже, чувствительней. Тут душа рвалась наружу, рассыпаться на миллионы молекул, взлететь, обернуть Ка вокруг своей оси, намотать на катушку и выкинуть в глубокое черное море, больше похожее на разлившуюся нефть, дабы отправить дальше, как можно дальше за грань. Хиггс часто смотрел за грань, часто думал, что будет, если с головой броситься в черную муть, нахлебаться нефти и гудрона, заполняя легкие полностью, отдавая себя той стороне. Какой бы мир его ждал? Был бы он похож на Берег или оказался бы точно таким же разочаровывающим, как Тихий океан, к которому он вышел когда-то давно?
[indent] Монаган голову назад откидывает, ощущает под затылком рассыпчатый мелкий песок, такой холодный, такой податливый, пальцами зарывается в него глубже, ощущая эти песчинки. Когда он впервые попал сюда, то был... воодушевлен. Счастлив. До дикой трясучки, бешено скачущего сердца где-то в горле, неистового мандража, от которого так и не избавился до конца. Только за пределами смерти он мог сказать, что жил по-настоящему.
[indent] Это не клетка его дяди, в которую он пытался его запереть, не его бесполезная гниющая оболочка, пригодившаяся лишь только для того, чтобы продемонстрировать ему всю прелесть выхода смерти. Это не еще один бункер, в котором его в очередной раз пытались запереть. Когда Хиггс выбрался впервые на поверхность — он закричал. От досады, что столько времени провел там, внизу, за плотными стенами, словно забившаяся в коробку крыса. От обиды, что столь долгое время позволял обманывать себя чужими страхами. От счастья, что это все наконец закончилось. Лучше жить убийцей, чем жить слабым и забитым.
[indent] Лучше просто жить, чем безвозвратно уйти на ту сторону — так ему вещал дядин голос из под подкорки.
[indent] Хиггс себя иногда ощущает зараженным той же болезнью, что и дядя когда-то. Маниакальным желанием притворяться, словно знаешь лучше всех. Но ведь он и правда знал многое — он видел, чувствовал — у него почти получилось. Почти получилось освободить бедных заблудших овечек, сбившихся в стадо. Он не жалел о смерти, ибо смерть лишь только долгая вереница пути, что ожидает впереди, вдоль по черному берегу все дальше, туда, где не светит солнце, где есть что-то большее, чем тревоги о столь низменных вещах как чувства.
[indent]     И все же...
[indent] И все же он тут. Его самый последний шанс, его личный серафим, облаченный в крылья и глаза, смотрящий и наблюдающий, его последняя надежда, разбившаяся в прах, оказавшаяся всего-навсего очередной ложью, очередной полнейшей херней, от которой раскалывается голова и челюсть сжимается так сильно, что зубы начинают болеть. Жаль, что ему уже надоело ненавидеть. Ему надоело ненавидеть весь этот мир, живущих в нем, ему надоело ненавидеть дядю, до тошноты добренького Сэма, блядски идеальную Фреджайл, оказавшуюся такой податливой Амелию, себя, в конце концов.   И осталось лишь только это.
[indent] Море шумит реверсивно, перекатывает воды по мелкой гальке столь отчаянно, пытается унести за собой остатки чужих полуразложившихся некрозом туш, от которых остались оболочки, пропитанные черной патокой.
[indent] Хиггс пальцами поддевает поломанный одрадек, словно паук, которому вывернули лапки, несчастный механизм пытается лопастями мигать раз за разом, вновь и вновь. Он пальцами зарывается в пластиково-металлическое нутро, перебирает провода и диоды, что подают признаки жизни. На пальцах все еще остается песок, он все еще мелкой крошкой сыплется вниз, сыпется на одрадек, под мерный реверсивный шум моря.
[indent] Медитативное состояние на мгновение заставляет его забыть, что, на самом деле, он из себя тут представляет, заставляет позабыть, что сердце его никогда не взвесят на весах и никогда не кинут на пожирание, как у самого страшного грешника. Хиггс усмехается — он никогда не обманывал себя, что попадет в ад, неважно, каким он будет, полный чертей, приветливо ждущих его перед уже растопленным котлом; раззявленный гиппопотамо-крокодильей пастью огромной Амат, рядом с золочеными весами шакалоголового бога или еще каким-то вариантом. У него вот, например, личный ад — это тихий Берег и собственные мысли, закравшиеся в самое нутро, нить за нитью по швам расходящееся собственное "Я", рассыпающееся по берегу этим мелким песком и галькой.
[indent] Он раз за разом, бусинами в четках, перебирае собственные мысли, собственные движения и действия — Монаган не сожалеет — сожаление для тех, кто не понимает, что из себя представляет, а он вот понимает — он дрова в костре, сжиженный газ в баке, все то, что придает движение, заставляет огромный локомотив медленно следовать к цели. Главный злодей, плохой парень этой истории, ради победы над которым герои объединяются и достигают своей цели. Он бы смеялся, да уже устал, зубы болят.
[indent] Хигс оказался именно тем, кем должен был стать.
[indent]    И оказался именно там, где должен был быть.

