пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » 《 beneath the surface 》


《 beneath the surface 》

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

beneath the surface

« Для чего действительно нужна смелость,
так это для искренности.
»

Freya Ridings — Ultraviolet

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/96/168388.gif

однажды после всего

Лань Ванцзи & Цзян Ваньинь

Keeping it locked away
a secret
on every page
but now you're getting close
Feels like
dragon's breath
Fire against my chest
Burning through the snow

Отредактировано Lan Wangji (2022-08-23 20:55:16)

+1

2

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

/став частью беседы/

ㅤㅤㅤㅤBстреча с главой Цзян привнесла что-то необычайно светлое в текущую беседу, поэтому второй нефрит улыбнулся янтарными глазами.
Благодарю Вас за этот прием. Вижу дела в Пристани Лотоса идут хорошо под Вашим руководством. Она преобразилась в лучшую сторону.

+1

3

Подавил попытку смущенно спрятаться за чашку и гордо задрал подбородок.
Ханьгуан-цзюнь всегда желанный гость. Благодарю за столь высокую оценку.

+1

4

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

Надеюсь, однажды у Вас появится возможность побывать в Облачных Глубинах. С тех пор как Вы были там в последний раз некоторые вещи успели измениться, — лицо его оставалось сдержанным, но в голосе жила теплота обращённая к собеседнику, которого он уже давно не видел и чей дом созерцал впервые за долгое время.
Интересно, многое ли изменилось в резиденции клана Цзян за эти годы.

+1

5

- Как только Ваш брат меня пригласит, так возможность и появится, - слегка нахмурился, размышляя, стоит ли намекнуть в следующем письме главе Лань, или лучше оставить все как есть. - Я буду рад продемонстрировать то, чего мы достигли.
Улыбнулся одними глазами. С последнего визита Лань Ванцзи изменения произошли, хотя Чэн и не воспринимал их, потому что постоянно присутствовал. Это как чужие дети быстро растут, а что свой племянник вырос, и не заметно.

+1

6

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤCогласно кивнул, хотя в полномочиях Ванцзи было написать приглашение собственной рукой он посчитал более этичным согласовать этот момент с братом, ведь принимать гостя должны будут они оба.
Думаю, мой брат так же будет счастлив показать Вам заново отстроенные Облачные Глубины.
Заметив эту самую улыбку в глубине карих глаз собеседника, улыбнулся уголками губ в ответ.
Я хотел бы разделить эту радость, если Вы проведёте меня, — он слышал как вдохновенно описывал Пристань Лотоса Сычжуй после того, как вернулся со своего путешествия по землям Китая, при этой мысли улыбка благородного нефрита стала только явнее. Дети и впрямь росли быстро и вместе с ними изменялись родные места.
Господин Цзян, как поживает Ваш племянник?

+1

7

Все же визит целого главы это событие, увы, приходится соответствовать, чтобы не поставить хозяев в неловкое положение. Да и невозможно просто так сорваться с места в любой момент.
- Разумеется, как только Вам будет угодно.
Уж немного времени может выделить, Пристань не развалится. Наверное. Неловко кивнул в ответ на столь редкую на лице Второго нефрита улыбку.
- У него все в порядке. Друзья и соратники очень сильно укрепили его дух. Я стараюсь давать ему больше свободы, но это нелегко. А-Лин ходячий магнит для проблем, - вздохнул.
Вот уж кому повезло, так это "родителям" Сычжуя. Спокойный, умный, послушный. Не то, что некоторые. Хотя, сам воспитывал, чего теперь жаловаться.

+1

8

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤTрадиции и этикет были превыше всего, когда дело доходило до официальных визитов, поэтому к приезду к главы Цзян тоже следовало тщательно подготовиться. Ни Хангуан-цзюнь, ни Цзэу-цзюнь не хотели бы выглядеть при этом легкомысленными, поскольку подобные визиты они воспринимали всерьез.
Если у Вас есть возможность сейчас, то я был бы благодарен. А если нет, то найдется другая возможность, — спокойно ответил, на самом деле испытывая желание увидеть то, какой стала колыбель лотосового цвета.
Мудро с Вашей стороны давать ему больше свободы. Но я могу понять почему это тяжело. Сейчас Сычжуй тоже рвется увидеть мир и я не держу его, хотя сердцу спокойнее, когда он дома. У Цзинь Лина есть хороший потенциал, — который, несомненно, проявится со временем. В конце-концов они оба знали и другой магнит для проблем, который был очень талантлив невзирая на свой неукротимый характер. Но Ванцзи был определенно рад услышать, что у Цзинь Лина были хорошие друзья. Племянник главы Цзян был и племянником Вэй Ина, а значит и для Ванцзи хоть сколечко, но был родным. Их всех в какой-то мере породнили трагедии на поле боя и послевоенные тяготы.
Он не пропадет. У него сильные корни, которые держат его на плаву. И Вы.

+1

9

- Звучит, будто если я покажу Вам Пристань сейчас, потом больше на порог не пущу, - фыркнул и плавно поднялся, оставив пустую чашку на столе. - Это не так. Пристань прекрасна в разные сезоны по-разному. Прошу, пойдемте, - жестом указал во двор и дальше, по одному из мостков. - Сычжуй немного старше, и за ним в любом случае постоянный присмотр.
Да-да, глава Цзян делал вид, что понятия не имеет ни о каких Призрачных генералах, пусть себе живет и присматривает за Сычжуем и иногда А-Лином.
- Если он пропадет, то я сломаю ему ноги. Достаточная мотивация.

+1

10

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

На самом деле я говорил об этом с уважением к Вашей занятости, — в конце-концов Ванцзи обладал терпением и пониманием, поэтому за неимением возможности увидеть Пристань во всей красе сейчас, возложил бы надежды на такую возможность в будущем.
Но отрадно знать, что Вы бы не возбранили мне пересекать порог Вашей резиденции в иное время, — деликатное изречение нашло свое место в диалоге, пока неторопливо следуя за хозяином Пристани, Лань Ванцзи провожал глазами декорации гостевой комнаты. Любоваться красотой цветущих лотосов и дворца раскинувшегося у искрящегося озера было легко — этот пейзаж влюблял душу сам собой стоило только стать его свидетелем.
— Вряд ли он захочет намеренно Вас разочаровать. Несмотря на то, что безупречность — это стандарт, к которому должно стремиться молодое поколение, никто не застрахован от ошибок. Лучше пусть совершают их, пока есть кому приглядывать за ними.
Вэнь Нин не желал зла детям, поэтому, несмотря на его призрачный облик, Ванцзи не испытывал беспокойства, когда он присматривал за ними. Излишне говорить, что он согласился отпустить Сычжуя в его путешествие только со знанием того, что Призрачный Генерал последует за ним. Сычжую это знать было необязательно, а Ванцзи было спокойнее от того.
Должен сказать, у Вас замечательный сад.

+1

11

После всех недопониманий, что случались в прошлом, действительно, можно было ожидать, что Ханьгуан-цзюнь будет нежелательным гостем. Но Ваньинь надеялся, что все недоразумения постепенно разрешаться, да и, цепляясь за прошлое, не построишь будущее. Он точно знал, потому что пробовал много лет. Живя прошлым так легко упустить из вида настоящее.
- Безупречность это стандарт Гусу Лань, недостижимый для всех остальных.
Глава позволил себе легкую улыбку с оттенком ностальгии. Сколько раз матушка требовала от него безупречности, что это просто въелось в кожу, и все равно было недостаточно для госпожи Юй. С А-Лином он старался не следовать заветам матушки. Ваньинь повел гостя по мосткам, подальше от оживленной части, ближней к городу. Туда, где сохранились старые деревья, устоявшие в пожаре, хотя их кора и хранила до сих пор следы огня.
- Благодарю, мне приятно это слышать. Мы немного изменили планировку, сделали больше сквозных проходов и разнесли здания подальше друг от друга.
Плохим бы он был главой, если бы не учел ошибки.

