пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » My illusion, my mistake


My illusion, my mistake

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://minsk-metro.net/mudric/jpg/blog/09.jpg

My illusion, my mistake

ЛА; Лето

Бак не был уже так уверен в том, что поступил правильно. Особенно когда оставался наедине со своими мыслями. Тоска не давала ему покоя: он ужасно скучал и по ребятам, и по работе. Но больше всего ему не хватало Эдди, который будто вычеркнул его из жизни, не поняв, что был нужен в этот момент сильнее всех других.
Но сколько верёвочке ни виться, а встретятся они там, где и должны: во время террористического акта в метро, когда от их действий будут зависеть жизни десятков людей.
Ничего нового.

Бак & Эдди

+1

2

[indent] Бак всегда совершал ошибки, но никогда не учился на них. Так уж сложилось, что роль глуповатого раздолбая была ему ближе, но за ней всегда тянулся ворох проблем, недопониманий и обид. Потому что многие считали: вот он, симпатичный клоун, наверняка не бывает серьёзным. Проблема в том, что Эван как раз был из людей, которые воспринимали всё остро, близко к сердцу (и порой - очень больно), но его не видели и не слышали. Когда он попал в 118-ю, он подумал, что нашёл дом: Бобби и правда воплотил для него фигуру отца, которого в его настоящей жизни было не так уж много. И даже несмотря на то, что произошло с их главным, Бак не перестал уважать его. Так почему это не работало в обратную сторону? Почему как только ему потребовалась капля понимания и терпения, ему в этом отказали? Да, наверное, его проблема была в том, что он слишком доверился, расслабился, забыл, что люди - это всегда проблемы. Но разве ожидал он того, что получил? Его никто не понял, не принял! Даже Чим, который смог вернуться на работу довольно быстро после ранения, никак не хотел принять тот факт, что Бак был готов, что именно работа могла помочь ему справиться. Да, конечно, Афине вряд ли понравилось, что он блеванул кровью на вечеринке, но ведь и это тоже прошло, ему стало намного лучше!

[indent] Но самым большим ударом стало предательство Эдди. Да, конечно, у Диаза были свои проблемы, но в этой ситуации он даже не подумал встать на сторону Эвана, не смог ни поддержать его, ни даже понять! Словно это был чужой человек, которого раздражал сам вид Бакли. И это, на самом-то деле, было самым острым и больным. Наверное, он возлагал слишком большие надежды на людей, которые этого не стоили, а потом удивлялся, что они его предали. Эдди, почему? Можно подумать, что Эван требовал у него больше, чем друг мог дать. Но это было совсем не так! Он просто хотел получить у него своё: понимание, уважение, поддержку. О том, что он хотел бы получить ещё, Бак даже не заикался, наученный горьким опытом: в любви он был ещё большим неудачником, чем в работе. Вспомнить хотя бы Эбби, поступок который всё ещё отдавался тупой болью в грудине. Вот уж кто точно не был человеком, заслуживающим его переживаний, но так просто прекратить это он, конечно, не мог.

[indent] Мест в вагоне сегодня не было, но он и не хотел садиться: Эван хотел чувствовать себя дееспособным каждую грёбаную секунду своей жизни. Он не знал, куда ему деться, поэтому записался волонтёром в приют для животных - и заодно помогал изымать животных из домов, где над ними издевались, - но и этого ему казалось слишком мало. Бурлящая энергия, возмущение, ярость - всё это толкало его на совершения, и Бак надеялся только, что не перейдёт черту. Сколько он не видел Эдди? А Криса? Они были его семьёй, но, как и в случае с родителями, им не было до этого никакого дела. И как справиться с этими мыслями, Бак просто не знал. Он крутил в голове образ Диаза, вспомнил его взгляд, больной и усталый, и старался не позволить себе начать его жалеть. Эдмундо Диаз сам был виноват в том, что, блядь, не мог никому доверять. Эван ведь старался быть для него больше, чем просто другом, едва ли не крича: посмотри на меня, я рядом, я твой, я хочу тебе помочь!

