пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
А Карвер голодный холостяк!!!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Когда пишешь заявки, не забывай о ламах!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » Глупая безнадежность, безнадежная глупость.


Глупая безнадежность, безнадежная глупость.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ГЛУПАЯ БЕЗНАДЕЖНОСТЬ, БЕЗНАДЕЖНАЯ ГЛУПОСТЬ.

Среди каменных сердец и людей из глухого дерева так важно слышать: «я в тебя верю».

вы соглашаетесь — коробка
вы соглашаетесь — на память о том, что я существовал

https://i.imgur.com/VpN1QtI.png https://i.imgur.com/VbD8ssE.png https://i.imgur.com/ziv6XR0.png

22.12.20; убежище => улицы Нью-Йорка.

Raphael, Leonardo

Рафаэль вытаскивает Леонардо на прогулку, чтобы помочь разгрузиться и воспрянуть духом — даже если сделает это по-своему. Выражаясь в тяге к адреналину, жизни и пенному.

+1

2

★★★

Последнее время в убежище довольно частенько становилось чересчур тихо: телевизор не орал, а братья не галдели, устроившись одной большой зеленой кучкой перед ним, перекрикивая друг друга в обсуждении сюжета; не устраивались споры до первой крови из-за последнего куска пиццы; не возникало перепалок на тренировках; не было привычных вечеров и ночей за играми, просмотром любимого сериала и чтения комиксов. Теперь практически все ночи были отведены на поиски осколков и периодические стычки с Фут и прочими врагами, в логове все отчетливее слышалось эхо от редких голосов, отражающееся от стен из-за пустого пространства — все меньше рептилии контактировали. Только Микеланджело периодически пытался перебить эту густую тишину какой-нибудь проказой или шуткой, но братья не всегда заражались его настроением, что казалось немыслимым, обычно все так или иначе реагировали и втягивались, но последние несколько недель на это ни у кого не было ни сил, ни желания. Хотя определенно ребята устали больше морально, чем физически. Никто не мог оспорить то, что они заметно отставали, хоть и старались изо всех сил. Спорных осколков осталось несколько штук, и все прекрасно понимали, что это означало — Шреддер перейдет в наступление не то, что в ближайшее время, а в ближайшие дни. И осознание приближения этого чудовищного зла нельзя было назвать долгожданным. Конечно, никто из них не собирался трусить или отступать, они достойно примут бой и будут сражаться на максимум своих возможностей, но это не говорило о том, что им не было страшно за себя и друг друга. Все же, при всей своей боевой подготовке черепашки все еще оставались всего лишь подростками, пусть и более зрелыми и подготовленными, чем их условные сверстники. Даже если их растили как непоколебимых воинов — это не означало, что они становились черствыми и бездушными машинами, которые могли лишь молча и без чувств идти выполнять приказ.
Даже у Рафаэля его привычные горячность и злость утихали, сменяясь каким-то апатичными и депрессивными настроениями, но юноша не позволял им въедаться и проникать вглубь, постоянно стимулируя себя и отвлекая — он не допустит хандры, не допустит того, что расклеится и начнет ныть о тяжести свой участи. Парень давно понял и принял то, что просто не будет: все их существование сызмальства было наполнено непрекращающейся борьбой. Оставалось только верить в лучшее, что очередная стычка не закончится встречей с праотцами, тренироваться, чтобы становиться лучше, и поддерживать друг друга, дабы не утонуть в гнетущих мыслях, напряжении и усталости.
На последней мысли подросток, сидя в своей комнате, вдруг замер над клавиатурой старенького, поломанного ноутбука, который воскресил Донателло, чтобы старший мог наслаждаться серфингом сети, тупыми видосиками на «YouTube», чтением одного любопытного форума — на который он заглядывал, конечно, чисто ради интереса! — и сессиями троллинга, коим мутант и занимался в последнее время как можно чаще, дабы выплеснуть свой моральный накал — привычные физические тренировки не давали должного эффекта, а издевки над идиотами всегда поднимали настрой. Но Рафаэль вдруг задумался над двумя вещами: достаточно ли хорошо Леонардо справлялся с надвигающимся не утешающим будущим — не то, чтобы лидер был морально слабее, но Дону и Майку помогали их характерные взгляды на жизнь, одному приземленный подход и понимание с самого начала, что к этому все и придет, а второму неуемный оптимизм и вера в собственные силы, Лео же попросту больше остальных подвергался какому-то деструктивному самоанализу и самобичеванию — и достаточно ли они преуспевали в поддержке со своей стороны?