+1

12

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤШагать в будущее со светлой надеждой о лучшем им предстояло плечом к плечу, ведь не только Цзян Ваньинь хранил при себе добрые чаяния. Но именно его сейчас было так отрадно лицезреть с новым огнем в глазах. Более величавый, чем прежде, на чьих плечах заботы несутся с гордостью, нежели с юношеским пылом и неуверенностью. Пожалуй, суровые испытания все же смогли привнести толику безупречности в его силуэт. Задумчиво обведя взором дальний край сверкающей озерной глади, Ванцзи вспомнил о мудрости ордена Юньмэн Цзян.
Но ведь именно в Юньмэн Цзян верят, что невозможного следует стремиться достичь, — что же есть безупречность, как не невозможное? — словно говорил он этим, нося на спине десятки шрамов. Кто как не Цзян Ваньинь испытавший на себе немилость судьбы мог знать каким далеким от безупречных стандартов ордена Гусу Лань он раньше бывал.
Самоопределение иногда приходит с разочарованием старших. То, чему учат правила Лань не вредит молодому уму, но одновременно лечит дух от инакомыслия. Если бы я следовал правилам всегда, то никогда бы не смог иметь хорошего сына, — засмотревшись на плавающие розовые кувшинки, мягко улыбнулся. Из безупречного в мире только идеальная форма лепестков, блеск озерных волн, горный снег или легкость небесных облаков.
— М. Здесь и правда стало просторнее. Пристань дышит свободно. Хорошая планировка важна для комфорта и безопасности, — при виде деревьев, чью кору едва не сгубило целиком разрушительное пламя, Ванцзи подумал, что эти растения наверняка застали присутствие предыдущего главы и беззаботное детство его детей. Тогда в шелесте древесной листвы будто послышался озорной детский смех. Это натолкнуло на необычный вопрос.
Глава Цзян, много Вы помните из своего детства?

+1

13

- Ох, вот и Вы про это вспомнили.
Сколько проблем доставлял этот девиз клана!
- Я очень ценю мудрость предков, но иногда хочется просто позволить себе ненадолго опустить руки.
Открывать кусочек души не страшно, Лань Ванцзи не из тех, кто осудит даже мысленно. А пожаловаться порой хочется, не перед семьей же или адептами, для них глава должен быть всегда собран и тверд. Тем более, Ханьгуан-цзюнь должен понять, он тоже поделился мыслями, далекими от праведности и правил.
- Правила хороши, если следовать им сознательно, понимая, для чего это нужно. Я ни в коей мере не критикую стену правил Облачных глубин, но все же думаю, что некоторые из выбитых правил пора пересмотреть, - Ваньинь улыбнулся чуть лукаво, сам того не замечая, щурясь на солнечные блики на воде.
Вспомнилось, как они с А-Сянем плавали воровать лотосы, думали, что все из себя такие ловкие и незаметные. Только потом дошло, что все прекрасно знали, просто позволяли детям побыть еще немного детьми. Услышав вопрос, Чэн удивленно вскинул бровь. Раздумывая над ответом, отвернулся, чтобы провести ладонью по грубой темной коре.
- Довольно много. Примерно лет с трех, но это все отрывочные воспоминания, как кусочки сна. А почему Вы спросили?

+1

14

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤTо, как в из разговоре постепенно показывались стороны натуры главы Цзян, о которых когда-то помыслить было нельзя, одновременно пленяло и внушало второму нефриту клана Лань подлинный интерес. Но особенно Лань Ванцзи ценил это мгновение за то, глава Цзян позволил ему статься, всего лишь поделившись своими раздумьями. В памяти заклинателя всплыли бессонные ночи, когда он был на грани того, чтобы опустить руки. Так много раз.
И не играть через силу, — Лань Ванцзи добавил с пониманием, сперва устремляя взор на то же самое озеро, но позже замечая украдкой лукавую улыбку Цзян Ваньиня. Сейчас тот казался ему другим. Настоящим.
То, что выбито на камне просто так не убрать. Придется ставить новый. К таким переменам не все будут готовы, но после того, что было старейшины вряд ли осерчают ещё больше, — в конце-концов после всего, что было только он сам может снова напомнить старейшинам о своем бунтарстве и редком упрямстве, которое свело с ума всех праведных членов семьи.
То, что Вы сказали об осознанном следовании правил. Пожалуй это то, в чем нуждается новое поколение, — когда задумчивый Цзян Ваньинь ненадолго замолчал, Ванцзи обвел взглядом его спину и длинные волосы, которые ниспадали чуть ли не до поясницы. Зрелище не менее завораживающее, чем танец ветвей ивы.
— Любопытно, — честно признался Ванцзи. Не было никакой другой великомудренной причины, лишь проявившийся интерес к стоящему рядом человеку, — узнать какой Цзян Ваньинь на самом деле. Детство — важный ключ к пониманию, — выразительный взор карих очей обволакивал словно тягучий мед.

+1

15

- И не играть через силу, - тихо согласился.
Ему далеко было даже до способностей к музыке шисюна, не то что Ланей. Чэн был прекрасно образован и играть умел и на цине и на флейте, но перестал давно. Слишком давно, на самом деле, чтобы хоть что-то помнить. Пальцам, привыкшим к мечу и кнуту, не хватало гибкости, а самому главе Цзян терпения, чтобы восстановить навык.
- Но я бы с радостью послушал Вашу игру, если это будет удобно и не доставить господину Лань хлопот. - Хорошая музыка успокаивает сердце и душу лучше, чем что-либо другое. - Изменения всегда требуют времени, особенно такие.
Поколения, выросшие на правилах, старейшины, которые окостенели в своих предрассудках, клану Гусу Лань предстоит долгий путь, если они однажды решаться.
- Признаюсь, я не очень понимаю, о чем Вы говорите. Ходили слухи, что Вы... напали на старейшин?
Никому, кроме Ланей, доподлинно неизвестно, что тогда случилось. А они рассказывать не спешили, поэтому слухи и еще раз слухи, обрастающие порой совсем уже нереальными подробностями. Чэн предпочитал не судить, пока не услышит правду.
- И в хорошей порке оно нуждается, - Ваньинь фыркнул, вспомнив А-Лина и кучу неприятностей, в которые он вечно влипает. Оглянувшись и заметив направленный на него взгляд, сделал несколько шагов в сторону, предположив, что мешает Лань Ванцзи смотреть на что-то другое. - Я бы сказал, детство как у всех, но зная методы воспитания Лань...
Все еще удивляясь направленному взгляду, глава удивленно вскинул бровь. Мол, что Вы там увидели, у меня что-то на лице?
- Глупости какие, все, что Вам нужно знать, Вы видите.
Зачем кому-то пытаться понять то, что скрыто за слоями вечной брони, защищающей мягкую душу?