[indent] Самое забавное, что он не был геем. И би - тоже. Эван Бакли всегда был по девочкам, любил хорошенькие женские грудки, любил их нежный запах, их сочные губы. Даже Эбби была мягкой, женственной, своей. Но с Эдди он ощущал себя так, словно был пластилином: делай что хочешь, ведь я твой. Он бы разрешил Диазу всё, если бы тому это было нужно. Чёрт. Он хотел иметь семью. Родителей, дядей-тётей, жену и детей. Но те, кого он хотел так называть, от него отказались. Просто и легко. И ещё обвинили его в эгоизме, жестокости и недалёкости. Словно он действительно был безнадёжным юным глупцом, который не сознавал своих действий.

[indent] Всё случилось, как водится, неожиданно. Поезд как раз ушёл в тоннель, когда раздался взрыв, потом - ещё один. И ещё. Их тряхнуло, резанул слух визг тормозов. Эван едва успел поймать мальчишку лет пяти, которого почти выкинуло в окно. Он крепко прижал малыша к себе и упал вместе с ним на пол. Всюду слышны были дикие крики, звуки бьющегося стекла. По полу текла густая кровь, летели вещи, летели люди. Эван сжался, закрывая мальца всем собой, и тяжело дышал, пережидая, пока всё это закончится. Ни одной мысли в голове не было. Он был предельно собран, чтобы не впасть в отчаяние. Ведь это не первая катастрофа в его жизни!

[indent] Наконец, они будто затормозили. Эван представлял, что случилось: поезд наверняка превратился в гармошку. Сколько было погибших, он даже думать не хотел. Сейчас он постарался сесть, понимая, что его тоже знатно приложило. Мальчик в его руках не плакал, но смотрел так... Бак с первого взгляда понял, что это был солнечный ребёнок: раскосые глазки, нос пуговкой, низкий лоб. Жива ли была его мать? Или с кем он был тут? Со всех сторон раздавались стоны. И Бакли с ужасом понял, что он - один из немногих, кто был в сознании.

[indent] - Так, малыш, держись за меня, - просипел он, отрывая одну руку от тела ребёнка, чтобы достать из кармана смартфон. Тот даже работал. Чудеса техники! Эван набрал 911, понимая, что сейчас туда наверняка звонили сотни. И да, дозвониться не смог. Тогда пришлось сбросить и позвонить напрямую в 118-й. Он даже не слушал, кто взял трубку, когда заговорил: - Метро на перегоне Мемориал Парк - Дель Мар. Возможно, террористический акт. Много пострадавших, вагон - всмятку.

Отредактировано Evan Buckley (2022-08-20 16:46:08)

+1

3

Ночью Эдди практически не спал, поэтому наутро, заступив на смену, был хмур и недружелюбен больше обычного. Коллеги косились на него со странной смесью эмоций во взглядах: от сочувствия до неодобрения, но Диаз совершенно не намерен был разбираться в этом всем. У него хватало других проблем, так что, если они хотели ему что-то сказать – стоило бы сделать это напрямую, потому что в противном случае он будет игнорировать все эти переглядки так долго, как только возможно.

На его удачу первая половина смены выдается довольно спокойной, поэтому у него есть возможность не только немного отдохнуть после бессонной ночи, но и немного передохнуть. После очередного боя все тело ноет; он прячет под формой расцветающие пятна синяков, которые уже начали наслаиваться друг на друга; разномастное полотно из фиолетового, синего и желто-зеленого. Забавно, что никто, кажется, не замечает этого – и Эдди на самом деле не знает, радует его этот факт или нет. На поверхности, конечно, это избавляет его от неудобных расспросов, осуждающих взглядов и попыток докопаться до причин подобного поведения. Но, говоря начистоту, какая-то крохотная часть него разочарована этим. Даже Лена, которая, в отличие от остальных, знает о его «маленьком» нелегальном увлечении, ничего не говорит и никак не показывает, даже если замечает что-то.

Бак, наверное, заметил бы. Он всегда был внимательным к чему-то такому, всегда был внимательным к нему. Но думать об этом – значит ходить по очень тонкому льду, потому что мешанина эмоций внутри Эдди совершенно не позволяет ему хоть сколько-нибудь здраво взглянуть на всю эту ситуацию. Все, что он может позволить себе почувствовать – это очередной всплеск обиды, жгучей, практически такой же сильной, как гнев, который последнее время сопровождает Диаза практически постоянно. Так что да, Эдди успешно убеждает себя, что он имеет право злиться на лучшего друга за то, что тот оставил его таким образом, что разрушил все, что у них было, ради своих нетерпеливых желаний. Неужели нельзя было немного подождать, просто дать себе восстановиться до конца? Если бы Бобби в самом деле слишком тянул с его допуском, неужели Эдди первый не пошел бы к нему, чтобы постоять за Бака? Но тот решил действовать один, у них за спинами, придя с этими нелепыми обвинениями, и… Диаз агрессивно тычет вилкой в что-то, что приготовил капитан, но по большей части просто гоняет еду по тарелке. Черт, вот знал же, что не надо было даже начинать думать об этом всем.