На первый вопрос ответ довольно быстро всплыл в голове: судя по всему, мечнику не очень хорошо удавалось справляться с гнетущей ситуацией. Не то, чтобы ниндзя мог заглянуть ему в душу или вроде того, но это просто было заметно со стороны. По его нервозности, потерянности, усталости, редким тренировкам, частым одиночным медитациям и безразличию к их жизни. Да и черепашка просто чувствовал, что с братом что-то не так. Он не мог объяснить как, но знал это каким-то потаенным внутренним чутьем. С Лео что-то происходило. И это что-то не имело позитивной окраски.
На второй вопрос однозначного ответа не было. Они старались помогать друг другу как обычно это умели. Но все же Донни и Майки справлялись вдвоем, Рафаэль предпочитал дистанцироваться, а Леонардо оставался не у дел. Да, они говорили друг другу слова поддержи, что они команда, семья и лучшая опора друг для друга, но… как-то все это стало сходить на нет.
Блин.
Пока юноша не задумался над этим чуть глубже, чем обычно, то все выглядело не так удручающе. А теперь он внезапно почувствовал себя козлом. Не то, чтобы мутант был какой-то черствой скотиной, которая не может дать что-то хорошее и сказать братьям ласковое слово в поддержку, просто…
Рафаэль уткнулся бесстрастным взглядом в экран, смотря на недописанное предложение с остротами и гнилыми шутками.
Недовольно вздохнув, парень закрыл все окна, выключил технику и с хлопком закрыл, откидываясь на спинку трухлявенького стула и ворчливо складывая руки на пластроне.
После нескольких минут в тишине и рассуждений над всем происходящим, подросток резко поднялся со стула, вышел из комнаты и хотел было направиться в гараж, и даже стал идти по направлению к нему, но в какой-то момент резко поменял вектор движения и пошел в додзе, думая, что если наткнется там на Леонардо, то предложит ему кое-что для снятия напряжения. Может, это было специфично, может, это совсем не поможет мечнику, но Рафаэль не совсем понимал, как ему быть с братом. Он собирался действовать по своей методике, раз не умел делать что-то подобное как «нормальные люди».
Предварительно настрочив Кейси сообщение на черепахофоне, ниндзя заглянул в додзе и увидел сидящего на татами брата, который, вроде бы, достаточно умиротворенно медитировал. Он знал, что старший будет тут. Просто юноше нужна была фикция того, что не он пошел на это, а «вселенная» так решила за него. По собственной воле помогать Лео расслабиться? Пф…
Но совсем легкая улыбка все же проскользнула на лице.
Двинувшись внутрь и подойдя к лидеру, черепашка сначала окинул того беглым, но внимательным взглядом, ласково думая, какой старший брат придурок, и все же сел напротив довольно близко.
Эй, земля вызывает Леонардо, — Рафаэль щелкнул пальцами перед лицом Леонардо, наблюдая за реакцией — резко отрывать тоже было не хорошо, но он надеялся, что его присутствие, голос и доставучесть выведут мечника из транса — если он в нем находился, конечно, а не делал только вид или попытки. Затем, услышав недовольный вздох, подросток приободрился, удовлетворенный своей «проделкой», и, весьма ощутимо хлопнув брата по плечу увесистой лапой, поднялся. — Хватит спать, зануда, пошли. Прогуляемся.
Состроив раздраженную мину, мутант вновь поднялся и потопал из додзе прямиком в гараж. Он не знал и не думал, что делает, просто следовал какому-то наитию — пытался не париться и как-то слушать свою хромающую на обе ноги интуицию. Что из этого выйдет — да черт его знает, возможно, что станет только хуже, но рептилию сейчас это мало волновало. Ему хотелось сделать хоть что-то, потому что дальше так продолжаться не могло. Они много раз разрывали связь с друг с другом, но как-то восстанавливали и сейчас стоило сделать попытку не быть мудаком и пошевелить панцирем для ее поддержания. Все только начало налаживаться, но вновь стало распадаться и терять концы ниток сейчас было особенно… неправильно.
За этими мыслями Рафаэль наконец-то дождался мечника и, кинув тому в руки шлем, натянул на голову свой и ловко сел на мотоцикл. С характерным рычанием от прокручивания ручки газа, подросток завел транспортное средство, следом кивая лидеру садиться сзади.
Возможно, и стоило надеть какую-нибудь одежду, чтобы не быть обнаруженными или, возможно, экипировку, чтобы не превратиться в фарш или не намотать себя на столб, но черепашке было как-то до фени. На скорости сто тридцать миль в час их вряд ли кто-то успеет детально разглядеть. А если суждено разбиться — тут ничего не попишешь. Но хотелось верить, что Леонардо ему доверяет и верит в его хорошие навыки вождения.
Наверное, у старшего брата просто не оставалось выбора. Лицо тронула усмешка, благо ее не было видно.
Хотелось сказать что-то приободряющее в духе «не переживай, хорошо прокатимся с ветерком», но почему-то слова застряли в горле. Наверное потому, что Лео не боялся чего-то такого.
Хах. Правильно. Он же бесстрашный.

