пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » Странствия между небом и землей


Странствия между небом и землей

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Странствия между небом и землей

следы людей и Бессмертных
остаются в пыли одних и тех же дорог.

Wu Na - 知音天籁

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1552/56220.webp

Башня Золотого Карпа

Jiang Yanli, Jin Guangyao, Lan Xichen
это открытый эпизод, можно присоединиться

...и, если после всех испытаний последнего времени роскошное праздненство в честь счастливой молодой пары и их превенца могло задобрить шестьдеят генералов Тай-Суй в достаточной мере, чтобы приоткрыть завесу тайны над судьбой ребенка, пока еще мирно спящего в своей колыбели, — то роскошным праздненством не следовало пренебрегать.

Отредактировано Lan Xichen (2022-08-28 21:42:52)

+3

2

Добрые жители горда Ланьлин не уставали повторять, что Башня Кои, золотую облицовку крыш которой можно было увидеть из любого, самого отдаленного района города, а в ясные дни – и за тысячу ли от него, - что эта башня является отражением величия небесных дворцов в мутном зеркале земли. Лань Сичень, хотя и способный по достоинству оценить метафору, все же испытывал на этот счет определенные сомнения – небесному куполу определенно не хватило бы существующих опор, чтобы удержаться на своем месте, будь он обременен таким количеством золота.
Золото.. продолжало прибывать. Казалось, что с каждым визитом, что Глава Лань совершал в резиденцию ордена Цзинь, дворец, возвышающийся над говордской площадью, выложенной песчаниковыми плитами, обрастал новыми элементами золотого декора, словно мифический зверь цилинь – чешуей в три слоя.
Путешествуя ли неспешно в повозке вдоль Пути славных деяний древности, стоя ли у подножия Лестиницы деяний менее древних и менее славных в ожидании официального объявления, обмениваясь ли приветствиями и пожеланиями с хозяином дворца и другими приглашенными, Цзэу-цзюнь сохранял приличествующее выражение спокойной доброжелательности. Лань Сичень же в глубине его души томился, ожидая окончания официальных церемоний, по завершению которых он мог отбыть в свои покои и пролежать не менее двух минут, уткнувшись лицом в шелковую подушку, и наслаждаясь благословенной темнотой без единого отблеска золота.
Покои, которые он называл своими, на самом деле были всего лишь гостевыми комнатами, расположенными на приличном, но не возмутительно большом удалении от главных построек резиденции, в глубине старинного парка с маленькми фонтанчиками, искусно устроенными в каменных статуях птиц и зверей. Комнаты всегда были одни и те же, внутреннее убранство их отличалось простотой и изяществом. В ночи позднего лета и ранней осени над крышей дома всходила молодая луна. Сичень готов был поклясться, что эта милость не была ни случайным стечением обстоятельств, ни проявлением гостеприимства со стороны Главы ордена Цзинь, господина Цзинь Гуаньшаня. Самым нелепым (пока что) предлогом, который он использовал для регулярных визитов в Ланьлин, был неожиданный и острый интерес к эндемикам северных провинций. Что-то ожидало впереди.
Однако, на этот раз предлог не понадобился. Дата большого торжества, на которое были приглашены представители, кажется, всех существующих в мире кланов и школ заклинателей, была объявлена заранее. Три месяца отводилось на приготовления к праздненству в честь 100 дней со дня рождения будущего молодого господина Цзинь, сына Цзинь Цзисюаня и его госпожи. Три дня продолжались церемонии. К вечеру третьего дня, когда все органы чувств собравшихся были в должной мере услаждены угощением и убранством Сияющей залы, наступало время церемоний иного рода. Рождение в главной семнье столь уважаемого и именитого Ордена, безусловно, было благословением Небожителей, редкой наградой за выдающуюся праведность в прошлой жизни. И все же, следы бедняков и богачей, благородных и бесчестных людей нередко смешивались в пыли земных дорог. И если после всех испытаний последнего времени роскошное праздненство в честь счастливой молодой пары и их превенца могло задобрить шестьдеят генералов Тай-Суй в достаточной мере, чтобы приоткрыть завесу тайны над судьбой ребенка, пока еще мирно спящего в своей колыбели, - то роскошным праздненством не следовало пренебрегать.
Так размышлял Сичень, чинно восседая за низким столиком, на котором лежал заранее приготовленный подарок, обернутый в синюю бумагу и перевязанный красной ленточкой. Прямо перед гостями, расположившимися на почетных местах, приглашенные актеры разыгрывали пьесу, посвященную жизни и подвигам принца Ланьлин, полумифического основателя древней угасшей династии и города, продолжавшего жить.