+3

3

[indent] Соединенные Города Америки - мечта, которой жили многие. Как и сама Фрэджайл. Разрозненное общество, которое снова может существовать в рамках одной Сети, восстанавливать потерянные данные и попросту учиться жить в том мире, что образовался в результате Выхода смерти. Но реальность была такова, что многие люди свыклись со своим одиночеством, представляя, что дальше бункера мира не существует. Курьеров возвели в статус Бога, что помогает каждому нуждающемуся. Людям не были нужны ни утерянные данные, ни мир за пределами металлических стен, они хотели лишь дожить свой век в надежде, что не встретятся с Тварями или остатки человечества не сметет очередной выплеск Пустоты.

[indent] Фрэджайл выросла на рассказах о былой Америке и ее величии. Девушка хотела восстановить утраченное, помогать людям, как ее отец, поэтому стремилась объединять под знаком “Фрэджайл Экспресс” тех, кто разделяет подобные стремления. Среди таких людей оказался и Хиггс Монаган. Перспективный и харизматичный, он обладал высоким уровнем ДУМ, как и Фрэджайл. Девушке когда-то казалось, что это идеальное сотрудничество, пока она не узнала, что Хиггс за ее спиной занимается контрабандой оружия, к тому же, он обманом заставил Фрэджайл доставить бомбу в Средний узел. Вся жизнь девушки была уничтожена с жизнями тысяч людей, погибших в результате взрыва. Доверие к "Фрэджайл Экспресс” исчезло, дело отца рухнуло в никуда, потребность в доставке снизилась. Фрэджайл не хотела допустить повторения этой истории, поэтому стала пристально следить за делами Хиггса, пока однажды ей не удалось перехватить очередную бомбу, отправленную в Южный узел. Террористы схватили девушку, но Монаган дал ей выбор - сбежать на Берег и сохранить свою жизнь ценой других людей, или донести в собственных руках бомбу до смоляного озера и скинуть ее туда, но сделать это под темпоральным дождем без какой-либо защиты. Фрэджайл больше не могла рисковать другими и выбрала второе, а Хиггс в ответ лишь решил сохранить ее лицо, “чтобы все запомнили ту, что уничтожила Средний узел”. 

[indent] Сломленная. Изуродованная. Хиггс забрал все, что было дорого Фрэджайл, уничтожил, следуя своим безумным идеям. Единственное, чем девушка жила - желание отомстить и узнать, почему Монаган так поступил, а когда узнала правду, то попросту разочаровалась. Хиггс в ее глазах стал просто очередным сумасшедшим, поверившим в сказки Амелии, решившим, что ему дано право вершить чужие судьбы и все ради того, чтобы устроить шестой Выход смерти. И все-таки, Фрэджайл не смогла собственными руками прикончить Хиггса, вместо этого позволив ему выбрать, как когда-то сам Монаган дал девушке выбор - смерть здесь и сейчас или вечные скитания на Берегу. Он выбрал второе. Участь, достойная лишь сумасшедших. Не_жизнь в вечном одиночестве.

[indent] Выход смерти удалось предотвратить и надежды на возрождение человечества снова позволили Фрэджайл продолжить работу курьера. Люди все еще не доверяли ей, видели в ее лице убийцу, но девушка продолжала свое дело, надеясь, что однажды люди смогут ее простить за то, что она совершила не по своей воле.

[indent] Шли дни, недели, месяцы. Каждый следующий день не отличался от предыдущего. Одинокие вечера в попытках отпустить прошлое, забыть собственную боль, побороть ненависть, но Фрэджайл закрывает глаза и снова и снова видит взрыв, слышит крики тысяч людей, что своими руками пытаются утянуть ее в пучины смерти. 

[indent] Фрэджайл невольно вспоминает Сэма и свою обиду на него за то, что тот в конечном счете решил все оставить и просто уйти. Ему больше не были интересны люди, не было интересно помогать им и возрождать Америку. Девушка вспоминает и Хиггса, как идеей горел его взгляд в самом начале, жаль только, что идеей уничтожения человечества, а не его возрождения, как поначалу казалось Фрэджайл. Два важных человека в жизни девушки и оба остались позади, там же, где и отец с матерью. Там же, где собственные мечты, теперь зарытые в песок.