В конце концов он встает из-за стола, бормочет под нос извинения и уходит в комнату отдыха. Ему не хочется слушать болтовню коллег и тем более пытаться поддерживать какую-то беседу, так что лучше просто пойти и воспользоваться спокойным временем для того, чтобы немного поспать. Может быть, им повезет, и вся смена пройдет вот так вот тихо.

Звук сигнализации вырывает его из тревожной дремы немилосердно и резко. Эдди подскакивает на узкой кровати, трет глаза, отгоняя сонную муть, и спешит к остальной команде. Вызов, впрочем, оказывается совершенно пустяковый, так что они быстро возвращаются обратно и все снова занимаются своими делами. Диаз размышляет, попробовать ли снова заснуть, когда в части раздается телефонный звонок и он, оказавшись ближе всего к аппарату, без раздумий берет трубку.

– Пожарная часть 118, что… – начинает он дежурную фразу, однако человек на другом конце прерывает его, будто и не слушает вовсе, и тараторит что-то о террористическом акте в метро. Эдди требуется пара секунд, чтобы обработать информацию, и еще несколько – чтобы осознать, что голос принадлежит Баку. Паззл в голове складывается окончательно, и Диаз практически чувствует, как в кровь у него выплескивается адреналин и мозг начинает судорожно соображать.
– Бак, это ты? Ты внутри? Ты ранен? – засыпает его вопросами Эдди, не думая в этот момент ни о чем, кроме того, что это Эван, и он в опасности. В этот момент на станции начинает верещать сирена, все приходит в движение, и Эдди не может и дальше висеть на телефоне. – Мы уже выдвигаемся к вам. Я наберу тебя по дороге, слышишь?

Он кладет трубку и спешит к пожарному траку. Бобби ловит его за локоть и смотрит вопросительно, и, наверное, что-то такое написано на лице у Диаза, что капитан мгновенно начинает выглядеть обеспокоенным.
– Бак, похоже, там, – выдавливает из себя Эдди, смотря на Нэша широко раскрытыми глазами. Бобби чертыхается, и сразу подгоняет всех – команда оперативно загружается в машину, и они спешат к метро. По дороге Диаз пытается дозвониться до Бака со своего телефона, но, видимо, сеть слишком нагружена и звонки просто не проходят. Телефоном вдруг очень хочется запустить в стену их трака.

На месте происшествия уже остановилась пара машин других бригад, несколько скорых, а полицейские оцепляют территорию, отгоняя людей подальше от вестибюля метро. Попасть внутрь оказывается тяжело, потому что надо пробираться через толпу перепуганных пассажиров, которые стараются покинуть метро как можно скорее.
– Эдди, попробуй набрать Бака еще раз. Может быть, он сможет помочь нам сориентироваться в ситуации, – бросает ему Бобби после короткого разговора с одним из других капитанов и офицером полиции. Эдди хочется огрызнуться, потому что – серьезно, его это волнует сейчас? Чтобы Бак помог им «сориентироваться»? Но на самом деле тот прав, им нужна любая информация, а в Эдди просто кипят беспокойство и паника. Так что он все-таки достает телефон и снова пытается дозвониться до Эвана.
– Бак? Бак, ты меня слышишь? Ты ранен? – в голосе у него наверняка все-таки проскальзывает явное беспокойство, хоть Эдди и старается держаться спокойно. – Бобби нужны любые детали, которые ты можешь сказать. Мы сейчас будем спускать к вам.

