пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » межфандом » Даже злу не чужда справедливость


Даже злу не чужда справедливость

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1530/634278.gif

даже злу не чужда справедливость

Зачарованный лес

Незваный гость, который держал путь с погребального кургана. Проклятые местности Илина нужно изучать, накапливая опыт обращения с темными силами. Они только-только упали в его руки. И забредает в таинственный Зачарованный лес, где его встречает Лесная Госпожа, что не любит чужаков на своей земле. Относится к нему с предосторожностью. КАк повернется сия встреча? Войной? Дружбой? Сотрудничеством?  Кто знает.

Wei Wuxian // Maleficent

Отредактировано Maleficent (2022-07-28 14:06:23)

+1

2

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/798941.png

               Густая тьма застилала покоящийся среди тумана некрополь. Серебристые лучи лунного света рассекали ночь словно отточенные лезвия, касаясь могильных насыпей там, где не росла высокая трава. Голые стелы, чью преющую и отдающую гнилью почву устилала скудная поросль у подножия, тянулись вразброс по мертвеющему лесу и провожали бредущего в неизвестность заклинателя соскобленными временем глифами. Одетый в черное, он почти целиком сливался с прискорбным пейзажем, но одновременно противоречил его гнетущему запустению своим настойчивым движением вдоль древних захоронений, где за подол видавшего лучшие дни ханьфу цеплялась каждая худая ветвь. Словно мертвецы тянули к нему свои руки, настаивая на возвращении в их холодные объятия, пусть оказавшийся в них поневоле маг собирался отлучиться совсем ненадолго. Сухое воронье мясо хоть и могло заглушить скребущий стенки желудка голод, однако выживать на нем одном больше десятка дней стало невыносимо. Поэтому после очередной счетной отметки на стене пещеры молодой мужчина предпочел отправиться на поиски чего-то лучшего. Не важно чего именно, ведь о любых вкусовых предпочтениях Вэй Усяню пришлось забыть с тех пор, как между великими кланами поднебесья начала происходить разорительная война.

О ее тяжелом течении время от времени нашептывали голоса неупокоенных душ,
если у него хватало сил к ним прислушаться. Хотя они, скорее, терзали его этим больше,
чем действительно помогали, принося на чернеющих крыльях весточки из родных земель.

Вэй Усянь, увы, пока еще знал и умел слишком мало, чтобы позволить себе вернуться. Даже выйти за пределы холмов бесславного Луанцзана у него получалось впервые, невзирая на пронизывающую все тело усталость. То, сколько энергии требовал от него по началу темный путь не шло ни в какое сравнение с естественными манипуляциями золотого ядра, хотя разница между тем и другим была очевидна: искусство культивирования «золотого эликсира» берущее свое начало едва ли не с детской колыбели помогало сформировать великую силу к периоду совершеннолетия, когда как постижение темного пути начиналось с пустоты в среднем даньтяне и с холода в нижнем. Здесь не могло быть иначе. И тем не менее, лишившись способов обращения с прежними силами, брошенный в кромешную пасть Диюя заклинатель сыскал не верную гибель, а нелегкую возможность обрести новые. Те, что помогли бы ему воплотить в реальность желание стать мстительным ревенантом и взыскать плату соразмерную со страданиями своих близких.

И своими.

Но пока кровавое возмездие жило только в его помыслах. Вэй Усянь нечасто думал о чем-то другом, поэтому чтобы не сойти с ума окончательно шел дальше в тенистую рощу незнакомого леса, повинуясь жажде и голоду на утренней заре. Хоть какое-то полезное отвлечение помимо потрошения птичьих туш и копошения в земле для некогда благородного представителя одного из самых прославленных кланов заклинателей. В руках полу-самодельный лук и стрела с ржавым наконечником без цели. Тетива расслаблена — никого, даже самого тощего кролика не сыщется вблизи, поэтому охотник устремляется дальше к болотной топи, где ему мерещатся звуки дикой природы. Что-то помимо шелеста усохшей нивы похожее на животный рев.

