пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » albo lapillo notare diem


albo lapillo notare diem

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[html]<style>#ship0 {display:flex; margin: 10px auto 10px 2em; max-width: 600px; overflow:hidden; box-sizing:border-box; background:#fff;}
.apict {background: no-repeat 50% 50%; background-size:cover; width: 200px; height: 350px; box-sizing:border-box; overflow:hidden;}
.apict::after {content:""; display:block; box-sizing:border-box; width:0px; height:0px; position: absolute; margin-top: 195px; border-color: transparent transparent #fff transparent; border-style: solid; border-width: 0px 0px 155px 200px;}
.atext {background-color:#fff; width:400px; box-sizing:border-box; padding: 24px 24px 0 24px;}
.atext > em {display:block; padding: 6px 0; line-height:100%; text-align:center; font-style:normal !important; margin-bottom:26px; font-size: 10px; color: #555; border-bottom: 1px solid #e6e6e6; border-top: 1px solid #e6e6e6;}

/* ТЕКСТОВЫЙ БЛОК */
.atext > p {
  padding: 0 5px 0 0 !important;
  box-sizing: border-box;
  overflow: auto;
  line-height: 130% !important;
  height: 180px; /* высота блока с текстом, можно уменьшить */
  font-style: italic; /* можно удалить строку */
  font-size: 11px;
  text-align: center;  /* заменить на justify или center */
}

.atext p::-webkit-scrollbar {width: 5px; height:5px; background-color: rgba(255, 255, 255,1);}
.atext p::-webkit-scrollbar-thumb {background:#bdbdbd; box-shadow:inset 0 0 0 2px #fff;}

.atext > section {
  display:block;
  position:absolute;
  box-sizing:border-box;
  width:378px;
  text-align: center;
  padding: 0px 6px;
  margin: 46px auto auto -120px; /* отступ всего блока с текстом и полосой */
}

.atext > section > span {display:block; padding:0 !important; width:100%; height:0px; background:transparent; border-bottom: 6px solid #e6e6e6;}

/* НАЗВАНИЕ ЭПИЗОДА */
.atext > section > h6 {
  color: #000;
  text-shadow: 1px 1px 3px #d4d4d4;
  font-family: Lighthaus; /* семейство шрифта, можно вписать экзотику */
  font-weight: 400; /* толщина шрифта */
  font-style: italic; /* наклонность шрифта */
  font-size: 32px; /* размер шрифта */
  margin-top: -24px; /* опустить или поднять серую линию */
}
</style>

        <div id="ship0">
        <div class="apict" style="background-image:url(https://i.imgur.com/7tkrM7S.gif);"></div>
        <div class="atext"><em>

Yennefer z Vengerbergu // Emiel Regis
        </em>
        <p>

Все когда-то начинается. Все когда-то заканчивается.

        </p><section><span></span>

<h6> albo lapillo notare diem  </h6>

        </section></div></div>
[/html]