+1

4

Бакли не сразу понял, что человек, говорящий с ним, - это его Эдди. Он был немного напуган, но совсем чуть-чуть, а ещё больше – зол. Потому что где бы он ни был, он всё время попадал в подобные ситуации. Если бы можно было изменить себя, то сделал бы он это? Прижимая к себе малыша, который дрожал, Бак решил: наверное, нет. Если бы его не было здесь, то кто бы помог оставшимся в живых? Эдди положил трубку, но Эван знал: друг перезвонит ему чуть позже. Как бы то ни было, Диаз был отличным спасателем – он не бросил бы его. Ребёнок цеплялся за него, поэтому пришлось передвигаться вместе с ним.
Вагон был искорежён, но явно находился в лучшем состоянии, чем остальной состав. То тут, то там раздавались стоны, и у него отлегло от сердца: значит, живые всё-таки были. Заставив себя кое-как встать, он прислушался. Во-первых, если это были взрывы, то надо понять, не будет ли продолжения атаки. Во-вторых, определить тяжесть состояния людей. Вряд ли он сможет оказать первую медицинскую – у него ничего с собой не было, - но хотя бы оценить он точно сможет. Когда Эдди позвонит снова, он должен будет рассказать всё, что узнал. Бак обязан быть полезным, иначе какой в нём смысл?
Он ведь и раньше пытался быть таким, но никто не оценил. Он всё бился, бился, подобно тупой мухе, в грязные стенки банки, в которую сам себя и заточил. Всё думал, что хорошее отношение что-то да значило, а потом оказалось, что оно не значило ровным счётом ничего. Ноль, зеро. Чёрт, не время было предаваться депрессивными настроениям. Он ведь всегда был таким: любил пострадать в моменты, когда нужно было что-то решать. Потому и проёбывался вечно.

Он насчитал двенадцать человек, находившихся в более-менее сознании. Остальные или были в отключке, или мертвы. Своё ранение он заметил не сразу, а когда малыш вымазал пальцы в его крови – он распорол бок. Не настолько сильно, чтобы упасть замертво, но слабость начинала ощущаться вполне заметно.

- Не бойся, - мягко сказал он ребёнку, вспоминая Кристофера. Он любил этого парнишку. Сможет ли он ещё увидеть его? И будет ли у него на это право? Эдди лишил его этого.

Эдди лишил его себя. И Криса. Единственной семьи, которая у него была. Поэтому он ни к кому не привязывался: много путешествовал, много трахался. Нет эмоций – нет проблем, правда? А теперь и эмоций было вдосталь, и привязанностей, а якоря как не бывало. Дурак. Опустив малыша на землю, он взял его за руку и потянул ближе к себе. Двери были заблокированы, передняя часть вагона опасно кренилась, а задняя была в порядке. Он мог видеть, что в соседнем вагоне движение было таким же ленивым. Народ пытался прийти в себя. Впереди – всё всмятку. Выбраться отсюда можно будет через окно накренившейся передней части, но пути были под напряжением – это раз. И два – непонятно было, как там впереди.

Телефон зазвонил снова, когда Бак подошёл к окну, минуя окровавленное тело женщины. Малыш внезапно вырвался и бросился к ней, истошно крича.

- Твою мать! – приняв звонок, он зажал трубку плечом, шипя от боли. – Погоди минуту. Я сейчас…

Присев возле лежащей, он попытался нащупать пульс, но его не было. Прижав к себе ревущего и испуганного мальчика, Бак выругался. Он слышал голос Эдди, поэтому попытался сосредоточиться на нём, отринув все эмоции.

- Да, я ранен, теряю кровь. Есть слабость и лёгкая спутанность сознания, - коротко отчитался он, не став геройствовать. Бак понимал, что команда должна была знать шансы и расценивать риски. – Живых – четырнадцать человек, считая меня. Я нахожусь в шестом вагоне от головы, у нас была неполная загрузка. Со мной маленький ребёнок, который, похоже, потерял мать. Вагоны впереди – всмятку. Наш полуразрушен, пути ещё под напряжением наверняка. И…

Он услышал, как закапала вода, совершенно неожиданно. Бак выглянул из окна, окруженного осколками выбитого стекла, и снова не сдержал эмоций.

- Похож, взрыв пробил трубопровод, тоннель начинает заполняться водой, - выдохнул он сквозь зубы. – Я не знаю, сколько у нас времени, ребята, но… это выглядит нехорошо, - он хмыкнул. – В стиле Бакли.

0


Вы здесь » Crossbar » фандом » My illusion, my mistake