Отредактировано Raphael (2022-07-28 11:08:23)

+1

3

перенесенный пост
Неспешный, медленный шаг совершенно не нарушал тишину, созданную в додзе в отсутствии хоть кого-то живого там. Касание ног о татами приглушал естественный звук соприкосновения с поверхностью, заставляя стопу чуть утопать в мягкости покрытия. Остановившись у стойки с оружием, взгляд из-под голубой повязки внимательно рассматривал ассортимент, начиная от различных клинков и заканчивая нунчаками. Ладонь потянулась коснуться, смахнуть пыль с вещей, а веки опустились полностью, переваривая эмоции и воспоминания от недавней встречи с отцом.
— Мы не можем продолжать противостояние с кланом Фут без знаний, которыми обладаете вы, сенсей.
Привычное чаепитие с мастером теперь казалось более нервозным. Леонардо до сих пор не притронулся к чашке ароматного белого чая, которую заботливо протянула когтистая рука мутанта. Сам ее владелец не выглядел как-то обеспокоенным вопросом своего подопечного, а может только казался столь отстраненным, завершая процесс подготовки чая благодарностью чайному духу, поставленному возле маленьких чашек.
— Они говорят о вещах, которых мы не знаем и не понимаем. О "даре" и о "долге", которые почему-то должны были быть нам переданы.
Сглотнув неприятный комок, мечник какое-то время пытался найти ответы в глазах собеседника, но те, казалось, были настолько сложны, что подросток не мог различить истину или хоть какое-то слово. Никогда не мог прочитать, что творилось в голове учителя.
— Всему свое время, Леонардо. Доверие — это то, что сближает даже самые разрозненные души. Слова врагов не должны заставлять тебя сомневаться.
Вновь открыв глаза, юноша развернулся и подошел к тумбе, где стояло много свечей и курительниц для благовоний. У последней открыл крышку, перемешал ее содержимое, после опустил ладонь к выдвижному ящику и достал завернутые в пергамент брусочки пало санто. Вдохнув аромат, близкий к цитрусовому, Лео вытащил оттуда небольшую палочку и убрал остальные, ловким движением руки поджег дерево и через минуту потушил, резко двинув кистью. Теперь пало санто медленно тлело и распространяло запах по всему додзе — приятный, ненавязчивый и успокаивающий. Впрочем, юноша не был уверен в том, что благовония помогут ему сегодня окунуться в медитацию — слова мастера так и крутились в голове.
— У меня нет причин не доверять вам. Я говорю лишь о том, что если вы знаете информацию, которая поможет нам в борьбе — она не должна оставаться секретом.
Терпение постепенно подходило к концу. Сплинтер словно вел какую-то свою игру и не считал нужным просвещать о ней своих близких, также замешанных в истории. Ладони непроизвольно сжимались в кулаки, а чай так и остался нетронутым, остывал и становился холодным, как слова учителя.
— Изначально, я давал запрет на то, чтобы вы связывались с кланом Фут. Вы еще юны и неопытны в реальных сражениях, разобщены, как команда, многие жизненные трудности еще предстоит пережить, чтобы наконец дорасти до сражения с серьезным противником.
Короткий вздох, как пауза в монологе, оставляющая дурное послевкусие — болезненно было слышать подобное.
— Вы решили самостоятельно противостоять клану в обход моего решения, я не стал выступать против. Сейчас вы на правильном пути, понимая силу врага, остается лишь сделать окончательный выбор.
Понимание того, что хотел сказать собеседник, быстро дошло до подростка. И оттого взгляд его становился более ярким, можно сказать, яростный.
— Отступить? После всего, что мы сделали? После того, что в нашем убежище теперь множества этих осколков, за которыми придет орда ниндзя и все здесь перевернет?
Голос едва не срывался на крик, однако Лео хоть немного, но научился контролировать свои эмоции. Особенно, когда общался с сенсеем, который не потерпел бы подобного отношения. А вот Сплинтер, напротив, оставался спокойным. Возможно, благодаря тому, что воспитывал четырех сыновей столько лет?
— Артефакты можно будет спрятать, чтобы их не смогли найти с помощью других. Я позабочусь об этом. Сделай правильный выбор, Леонардо.