представление

В свете сотен свечей танцоры, облеченные в маски красавиц и демонов, кружились под ритм барабанов, изобржая сцены сражений, сцены власти и сцены любви. Сладковатый дым из курильниц, расставленных в углах зала, стелился вдоль пола и рассеявался от взмахов их быстрых ног и шелковых подолов ханьфу.

Отредактировано Lan Xichen (2022-08-27 21:26:59)

+2

3

Резиденция Ордена Цзинь была прекрасна. Золотом, украшенные строения вызывали ощущение яркого солнца, что неспешно проплывало по владениям великого ордена на протяжении всего дня. Будто озеро, наполненное светом, оно указывало путь гостям ЛаньЛинь, лишь вечером окрашиваясь в завораживающую бронзу заката. Если бы не мягкие угасающие лучи дневного светила, могло бы показаться, что жаркий огонь облизывает здания, стараясь тщательно их уничтожить. И двор – украшенный оранжереями и прекрасными цветами, он легко увлекал гостей и жителей резиденции в легкий танец чувственности и умиротворения своими невесомыми ароматами и таинственными созвездиями редких растений. Жемчужина ансамбля – большой сад, находилась чуть ниже основных строений, и всё же, колдовство цветов настигало своего апогея именно в вечерние часы, когда дневной зной уступал неохотно место заслуженной прохладе.
   После того, как были связаны алые шелковые ленты и совершены поклоны Небу и Земле, родителям мужа, и друг другу, а алое вино выпито из церемониальной чаши, мне должно было радоваться новой жизни и пребывать в безоблачном счастье, которое мне даровал брак с любимым человеком. Мы обменялись локонами, мы стали семьей и теперь я входила в клан Цзинь. Привыкнуть было не сложно, к тому, что отныне моим домом была резиденция Ордена Золотых пионов. Сложнее было окунуться всецело в дворцовую жизнь, в которой было много слуг, людей и сияющих золотом деталей. Слишком ярко, шумно и чувствуешь себя совершенно чужой. Всё-таки, в Пристани Лотоса было многим спокойней, а людей меньше и там я каждого человека и заклинателя знала в лицо. Благо, госпожа Цзинь постоянно помогала мне освоиться во дворце и вскоре, я перестала переживать по поводу своего будущего. Я люблю своего супруга, мы вместе и сердце не обливается кровью от переживаний за родных людей, что может быть лучше?
   А потом, у нас появился новый повод для радости, и я подумала, что было бы здорово, появись возможность не только у именитых и многих других кланов навестить сотый день рождения нашего будущего ребенка. С этой мыслью я пребывала весь срок беременности и после, надеялась, что Вэй Усянь сумеет навестить своего племянника, как и Цзян Чэн, у которого только прибавилось хлопот после церемонии заключения брака, что забрала меня из родной обители. Малыш Цзинь Лин был уже достаточно взрослым и завтра, когда закончатся празднества в честь молодого наследника, мне хотелось бы, чтобы дорогие мне люди были рядом. Сто дней прошло, значит, наш сын будет жить долго и сумеет избрать свой путь в будущем. Мне хотелось бы верить, что он станет заклинателем, как его дяди и матушка с отцом.
   Мне пришлось ненадолго отлучиться, чтобы покормить малыша. За это время уже началось представление, и звуки музыки достигали слуха через безмятежный сад и просторное великолепие внутренних дворов личных покоев членов Ордена Цзинь. Было в этом что-то эфемерное, что плохо поддавалось объяснению, да и не требовалось оно. Глава Ордена Цзинь – господин Цзинь Гуаньшань постарался, как и всегда, на славу, чтобы устроить столь великолепное и радостное зрелище. Завтра в полдень мы узнаем, по какому пути пойдет Цзинь Лин, и примем подарки, которые будут помогать маленькому господину в будущем. Сегодня же, праздник для всех гостей, как и все дни до этого, и все ради того, чтобы благие пожелания и мысли соткали защитный ореол вокруг крохотного дитя. Удача и другие сопутствующие благодетели не помешают ему, и лишь повысят его шансы на счастливую и долгую жизнь.
   Улыбнувшись уснувшему малышу, я ласково дотронулась кончиками пальцев до его маленькой щечки, оставила поцелуй на лбу и удалилась, чтобы вернуться на праздник. Великолепие спектакля поразило меня до глубины души, и все же, я не забыла о манерах – сев подле своего супруга, я разлила ему напиток и после поклонилась господам, что обратили внимание на моё возвращение. На моих губах появилась кроткая улыбка. Не пропустила я и Главу Ордена Лань – господина Ланя Сиченя, которого так же ожидал поклон и счастливая учтивая улыбка. Всем своим видом я показывала, что рада абсолютно всем, кто пришел на это празднество и кто будет с нами до самого его окончания.