К счастью, острый слух не обманывает. Как и умение читать следы оставленные на земле. Подстерегая одинокого молодого оленя — очевидно отбившегося от своего стада — Усянь подкрадывается на допустимое расстояние как можно более скрытно, хладнокровно наводя стрелу на потерянное животное. Охотник сглатывает. Кадык его обнаженной шеи дергается, а веки напряженно сужаются. Пальцы пробуют точеную древесину, но ощущение взгляда со стороны мешает сосредоточиться. Область выше груди почти стала идеальной мишенью, однако в последний момент Вэй Усянь почему-то передумал и случайный хруст сломанной ветки спугнул шустрого оленя. Испустив досадный вздох, мужчина утомленно повел головой и отложил лук. Что-то морозное буквально впивалось ему под кожу, из-за чего сердце стало громче биться о тесные ребра. Кто-то следил за ним?

Периферийное зрение уловило чужеродное мельтешение. Усянь был готов поклясться, что уловил трепыхание чьей-то темной одежды, но даже подумать не мог кто еще отважился бы податься в такие проклятые дали.
Кто здесь? — он спрашивает ровно, требуя неизвестного не играть с ним в прятки и назваться. Даже если сил в нем сейчас немного — это не значит, что он их не применит для собственной защиты.
Я знаю, что ты здесь! Кто бы ты ни был лучше выйди сразу. Нечего срывать мне охоту!

Отредактировано Wei Wuxian (2022-08-07 18:27:48)

+1

3

Нет, этот лес. Замок в самом его сердце не услышат смеха маленького дитя, что еще не успело повидать солнца свет. Тишина, покой нарушал лишь шелест листвы. Ни один зверь, ни одно магическое существо не осмеливается даже шепотом общаться между собой, словно разделяя горе своей лесной госпожи. Или же то было из-за страха к ней? Возможно то и другое сразу, так как женщина таила жгучую ненависть к человеческому роду. Она отреклась от них уже навсегда, не желая преображаться далее чем в переходную свою форму дракона. Рога венчали ее голову, а за ее спиной сложены крылья окрепшие за столько лет службы. Хотя их она порой скрывала из ненадобности или неудобства. Но в этот самый день Малефисента сидела в кроне своего любимого дерева, сложив свои крылья на подобии кокона. Замок подвергся ее страшному гневу и теперь разрушен.
Слезы уже высохли и она уже не могла плакать по своей утрате. Лишь гнев, ярость к людям питала ее сердце. Она чувствовала, что проклятье все ближе. Для мести, нужно время, чтобы привести его к действию, но и этого не суждено случиться, так как проклятье все ближе. Но вот так, легко сдаваться она не намерена.
Малефисента тихо смотрела на цветок в своей руке и медленно по одному лепестку, чародейка отрывала от сердцевины, позволяя им свободно падать алыми слезами на свое чёрное платье. Так же драконица была готова отрывать от Белоснежки и ее мужа их душу. Рвать их сердце. Когда родится их дочь… они будут счастливы, а она… останется одна, оплакивать пустую колыбель. Но само проклятье? Чего же от него ожидать? Неизвестность, было самым страшным в этом мире.
И эта самая неизвестность, вторглась во владения колдуньи. Ветер, словно переменился. Он, словно страж лесной шепчет: «чужак, чужак!»
Малефисента поднялась на ноги. Злость отразилась в ее взгляде. Она не потерпит чужаков в своих владениях. Тем более охотников.
Тихо, подобно филину, женщина спустилась со своего насеста и обошла вокруг дерево, ступая босыми ногами мягкого, словно бархат мха.
Среди деревьев она заметила человека, что намерен был убить короля лесов. Прекрасного оленя. Взгляд женщины сощурился и она приподняла медленно руку, готовая атаковать противника, если понадобится. Как и полностью обратиться в дракона.
А вопрос заставил Малефисенту усмехнуться.
- Я и не прячусь! – голос колдуньи прозвучал из-за спины незнакомца. О нет, она не из тех кто нападает со спины. Ей проще когтями вцепиться в самое сердце.
- Что ты забыл в моих лесах незнакомец?!
Она, конечно же, не оставит без внимания того факта, что эта местность все еще принадлежит ей. Но при это  и слуги ей ни к чему, чтобы расправиться с неприятелем. Малефисента вышла на свет, гордо подняв голову. Радужка глаз пылала пламенем, но остается надеяться, что эта магия отвлечет от покрасневших от слез глаз. А может быть, наоборот. Привлечет? Но она не собиралась вот так просто показывать своей боли чужаку.
Расправив крылья, готовая в любой миг взмыть в небо, ведьма остановилась в нескольких шагах от него.
- Я Малефисента и эти болота мои. Кто ты и откуда?