Воткнув тлеющее древко в курительницу, подросток отошел от тумбы и оказался в середине комнаты, сел в позу лотоса и прикрыл глаза в попытке успокоить собственные мысли. Отец хотел, чтобы они отступили, бросили попытки сражаться. В другой ситуации, он бы согласился с ним и попытался убедить братьев оставить затею, которая могла оказаться риском для их жизни. Понял бы и ответ на это, где младшие как ни крути хотят довести дело до конца, учитывая, через что прошли за это время. В то же время, хотелось вернуть былые времена, когда в убежище было куда более оживленно и по-детски невинно: вновь играть и радоваться жизни, чувствовать, как стены дома оберегали юных черепах. Тишина теперь была скорее давящей, чем успокаивающей. Мысли метались от одного к другому — не было даже намека на четко принятое решение.
"Сколь бы я не боялся, невозможно бесконечно прятаться. Мы скрываемся в ночи, но не убегаем от каждой опасности. Особенно, когда дело касается семьи".
Невозможно было думать, не ощущая смешанные чувства. Не помогали ни атмосфера, ни запах тлеющих благовоний, ни приглушенный свет от свеч. Больше возникало желание уснуть и перестать терзать сознание далеко не очевидным выбором. А сделать его нужно было: скоро все осколки будут найдены и не будет дороги назад.
Далеко не сразу, но довольно быстро, Лео почувствовал присутствие. После — такие же тихие шаги по татами — хотя походка была более тяжелая, чем у него — дыхание напротив, изучающий взгляд. Едва не дрогнул, выдавая свое духовное присутствие в мире живых, ожидал, чего вдруг от него хочет Рафаэль. Да, он узнал его, не открывая глаз, делал это интуитивно, нежели опирался на факты, которые тоже имели место быть. А потом уже и голос, взывающий обратить внимание, все расставил по полочкам, подросток недовольно вздохнул, понимая, что брат заинтересован в контакте. Вынужден был прервать свои размышления, пусть на самом деле он внутренне рад отвлечься хоть на что-то.
— Земля очень настойчива в своих призывах, — это даже не звучало как издевка. Леонардо смотрел довольно мягко на младшего, который, по всей видимости, был доволен своей проделкой. Надо сказать, что их взаимоотношения стали куда теплее, чем раньше. После стольких ссор, перепалок и обидных слов, братья будто бы повзрослели и стали более внимательны к чувствам близких и друг друга в частности. Да и для лидера стало многим более понятно то, почему Раф такой и другим становиться не собирался. И это было... неплохо? Определенно в этом была своего рода изюминка. Это был путь к более лучшему взаимопониманию, принятию, как и сам мутант постепенно начинал показывать самого себя настоящего. Дорога, которую не каждый взрослый готов был пройти, а Лео был очень упертым, как и брат.
Надбровные дуги приподнялись, отчего глаза стали выглядеть больше — мечник удивлен последующим словам Рафаэля, вопрос даже не успел сформироваться в голове, а уже сошел с губ:
— Прогуляться? Какая черепаха тебя укусила?
Пытался быть немного беззаботным в своих словах, но ответа так и не получил. Брат довольно быстро поспешил ретироваться, намекая тем поторопиться. Само предложение составить компанию было... необычным? Точнее, не укладывалось в поведение Рафа, который по своей натуре был очень чувствительным, когда дело касалось личного пространства. Даже его постепенно более внимательное отношение к командной работе — данный пункт оставался незыблемым. Что это тогда?
Ведь он пришел именно тогда, когда это было нужно.
Мотнув головой, Лео постарался сейчас не утруждать себя длинными умозаключениями, погасил свечи и брусочек пало санто, быстрым шагом, ведомый любопытством, настиг младшего в гараже и тут же получил в руки шлем, едва не уронив его. Взглядом окинул транспортное средство и, нет, не начал говорить об опасности поездки на высоких скоростях.
— А тебя не смущает, что на улице конец декабря?! — пытался перекричать мотор двигателя. — Замерзнешь же!
Потом фыркнул и двинулся в сторону вездехода, открывая дверь заднего сидения в поисках какой-либо одежды. Нашел куртку и толстовку, первое бросил брату прям на шлем, а второе уже надевал на себя, перестегивая ремень. Всем своим видом показывал, что без данного условия, даже не приблизится к мотоциклу. Будь желание, Леонардо начал бы полностью просить одеться, но где-то в подсознании сразу предложил компромисс, чтобы не тратить время и не делать ситуацию неловкой. Ведь сам был не против сейчас уехать куда угодно, не задавать лишних вопросов и следовать туда, куда ведут. Забыть на какое-то время о борьбе, о сложных решениях, о ситуации в целом. Найти повод, возможно, сказать о чем-то не менее важном сейчас, если подвернется случай. С этими мыслями, надел на себя шлем и сел сзади, с небольшой паузой обхватил руками где-то на уровне талии и был готов ехать.