[indent] Фрэджайл больше не живет мечтами, ни на что не надеется и не воображает. Есть только сегодняшний день и какой из них окажется последним она, вероятно, узнает совсем скоро. Собственное тело болит и ломит все чаще, как если бы Фрэджайл было семьдесят, а может и того больше. Перемещение между Берегом и миром живых девушка использует все реже, потому что сил на него тратит больше, но в этот раз даже пришлось подготовиться, прихватив с собой порцию криптобиотов. У каждого свой Берег, и чтобы попасть на чужой, нужен ключ, некий якорь, указывающий путь. Связь Фрэджайл и Хиггса слишком прочна и разорвать ее не получится так просто, как ни старайся. В пору бы почувствовать отвращение к самому себе только за то, что когда-то думала вместе помогать людям и строить новый мир.

[indent] - Надеялась увидеть здесь твой труп. - Девушка смотрит на тело, распластавшееся на берегу, разве что ангелочка не вырисовывающее, задумчиво глядящее в небо. - Только сумасшедший вроде тебя мог выбрать вечное одиночество здесь и не пустить себе пулю в лоб. 

[indent] В ее словах все еще сквозит обида и ненависть. Пальцы крепче сжимают рукоять зонтика - так сильно хотелось снова ударить кулаком по чужому лицу. Бить не останавливаясь, пока он не захлебнется собственной кровью, пока не останется только лишь неузнаваемое месиво. 

[indent] Фрэджайл плотно сжимает губы, хмурится, не отводя от Монагана взгляда. Она больше не боится его, как это было когда-то, но все равно не тешит себя ошибочными уверениями, что Хиггс сломлен настолько, что пожалел о том, что вообще когда-то вылез из бункера.

[indent] И это злило больше всего.

[indent] - Сэм рассказал мне кое-что, о чем я раньше не слышала. Иначе ноги бы здесь моей не было, но мне нужно узнать. - Один из последних разговоров с Портером закончился на весьма туманной и негативной ноте. Он много поведал о планах Амелии, о том, кем она была на самом деле и чего добивались террористы. А еще он поделился подробностями жизни некоторых отдельных личностей. - Скажи, что это не правда, что ты близко общался с моей матерью. Она никогда не имела никаких дел с террористами и также, как и отец, мечтала о лучшем мире для людей, который ты порывался уничтожить. - Если Хиггс подтвердит информацию, Фрэджайл не выдержит и снова попытается избить его самодовольное лицо, отчего-то в этом девушка была уверена. - Ты и ее пытался обманом заставить перевозить оружие или что-то еще?