+1

2

Мир постоянно переворачивался с ног на голову, и мне бы давно стоило привыкнуть к его неустанному бегу в любом из миров. Я видела многое, пережила многое, даже больше расширяющее границы моего привычного времяпровождения, нежели мне хотелось бы. Испытания изменили меня, но не полностью. Оставили самое главное – душу, внутреннее ощущение себя, которое корячилась в муках под прямыми лучами солнца, когда я пыталась задумываться о прошлом. Столько неверных решений, что скрывались за желанием раскрыть правду, обрести свободу и столько горечи и сожалений, когда это свершилось. Я будто бы умерла внутри, всё ещё жаждая найти тот крохотный кусочек алхимического ингредиента, что мог бы вернуть утерянное и даровать успокоение мечущейся душе. Душе, узнавшую истинную любовь слишком поздно, чтобы обмолвиться парой слов и расставить все точки над i. Можно было бы изначально подвергнуть себя сомнениям, рассмеяться привычным холодным смехом и заявить, что такие как я не завладевают сердцем надолго, что взаимности не стоит ожидать, как в ту ночь на берегу ручья, когда горечь едва ли не выпросила слезы из глаз. Такое унижение, и всё же. Мне было больно задолго после, когда говорить заветные три слова было уже некому и незачем и это спокойное Геральта: "ничего не изменилось". Ох, лучше бы он молчал, я и без того бы поняла, как всё обстоит. Между нами ничего не было и постоянные терзания, когда мы были рядом – это всего лишь магия, чей зов не позволял сделать свободного выбора, в котором не было бы грез о том, кто твое сердце и не занимал никогда. Я и раньше догадывалась, даже знала, но упорно желала подтвердить свои догадки, будто в них крылся истинный смысл всех слов. Глупо так.
   Каждый раз, вспоминая эпизоды из прошлой жизни, я думала о том, что сделала не так. Вообще, это крайне странное занятие для меня – чародейки, уверенной в себе всегда и везде. Однако же, теряя кого-то важного, ты неизменно перематываешь мгновения, способные переломить ход истории. И это наивно, это глупо, это бессмысленно, именно это и рушит всё внутри подобно взрыву основания каменной башни. Ничего не изменить. Это уже было. Стоит идти вперед. Опустошенная, но и сейчас неутомимая, в поисках портала обратно домой. Ради Цири.
   На что я рассчитывала в этот день? Как и всегда, имея смутную надежду, надеялась вернуться в свой мир и обнять дочь. Было страшно представить, сколько прошло времени, как давно я исчезла и еще страшнее, осознать, что никто не стал меня искать и совершенно не озаботились о моем существовании. Будто моё имя на Содденском Холме – это единственное, что напоминает обо мне живым и то, только тем, кто добрался до того ужасного камня и соизволил через лень произнести всех погибших в тот день на той войне. Войне, что закончилась давно, но бушевала внутри воспоминаниями, что когда-то переменили всё. Даже то, что внутри билось истошно, требуя разломать клетку ребер и плоти. А ведь, так оно и было. Но тогда рядом оказался Он.