+1

16

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤKогда от человека требовалась твердость руки, стойкость и непоколебимость в сложный период, то многие вещи могли незаслуженно отойти на второй план. Залечивая раны оставленные безжалостными ударами кнута, разбитый Лань Ванцзи тянулся к гуциню только потому что больше тела болела его душа. Музыка существовала с ним на протяжении всей его жизни, помогая взывать к незримому миру, искать в нем спасение и просить у него помощи. Высокое мастерство оправдывалось не только традициями ордена Гусу Лань.
Это никогда не доставит хлопот. Хоть сейчас, — он действительно имел это в виду, глядя Цзян Ваньиню прямо в глаза. Он знал десятки пьес и заклинаний способных привнести гармонию в чужие души. Так почему же он не мог унять целебным звучанием гуциня беспокойное сердце главы Цзян? Пожалуй, желание сделать это было как никогда сильным.
В то утро после сражения в Безночном городе я, как и многие, подался на Луанцзан стремясь отыскать любые подсказки о том, где мог бы быть Вэй Ин. Мало кто верил, что он действительно погиб. Я не мог допустить, чтобы старейшины моего ордена добрались до пещеры раньше меня и разорили ее. Поэтому я вступил с ними в бой, преградив им путь, и сразился с каждым. Только после этого я смог войти в пещеру, где не осталось больше ничего ценного, кроме А-Юаня. Вэй Ин предварительно усыпил его заклинанием и надел ему на руку защитный браслет. Скорее всего он надеялся, что ребенка кто-то найдет. Так я понял, что он знал, что его пещеру захотят обыскать. И что никакой зацепки я там не найду, — рассказав даже больше ожидаемого он не жалел о приоткрытых тайнах. В конце-концов как много секретов можно было утаить от того, с кем в прошлом приходилось сражаться плечом к плечу в разгаре той ужасной войны? Те долгие месяцы, когда все считали, что Вэй Усянь сгинул на Луанцзане, именно они показали кому можно доверять. Это доверие не утратило свое существования.
Но никто не может поднять меч против старейшин своего клана безнаказанно. По возвращении мне пришлось за это ответить, — как именно ответить он нарочно не уточнил. В тот день его наказывали показательно. И потому что он был вторым нефритом клана Лань его били сильнее, чтобы другие понимали: в случае нарушения правил снисхождения не сыщет даже сын главы клана. Но только из-за кровных уз и любви дяди и брата к нему на его изгнании не посмел настоять никто. Лишь на заключении в четырех стенах отлично зная, что долгое время провинившемуся понадобится на то, чтобы снова как прежде ходить. Быть может поэтому при словах о хорошей порке он перевел взгляд на Цзян Ваньиня, как будто  задавая ему немой вопрос: ты смог бы наказать А-Лина так же? Не настраивая на немедленном, устном ответе, он вновь отвёл взгляд к озеру. Края ресниц его печально дрогнули вниз.
Думаете, нас с братом растили в ежовых рукавицах? Верно. Но даже с одним воспитанием двое людей не станут идентичными, — так же как Цзянь Ваньинь и Вэй Усянь. Все заключалось в их индивидуальных особенностях и восприятии. И именно поэтому окружающим редко было понятно почему все выходило тем или иным образом. Справедливости ради Цзян Ваньинь задал не менее интересный вопрос. Ванцзи оттянул мгновение, прежде чем весьма чистосердечно объяснить.
Вижу, как эту озерную гладь. Ее блеск и цветы на ней. Только где берут свое начало стебли цветов мне неизвестно. И какие рыбы там водятся тоже. Есть ли там камни на дне или только песок. Водоросли, жемчуг или ил. И все же, если мне предстоит однажды нырнуть в это озеро, почему бы не знать заранее на что я наткнусь? Когда-то я считал, что могу понять человека при взгляде на него. Только позже осознал, что это не так. Когда уже очень сильно ошибся, — он не хотел бы ошибиться снова. Не хотел бы судить так, как когда-то. Наивно и высокомерно, ограждаясь от истины ледяной стеной так, что никакая броня не была нужна собеседнику.

+1

17

Глава Цзян не ожидал столь быстрого согласия. Да и вообще не то чтобы ожидал. Хорош хозяин, заманил в гости и заставляет себя развлекать. Куда это годиться...
- Что же, ловлю Вас на слове. Пройдемся еще немного, и Вы мне сыграете.
Наглеть, так по полной. Музыка гуциня всегда хорошо сочеталась с плеском воды и шелестом листьев. Конечно, в горах она звучала еще лучше, и едва ли нашлось бы такое место, где мелодия струн звучала бы плохо, но в Пристани лотоса гуцинь должен петь по-особенному.
Пока Ванцзи говорил. Ваньинь невольно отвел взгляд от горящих внимательных глаз. Слушать это откровение было тяжело. Тогда юный глава так сильно ненавидел этого праведного заклинателя! До дрожи в пальцах и искусанных в кровь губ. Потому что он мог быть рядом с дорогим человеком, мог переступить через долг и правила, когда сам Чэн не мог. И только много позже Ваньинь смог порадоваться тому, что рядом с Усянем был тот, кто его понимал и поддерживал. Как перестал жалеть себя, брошенного всеми, так сразу и порадовался. В конце концов, сколько ни кричи о ненависти, близких людей невозможно ненавидеть.
Но все равно печальная история тронула до глубины души.
- Вам он оставил самое ценное, - Чэн грустно усмехнулся.
То ценное, что осталось после того, как этот идиот отдал золотое ядро.
- Юаню сильно повезло, что его нашли Вы.
Даже думать не хотелось о том, что случилось бы с ребенком, найди его кто-то другой. Скорее всего просто убили бы вэньское отродье и бросили там же в пещере. Невольно глава Цзян шагнул чуть ближе к собеседнику, безмолвно выражая сочувствие и понимание. Смог бы он наказать А-Лина по всей строгости? Ваньинь столько раз защищал племянника от старейшин Ланьлин Цзинь, едва ли у него поднялась бы рука. Скорее пострадали бы старейшины.
- Не представляю, что сделал бы в этом случае.
Пожав плечами, Чэн тоже перевел взгляд на воду. Она всегда его успокаивала. Даже во время медитации он видел за закрытыми веками спокойную поверхность водной стихии.
- Насколько мне позволено судить, Вы разные с Цзуэ-цзюнем, - согласился с доводами.
Одни и те же события при разном характере оставляли разный след.
От неожиданного ответа на свои слова, Ваньинь рассмеялся, поспешно отворачиваясь так, чтобы не было видно покрасневшего лица.
- Я не понял, Вы меня с озером сравнили?
Вот же наглость! Хотя и лестно безумно. Успокоившись, Чэн наклонился к озеру и зачерпнул ладонью воду, чтобы умыть лицо.
- Если однажды решите нырять в озерах Пристани, я расскажу Вам, где это делать безопасно. А что до души, то я и сам не знаю, где в ней какие подводные камни и бездонные омуты.
Самокопательство это не сильная сторона главы Цзян. Его сила совсем в ином.
- Но мы отвлеклись. Я же обещал привести Вас в место, где Вы сможете сыграть.
Дальше по мостам их путь пролегал к краю Пристани, дальнему от города. Здесь бы намного тише, и не видно даже случайного силуэтов спешащих по делам адептов и слуг. Личные территории главы. Чэн привел Второго нефрита к беседке, расположенной на сваях над водами озера. Сквозь почти прозрачную воду видны были песок и мелкие камушки, маленькие юркие рыбки сновали прямо под поверхностью, надеясь поживиться упавшими насекомыми.
- Здесь было любимое место матушки. Когда я был совсем маленьким, она приносила меня сюда. Вышивала или чистила меч, а я играл с деревянными фигурками. Это было до того, как появился А-Сянь. После она уже не проводила со мной время.

+1

18

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤBыразив согласие кратким кивком, Лань Ванцзи продолжил следовать за главой Цзян по изумительному саду раскинувшемуся на берегу. Несмотря на то, что ему пришлось перенять много обязательнностей старшего брата по поддержанию порядка в Облачных Глубинах, он не жаждал публичных выступлений. В качестве управляющего Хангуан-цзюнь мог изредка появляться на собраниях глав и старейшин других кланов, принимая участие во внешней политике, но подобные визиты не приносили ему так много удовольствия. Заранее предвкушая увиденное и услышанное, появляться в золотых стенах Башни Кои исключительно ради исполнения долга являлось в определенной мере пыткой для морально далекого от светских мероприятий Ванцзи. Нынче многие пророчили ему титул верховного заклинателя, поскольку нуждались в фигуре сильной, мудрой и праведной как никогда, однако благополучие и процветание родных земель Гусу оставалось делом первостепенным. Ванцзи не был уверен в своем окончательном ответе. Но в чем он точно не сомневался, так это в желании находиться в Пристани Лотоса здесь и сейчас, созерцать их уникальную красоту и разделять беседу с тем, кто сумел ее сберечь.