+1

4

Цзинь Гуанъяо занимался одним из своих любимых дел - организацией спектакля под названием "все великолепно в ордене Ланлин Цзинь". К несчастью, это дело совмещалось и с максимально нелюбимым - ходьбой по горящему канату с двумя горящими ведрами, одно из которых именуется "сделай сам и будь в ответе за это", а второе "пусть другие получают выговоры от главы клана, ведь хоть что-то все равно пойдёт не так".
Всему, что получится идеально и будет замечено Цзинь Гуаншанем, следовало быть в зоне ответственности его незаконнорожденного сына, так сильно нуждающегося в настоящем признании. Не том, что произошло под давлением результатов войны и змеиной политики Башни Кои - которой лишь пришлось цепляться за любые связи с союзниками, включая эту, и присваивать себе хоть какую-нибудь доступную причастность к победе.
Список дел на сам вечер у Яо занимал три локтя, и дополнялся еще одним тайным списком, который заклинатель держал в голове:
- не раздражать главу, появляясь на приветствии слишком высоких гостей (но тем не менее каждому показаться, потому что все великолепно в ордене Ланлин Цзинь, и потому, что причастность покупали для того, чтобы ее показывать),
- не слишком много разговаривать, но не выглядеть отринутым или замкнутым,
- не руководить слугами, но обеспечить, чтобы они не ошибались.

Это была не роль младшего признанного сына в семье, но роль нелюбимого младшего брата. Что, по каким-то загадочным причинам, Цзинь Гуаншань и продемонстрировал после Аннигиляции Солнца, дав Яо клановое имя своего поколения, вместо кланового имени поколения своего сына и племянников.
Гуан, а не Цзы.
Это обычное место младшего брата главы - быть в услужении у семьи, в монашестве, слабоумии или в хромоте, и великие ордена исправно повторяют попытки соблюдения этой традиции. Гуанъяо поправил пояс и улыбнулся, выходя в зал после организованного представления, совершенно искренне: известно, что самый коварный, беспощадный и верный способ заставить людей себя полюбить - это полюбить их самому.