+1

4

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/798941.png

В твоих лесах? — чужак вторит ее вопросу, пристально вглядываясь в гущу леса, из которой сочилась тьма. Но женский голос звучащий из нее был властным, не терпящим обмана, как если бы небесная гроза обрела свое земное воплощение. Отправившись на поиски еды он уже успел навлечь на себя чей-то гнев, но справедливо ли? Стрела не была выпущена и не достигла цели, а ослабший заклинатель все же чувствовал как стенки его желудка драл нещадный голод. Бредит ли он? Изводимый нуждой утолить скребучую боль внутри настолько, что меж деревьев ему стали мерещиться фурии? Вэй Усянь надеялся выбраться из ловушки, потеря рассудка никак не входила в его планы по отмщению павшей Пристани Лотоса. Как мог он позволить ужасам настигшим его семью и пыткам, которым был подвержен он сам остаться безвозмездными? Вот только.. игнорировать истощение собственного тела было невозможно. Духовные меридианы больше не полнились силой золотого ядра, в груди было пусто и холодно, в ней словно зияла сквозная дыра. При таких обстоятельствах было тщетно предаваться мечтам о возвращении домой, не говоря уже о том, чтобы подумать о необходимой защите.

Кто же из могущественных заклинателей мог хотя бы на минуту представить себя хрупким смертным? Это ранило бы их гордость в тот же миг, ведь представая перед испуганным нечистью людом доблестными героями и полубогами — они не видели себя никем более, чем защитниками, властителями и проводниками. Никто из них не стал бы низвергать себя с вершины мира добровольно даже в мыслях. Однако Вэй Усянь всегда был исключением из правил и сейчас, видимо, пришло время заплатить за это соразмерную цену.

Горящие как медь глаза встретили его, а следом за ними ночью расстелились за женской фигурой крылья. Могучие и длинные, словно мантия тянущаяся за гордой императрицей несущей себя вперед бесстрашно и непоколебимо. Распахнутый взор заклинателя принадлежал ей несколько долгих мгновений, стремясь постичь ее суть. Тогда, казалось, весь лес стих в предвкушении того, что она скажет. Древесная листва успокоилась, замерла жизнь, исчез ветер тревожащий темные волосы колдуна небрежно собранные в длинный хвост. Малефисента. Он впервые слышал это имя. Преисполненное силы, затейливое и внушающее трепет, как заклинание, перед произнесением которого следовало не просто сосредоточиться, но и принять ответственность за дальнейшие разрушительные последствия. Женщина обладающая таким именем наверняка являлась превосходной заклинательницей или духом, готовым принести хаос и погибель при неуважительном обращении.

Вэй Усянь тем не менее сумел уловить в ней какую-то надломленность, когда она подошла ближе. Величественная хозяйка леса, она словно несла горькое бремя с внушительной грациозностью для любого, кто посмеет пересечь границы ее владений. Крепкие плечи мужчины так же расправились не изменяя ровной осанке аристократа. В конце концов, даже будучи загнанным в угол Вэй Усянь не лишался высокого воспитания и был готов проявить учтивость там, где от него это требовалось.
Госпожа Малефисента, — заклинатель храбро отозвался и поклонился ей приветственно так, как это было принято в его краю, вернув лук на спину и сложив обе руки перед собой, — Мое имя Вэй Усянь. Я.. держу путь с проклятых холмов Луанцзана. Я оказался там поневоле и не знал, что этот лес принадлежит Вам, — шунгитовые глаза обращаются к лицу женщины и замечают турмалиновый отблик ее глаз, где магическое пламя граничит с оттенком крови. Проливала ли заклинательница слезы за несколько мгновений до их встречи? Что могло так сильно ее огорчить? Вдруг ощутившему упрек совести Усяню захотелось это узнать, но он не был уверен стоило ли спрашивать о таком прямо.
Я заклинатель, но я не собираюсь никому причинять вред и вооружился луком только потому что умираю с голоду. Я хотел бы вернуться домой, но пока в моем краю бушует война и у меня недостаточно сил, чтобы помочь своим близким. Не гневайтесь.
В последний мир что-то в нем переломилось и, сделав вдох, он обратился к ней:
Может быть это надуманно, но мне кажется, что Вы очень расстроены. И что это случилось до моего вторжения. Могу ли я как-то помочь в обмен на Вашу милость?