Мысли о ценном настигали обоих и теперь. Пережив сокрушительный удар судьбы, Лань Ванцзи оставил боль в прошлом и вынес то лучшее из тяжелых времен, что сумел. А именно осознание того как сильно он был благодарен стечению обстоятельств принесших в его разрушенную гавань маленького А-Юаня. Вэй Усянь одарил их с главой Цзян бесценными дарами, суть которых заключалась не в прихоти, а выживании. В тот страшный час, когда Саньду Шеншоу лишился своего золотого ядра и в тот ужасный час, когда Лань Ванцзи был сурово наказан за свой восставший против правил дух справедливости, Вэй Усянь чудесным образом оказался рядом предлагая им шанс начать все заново: золотое ядро для восстановления былого величия Пристани Лотоса и маленький сирота, который заставил разбитого закинателя найти в себе силы и продолжать жить. Вэй Ин был щедр к ним обоим.
Нам обоим он дал шанс начать заново, — признал вслух неускользающую истину второй господин Лань, — Я часто думаю, что именно мне повезло отыскать его.
Его зимнее солнышко, его А-Юань, ради которого он превозмогал мучительную боль, чтобы принять ровную осанку и почитать книги вслух. Ради которого утром хотелось открывать глаза и мысленно благодарить за каждую минуту, когда этот мальчик сидел на коленях беззаботно смеясь. По сравнению с тем счастьем, которое дал ему А-Юань, вылазки на кроличью поляну были наименьшим, чем Ванцзи мог ответить ему.
Думаю, Вы бы постарались его уберечь, — предположил светлый заклинатель, замечая шаг в свою сторону и вновь обращая взор к хозяину Пристани. Мягкий и понимающий. В радужке карих очей теплилась благодарность. Ванцзи редко смотрел так на кого-то другого.
Разные они с Цзуэ-цзюнем. Две капли воды, только будто набранных в разных источниках. Старший брат словно вода из чистого, нагретого летним солнцем озера, манящего окунуться в свои волны, а он — вода из холодного водоема, к морозному дыханию которого люди не потянут и руки, ведь он занимается коркой льда у края. Так, всем хотелось находиться рядом с Сичэнем, проникаться лучами его светлейшей ауры, убеждаться в его любезности, образованности и благородстве, о которых ходило так много добрых слухов. Не был исключением Ванцзи, что питал к брату глубокую привязанность и безусловную любовь, почитая его едва ли как не родительскую фигуру. Именно поэтому больнее всего ему было видеть брата скрывающегося от мира в отдаленном уголке, проводящего дни в полном уединении, в то время как он сам находился в эпицентре человеческих интриг и страстей.
Когда я был ребенком, то хотел быть как он. Сейчас мне его жаль, — еще одно болезненное признание сорвалось с уст. Действительно жаль. Не могло быть иначе, хотя мало что мог сделать Ванцзи, кроме как переодически пытаться навещать погрязшего в медитациях брата и желать вернуть прежний блеск в родные глаза. Здесь он чувствовал себя, увы, совершенно беспомощным.
Смех главы Цзян неожиданно вырвал из цепкой хватки печали успевшей сесть на плечи. Пресловутая прямолинейность второго нефрита не оставила собеседника даже тогда, потому Лань Ванцзи не собирался брать свои слова назад и прятать глаза. Вгляд его был прямой, лишь немного недоуменный, стремящийся прочесть эмоции на лице главы Цзян. То, однако, поспешно спряталось в ладонях зачерпнувших чистую озерную воду. Что же такого его слова сумели навлечь на гордого Саньду Шеншоу? Неужели сделали невозможное и смутили?
Река была бы уместнее? — само имя хранителя Лотосовой Пристани намекало на это, но Ванцзи требовалось услышать его мнение. Как только лицо Цзян Ваньиня повернулось к нему снова, янтарные очи невольно зацепились за мерцающие капельки влаги на его изящных чертах.
Эти знания полезны, но весь Ваш остальной опыт трудно переоценить, — уважая другие качества Саньду Шеншоу, Хангуан-цзюнь не стал настаивать.
То уединенное место, куда тот привел его позже оказалось маленьким островом умиротворения посреди оживленного города. Беседка стоящая на хрустальной водной глади создавала впечатление небольшого божественного павильона, куда в свободное от небесных забот время могли слетаться феи. Неудивительно, что госпоже Цзян когда-то давно приглянулось это место. Оглядывая находящуюся в расцвете сил природу, Ванцзи представлял себе как счастлива могла бы быть и его матушка ступив на этот помост. Просидев так много лет в заключении она лишилась возможности видеть остальной мир. И всем, чем он мог в ранние годы порадовать ее при жизни были сущие мелочи вроде сказок, которые вызывался читать ей сам.
Я понимаю почему она могла любить это место, — отозвался бархатный голос задумчивого нефрита, — Здесь она могла себе позволить быть собой. Наверное, здесь с Вами она улыбалась чаще, — однако, судя по услышанным словам, с появлением еще одного ребенка в доме сердце любящей матери одолели противоречивые чувства. Ванцзи не смог бы позволить себе прознести такого рода догадки вслух, но интуиция подсказывала ему, что обоим детям в дворцовых стенах бывало нелегко. На них оказывалось давление превосходящее силу их плеч в разы.
Вы очень скучали по ней? — в голосе и взгляде всегда отстраненного нефрита все больше и больше обнажалось понимание. Как будто Лань Ванцзи уже знал правду о нелегких отношениях между матерью спрятавшейся за дверью и сыном покорно сидящим на пороге в надежде, что она ее для него отворит. Обнимет, согреет и приголубит.
Моя мать тоже редко проводила время со мной. Нам не разрешали видеться. Я почти не помню ее.

Отредактировано Lan Wangji (2022-08-25 07:56:54)