   Это было так странно. Узнать, что Эмиель выжил. Я едва не сорвалась с места, в последний момент сумела взять под контроль свой разум и тело, чтобы не совершить опрометчивых поступков, что охарактеризовали бы меня как какую-то легкомысленную особу, что не думает о последствиях своих действий. А потом имя вампира набатом отбивало такт в моих мыслях, и я с трудом дождалась окончания вечера, чтобы под покровом ночи, переодевшись в свой привычный костюм и прихватив серебряный и обычный меч, отправиться туда, где, по словам Геральта, и обитал теперь его старый друг. Дорога казалась бесконечной и немыслимо темной, будто от моего взора Эмиеля пыталось скрыть некое привидение, которое я готова была разорвать на части и превратить в пыль. Уставшая, но обретшая надежду и кроткое счастье, я не могла ждать рассвета, даже полной Луны. Ориентировалась не так хорошо на слух, но знала точно, что сумею миновать чудовищ, с которыми справлюсь легко, если буду внимательной. Не только магией, но и серебром меча, способного убить любую нечисть. По крайней мере, мелкого порядка.
   С каждым новым шагом сердце в груди билось так, будто за мной кто-то гнался. Несколько раз какое-то странное растение пыталось меня атаковать, но я смогла увернуться от его плевков кислотой и через несколько ловких движений отрубить голову почти живой голодной твари. Небольшой танец смерти, ставший таким привычным, что впору корчить недовольное лицо и высказывать своё мнение по поводу забытых манер. Но, это всё равно, что саму себя осуждать за спасение собственной жизни. В конце концов, вытираешь меч о полог чистой травы, с легким отзвуком прячешь оружие в ножны и идешь дальше, стараясь бесшумно ступать, прислушиваясь к шорохам и шуму, способным принести за собой смерть. Кажется даже, что под ускоренным пульсом и шагами происходит что-то ещё – будто не слышишь истинное положение вещей и находишься на грани смерти. И правда, будто бы умираешь от волнения, что пробегается от кончиков пальцев ног и выше, забираясь украдкой под шелковый полог волос. Краткий выдох, попыталась успокоиться, и затем вновь пошла вперед, практически привыкая к легкому свечению кладбища, расположившегося маленьким океаном передо мной, забытым, но не заброшенным. Кто-то время от времени приходит нарушить покой этого сосредоточения печали и смерти.
   Увидеть человека, который занимает твое сердце, и который по определению ранее погиб, это всё равно, что оказаться на том свете и встретить душу, что ждала тебя столько лет. Сердце остановилось, а может и время, дыхание перехватывает холодным воздухом ночи, голос пропадает напрочь, и в глазах играет изумление. Ведьмак сказал, что Эмиель жив, но увидеть его сейчас – это совершенно другое дело. Всего мгновение, а кажется вечность. Взгляд фиалковых глаз скользит по лицу, что часто снилось и вспоминалось во многие мгновения жизни. Поиск малейшего подтверждения, что всё не напрасно и уместно именно сейчас, а когда мысли начинают путаться, то все условности летят в глубокую темную яму, откуда им уже не обрести свободы.
   Не хватает сил на улыбку, невидимая сила бросает меня вперед. Такого не было даже, когда мы спасли Цири. Тут выходит всё само – я несусь как какое-то молодое дитя, увидавшее мечту всей своей юности. Не могу выдавить и слова. Обволакивая Эмиеля Региса ароматом сирени и крыжовника, порывисто его обнимаю и после оставляю на губах поцелуй. Я не могу сказать, что чувствую, я могу это выразить лишь так – объятиями и поцелуями, которые теперь могут быть материальны, а не исполнимы лишь в мечтах.