Отредактировано Wei Wuxian (2022-09-21 11:18:01)

+1

5

Это был не просто чужак, а еще и чужеземец из мест, что не были известны Малефисенты. Любое вторжение на собственную территорию она воспринимала в штыки, так как род человеческий для нее – это зло, которое лишает владычицу лесов любимых и родных. Предательство, больше нечего от них ждать. Это она усвоила крепко накрепко. Люди приходили сюда, только чтобы поживиться чем-то. Разорить ее леса ради собственного обогащения, а не ради нужды.
Были времена, когда люди приходили и просили разрешения взять что-то из ее лесов и объясняли для чего им это необходимо. Как даль, что сама женщина не застала этих времен. Ей об этом рассказывали жалкие феи, что предали ее, как и ее родителей, за что те поплатились своей магией и волшебными палочками. Они вели себя как боги, словно имели право выбирать кому жить, а кому умереть. Это было не справедливо! Неудивительно, что сердце Малефисенты почернело от ненависти. А теперь еще и ее дочь.
Вей Усянь, значит. Странное имя для колдуньи, которое она была не уверена, что сможет произнести правильно. Вей еще легко, но второе. Тут возможно могут возникнуть небольшие проблемы и потому, она не спешила называть его по имени, внимательно выслушивая все, что он говорит ей.
Крылья расслабленно сложились за ее спиной. Он мог говорить ей правду о том, что мог заблудиться и о том, что он лишь из чувства голода был готов подстрелить оленя, но для него одного это было слишком много и Малефисента не могла этого допустить. И когда же, молодой человек упомянул о том, что он причастен к магии, то ее нрав сменился на милость. Любого, кто способен колдовать она уже не причисляла к человеку.
- Вам стоит быть осторожным. Местные люди не любят всех, кто хоть как-то связан с магией.
Этими же словами она объяснила и свою настороженность. И первоначальное недоверие к нему.
- Идите вдоль леса и не заходите за пределы моей охраны. Лесных стражей. – посоветовала она.
Но тут же задумалась о том, что стоит быть более гостеприимной к своему.., сородичу? И просто так ей не очень хотелось отпускать чужеземца. Особенно, если она столь странные и удивительные названия слышит впервые в своей жизни.
- Прошу прощения за мою не гостеприимство. В последнее время все мы на грани войны.
Малефисента протянула свою ладонь перед собой. Изумрудное пламя заплясало по кромке поляны, заставляя корни деревьев тянуться ввысь, сплетаясь между собой, создавая причудливый сто и два табурета, на котором материализовались лесные фрукты и ягоды. И лишь небольшое количество вяленого мяса. А вместо напитков обычная вода.
- Прошу, угощайтесь. – предложила она присесть своего неожиданного гостя, и сама приблизилась ко второму табурету, присев за стол.
Говорить о своем горе она не спешила. Не доверяла незнакомцу, но надеялась, что грань между миром и войной и так многое может ему сказать.
- Так вы говорите, что вы из… Луа… н… - Малефисента не была уверена, что сможет произнести это название и поэтому посмотрела на своего собеседника, словно прося помощи в трудных для нее словах, что наверняка не может быть постыдным.

+1

6

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/798941.png

               C обменом слов воцарилось спокойствие. Вэй Усянь сумел распознать эту перемену, когда скованные враждебностью крылья расслабленно опустились за спиной лесной владычицы, но не стал питать иллюзий насчет зыбкости проявленной к нему снисходительности. Кроме того, не отринуть было сомнения в отличной от жалости подоплеке, что побудила воинственно настроенную женщину проявить так называемое милосердие. Своевременная подсказка достигла ушей заблудшего мага, заставив его прийти в замешательство и нахмурить темные соболиные брови. Как могли местные не терпеть практикующих магию, если древние кланы заклинателей широко почитались народом Поднебесного царства и тот возносил их хвалебными речами едва ли не до уровня божеств? Неужели за курганами Илина скрывалось иное государство, чье общество имело другую точку зрения, а он совсем не заметил как пересек границу? В голове это не укладывалось и по растерянному лицу Усяня было видно как мысли его мечутся в хаосе. Как мог он так далеко забрести? Неизвестно. И все же он здесь, поэтому придется играть по правилам новой действительности.