+1

4

★★★

а давай этим вечером сходим на выставку,
только без криков, обид.
завороженный, смотришь в закаты над городом,
ночью на коже шрамируешь глифы.

На несколько мгновений задумавшись над тем, что Леонардо действительно не ожидал от Рафаэля приглашения пойти с ним на прогулку — мутант почувствовал укол какого-то странного чувства. Взаправду было необычно, непонятно и чуждо разделять с кем-то такую интимную и личную… отдушину?
Юный воин редко поднимался с кем-то на поверхность, в основном со всеми братьями в составе команды или, если на то вынуждали обстоятельства, на какие-то парные или одиночные миссии, но именно гулять предпочитал все же в гордых одиночных рандеву с мотоциклом или шайкой самоуверенных драчунов, порой разделяя развлечение с другом.
Однако сейчас, парадоксально, не было какого-то собственнического порыва «это только мое право». Словно так было правильно, хотелось разделить момент, как и дать мечнику возможность не быть одному в этот вечер. Чем конкретно это было вызвано — ниндзя не мог точно определить. Вряд ли какими-то низкими чувствами вроде жалости, скорее его собственным специфичным уровнем осознания важности связей.
Действительно, какая черепаха его укусила?
Сложно было сказать, в какой отрывок времени Рафаэль начал придерживаться этих своеобразных идеалов, каких-то надуманных и фантомных величественных представлений о стезе одиночки, которому никто не нужен и не важен. Изоляция никогда не пугала, она была спутником всех черепашек, подросток это принимал и пророчил себе судьбу одиночки, почему-то совсем не воспринимая братьев и учителя как объекты для заполнения этой чудовищной пустоты и неполноценности, что они его не то, чтобы любят — данная эмоция вообще исключена — но даже толику не воспринимают всерьез, как равного и не считаются с ним, хотя со стороны могло показаться иначе. Так это эмоционально переживалось: Леонардо любимчик, самый способный, верный и покладистый ученик; Донателло мог похвастаться невероятными успехами в точных науках, инженерии и технологиях; Микеланджело был самым юрким, хитрым, но с тем душевным, неординарным и творческим. Рафаэль не был ни податливым, ни умным, ни добрым. На фоне ярких братьев в нем не было ничего выдающегося кроме силы, стойких убеждений и давления на свой авторитет. Несмотря на свою простоту, как пустой лист бумаги, все было завязано на уверенности в собственной исключительности и самодостаточности, в способности преодолеть все без посторонней помощи, поддержки или нравоучений, он не беспомощный мальчишка, который нуждается в защите или наставлениях — все эти рассказы о семье и единстве стали казаться жалкими и глупыми. Они — это они, а он сам по себе. Парень жил с этим чувством максимализма из-за веры в свою силу, волю и твердость духа, считая, что никто ему не указ, никто не имеет права определять его возможности, сам мог оценивать свои способности. Видимо, так и взросли бунтарские настроения из банального ощущения отчуждения даже в среде «изгоев» — в таком случае у него есть только он сам, и ничего более.
Если у тебя есть амбиции — тебе лучше быть одному.
Никто никогда не понимал Рафаэля, да и он, откровенно говоря, никогда не пытался понять кого-то. Это казалось лишенным смысла, чужая душа потемки, да и зачем пытаться разобраться в том, в чем ты не понимаешь ровными счетом ничего? Но последние несколько месяцев перевернули чуткий мирок рептилии, он не только телесно, но и морально чувствовал, что повзрослел — что-то сломалось в нем, пропадало все то, что он так отстаивал и отчаянно стяжал, опираясь на свои какие-то недалекие радикальные взгляды. Он начал замечать боль, старания и стремления других, и пытался понять в плоскости души. Эгоистичная зацикленность на себе разрушалась, развивалась какая-то несвойственная мягкость и теплота, внимание к семье. Юноша всегда, хоть и по-своему, где-то в глубине души и не осознавая того, но ценил и любил их маленькое, своеобразное семейство, теперь же осознавал это более отчетливо и не стыдился.
Они всё друг для друга. У них больше никого нет. Эйприл, Кейси — друзья и тоже часть семьи — и многие другие их знакомства — поспособствовали этому пониманию.
Все стремительно менялось. Это неумолимо стращало. Но мутант не был бы собой, если бы боялся чего-то подобного. Новые условия — возможность пробить головой новые, более крепкие стены, средство для достижения высот, преодоления, обновления и улучшения себя.
Сменились какие-то парадигмы, системы координат, будто спала плотная пелена с глаз. Рафаэль видел, что Отец не выделяет и не любит Леонардо сильнее остальных, но больше с него требует, а старший, кажется, не выдерживал под таким натиском; Донни не понимал многих вещей вне науки, а Майки временами был невыносим. Тем не менее, порой с черепашек спрашивали, как с элитных воинов, а они всего лишь подростки — дети! Но и теперь было понятнее, к чему были все эти суровые и тяжелые тренировки — им нужно было научиться давать отпор сильнейшему злу.
Жаль, что это пришло к нему так поздно, хотя теперь подросток осознавал, что еще меньше стал понимать в мироустройстве и отношениях — впереди был долгий путь к мудрости.