+1

19

Цзян Чэн мог бы сказать, что это были шансы прежде всего для самого Вэй Усяня исправить то, что он натворил. Но если с несчастными Вэнями все было более-менее понятно, то с золотым ядром... Это было решение Ваньиня, он не раздумывал долго и поступил бы снова также, даже зная, что его ждет. Так что неправильно винить Вэй Ина в том, что он был беспечен и редко вспоминал об осторожности. Брат скорее всего никогда не узнает правды, хотя, возможно, это неправильно. А-Сянь скрывал правду, но в итоге все вскрылось в неудачный и болезненный момент. И Чэн злился на то, что правду скрыли. А сам поступал точно также.
От этих раздумий опять началась головная боль. Что за напасть! Опять придется зайти к целителям, выслушать лекцию о важности сна и отдыха и дать обещание больше заботиться о себе, которому никто не поверит.
- Вы поверите, если я скажу, что не уверен? - теплота в глазах напротив делала слова признания еще тяжелее, горечью заставляя оседать на языке. - Сейчас, по прошествии лет, мне кажется, что да, я пожалел бы сироту. Но тогда. Тогда я был гораздо менее терпим. И не в себе от постоянных потерь.
А-Лин тогда еще учился хватать его за палец, пускал слюни и улыбался беззубой невинной улыбкой. Дрогнуло бы что-то внутри от вида слабого больного мальчика, который ужасно смущал когда-то тем, что вис на ноге и отказывался отпускать? И чья вина была лишь в том, что он родился не в той семье? К счастью, все сложилось так, как сложилось. У Лань Ванцзи был тот, о ком нужно было заботиться, забывая о себе. Ваньинь очень хорошо это понимал. Возможно, из них всех только он один и мог понять Второго нефрита.
- Я тоже в детстве хотел быть как шисюн. - Кто еще мог стать первым примером для подражания, как не старший, который лучше тебя во всем. Умнее, сильнее, общительнее. - Теперь осознаю, что везде есть свои недостатки.
Привыкшему к вниманию и обществу, Усяню должно было быть очень тяжело на той дурацкой горе. Тьма поглощала его, а он был слишком умен, чтобы этого не понимать. Его сила в конце концов его и сгубила. Никакого проку от солнечной улыбки, когда тебя рвут на части лютые мертвецы.
- Вы только что пошутили? Небеса рухнули на землю, а я не заметил?
Так неожиданно было услышать дружескую подколку от того, кто чаще хранит ледяное молчание. Общение с Вэй Усянем сказалось даже на Ханьгуан-цзюне. Впрочем, стоило этого ожидать.
Зато легкий теплый настрой беседы вернулся. Зря Ванцзи завидовал Сичэню, у него тоже отлично получалось.
С гордостью проведя пальцами по резным перилам, глава Цзян кивнул и опустился на подушку, лежащую на узкой скамье, опоясывающей всю беседку внутри, чтобы при желании можно было отдохнуть и полюбоваться видом.
- Да, здесь можно побыть собой. - Просто посидеть и поговорить, как старые знакомые. Возможно, даже друзья? - Единственный минус уединенного положения - я не могу предложить Вам чай. Придется подождать до возвращения во дворец.
И снова их разговор от непринужденного обсуждения свернул к трудной теме. Словно две души стремились освободиться от груза прошлого, найдя того, с кем можно поделиться.
- Сначала да. Я не понимал, что сделал не так, из-за чего матушка отдалилась от меня. Но на все вопросы получал один ответ, что виноват сын слуги. Скоро я спрашивать перестал. К тому моменту я подружился с А-Сянем, меня стали нагружать заданиями, я начал взрослеть и убедил себя, что если нет любви родителей, но есть А-Ли и А-Сянь.
Хмыкнув, Ваньинь покачал головой и приглашающе похлопал по соседней подушке. Нечего зазря ноги напрягать.
- Простите меня, я не подумал о том, что причиню боль своими словами, - Чэн виновато посмотрел в янтарные глаза и осмелился неловко сжать прохладные пальцы Ванцзи своими, выражая сочувствие и поддержку. Да, отец никогда его не любил, а матушка была вечно строга, но они хотя бы были с ним. У братьев Лань не было и того.

+1

20

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤCвоим откровением Саньду Шеншоу не предал мысль о милосердии забвению. В глазах Лань Ванцзи его сомнения перекликались с эпизодом тяжелого военного времени, когда единственной заботой людей и заклинателей являлась борьба за выживание, оставившая сложный и болезненный во всех смыслах отпечаток. Тогда ожесточенная битва не раз ломала приверженцев высокой морали, не раз обращала и без того подлых отступников в бегтство, не раз заставляла потерять равновесие от жестокого удара в спину. Сохранить здравый смысл было непросто. Доброе сердце и того не проще, если разубедить человеческое начало отдаваться целиком варварству часто не могли даже те, кто нуждался в сострадании больше всего. Второй нефрит клана Лань тем не менее не мог поверить в то, что находясь на краю отчаяния Цзян Ваньинь мог уподобиться бездушному зверю. На его памяти, если лиловый светоч благородства разбрасывался молниями, то был глубоко вовлечен в происходящее, отчего переносить его равнодушно категорически способен не был. Как бы тщательно глава Цзян не хотел скрыть от мира чувствительность своей натуры, та выплескивалась за пределы всякой внешней суровости, становясь эпитомой поистине вулканической страсти. Даже если учесть охватившее его тогда безумство, почему-то Лань Ванцзи упорно виделся человек стремящийся любой ценой сохранить то, что осталось ему от самых близких людей. Не погубить. Должно быть, славный нефрит был просто по-легендарному упрям.
Однако он качнул головой согласно на вопрос Цзянь Ваньиня. В конце-концов он всего лишь сторонний наблюдатель, никак не хранитель тайн и воспоминаний чужой души. Разговор без того выдавался не самым легким для них обоих, хотя они, безусловно, оба неосознанно нуждались в нем.
Вам выпало нести бремя тяжелых решений и испытаний, — хоть Лань Ванцзи не было там на рынке в проливной дождь и на той безызвестной горе, где звучал колокол, он понимал, что пережитые стоящим рядом с ним человеком утраты били по нему с такой свирепостью, с какой пламя только могло пожирать многолетние труды писцов ордна Гусу Лань. Осудить прошлого себя за неподобающий нрав было легко с высоты заработанного кровью и потом опыта, однако должным было проявлять понимание к предшествующим обстоятельствам.
В юном возрасте человеку недоступно каков он на самом деле. Он только борется за возможность это узнать. Мне правда жаль, что Вам пришлось бороться так много, — но суровую действительность все же скрашивало то, что в конечном счете Цзян Ваньиню довелось познать любовь к племяннику и гордость за восстановленный им мир в чертогах родного дома.

« Теперь осознаю, что везде есть свои недостатки. »

На светлое лицо Хангуан-цзюня скоропостижно легла печаль. Истончив контур губ и осев незримой пылью на ресницах, живой ранее взгляд она обратила в тлеющий уголек. Слишком отрешенный, чтобы во время уловить то, что за ним наблюдают. Мыслями Лань Ванцзи тогда был о Вэй Ине, чьей долей на какой-то отрезок времени было странствие по целому миру. Достаточно широкому, чтобы потеряться в нем и забыть свои горести в крепком вине. До тех пор, пока слухи не поползли со стороны Илиновских холмов, в Облачных Глубинах никто не ведал о возвращении темного заклинателя к своим курганным истокам. Стало быть, мятежный дух все-таки пожелал обрести хоть какое-то убежище под бескрайним небом, хотя вторгаться в него просто по памяти старой дружбы Лань Ванцзи решительности не набирался. После того, как заботы об ордене поглотили его целиком, нужды их путям пересекаться как будто больше не существовало. Они существовали в памяти друг друга, но врозь, что наводило на не самые утешительные выводы. Ванцзи, однако, не жалел, что посмел впустить этот шальной вихрь в свою жизнь. Одними бедствиями тот не ограничился. Где бы он не бушевал теперь — сердце второго нефрита, казалось, было свободно от мук и благодарно стучало.