Прошу прощения, госпожа, что задаю этот вопрос, но место, где мы сейчас находимся это..? — блестящие как черный агат глаза устремляют пристальный взор к Малефисенте, уповая на кратчайшую обрисовку чужбины из ее уст. На ее предостережение о лесных стражах мужчина отвечает понятливым кивком головы, в то время как факт о напряженности отношений между сторонниками колдовства и желающими их погубить вносит свой тревожный оттенок. Кем были те и те еще предстояло узнать, но стойкое чувство того, что неистовый призрак войны брел за ним по пятам не покидало. Тем не менее делать скоропостижные выводы о состоянии дел в неизвестном государстве Вэй Усянь считал излишним. Опрометчиво нарываться на неприятности он не станет в любом случае, а выходить из положения следовало лишь имея на руках какую-то более обстоятельную информацию. Ее же он надеялся получить от необыкновенной собеседницы, чьим гостем повезло стать.

О, как же ему повезло.

Не держащий хлебной крошки во рту на протяжении долгих изматывающих дней заклинатель изумленным и алчущим взглядом обводит еду возникшую на столе перед ним. Как загнанный в угол забитый зверь он вздрагивает от того, как сильно хочется вонзить в яства зубы. Дыхание сбивается, а от одного вида спелых алых яблок под ложечкой начинает неумолимо сосать. Да так, что рука жмется к нижней части груди, отчаянно пытаясь сдавить болезненные позывы. Но Усянь выжидает не решаясь притронуться к пище. Смиренно терпит, пока его не приглашают за стол. Тело само от слабости падает на витиеватый стул из древесных корней и одна рука тянется к плодам, пока другая берется за ломтики мяса и тянет ко рту. Зубы вгрызаются в сочающуюся соком мякоть, в тугие волокна и с усилием пережевывают, как будто за все это время челюсть успела окаменеть. И легче становится, когда в рот поступает прохладная вода. Один глоток за другим приводит заклинателя в чувство, заставляя вдруг опомниться и посмотреть на Малефисенту с растерянностью от осознания своих неподобающих манер. Сглотнув, он тотчас вытер рукой рот и выдохнул. Вспомнил о ровной осанке и снова оглядел стол.
Простите... я успел забыть вкус еды. Благодарю Вас за этот обед, — искренне произнес он, возвращаясь к диалогу, — Я из Пристани Лотоса, что в Юньмэн Цзян, но.. — лицо его выдало еще не ушедшую горечь и пленящую душу скорбь, — На нее напали. Все, кто был во дворце.. не пощадили никого. Только мы уцелели с братом и сестрой, но я больше не знаю где они. Надеюсь, что в каком-нибудь безопасном месте. До того, как меня бросили гнить на погребальные холмы мы разлучились... Погребальные холмы — это и есть Луанцзан, — говорить о пережитом было сложно так, что к горлу подступал давящий ком. Глаза Вэй Усяня сами были красные от пролитых слез и недостатка сна. Опухшие края век не могли больше ронять горькие капли, — Братская могила, куда отправляли трупы больных и солдат. Теперь клан Вэнь вознамерившийся вершить правосудие над миром бросает туда заклинателей несогласных с его варварской идеологией. Никто и никогда не выбирался оттуда живым. Они надеялись, что я тоже не смогу, — но вопреки торжеству его врагов у него получилось. И все, чего он страстно желал в этой жизни было отомстить ублюдкам клана Вэнь посягнувшим на самое святое.
Его последний вопрос остался без ответа, на проявляя уважение к хозяйке зачарованного леса и понимание к ее настороженности, настаивать чернокнижник не стал и уцепился лишь за суть изреченного ею ранее.
Я так понимаю, из-за постоянного гнета Вам так же приходится нелегко, — его печаль довольно скоро сменилась хладнокровием. И в без того темные глаза поселилась тьма, неправедная сверхъестественная сила стерегущая любой признак ненависти к истязателям, — Защищать свой дом от карателей действующих жестоко и бесчестно, лишающих самого ценного. Смерть для таких кажется наказанием милосердным и все же как можно позволить им жить? — он сделал еще один глоток воды и утер губы рукавом, в раздумьях покачал головой. В зеницах его словно гуляли бесы.
Я понимаю, Вы решили, что я один из них. Поэтому еще больше ценю то, что все еще жив, — поразмыслив на чем-то немного, он добавил, — Когда я восстановлю силы, то обязательно найду чем Вас отблагодарить.