...Видела ли молодая госпожа, супруга Цзинь Цзысюаня, какие фигурки раздают гостям на празднике, или праздники уже стали для нее лишь чередой с честью исполняемых долгов?
В Пристани Лотосов, она, должно быть, веселилась бы на второй террасе (откуда хуже видно ожидаемые к ночи Огненные Цветы, но где можно смеяться и обнимать старых знакомых). Гуанъяо подозвал слугу с фигурками и обернул одну из них в парчовый мешочек - если дернуть за бусину на нитке, то маленький резной птенец павлина на деревянной ручке распускает хвост веером из узорчатых деревянных пластин. Почти у каждого гостя была такая, за исключением почетных мест, на которых никто обычно не интересуется игрушками. Даже если на каждом перышке у них - иероглиф с благопожеланием, подходящий для разных вариантов судьбы.
Несомненно утвержденных лично госпожой Цзинь.

Подарок на подносе понесли в сторону столика молодой госпожи Янли, когда старый знакомый Су Миншань махнул Яо рукой с другой стороны зала.
Все здесь были заложниками идущего спектакля, поэтому и Яо в ответ ему лишь кивнул, надеясь, что неизбежные разговоры милосердно растянутся на следующие дни.
Но сразу поискал глазами - рядом с местами адептов Гусу Лань - предводителя всех светских заложников, в великой мудрости своей избегавшего тягот положения и стратегически, и аллегорически. Того, кто в самом деле, скорее всего, развлекается и веселится, раз в сезон (чаще было бы уже не мудро и излишне) наблюдая за шумным и пестрым миром заклинателей - Второго Брата, главу клана Лань.

"Ох, эрге на меня сейчас взглянет, а я почти растрепан, не встревожится ли он? Это было бы так непочтительно с моей стороны."