Заметив, как Леонардо начал ворчать об одежде и холоде, лишь фыркнул, но скорее беззлобно, замечая непонятное теплое шебаршение в груди под пластроном. На взгляд Рафаэля в Нью-Йорке была не такая уже и лютая зима, как в какой-нибудь Канаде или далекой «коммунистической» России, конечно, он предпочел бы проводить это время года где-нибудь на Гавайях, тем не менее, вполне мог пережить небольшой плюс, даже несмотря на свою мерзлявость, но понял, что нужно будет теперь еще кое-что захватить.
Ну, блин, мам! — не менее недовольно, но больше все же шутливо, отозвался Рафаэль, стягивая со шлема предмет одежды, бегло осмотрел его, а затем, неожиданно покорно, натянул куртку на себя. Ладно, в городе бывает действительно прохладно в это время года, особенно на скорости…
Ниндзя был не очень внимательным насчет своего здоровья или слеп относительно телесных ощущений, мог отрабатывать приемы до изнеможения, тренироваться, игнорируя боль, переносить болезнь на ногах до последнего, пока совсем не сляжет. И когда вот так заботились, Лео заботился… это было приятно.
Когда брат обхватил сзади руками, чуть прижимаясь, ниндзя почувствовал неопределенный трепет и как что-то дрогнуло внутри. Тепло. 
Убрав подножку, мутант начал прокручивать ручку газа, заставляя мотоцикл «реветь» и вот-вот сорваться с места, и, как только двери, разделяющие гараж и коллектор, открылись, Рафаэль с «рычанием» мотора стартанул, в скором времени выскакивая на поверхность и начиная разгоняться по улочкам, затем выбираясь на дорогу пошире, сменяя «авеню» и «стрит» друг за другом. Маршрут был знаком парню до каждой ямы и колдобины, да и Леонардо уже наверняка догадался, куда они держат путь.
Улицы были довольно пустынными, что являлось весьма редким явление для неспящего города, но очень играло на руку, можно было с меньшими опасениями передвигаться и немного подурачиться. Обгонять машины, даже чуть подрезая их, чувствуя всполохи азарта и адреналина, даже разок встать на дыбы буквально на пару секунд, на несколько сантиметров в отрыве от земли, потому что какие-то полноценный «вилли» или иные трюки с пассажиром — крайне опасно, хотя желание по понтоваться перед мечником, как-то повеселить, попугать или зажечь было жутко сильным. Тем не менее, старший брат у него один и его надо было… беречь.
Путешествие до пункта «А» было недолгим, но, в принципе, насыщенным, во всяко случае, хотелось, чтобы то было правдой, по крайне мере, сам Рафаэль почти не чувствовал декабрьского холода, разгоряченный хорошей поездкой. Остановившись в темном и узком закоулке между жилыми домами, подросток, не заглушив мотор, выставил подножку, слез с мотоцикла и снял шлем, пихнув его Лео в руки.
Сейчас вернусь, — коротко «отчитавшись» и немного по озорному улыбнувшись, рептилия подошел к пожарной лестнице, подпрыгнул и, ухватившись, подтянулся, ловко взбираясь по ней и замысловато перепрыгивая, и затем, спустя несколько этажей, скрылся в одном из открытых окон.
Что мог делать Джонс во вторник поздно вечером? Конечно же смотрел хоккей и выпивал после тяжелых тренировок, а может после утомительного преследования дворовой шпаны. Встретив фирменным жестом приветствия, рукопожатием и коротким полу объятием, Кейси беззлобно заворчал о чем-то, что не следует так неожиданно врываться, но ниндзя парировал тем, что предупреждал, да и ему ли об этом было говорить! Посмеявшись и перекинувшись еще парочкой фраз, хоккеист торжественно вручил небольшой темный пакет и, хлопнув по плечу, пожелал приятного вечера. Черепашка съязвил в ответ, что в следующий раз другу надо быть менее самоуверенным и ставить на «правильную лошадь». Получив безболезненный удар в плечо, ребята коротко засмеялись и, попрощавшись, разошлись — Кейси дальше перемывать игрокам кости, а Рафаэль перед уходом прихватил еще одну вещицу, пихнул в пакет и, так же ловко спускаясь по лестнице, вернулся обратно к лидеру.
Скучал? — шутливо поинтересовался ниндзя, толкая брата в панцирь и пододвигая ближе к рулю, а сам открыл небольшой багажник, пихнул туда пакет и, закрыв дверцу, снова надел шлем и сел сзади, выжидая, как быстро старший смекнет, что от него требуется. Рафаэль запрещал не то, что приближаться и трогать свой мотоцикл, а даже смотреть на него или дышать рядом. Байк был своеобразным другом, товарищем и слушателем, юноша, казалось, любил эту кучку железа сильнее, чем кого или что-либо, а тут вдруг решил позволить Леонардо управлять ею. И этому не было никакого рационального объяснения. Впрочем, ниндзя был соткан из противоречий и все новых уровней иррациональности — да и какое это имело значение — захотелось!
Ну, чего ждем? Пока у меня второй хвост отрастет? Трогай. — Решив все же «подтолкнуть» Леонардо к правильной мысли, мутант взялся за бока байка, стал ждать и предполагать, куда брат мог бы их отвезти, если все же надумает — хотелось дать ему какой-то свободы, выпустить пар, самому решить как и куда поехать, может, он знал какое-нибудь хорошее местечко, где они могли бы посидеть, попробовать мирно поболтать, отдохнуть от нынешней суеты и насущных проблем.