+1

3

[indent] В это время года в Туссенте невероятно душно, тяжелый, полный влаги воздух с высокими температурами не дает сделать вздоха, заставляя искать укрытия, убегая от капризов погоды, что удавкой шею стягивает в сезон изготовления вина и сбора урожая. Если бы ему и правда было дело до подобных капризов, то наверняка голова бы уже раскалывалась от резких перепадов давления, которые в этой горной местности были так часты.
[indent] Регис тянется, вбирает в себя запахи давно истлевших костей, крошащихся камней и резкий запах мандрагоры, что вьет свои лозы вместе с хищными растениями, которые так и лезут сюда, распахивая свои яркие лепестки в желании задушить и проглотить своими объятиями. У него настроение, можно даже сказать, что в некотором роде приподнятое. Долгие месяцы тревоги за кровного брата сошли на нет и хоть Детлафф и остался с обманутыми ожиданиями и разбитым сердцем, но это он точно переживет. Регис же пережил. Конечно волнение за брата все еще где-то в глубине груди копошилось трупными червями, что на этом кладбище уже давно не появлялись из-за древности захоронений, но Детлафф не маленький мальчик и находиться рядом с ним постоянно бдящей нянькой явно не стоило.
[indent] Всякая боль забывается, всякая боль притупляется, для них это намного проще, сотня-другая лет и Детлафф позабудет не только лицо тревожащей его когда-то вздорной княжны, но и в принципе, почему ощущал эту странную боль. Но это потом. А сейчас нужно было просто оставить в покое и молиться всем существующим и нет богам, чтобы он не решил вляпаться во что-нибудь еще. Регис эту тревогу оборачивает в свою работу, в труды, которые могли пригодиться.
[indent] Туссент - его дом. Буквально, клан его вышел отсюда, сам Регис тоже, стараясь хранить заветы каждого существа разумного или пытающегося таким казаться, что к корням своим стремится стоит, как стремится всякое зверье, пересекая огромные расстояния по зову собственного инстинкта. Здесь в древних руинах отголоски чего-то старого, давно забытого, того самого отчего дома, который для вампира пропах кровью и серебром, утопая в ярком привкусе вина, которое тут изготовляет каждый первый и после хвалится именно своими наработками. Теплый и обласканный край, стоит заметить, беды обходили его стороной, ненастья не могли обрушится с полной силой из-за защищающих горных пиков и погода, мягкая и душная, никогда не преподносила сюрпризов в виде заморозков.
[indent] Хорошее место, чтобы здесь погостить, плохое, чтобы остаться тут навсегда. Регис точно знает, что местной мягкостью очень просто обмануться забыться, прикорнуть под сенью прекрасных колонн разрушенного эльфийского государства. Он не должен забывать, что бывает по другую сторону гор, там, где на троне сидят не обласканные подданными кузины тиранов, но кто-то с более тяжелой судьбой и большими амбициями.
[indent] Человеческие амбиции вообще были главным маховиком движения и всего происходящего. Новых открытий, новых конфликтов, вечного бега по кругу в поисках величия, запечатления себя в истории. Внутри Региса было слишком много любопытства, чтобы так просто это все оставить.
[indent] Ночью никто не беспокоил его на кладбище, позволяя всецело насладиться этим ощущением покоя и мягкости, лишь только несколько воронов составляли ему компанию, сидя на покосившейся могильной плите, они своими черными бездонными глазами следили за тем, как вампир перебирает пучки пряных трав. Громкие цикады заглушали все вокруг, они упорно пытались перекричать друг друга и этим громогласным стрекотом могли заглушить даже воронье карканье.
[indent] Вот только ненадолго.
[indent] Чужой запах, можно было бы сказать, что чуждый, что стало бы самой настоящей ложью, тяжелые воспоминания, давящие на плечи, тонкими когтями закрадывающиеся куда-то под кожу, через разломанные ребра до самого сердца. Воспоминания давно потерянного, Регис говорил Детлаффу, что любое чувство пройдет, нужно лишь только подождать достаточно времени, но для него, похоже, этого времени так и не пришло, заставляя вскинуть голову. В темноте он видит просто прекрасно черно-белый силуэт, обрамленный ореолом мелкой мошкары что следует за горячим человеческим духом. Живым. Регис рассматривает очертания давно потерянного, никогда ему не принадлежавшего, тонкого шлейфа памяти, который следовало бы вырезать, но Регис решил сам для себя, что куда как приятней засыпать с этими воспоминаниями, чем с отдаленным зовом крови. Тем более что последняя для него вновь стала доступна после всего произошедшего.
[indent] Чародейка пахнет все так же, духами, тонким шлейфом сирени и крыжовника, перемешанного с потом и кровью, магическим следом, что легко покалывает пальцы. Вампир распрямляется, позволяя увидеть себя, склоняет голову на бок. В последнюю их встречу Йеннифэр даже не увидела его, так быстро он пронесся, распарывая очередного попавшегося под руку слугу одноглазого чародея. В последнюю их встречу он горел, плавилась кожа, трещали под высокой температурой кости и собственная боль ослепляла.
[indent] В некотором роде - он буквально умер.
[indent] Регис подхватывает чародейку, не позволяя ей упасть на неровную землю кладбища, чувствует, как чужое сердце отбивает дикий ритм, как горячая кровь по венам бежит. Он ощущает вкус чужих губ, привкус вина на них, пальцами проводит по щеке, чувствуя тепло человеческого тела.
[indent] — Исполнилось ли ваше желание, милсдарыня чародейка? — Регис выдыхает, улыбается, обнажая острые клыки, что в темноте ночи человеческому глазу не заметны. Для иллюзии слишком уж хороша, да и запах точно уж нельзя магией подделать, уж точно не так. Он ведет носом о чужой, прямой и узкий, всматривается в фиалковые глаза, что так близко.
[indent] — На улице холодно, а на кладбище так тем более. — Руку с талии он не убирает, ведет в тьме за собой. — Лучше пройти туда, где будет теплее и хоть что-то видно человеческому глазу.
[indent] В склепе не так душно, веет холодом, настойками и удушливым запахом сушеных трав, еще витают в воздухе отголоски приготовленного им зелья из слюны вихта для выслеживания брата. И, тем не менее, сейчас это кажется таким неважным.
[indent] — Мне сказали, что ты пропала. Умерла. — Это звучит горько, даже сейчас, грустно было осознавать, что терять смертных так просто. — Что от тебя не осталось ничего.