Он пошутил? Разве? Поразмыслив над этим, светлый заклинатель был вынужден согласиться. Пошутил. И, как оказалось, весьма остроумно. Быть может эта беседа с господином Цзян таким чудесным образом раскрепостила его хладный дух, что тот обрел волю к шуткам.
Вы бы не смогли проморгать такое, — заверил Ванцзи отчасти будучи польщенным этим комментарием. Уголки его губ невольно приподнялись, развеивая нашедшую ранее грусть. В том чудесном месте, в котором ему довелось оказаться сейчас, удерживать в груди подолгу любую тоску и предаваться унынию не представлялось возможным. Пристань Лотоса отвлекала гостя своей живописной природой и утонченной архитектурой, в том числе затейливыми флоральными орнаментами тянущимися вдоль стен и мостов, чтобы увенчать крыши отдельных построек. Изумительный вид персиковых облаков мирно плывущих над розовой гладью озера и вовсе будто сошел со страниц чувственных поэм. Казалось, сумеречное небо вот-вот заплачет лепестками пивоний.
Не оставив жест главы Цзян без внимания, молчаливый нефрит подался вглубь беседки и расположился в приятной близости от него. Теперь рассмотреть узоры на фиолетовом шелке не представляло труда — блестящие ткани струились от ровных гордых плеч к изящным запястьям. Спустя мгновение Ванцзи ощутил нежное прикосновение прохладного шелка, завораживающе контрастирующего с теплотой чужой руки. Для светлого заклинателя естественно было не испытывать таких мгновений на протяжении всей жизни и не желать их от посторонних вовсе, но в эти минуты Лань Ванцзи неожиданно для себя осознал как долго нуждался в чем-то настолько простом и необыкновенном одновременно. Его собственная рука не дрогнула и он не отстранился, доверяя эти мяо теплу исходящему от главы Цзян.
Чай лишь дополнение к приятной беседе, — спокойно заверил Хангуан-цзюнь. Традиционный напиток, насколько прекрасными качествами он мог обладать, никак не лишал их времяпровождение под сенью беседки уюта. Тот раскрывался по мере того, как глава Цзян доверял гостю свои сокровенные мысли. Ванцзи слушал и ощутимая жажда сопровождала его лишь в отношении новых откровений.
Вы уже предложили мне нечто большее.
Удивительно как много общего между ними находилось. Оба выросшие под бдительным надзором своих сиблингов, которые в большей мере заменили им любящих родителей. Хотя о молодой госпоже Цзян Ванцзи не слышал до прибытия учеников ее клана в Облачные Глубины, он довольно быстро убедился в стойкости этой девушки, которая была готова встать на защиту своих братьев в любой момент. За внешней хрупкостью скрывались редчайшая терпеливость и непреодолимая любовь обращенная в сторону близких людей, к чему Лань Ванцзи испытывал пиетет. И скорбь его по ее утрате была такой же искренней и глубокой, поэтому рука болящего сердцем нефрита осторожно выпорхнув из-под пальцев поспешила сочувствующе сжать ладонь главы Цзян.
В том нет Вашей вины, — вновь мягким тоном заверял он. Блуждающий по линии горизонта взор неторопливо обратился к глазам другого заклинателя, в которых застал осознание провинности.
Все они пробыли с нами столько, сколько могли, — постарался хоть сколько облегчить горькое чувство утраты он, — И заботились так, как умели. За это я вечно буду благодарен кадому из них.
Невзирая на строгость госпожи Цзян или отстраненности прошлого главы Цзян к своему родному сыну. Невзирая на безучастие пропавшего в горах главы Лань и заточение мадам Лань в четырех стенах. Невзирая на раннюю смерть Цзян Яньли. Каждый из них оставил частицу себя в любимых людях. Этого лишить не могла ни война, ни скорбь, ни смерть.

Загоревшаяся ранее беседа вдруг стала похожа на тлеющее благовоние в храме предков. Желая дать кипящей боли остыть, Ванцзи элегантным движением руки призвал волшебный цинь и устроился за ним так, чтобы наполнить тишину умиротворяющими звуками музыки. Длинные пальцы защипнули застывшие в напряжении струны и позволили им свободно колебаться, как будто намекая слушателю, что его эмоции не та драгоценность, которую следует держать в перламутровой шкатулке. Сосредоточенный на игре заклинатель из тягучих нот постепенно начал выстраивать мелодию преисполненную светлой тоской. Та нежно перекликалась с песнью ветра раздающейся у крыши в форме звенящих трелей. Исполнение казалось настолько эфемерным от унятия боли, что сердце задавалось единственным вопросом в стоящей идилии: «‎это облака стали водой или вода облаками?».

Отредактировано Lan Wangji (2022-08-29 21:14:39)

+1

21

А кому из них тогда не досталось отсыпанных щедрыми Небесами тягот и потерь? Сколько Ханьгуан-цзюню пришлось пережить, пока не нашелся Цзэу-цзюнь? Сколько он пытался спасти глупого Вэй Усяня? А потом и после войны покоя ему не было.
- Без того я бы не стал тем, кто я есть теперь.
Жизненные испытания закалили характер, показали, что Цзян Чэн на самом деле чего-то стоит. Хотя бы в глазах людей он был достойным главой, превзошедшим своего отца, поднявшим орден из пепла. Хотел бы он оказаться от всего достигнутого, если бы ему предложили все вернуть назад? Ваньинь иногда допускал мысли, что, если бы не все потери, он был бы мягче, но потом сам же над собой смеялся. Нет смысла рассуждать сейчас. У него были люди, которые ценили его и таким, а до остальных ему нет дела.
- О, благодарю за доверие, - усмехнувшись, глава покачал головой.
В этот вечер все словно перевернулось с ног на голову, и они, те, кто по общему мнению, должны ненавидеть друг друга всю жизнь, спокойно беседовали вполне дружески. Чэн чувствовал себя комфортно, что было странно, он нечасто подпускал к себе кого-то близко. С главой Лань они общались в основном в письмах, но и при личной встрече у них находилась масса всего, что следовало обсудить двум главам великих орденов. Цзэу-цзюнь не требовал откровений и не откровенничал в ответ, впрочем, и Чэн никогда не был ему братом или близким другом.
А с Лань Ванцзи их роднил как минимум один вздорный талантливый заклинатель.
- Вы слишком добры. Что я могу предложить?
Что я вообще могу кому-то дать? Люди уходят и оставляют меня позади. Вэй Ин вернулся к жизни и не вернулся ко мне. А-Лин стал главой, уже не будет тихих посиделок, когда ребенком засыпал на руках, убаюканный движениями кисти по бумаге.
Теплая большая ладонь так внезапно накрыла собственную, что сердце Ваньиня чуть не выпрыгнуло из груди. Опять Ванцзи смог его удивить и смутить. Да что же такое! Это Вэй Усянь на него плохо влиял, точно-точно. В этом причина того, что Чэн просто таял от чужих прикосновений, не пытаясь вбить нос наглеца, посмевшего его коснуться, обратно в голову.
- Вы... - глава Цзян не нашел нужных слов, они просто замерзли на кончике языка, и вовсе не от знаменитого заклинания молчания.
Его глаза встретились с понимающим сочувствующим взглядом, и к своему ужасу, Чэн понял, что в уголках собираются слезы, наверняка заметные даже в скудном свете. Было так мало по-настоящему добрых к нему людей.
Что же Вы делаете, Ханьгуан-цзюнь? Зачем все это?
- Я благодарен Вам за эти слова.
Это все, что получилось сказать, но ни в коей мере не хватало для того, чтобы выразить ту бурю в душе, вызванную добрым отношением. И то чувство тепла и доверия, которые вопреки здравомыслию захлестывали с головой.
И еще Ваньинь был благодарен, что Лань Ванцзи не стал продолжать дальше. С появлением гуциня глава заметно расслабился и приготовился слушать. Изящные сильные пальцы, созданные для того, чтобы перебирать струны, коснулись инструмента и души одновременно. Что-то внутри отзывалось на каждую ноту, успокаиваясь. Дажи ци замедлила свой бег, из хаотичного потока становясь плавной рекой. Неосознанно положив руку на золотое ядро, Чэн прикрыл глаза, сквозь ресницы глядя на сияющее божество музыки, сотканное из света и мелодии.
И когда мелодия отзвучала, Чэн уже начал по ней скучать.
- Вы прекрасны.