Отредактировано Raphael (2022-07-28 11:08:35)

+1

5

Какое-то время, немигающий взгляд буквально дыру во лбу делал на брате, замечал те или иные изменения в мимике, его реакции, подмечая даже самые незначительные. Выражение лица при этом у самого Леонардо было совершенно не показывающем хоть что-то, что можно было назвать эмоцией. Он задумался, в столь редкий момент стал подмечать что-то такое обыденное и, в то же время, сокровенное, отчего подобные действия казались непривычными. Извечная концентрация и невозможность расслабиться - вот результат недальновидности старшего брата в вопросах каждого из членов семьи и сокровенности их души. Настолько все упиралось в бессмысленную борьбу за звание быть самым лучшим, самым первым, отчего невольно задаешься вопросом.
"Когда мы говорили просто, без причины?"
Наверное, в этот самый момент не он один занимал себя мыслями. Стоило хоть немного посмотреть вокруг после нескольких месяцев, тяжелых на события, которые то вроде открывали перед собой нечто новое, необычное, то, напротив, в чем-то усиленно зарывали сознание настолько глубоко, что со стороны казалось: подросток очень сильно отдалился от семьи. Вокруг тоже многое менялось - Рафаэль менялся. Может, не глобально, не по отношению ко всему, но их взаимоотношения не скатились в зияющую бездну, во что довольно долго верилось, когда они крупно поссорились. Наговорили множество слов, не свойственных близким и родным друг другу существам, отдалились, мало разговаривали. Более того, стремились навредить друг другу не просто в порыве эмоций, а намеренно, с пониманием к чему это приведет! Сейчас же эта ситуация, с оглядкой на прошлое, выглядела куда менее печальной - можно сказать, даже шутливой. Чувство гнева давно ушло, Лео осознал в себе перемены как и то, что он тоже наломал дров. В такой спокойный день задуматься о чем-то сокровенном и испытывать тепло и легкий трепет, было приятно. Слышать рев мотора, в столь редкий момент позволить доверить себя кому-то: не говорить о том, что поездка на высоких скоростях - опасно для здоровья. Только держаться крепче, только дать то самое доверие, которое долгое время не было видно за панцирем лидера. И дело было вовсе не в его естественной защите.
Поначалу встречный ветер настолько выбивал все из головы, отчего Леонардо первые несколько минут жмурился и пытался не смотреть, куда они едут. Непривычно, ведь именно в этом положении он не мог сделать чего-либо, чтобы повлиять на ситуацию. Только позже смог открыть глаза, посмотреть по сторонам и ощутить тот самый трепет снова, когда в животе сводит от быстрой езды, от порывов скорости. Даже позволил себе воскликнуть от восторга, коротко засмеяться на каком-то приливе... адреналина или чего-то другого. Сиюминутная радость охватила нутро и позволило оттаять холодному черепашьему сердцу, позволяя выйти на волю его истинной сути. Живой, настоящей. Пусть и совсем ненадолго.
- Раф, осторожно!
Восторг сменился страхом, когда младший на долю мгновений встал на дыбы, буквально на немного оторвал от земли переднее колесо мотоцикла, а в животе уже поселилось этот комок страха, вырывающийся окликом младшего брата. Вжался, снова зажмурил глаза, не сразу осознал, что уже ехали ровно и, кажется, он даже слышал беззлобную усмешку от Рафа, на что тихо что-то пробормотал и немного надулся, ощущая себя слишком открытым сейчас. Ситуация быстро сошла на нет, дальше они ехали более спокойно, по меркам младшего брата, а подросток постепенно начинал узнавать маршрут. Они ехали к Кейси, его квартира была в одном из самых криминальных районов Нью-Йорка. Удачное место для виджиланте, желающего восстановить справедливость и установить свои законы. Методы их общего друга - хотя больше самого Рафаэля - не всегда отзывались поддержкой семьи Хамато, но Джонс так или иначе оставался для черепах окном в мир людей, хорошим парнем с чистыми намерениями... и не всегда законными действиями.
Впрочем, могли ли они осуждать?
Приняв шлем в руки, Лео склонил голову на бок, тем самым принимая во внимание слова брата, а потом повернул ее, чтобы оглядеться по окрестностям. Как и раньше, тишина злачного района прерывалась чьими-то криками из соседних квартир или вовсе на улице. Голова мутанта была абсолютной пустой. Когда Раф вернулся - корпусом лидер даже не сдвинулся с места, казался задумчивым, но на деле лишь завис, тем самым коротал ожидание и наблюдал, чтобы никто из местных их тут не засек.
- А ты как думаешь?