+2

5

Представление подошло к концу. Барабаны утихли, уступив место тоскующим вздохам флейты, и за сценой истребления рода Гао последовала сцена «Слезы красавицы», в которой тайная возлюбленная погибшего героя передавала его боевую маску своему сыну. Печаль достигла своего апогея и разрешилась тишиной. Актеры замерли в статической сцене, после чего зал наполнили возгласы одобрения и звон монет, ударяющихся о каменный пол. Незнакомый заклинатель за спиной Сиченя выкрикивал пожелания долголетия семейству Цзинь, не замечая, видимо, некоторой иронии своих слов в развернувшемся контексте. История, изложенная языком сценического искусства, рассказывала о четвертом сыне старшего брата князя Гао, именовавшемся принцем Ланлин. Принц, искуссный стратег и кумир армии, человек с нежным сердцем, был известен по устрашающей маске демона, которую надевал в бою для того чтобы скрыть неуместную красоту лица. Как это часто случается, побочным плодом его военных успехов стала неприязнь князя Гао, принявшая форму яда в руках его посланника. Пьеса эта, несмотря на мрачность концовки, уже более ста лет традиционно разыгрывалась на крупных праздниках богатых семей в провинции Шаньдун. Вероятно, по замыслу создателя, она была призвана предостеречь молодых господ от истребления своих талантливых родственников в чрезмерном соперничестве за наследство. Камни покрываются мхом, а благие помыслы не иссякают.
Сичень мельком взгянул на возвышение в глубине зала, на котором восседал глава ордена Цзинь в компании госпожи, и, по особому случаю, младшей четы Цзинь. Пожалуй, можно было утверждать, что метафора устрашающей маски, скрывающей лицо, была как нельзя кстати в этом ордене. Цзинь Цзисюань, имеющий славу весьма надменного молодого человека, в сложных обстоятельствах проявил совсем иную сторону своей натуры. Да и история ухаживания, предшествовавшего этой, во всех отношениях выдающейся свадьбе, могла кое-что раскрыть внимательному наблюдателю. Долгие месяцы, в которых одумавшийся Цзисюань пытался заслужить благосклонность девы Цзян, каждым своим поступком и словом только ухудшая положение дел. М.. эта линия поведение выглядела такой знакомой.
Вежливо улыбаясь в ответ будущей хозяйке дома, Сичень попытался представить, каково будет лицо ордена Цзинь, когда Цзысюань займет место его главы. Конечно, думать об этом было рановато, с большой вероятностью Цзинь Гуаньшань не из тех, кто добровольно сдает свой пост новому поколению. Однако, во взаимоотношениях с северным соседом, все более и более открыто претендующим на особые привилегии, не следовало гнушаться и рассмотрением дальных перспектив. Можно предположить, территориальные интересы ордена Цзинь сместятся несколько на запад, в направлении Юньмэна, в конце коцов молодое поколение Цзян всегда было очень дружно.
Эти меланхоличные рассуждения – истории о злодействах давно минувшего прошлого часто погружали старшего Нефрита в меланхолию – были прерваны появлением а-Яо, идеально причесанного, золотая лента такого приятного глазу оттенка, и на одежде ни единой лишней складочки, словно и не он выбивался из сил несколько дней, чтобы организовать этот праздник. Удивительным образом благо родилось для Цзинь Гуаньшаня даже из его пригрешений. Такой почтительный, умный и преданный сын вырос, и совсем без отцовского участия в воспитании.
Какая опасная мысль.
Лелеявший свою подозрительность Не Минцзюэ, только и твердил, что нельзя улыбаться всем одинаково и быть честным человеком. Но Лань Сичень, при всем уважении к старшему другу, не находил в его словах правоты. Если зло в человеческих сердцах рождается от нанесенных им ран, то чем, как не заботой о благе, считать приветливую улыбку и мягкое обращение. Неудивительно, и заслуженно, что в последнее время количество людей, желавших завести дружбу с младшим сыном господина Цзинь, только росло. Вот и бывший ученик Су определенно старается. Сколько бы ни ругали его Старейшины за излишнюю самонадеянность и склонность наряжаться в недошитое платье, но стремление к дружбе с достойными людьми сродни музыкальному слуху, а людей без музыкального слуха, как известно, никогда и не принимали в ученики клана Лань.
Дожидаясь слугу, разливающего вино, Сичень покрутил в руке фарфоровую чашку, украшенную золотой гравировкой двух однокрылых птиц. Формальная часть праздненства на сегодня подходила к концу, оставалось лишь произнести заздравные и благодарственные речи, после чего, вероятно, гости и хозяева смогут прогуляться по саду, выбирая компанию по своему усмотрению.
- Чжуань-цзы сказал: там, где чтут законы, рождаются сыновья, и стены дома стоят тысячу лет. Там, где жена любит мужа, рождаются дочери, и к дому пристраиваются новые комнаты. Там где царит согласие, приумножается слава. От лица моего ордена прошу Главу Цзинь принять благодарность за великолепное и изысканное торжество, а молодого господина и младшую госпожу Цзинь - поздравления по случаю рожднеия сына. Пусть Небожители взглянут на него с улыбкой, дни новых поколений наполнятся свершениями и подвигами, а свершения старых поколений осенятся заслуженным покоем и почитанием.

Отредактировано Lan Xichen (2022-09-25 15:14:02)

0

6

Представление только начиналось.
Все всегда только начинается после истребления рода благородных героев, или хотя бы самого героя - потому что мир стремится к гармонии и благодати, а не к торжеству несправедливости. Никому не нравится музыка, в которой слишком много фальши: именно поэтому в пьесе у прекрасного генерала остается прекрасный наследник и тоскующие вздохи флейты. И маска, как символ непритязательного служения. Маска - хороший символ.