+1

22

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤYзники скорби под эгидой геройской славы, окрещенные в народе врагами, но какого было их истинное отношение друг к другу? Будучи ранее сопричастными радостям и бедам Вэй Усяня, они практически никогда не сталкивались лицом к лицу без явной причины в его лице, поэтому людям сложно давалось представление об их общении за рамками всем известной истории. И доселе поверхностные суждения не слишком противоречили действительности преисполненной напускной важности и напряженной тишине, но время сумевшее внести свои коррективы и свести двух разных людей в одной беседке определило подлинную силу переживаний таящихся на самой глубине. Как две реки не ведающие о происхождении друг друга они стремились впасть в одно бескрайнее море, чтобы отдать друг другу пронесенную сквозь тысячи ли боль. Отдать или шипящей волной обреченно разбиться об острые скалы. Но став едиными с болью утраты, они вдруг обрели неискоренимое сходство, отыскали симметрию в беспокойной ряби и совсем нечаянно испытали от этого наслаждение. Сама мысль о последнем казалась несусветной и, может, даже возмутительной до тех пор, пока исцеляющее дух ощущение не пришло с новой встречей и не осталось теплеть в груди после нее. Именно оно толкало уставшее от потрясений сердце к нелегкому признанию, что очередное ожидание достойного случая походит на мучительное истязание. Что в Пристань Лотоса хочется вернуться не столько ради ауры сверкающих огнями ночей, сколько ради молчаливого созерцания того, чье величие они так торжественно воспевали. Пожалуй, душа Лань Ванцзи впервые напоминала летящий по небу фонарик из рисовой бумаги. Она не знала куда направлялась и ей было достаточно хранить искру пламени, которую рожденный пурпуром глава Цзян сумел ей подарить.

Но знал ли он об этом? И должен ли был знать?

Себя, — взгляд медовых глаз осознанный и прямой, обращенный к сидящему рядом заклинателю ни капли не лукавил, однако Ванцзи все равно пожелал это озвучить, — Когда молчите Вы мне хочется говорить. Когда говорите Вы мне хочется слушать, — признание причудливого характера слетело с уст естественнее росы скатывающейся поутру по лотосовому листку. Но каждое из сказанных слов было абсолютной правдой, вынуждающей сердце настойчивее биться о ребра лишь бы только стать услышанным. Шевелимая нежным чувством грудь светлого мага вздымалась чуть заметнее, чем обычно. Она как будто боялась оказаться слишком тесной для беснующегося сгустка горячей крови.

Не заклинание молчания, нет, вовсе не оно отняло речь у главы Цзян, а нечто другое, чему Лань Ванцзи скурпулезно подбирал в уме название. Так чарующе края темных глаз замерцали от набежавших слез, но те не лишали гордого Саньду Шеншоу мужественности. Обрамляющие открывшуюся чужому взору чувственность, они вот-вот грозились скатиться вниз по гладкой щеке, пока Ванцзи мог только наблюдать за тем, как меняется в лице всегда суровый хозяин Пристани. Едва ли не блаженными казались тянущиеся вслед его душевному изречению секунды, от которых по коже благородного нефрита пробегал непривычный, волнительный холод. Постепенно он унялся с возникновением чудесной мелодии, хотя и той суждено было растаять в свежести лавандовых сумерек.

Услаждать чужой слух пленительными переливами звуков прекрасному музыканту удавалось всегда поскольку постольку — плеядой искрящихся нот его гуцинь зачастую взывал к силам куда более могущественным, чем обывательский восторг мог себе обрисовать, и направлял их по усмотрению своего хозяина, чтобы исполнить долг. Как ни странно, этим вечером Ванцзи находил своим долгом утешение главы Цзян духовной песнью, ради чего пальцы его с непревзойденной чуткостью извлекали наичистейший свет.

Робко проклевывающиеся на небосклоне звёзды дрожали от нетерпения перед каждой последующей нотой вплоть до самого последнего аккорда. Когда прелестная элегия стихла, истонченная тишина легла на мир лёгким шлейфом и чуткий слух Лань Ванцзи уловил слова Цзян Ваньиня, которые своей проникновенностью привели в некоторое смущение. Уголки губ поднялись в трогательной улыбке, а ресницы, трепетно дрогнув, едва коснулись белых щек. Взгляд заклинателя опустился к натянутым серебряным струнам, как если бы он молвил собеседнику о том, что благословением небес являлась музыка, искусство которой ему повезло постичь в начале жизненного пути. И не было ничего удивительного в том, что он — сын главы клана Лань — достойно владел своим ремеслом. Тем не менее, слова Цзян Ваньиня воспрявшая душа унесла в самые сокровенные недра, ведь это были слова именно Цзян Ваньиня прозвучавшие так искренне и тепло.

Осмелившись нарушить воцарившееся молчание после этого, аккуратные уста нефрита разомкнулись и его густой, как переливы гуциня, голос ответил:
Глава Цзян хорошо разбирается в музыке. Вы тоже играете?


A shot to the veins
Taste the rush
I was lost on an escape to love
Untraceable
What are we if never intertwined
Forever undefined

Отредактировано Lan Wangji (2022-09-06 13:07:40)

+1

23

Праздники были тем первым фактом, что ознаменовал собой возрождение Пристани лотоса. Даже когда едва хватало сил, чтобы добраться до кровати, адепты упрямо украшали стены и мосты, выходили в город, чтобы присоединиться к празднующей толпе. Праздники, как ни что другое, показывают, что люди еще живы, что они остались людьми не смотря на ужасы пережитой войны. Пурпурные стяги словно закрывали собой раны на душах, светлые фонарики, летящие в небе и плывущие по воде, освещали будущий путь. Каждый отмеченный праздник отдалял потери и горести.
Единственное, что глава Цзян ненавидел праздновать всей душой - собственный день рождения. Напоминание, что прошел еще один год, что времени все меньше. В детстве и не задумывался о таком, в юности рядом был Вэй Ин, с которым праздновали вместе, несмотря на протесты госпожи Юй. Сейчас это превратилось в пышное торжество с приглашением гостей и горой подарков. Сплошная головная боль для хозяина и никакой радости.
- Глупости, - Лани не лгут, но Ванцзи вполне мог обманываться, видя то, что хочет видеть. Какой прок от искалеченного и телом и душой заклинателя, чей легендарный характер повергает в ужас? Разве Цзян Чэна было когда-либо достаточно? Для матери слишком мягкий, для отца вообще незаметный, не смог защитить шисюна и сестру, не смог вырастить достойного племянника. - Скоро Вы поймете, что ошибаетесь.
Когда глаза Ханьгуанцзюня откроются, может быть, не будет поздно спасти остатки сердца Ваньиня. Больно оттолкнуть, страшно подпустить. И это Цзян Чэна сравнивают с водным потоком. Кто настоящая вода, так это Лань Ванцзи, сумел пробраться за все выстроенные стены, обнял своим надежным теплом, а в ладони не удержать.
Тихая мелодия, извлекаемая изящными пальцами из струн, успокаивала разум и очищала мысли. Так сладко было знать, что она звучит лишь для него и ради него, так опасно допускать подобные мысли. Глава Цзян не знал, как реагировать, кроме как завороженно слушать, не пытаясь запомнить мотив. Был уверен, что за закрытыми веками легко сможет воссоздать сияющий образ заклинателя в белом, с идеальной осанкой сидящего за гуцинем, в обрамлении природной красоты.
Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Мелодия затихла, последние ноты растворились в воздухе, сменившись шелестом листвы и плеском волн. И надо же было ляпнуть то, что занимало мысли! Хорошо, что нефрит не почувствовал себя оскорбленным признанием, хотя его молчание и заставило поволноваться. Ваньинь уже приготовился извиняться и просить забыть услышанное, как неожиданный вопрос заставил моргнуть и удивленно вскинуть бровь.
- Я родился наследником великого клана, конечно, я владею всеми необходимыми искусствами.
Беспокойно оперевшись на перила беседки, Чэн покачал головой.
- И в Облачных глубинах обучался. Увы, таких высот в музыке, как мой шисюн, я не достиг. Но когда-то играл на гуцине вполне сносно. - Сжав и разжав кулак, глава с сомнением посмотрел на грубые, покрытые мозолями пальцы. - Теперь даже и не знаю, вспомню ли хоть что-то.
Вэй Усянь играл на дизи, поэтому госпожа Юй велела сыну выбрать что угодно, только не флейту. Да Чэн и сам не хотел соревноваться, заранее зная, что проиграет.