Улыбка была короткой, но искренней. Леонардо хотел было спросить, что в пакете, но, как он потом подумал, истина в ближайшее время все равно бы раскрылась - нужно было немного подождать.
- Трогай?
Намеки, разумеется, прошли мимо глаз мечника. Несколько раз удивленно моргая, слова еще какое-то время переварилась в голове. Сглотнул, в ладонях почувствовал выступающую влагу и тут же сжал их, едва слышно выдыхая.
- Ты уверен?
Знал ведь, как Рафаэль трепетно относиться к мотоциклу. Мало того, что пустил поехать вместе с ним, так еще и позволил сесть за руль! Какая черепаха его укусила? Опять столько вопросов, ответы на которые крылись за шутливой улыбкой, вызывая внутри полное непонимание происходящего.  Лео выглядел таким растерянным, совершенно не знал, как поступить и что сказать. Однако тело начало двигаться само собой, вручая младшему его шлем, когда переместился за руль и довольно робко завел мотор. Вдох, выдох, взгляд буравил панель еще какое-то время, пока на лице, которое закрывал шлем, не заиграла улыбка. Впрочем, прочитать ее можно было лишь в голосе.
- Поверь, ты еще пожалеешь о своем решении.
Резко, протирая протектор об асфальт, мотоцикл двинулся прочь из злачного района. Пока даже не знал, куда ехал, просто вел куда-то его и брата, умело маневрировал между машинами, которые встречались на пути, не лишая себя забавы повести себя как Раф. Порой, эти сиюсекундные мысли рождали то, что раньше казалось далеким и недосягаемым. Свобода - вот что чувствовал, а теперь и понимал Леонардо, рассекая улицы Нью-Йорка. Это весело, беззаботно, можно было ощутить себя тем самым подростком, который постепенно вдыхал все прелести взрослой жизни, но не связанный какими-то обязанностями новой реальности. Кубарем, мысли доходили до определенной точки, и Леонардо наконец пришел к тому, куда хотел бы их завести. Раз его брат делится чем-то сокровенным, то и он сделает также. Они вместе проехали Бруклин, Квинс, пока перед глазами не стал показываться пролив Ист-Ривер. В позднее время суток, тут было уже немноголюдно, скорость мотоцикла постепенно снижалась, мутант съехал с дороги и уже ехал по песку, уводил куда-то вглубь, пока перед глазами не возник маленький укромный пятачок земли, с красивым видом на полную луну в этот безоблачный зимний денек, а вода переливалась от холодного белого света, покрытая тонкой коркой льда. Дикий пляж, как-то подмеченный лидером в один из дней. Тут он проводил время, когда хотел побыть один, собраться с мыслями, смотря на воду. Вряд ли кто в этот день захочет провести время в таком месте. Это была хорошая возможность чем-то поделиться. Прислушаться к зову сердца, прислушаться к словам подруги, которая не так давно внушала ему быть смелее в своих желаниях. Показать себя настоящего хоть немного, поговорить, будто нет между ними никаких границ, сотканные за время их совместной жизни. От этого, внутри снова не то сводило, не то трепетало. Лео волновался, на какое-то время снова завис и лишь спустя время подал голос:
- Мне тут нравится. Здесь все страхи куда-то уходят, становится так спокойно, будто все происходящее - ничтожно.
Шлем уже покоился на коленях, а Леонардо смотрел вдаль, в кои-то веки не думал сейчас ни о чем. Едва заметно улыбался, был спокоен и расслаблен на долю мгновений, но потом одернул себя и повернулся к брату. Его словно засасывало в тот полуразрушенный образ, привычка, которая не хотела так просто уходить.
- Нет, если хочешь - можно куда-нибудь еще поехать. Надо было спросить тебя...
Снова немного занервничал, перебирал пальцы и опустил виновато голову. Конечно, никто и не был против такого места, но Лео оставался верен себе, думая о комфорте близких, хотя вся их поездка подразумевала лишь отдых, возможность перевести дух и, может, как-то поговорить. Все это было в понимании мутанта, но он продолжал, как заведенный и пока еще не способный держать собственное состояние в порядке.
"Лео, хватит вести себя, как дурак".
Помотал головой и коротко засмеялся от собственных мыслей.
- Прости, я снова думаю сверх меры. Так... что ты там взял с собой?
Перевел разговор на иную тему, но еще продолжал нервно перебирать пальцами. Так глупо себя чувствовал, что одновременно и смешно, и наводило на смущение. А может все было дело в компании, с кем он сейчас проводил время. Только хлопья снега, падающие на нос, немного остужали разгоряченную голову подростка, находящуюся в полном хаосе с самим собой.

+1


Вы здесь » Crossbar » фандом » Глупая безнадежность, безнадежная глупость.