+1

4

Этот поцелуй, как предвестник поздней весны – мимолетно объявляет о себе в скрытых чертогах убывающей зимы. Ему бы случиться многим раньше, чтобы лучи солнца приятно согревали кожу, пока снег под ногами не растает, но он случился сейчас и только усиливает ощущение времени, реальности и правды в целом. Случись он раньше, возможно, не принес бы за собой того, что должен был – волны мурашек по спине и желание подарить ещё один поцелуй и ещё один, путаясь пальцами в чужих волосах, отдавая жар тела и собственного сердца пламя. Без магии джинна, что тянула постоянно к другому человеку, блокируя всецело эмоции истинные, я чувствую себя иначе. Правильно, будто так и должно быть, когда свобода мягко треплет темные волосы, а душа нараспашку, готовая выпрыгнуть из тесного ореола физического тела. Это не просто тепло и привязанность, это любовь в своём истинном безупречном проявлении, что будоражит рассудок.
   От касания мужских пальцев к щеке, по лицу бежит легкий румянец, теплом спускающийся к шее и после вниз по спине. Из-за этого жеста непроизвольно прикрываются глаза, будто бы прислушиваясь к ощущениям, рассказывающим о томлении и ожидании нового прикосновения, так сильно задевающего струны души. Хочется жадно ловить каждое мгновение, крепче обнять, ближе ощутить тепло, столь реальное и близкое теперь. Сорвать ещё один поцелуй, краткий, трепетный, наполненный нежностью, вместо ответа, как если бы путник отыскал желанный источник живительной влаги в виде кристально чистой прохладной сладковатой воды, идущей прямо из недр земли, прошедшей все ступени очищения.
- Да, - раскрыв глаза цвета фиалки, согласно киваю головой, чтобы вновь прикрыть веки, но лишь на мгновение, чтобы кратко выдохнуть и кротко улыбнуться. После нашего расставания, когда мне пришлось уйти, я искала джина, чтобы освободиться и осознать собственные чувства, после, в память об Эмиеле и ради истины. Когда желание исполнилось, я, вряд ли была рада исходу, возможно, проклинала всё на свете, ощущая физически, как моё сердце распадается на части с невыносимой разрушающей болью. Знать, что быть как можно дольше рядом и осознавать истинные свои чувства, тебе мешало какое-то глупое ведмачье желание, было невыносимо. Потерянные минуты, часы и дни, обреченные на провал, рисовали охотно в мыслях безысходность, будто бы насмехаясь над той, что попала в петлю вечных магических игрищ. В момент избавления от пут, чуть позднее, я часто думала о глупости проступка, и все же, глоток свободы позволял жить дальше. Если не ради себя, то ради дочери, которая унаследовала от своих родственников и Старшей Крови достаточно буйства натуры и требовательности к миру, что желал её погубить. Впрочем, любое дитя тянется к разрушению в желании постичь то, что его окружает и в ответ показывает свою кровожадность.
   Я была мертва внутри и теперь, постепенно воскресала вновь, протягивая руки к Эмиелю, как зеленый упорный росток целебного растения, желающего получить любовь солнца и утренней росы. Душа кричала: «не отпускай меня», требуя сохранить частицу тепла, на случай, если это просто сон или споры того растения, что я уничтожила по пути на кладбища, отравили моё сознание несбыточными снами. Глаза вампира в ночной тиши сияют будто, маленькие черные звезды, скрытые основное время в материи ночного неба. В эти маленькие Вселенные я готова всматриваться бесконечно долго, если это позволит убедиться в истинности происходящего. Мне становится многим спокойнее, когда мужчина не убирает руки с моей талии. Ведет меня как проводник через лабиринт кладбищенских плит и надгробий, а я радуюсь молчаливой радостью, слушая столь дорогой голос. Путеводная звезда, ведущая во тьму, но которая не позволит разбиться о невидимые глазу стены и преграды. Полностью доверяя своему спутнику, я просто теряюсь в иллюзии спокойной ночи и компании, несущей столько приятных и многообещающих чувств, ставших лишь многим сильнее за время нашего расставания, кажущегося посмертным и крайне неверным, глупым, неуместным.