+1

24

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/25/600015.png

ㅤㅤㅤㅤЭта неиссякаемая воля к жизни озарила новым расцветом познавшую боль утраты Пристань Лотоса. Нынешняя резиденция была обязана своей красотой тем людям, что бесстрашно преодолевали испытания войны и выбирались из-под гнета недругов с пылающим сердцем в груди. В том числе был сам глава поведший бравых воинов за собой. Роковой день определил череду всех последующих, когда ему приходилось работать на благо общества, со стойкостью принимая вызовы и отстаивая право своего клана на лучшее будущее. Несмотря на то, что Облачные Глубины оставались вдали от ропота цветущих лотосов, даже сквозь туман стелящийся шелком по земле доносились хвалебные речи о мужестве молодого главы Цзян. И даже слухи о его запальчивом нраве не могли заглушить всеобщее признание о его состоятельности и героизме. Правда, умевшие видеть то, что скрывалось за лоском внешних стен возведенных в поте лица, коих было немного, знали точно: поддерживать эту планку было нелегко. Так повелось, что Лань Ванцзи принадлежал к этим немногим, кому необязательно было выворачивать внутренний мир главы Цзян наизнанку, чтобы понять ценой каких жертв пробивался путь к звездам.
Резкое отрицание никак не умаляло правды, которую Ванцзи продолжал выбирать по крупицам находясь в непосредсвенной близости. При этом скрупулезность фильтрования накопленных познаний присущая ему в области человеческих взаимоотношений не теряла своей интенсивности. Сродни любознательности в глазах естествоиспытателя и деликатности врача, его собственный путь к открытию потаенных дум стелился эфемерными мелодиями и прикосновениями к предмету исследования. Ванцзи подбирался к основным моментам осторожно. И теперь он, кажется, сумел нащупать ту часть души другого человека, где горечь и разочарование сгустившись невероятно сильно приняли форму открытой раны. Она была хуже рубца на коже. Того, что остался бы на память о прошлых ошибках. Это увечье же предполагало раздражительное воспаление. Под его натиском Цзян Ваньинь и менялся в интонации и лице настолько разительно, ведь любое неосторожное прикосновение к незаживающей ране означало острейшую боль. Однако второй нефрит клана Лань, сокращая их прежнюю дистанцию, поступал очень осмотрительно и чутко.
Только если Вы не говорите это размышляя как опровергнуть мои слова, — мягко настоял Хангуан-цзюнь, но позволил Саньду Шеншоу самому определить хочет он делать шаг назад или нет, — Теперь никому из нас не должно быть страшно допустить ошибку. Я прав?
Невозможно было оскорбиться искренностью выпорхнувшей из чужого сердца таким беззаботным мотыльком. Это оставляло впечатление чего-то прекрасного, чем Лань Ванцзи по идее не должен был очаровываться так сильно, но невольно его сердцу пришлось. Тогда, проведя по серебрянным струнам в раздумьях, он успокоил сладкозвучный гуцинь. Оставивший тревоги инструмент словно застыл в ожидании чего-то важного, а мягкий взгляд нефрита опустился к ладони знавшей нелегкий труд на протяжении долгих лет. В глубине души Ванцзи верил, что оставленные временем на коже следы не помешают главе Цзян вспомнить то, как и его пальцы когда-то заставляли неодушевленный инструмент петь так, словно в нем поселился радостный дух.
Можно Вашу руку? — Ванцзи немного поджал губы и мгновением позже обратился к другому заклинателю. Его стройная белая ладонь потянулась к огрубевшим пальцам и бережно поднесла ближе к гуциню. Нежные всполохи чистой энергии оживили молчаливые струны едва Ванцзи позволил кончикам пальцев Ваньиня их задеть. Пользуясь удивительной благожалетальностью инструмента — никогда и никого другого, кроме своего хозяина волшебное орудие к себе бы не подпустило — нефрит аккуратно напомнил рукам собеседника о надлежащих позициях. Приятное изумление замерцало в драгоценном злате его зениц, когда те самые забывчивые пальцы чудным образом вспомнили как им стоило себя вести. Терпеливо направляя их, Хангуан-цзюнь подарил другому мужчине возможность извлечь несколько нот из его гуциня. Невообразимая привелегия для постороннего.
Вы помните больше, чем Вам кажется, — заметил светлый заклинатель, не отрывая глаз от рук Ваньиня, — Но чтобы разучить мелодию, Вам нужно сесть удобнее, — только обронив эти слова он посмотрел на лицо главы Цзян. Взгляд, которому трудно было отказать, просачивался солнечным теплом в душу, стремясь как будто соединить разбитые ее части следуя заветам мастеров кинцуги.

Отредактировано Lan Wangji (2022-09-21 11:14:09)

+1

25

- Я говорю это, чтобы донести до Вас мысль, - глава по привычке ворчал, уже понимая, что сдается. И понимая, что собеседник тоже это понял. И почему именно Лань Ванцзи оказался настолько чутким, внимательным и упрямым, чтобы пробиться сквозь все стены, которые строились не то что днями, а годами? Почему даже его брат, прославленный своей добротой, не захотел? Ответ на это у Ваньиня был, но слишком уж странный. Он предполагал, что со вторым нефритом у них были общие воспоминания и общие теплые чувства к одному вредному темному заклинателю, который изменил их судьбы.
- Руку? - растерявшись, А-Чэн не сразу и понял, что от него хотят.
Не привыкший к тому, что так запросто кто-то может озвучить подобную просьбу, он колебался мгновение, прежде чем вложить свою ладонь в чужую. Пальцы обожгло теплом и силой, контраст загорелой кожи и светлой казался ошеломляющим. Через удар сердца глава отдернул бы руку, но Ханьгуан-цзюнь успел раньше, опустив его пальцы на струны гуциня. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, ведь касаться чужого духовного оружия это так... интимно. Слишком близко. Хотелось зашипеть оскорбленно и спросить у забывшегося Ланя, что он творит. Развернуться и сбежать от нахлынувших чувств, предпочитая забыть их и все случившееся как страшный сон, чтобы ничего больше не тревожило покоя души. Или разнести в хлам беседку и ближайшие деревья.
Но Цзыдянь, вопреки буре в душе хозяина, остался кольцом, игриво выпустил несколько искр, сплетающихся с мерцанием гуциня. Вот же предатель! Даже духовное оружие и то было на стороне Ванцзи. Удивительно, кнут и музыкальный инструмент, как они вообще могли поладить? А смогли же.
Смирившись и перестав хмуриться, Ваньинь послушно сдвинул руки так, чтобы касаться струн в правильном положении. Мышечная память оказалась лучше, чем он думал, и совсем уж позориться не пришлось. Тонкие струны неприятно впивались в подушечки пальцев, но это можно было пережить.
- Вы бесстыдный человек, Лань Ванцзи. Кто бы мог подумать?
Предлагать сыграть на своем духовном инструменте, что за бесстыдство? И все же настоящей злости Цзян Чэн не испытывал. Предложи это кто другой, получил бы гуцинем в нос и Цзыдянем по ребрам, пока не запросил бы пощады, если бы еще мог говорить. Но на Лань Ванцзи глава лишь посмотрел с укором и со вздохом сел рядом, прижимаясь бедром к бедру.
- Если я не еду в Облачные глубины, то они придут ко мне? Какой же мелодии Вы хотите меня научить?
Чуть повернув голову, Ваньинь с улыбкой посмотрел на нефрита. В глубине глаз плескалось доверчивое любопытство и откровенное любование.

+1


Вы здесь » Crossbar » фандом » 《 beneath the surface 》