Несмотря на то, что таков и был план, благопожелания из толпы по случаю финала принесли укол раздражения.
"Это они про отца, в самом деле? Пресвятая Гуаньинь, ничего святого нет для людей, видящих ЗОЛОТО и не знающих своих уродливых масок."
Зато эрге наверняка увиденное (и выбранное) на самом деле понравилось.
...Достойно ли пользоваться служебным положением, чтобы посмотреть просто хорошую историю, которую давно хотел посмотреть, в самом искреннем исполнении? Но если уж тратить деньги, то ни к чему тратить их на то, чтобы страдать, наблюдая очередное "торжество имперского сознания". По крайней мере, не сейчас. Пусть лучше сейчас во дворце не будет ни историй о спасающих страну бастардах, ни о мятежах, ни о вражде, ни о сложном пути к семейному счастью, чтобы никто, вообще никто, кроме невероятных провидцев, знающих тайны грядущего, не мог узнать себя в происходящем. Чтобы просто славили орден за то, что музыка и молчаливое благородство все еще способны трогать сердца (и дорого стоят).

Яо проследил взглядом за взглядом дорого гостя ордена, главы Лань, и почти искренне полюбовался виновниками торжества: да, такими они и должны быть, чтобы пьеса была популярна... Павлин с отважным сердцем (немного туповат, но это так идет полководцам) и дева-цветок со стальным стеблем - но что будет с самим Яо, если Гуаншань покинет сцену раньше, чем его наследник? Изгнание? Молчаливое презрение? Власть матери над сыном больше власти жены над мужем, и она это тоже знает... Тень пробежала по лицу, и не отнести ее на счет мерцающих за окнами огней.

Лань Сичень в этот вечер был последним из глав великих орденов, сказавшим, наконец, личный тост. Это означало, что теперь обратиться через весь зал к счастливым супругам и их судьбе могут все остальные. Новые слова зазвучали, вливаясь как ручьи в общую счастливую реку:

- Счастливые знаменья юному господину!
- Благословение богов достойному дому!
- Пусть девять драконов земли и небес отведут несчастья от семьи Цзинь!
- Благополучие роду Цзян, взрастившего сиятельную госпожу!
- Дары клана Хо для родителей юного господина!
- Дети нефритового дворца в их облике спустились к нам, чтобы напомнить о славных днях!
- Долгого счастья!
- Если веткой дикой сливы по весне убор украшен,
Как цветов ее красиво отраженье в винной чаше!
Если в чаше жидкий пламень полыхает блеском рдяным,
Как стоять перед цветами и прийти домой не пьяным?

Глава малого ордена Синь то ли чересчур налегал на вино, то ли просто перепутал стихи, это было уже слишком и Яо дал знак слугам продолжать церемонии.
- Достопочтенные гости! Просим проследовать на верхнюю террасу для наблюдения за Танцем Сверкающих Цветов! - провозгласил через одну палочку благовоний специально отобранный глашатай с голосом и внешностью евнуха: Цзинь Гуаншаню льстили признаки императорского величия в мелочах. А из названия огненного представления предельно тщательно изымали все упоминания об огне. Гости в этом зале были лучшими из лучших, они без суеты построились в коридоры, пропуская первыми Самых Достопочтенных и их охрану, склоняя головы или восхищаясь.

Мимо Яо проплыли отец и мачеха, являя собой в каждой детали достоверный пример успешных владык. В ее полуулыбке и взгляде на мужа, в его полноте и пяти оттенках золотой парчи."Все прекрасно в ордене Цзинь" - Гуанъяо снова заулыбался, глядя на пышное шествие из толпы, и вышел после кузена, Цзинь Цзысюня, и его родственников, как раз в том месте очередности, где могут находиться семьи глав орденов, приехавших на праздник гостями. Хотелось смотреть на серебристые пионы, лиловые лотосы и рожденных ими золотых фениксов в ночном небе - в некой шаговой доступности от _действительно срочных_ разговоров. Тех, которые о гармонии и цветах на воде.

Отредактировано Jin Guangyao (2022-09-28 15:24:20)

+1


Вы здесь » Crossbar » фандом » Странствия между небом и землей