+2

4

[indent] От тины и подгнившего мяса в воздухе стоял смрад, перемешанный с солью и нефтью. Тонкие черные жилы копошились под влажным песком, тянулись к океану, чьи холодные воды шумели, покрывали все, за что зацепится взгляд, заставляли обернуться, встретиться с неживыми камнями и вновь уткнуться немигающим взглядом в одну точку.
[indent] В день, когда он впервые увидел смерть, он увидел и этот берег. Когда к запаху железа, дикого смрада насильственной смерти, примешивался запах соли и тины, когда в бункере, среди гудения генератора, он услышал как шумят волны - Хиггс понял, где его настоящее место. Цепляясь тощими пальцами за дряблое дядино тело, затягивая его на тележку, которая вечно спотыкалась и переворачивалась на неровной и дикой земле, он вытирал попадающий в глаза пот, не обращая внимания на ноющие перенапряженные мышцы и невольно плакал, впервые в своей жизни вдыхая запах свободы.
[indent] Для Монагана запах свободы имеет железный привкус и аромат соли на морском берегу.
[indent] Под пальцами мелкие песчинки, липнут к коже, остаются шершавой крошкой, которая тут же осыпается вниз, этот песок сквозь пальцы не пропустить, он комьями валится вниз, с неприятным звуком, потревоженного ровного порядка, словно вскопанная могила в которую он все никак не хочет залезать.
[indent] — Я всегда умел удивлять тебя. — Он скалится, смотря снизу вверх, продолжая находиться в сидячем положении, маленькая Фрэджайл сейчас нависает неуклонным роком, наказанием, от которого не сбежать, ее триумф в его страданиях и они оба это знают. По этой же самой причине она его просто не убила еще тогда, когда Сэм решил играть в спасителя всего сущего. Ей нужно видеть.
[indent] — Здесь довольно мило и я провожу свои дни в самой остроумной и очаровательной компании, которую только отыщешь во всех СГА - с самим собой. — Это немного напоминало жизнь после бункера, когда он остался совсем один в этом мире, впереди только разрушенный и увядший мир, полный нехоженых троп и новых опасностей, всепоглощающая тишина и оглушающий рокот, Хиггс купался в горячих источниках, загребал снега в высоких горах и лежал на мягкой траве в низинах, наблюдая за тем, как движутся с рокотом грозовые облака; у него не было никого, кроме него самого, кроме собственных мыслей. Истинная свобода, сродни смерти, когда точно так же сидишь на берегу, перебирая свои мысли как песок под рукой.
[indent] — С Коффин? Не думал, что тебе когда-нибудь о ней в принципе расскажут. — Хиггс улыбается своим воспоминаниям, теплым рукам, что гладили его по голове, вкрадчивому голосу, чуть помятому от недосыпа лицу с залегшими плотными морщинами, собранными в уголках глаз и у рта, одной большой плотной линией, перечеркивающей лоб, когда она хмурилась, а хмурилась часто. Монаган откидывается назад, продолжая смотреть на Фрэджайл, такую хрупкую и полную негодования.
[indent] — Дай-ка вспомнить, кажется мне было... шестнадцать? Да, наверное столько, ДУМ тогда у меня уже проявился, но для выживания такого было недостаточно. Коффин нашла меня ночующим в какой-то заброшке и взяла с собой, приманила на горячий ужин и книги Дюма. — Он хмыкнул, вспоминая желтые страницы с поплывшими строчками, которые листал, ему ведь даже не нравился Дюма, но просто получать информацию уже само по себе казалось чем-то... прекрасным. — Рассказала, что у нее есть ребята с которыми они вместе выполняют... кое-какую работу. Рассказала о том, как СГА используют женщин как инкубаторы и как издеваются над детьми для создания Би-Би. — Он по привычке хлопает по груди, там, где раньше располагался танкер с куклой-манекеном, заменяющим ему настоящее дитя, все-таки Амели знала его слишком хорошо, настоящего проводника он бы себе не взял, не после того, как лично крошил стеклянные панцири. — Предложила мне присоединиться к ним, спасать детей, помогать тем, кто не в силах помочь себе сам. Быть героем. Как от такого можно отказаться... Где мы только не побывали, а какие заварушки устраивали. Ты, кстати, знала, что у Коффин был настоящий талант в обращении со взрывчаткой? Они могла такое собрать, что пылало бы потом еще долго. Собственно, так и было! Помню в одной лаборатории сдетонировало знатно, кажется там хранились резервуары с топливом, еле ноги унесли оттуда. Коффин постоянно говорила, что при сборе не нужно жадничать, а иначе все можно сделать только хуже...
[indent] Он помнил, как кричал ребенок на его руках, вытянутый из резервуара, что валялся тут же рядом с разбитым стеклом, как колотил руками и ногами, вымазанный в склизком бульоне, в котором содержался, открывал рот в истошном вопле и Хиггс понятия не имел, как его заткнуть, стоило только взглянуть на это сморщенное лицо, как все желание воевать за этих детей пропадало. Они умрут, рано или поздно, так к чему вообще стараться? Пропадут, как пропал его дядя, станут хиральным спектром и уйдут на берег. Он поднимает взгляд и видит, как его приемная мать стоит на руинах того, что ненавидела больше всего, подпирая пыльными от бетонной крошки сапогами империю своего противника. Триумф победителя под победный вой рушащегося здания и чужих планов.
[indent] — Понимаешь, да? Все, что я знаю - меня Коффин научила. — Он улыбается шире, щурит глаза, на земле удивительно комфортно, а может это просто удовольствие от того, как в очередной раз рушится что-то, трещит хрупкие стеклом чужая реальность, в которой есть только злодеи и герои. — Как сделать взрывчатку, как обращаться с оружием, как обходить системы СГА и куда наносить удар, чтобы полностью вырубить всю систему. Твоя мать ненавидела правительство больше всего на свете, ненавидела что они делают и не хотела оставаться в стороне. Если бы не... тот взрыв, — он морщится на мгновение, где-то под ребрами укол совести, что он обязан был почувствовать и отговорить. — Она бы, возможно, даже добилась своего. Кто знает, может быть тогда она бы тоже присоединилась к Амели. — А может бы разгадала бы всю тщетность податливой обманщицы и сделала бы все по-своему. Хиггс сам виноват, он зачем-то решил, что Амели такая же, как и Коффин, перенес с одной на другую и так ничего и не выучил. — У нее был этот медальон, из обработанного белого мрамора на тонкой цепочке. Неправильный прямоугольник. Она говорила, что он из мест, где она родилась, из мест, которых больше не существует. А еще она говорила о тебе... она была уверена.... что мы когда-нибудь встретимся.
[indent] Его учитель, его ментор, его мать - Монаган тянулся к этому образу даже сквозь время, к теплым рукам и проявлению истинной заботы, демонстрации доброты и силы, лидерских качеств, которые следовало перенимать, как и умение побеждать в схватке. Коффин учила его быть бойцом и принимать все, от побед и до поражений, из которых следовало делать выводы и учиться на тех шрамах, что они оставляют.

+3


Вы здесь » Crossbar » фандом » alone