   Нынешнее обиталище бессмертного создания вызывает странное умиротворение, которое плохо гармонирует с былыми местами его обитания. Как и любой склеп – мир безмолвного упокоения мертвых, это место притупляет все мирские заботы, и чаяния в угоду скорби и уважения к покинувшим сей мир. Отрезвляют запахи, что своим многообразием кружат голову и успокаивают мечущийся дух через пару мгновений, когда обоняние привыкает к царящей здесь атмосфере и отпускает дальше сознание привыкать к новому для себя миру. Я кратко выдыхаю, осматриваюсь вокруг, вновь улыбаюсь, когда взгляд встречается с глазами Эмиеля, и затем слегка поджимаю губы, собираясь с мыслями.
- Это место так сильно не похоже на те, где мы с тобой бывали, - и я бы всё отдала, чтобы повернуть время вспять, но при этом, не имя над собой власти джина, которого ведьмак принудил исполнить одно коварное желание. Тогда бы всё было иначе, и я это прекрасно понимаю. Как и осознаю, что, не найди я тогда другого джина, снявшего с меня пагубное воздействие, сейчас бы я не искала Эмиеля и не оставляла на его губах с упоением поцелуи, не желала бы обнимать его и дарить свою любовь, что горела внутри ярким заревом.
   То, что говорит мой собеседник после, заставляет остановиться. Рука, что ранее пробегалась по каменному барельефу, служившему украшением склепу, замерла и я перевела грустный, полный печали и боли взгляд на мужчину, пытаясь совладать с собственными мыслями. То же самое я чувствовала, когда обрела свободу и боль наводнила всё моё тело и разум, только, в тот момент она во стократ усиливалась и не позволяла сдержать эту бурю эмоций внутри себя. «Я думала, что ты умер. Что от тебя не осталось и следа».  Шумно выдыхаю, закрывая глаза, будто сейчас снова потекут проклятые слезы, выдающие всю изнанку души до основания.
    Порывисто сняв черные бархатные перчатки, поспешно затыкаю их за пояс и подхожу к Эмиелю, чтобы коснуться кончиками пальцев его щеки.
- В тот момент, такой исход был желаем, - у меня не было причин держаться за этот мир, лишенный красок и любимого человека, чувства к которому, настоящие чувства, раскрылась в полную силу лишь тогда, когда моё желание было исполнено.
- Мы победили Дикую Охоту, я ушла с Цири остановить Белый Хлад. Я видела, как она добралась до выхода из Башни, а потом меня утянуло завихрением магии и забросило в другой мир, - это мог быть мир, лишенный условий для моего выживания, но мне повезло. Я очутилась в море, где меня вытащил на корабль пират, решивший, что я русалка, которую он так долго ждал.
- Каждый новый мир пытался убить меня, - кончики пальцев ускользают в волосы Эмиеля возле уха, с нежностью, не портя его прическу.
- Я встречала вампиров, других существ и находила новые порталы, чтобы вернуться назад, - не упоминаю о том, что в другом мире вампиры оказались менее сговорчивыми созданиями, и мне приходилось их убивать, чтобы выжить. Как приходилось и в других мирах использовать меч, дабы сохранить собственную жизнь. Это сейчас ни к чему. Судьба будто бы вела меня к этому моменту, который наступил столь неожиданно приятно и столь своевременно. Я не думала, что кто-то будет искать меня или скучать, и боль, что ощущал Эмиель, она столь же ощутима, как и моя собственная.
- Эмиель, я думала, что больше никогда не увижу тебя после произошедшего в том замке, - хоть он и пронесся, едва заметной человеческому глазу тучей. Хоть мой собственный рассудок тогда и был затуманен болью от пережитых испытаний и пыток, и новых свежих увечий, полученных Вильгефорцем,  я помнила его, наполненный всепожирающей болью, крик, что снился мне долго после того, как я отменила желание Геральта. Эмиель спас меня в ту ночь, снова, спас нас всех. И теперь этот камень с трудом спадает с плеч. Глаза предательски наполняются влагой, губы сжимаются в тонкую нить, и я порывисто обнимаю любимого человека, прикрывая глаза. Это больно вспоминать, нечем дышать и комок застывает в горле, мешая говорить. «Ты живой. Ты здесь. Мне это не снится». И мне так не хочется отпускать Региса теперь, когда я снова его нашла. Когда мои чувства подвластны лишь мне одной, и сердце бьется быстрее при мыслях об этом мужчине.

+1


Вы здесь » Crossbar » фандом » albo lapillo notare diem