Отредактировано Wei Wuxian (2022-09-23 17:35:54)

+1

7

Хотя Малефисента понимала не так много из слов чужестранца, но, что она могла понять точно – это то, что человечество самое настоящее зло. Снова они причиняют боль и страдания другим. Женщина, прикрыла глаза вслушиваясь в сплетение слов Вей Усяня. Она слишком хорошо могла себе представить все то разрушение, что могли оставить после себя нападающие. Но каждый мускул на ее теле напрягся. Крылья за ее спиной затрепетали от злости, но она могла сдержать себя. В такие моменты колдунья попросту не могла стоять в стороне.
- Зачарованный Лес... - прошептала колдунья, отвечая на вопрос заклинателя. Зачарованный лес, который в любой момент мог исчезнуть навсегда.
Она приоткрыла глаза, в которых все еще сияла магия, она совершенно легко улыбнулась на его извинения, лишь уголками губ.
- В голоде нет ничего постыдного. – покачала она головой и так же взяла в руки кусок мяса, откусывая от него своими заостренными драконьими зубками, показывая, что она сама на данный момент не блещет той самой культурой и этикетом. Она простая, лесная жительница, что отличается лишь своими длинными рогами на голове, да крыльями.
Сделав глоток воды, женщина, поднялась медленно на ноги, она просто не могла молчать, не могла не обратить внимания на те беды, что окружили ее гостя, несмотря на свои собственные. Легкий взмах руки заставил превратиться воду в алое, словно кровь вино.
- Человечество немало горя приносят из страха перед волшебством… - начала она свое маленькое повествование. Маленькую речь, что возможно даст покой душе, а может наоборот, бередить раны. А может быть, даст понять, что они равны и сама Малефисента не воспринимает себя выше самого Вей Усяня.
- Раньше, люди были благодарны магическим существам. Приходили к магам за помощью, но человечество меняется. Они забывают о многом и начинают бояться магии. Так погибли мои родители, когда я была совсем маленькой. – Колдунья посмотрела в лицо своего гостя с печалью в взгляде. Она держала бокал обеими руками и продолжала свой рассказ.
- Феи могли спасти их, но не сделали этого. – голос стал жестче, когда Малефисента упомянула о феях и это уже говорило о том, что она о них дурного мнения.
- Но феи вырастили меня, хотя из них няньки никудышные, по правде сказать… после же снова пришли люди и стали разорять наши земли. Воровали волшебных существ, ставили над ними эксперименты. Убивали их. Сжигают наши леса. Люди сами чудовища, но не желают себе в этом, признаться. Говорят, что они благородные герои! Но совершают злодеяния… моя дочь. Она даже не увидела сияния звезд… когда они убили ее. Уничтожили, вогнав в еще не вылупившееся из драконьего яйца крошку всю тьму… Я могла простить им многое. Предлагала союз, чтобы защитить наших детей, но это… я простить не могу…
Вот она боль. Ее корень печали матери, что потеряла свое дитя.
- Выпьем же мой дорогой гость, возможно, это наша единственная встреча, но сама судьба свела нас сегодня.
Женщина не знала, что можно еще сказать в эту самую минуту. Возможно, больше и нечего и не нужно. Она пригубила немного вина, опустив бокал на столик, задумавшись над сложившейся ситуацией.
- Не стоит благодарности. Все пустое. Моему дому больше не помочь. Его в скором времени поглотит проклятье. Поэтому мы видимся первый и последний раз. И если я не могу защитить свой дом, не смогла защитить свою семью, то я помогу вам…
Она мысленно несколько раз произнесла имя своего нового знакомого, опасаясь, что если произнесет его, то это будет звучать не верно.
- Вей Усянь. – Но своими же словами Малефисента показала, что она уже смирилась со своей судьбой и тропой неизвестности.

+1


Вы здесь » Crossbar » межфандом » Даже злу не чужда справедливость