пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » делая это правильно; [ff vii]


делая это правильно; [ff vii]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[html]<style>#ship0 {display:flex; margin: 10px auto 10px 2em; max-width: 600px; overflow:hidden; box-sizing:border-box; background:#fff;}
.apict {background: no-repeat 50% 50%; background-size:cover; width: 200px; height: 350px; box-sizing:border-box; overflow:hidden;}
.apict::after {content:""; display:block; box-sizing:border-box; width:0px; height:0px; position: absolute; margin-top: 195px; border-color: transparent transparent #fff transparent; border-style: solid; border-width: 0px 0px 155px 200px;}
.atext {background-color:#fff; width:400px; box-sizing:border-box; padding: 24px 24px 0 24px;}
.atext > em {display:block; padding: 6px 0; line-height:100%; text-align:center; font-style:normal !important; margin-bottom:26px; font-size: 10px; color: #555; border-bottom: 1px solid #e6e6e6; border-top: 1px solid #e6e6e6;}

/* ТЕКСТОВЫЙ БЛОК */
.atext > p {
  padding: 0 5px 0 0 !important;
  box-sizing: border-box;
  overflow: auto;
  line-height: 130% !important;
  height: 180px; /* высота блока с текстом, можно уменьшить */
  font-style: italic; /* можно удалить строку */
  font-size: 11px;
  text-align: right;  /* заменить на justify или center */
}

.atext p::-webkit-scrollbar {width: 5px; height:5px; background-color: rgba(255, 255, 255,1);}
.atext p::-webkit-scrollbar-thumb {background:#bdbdbd; box-shadow:inset 0 0 0 2px #fff;}

.atext > section {
  display:block;
  position:absolute;
  box-sizing:border-box;
  width:378px;
  text-align: center;
  padding: 0px 6px;
  margin: 46px auto auto -120px; /* отступ всего блока с текстом и полосой */
}

.atext > section > span {display:block; padding:0 !important; width:100%; height:0px; background:transparent; border-bottom: 6px solid #e6e6e6;}

/* делая это правильно */
.atext > section > h6 {
  color: #000;
  text-shadow: 1px 1px 3px #d4d4d4;
  font-family: Lighthaus; /* семейство шрифта, можно вписать экзотику */
  font-weight: 400; /* толщина шрифта */
  font-style: italic; /* наклонность шрифта */
  font-size: 32px; /* размер шрифта */
  margin-top: -24px; /* опустить или поднять серую линию */
}
</style>

        <div id="ship0">
        <div class="apict" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/3/349013.png);"></div>
        <div class="atext"><em>

Руфус Шинра // Ценг

        </em>
        <p>

Мы всё ещё живём бок о бок. Мы также просыпаемся утром, костюм, ознакомиться с новостями, поставить задачи на день, выполнить, добиться успеха. Мы - замкнутое общество и наши тайны в тиши покоятся с нами.

        </p><section><span></span>

<h6> ДЕЛАЯ ЭТО ПРАВИЛЬНО </h6>

        </section></div></div>
[/html]

пока я бьюсь над фото

Отредактировано Tseng (2022-08-31 20:50:29)

+3

2

[indent] [indent]  [indent] сейчас
[indent] Наверное, у Ценга тоже были какие-то сверхулучшения. Например, идеально точно определять непонятные места в неблагополучных районах Мидгарда по весьма вольному художественному описанию в двух словах, которые озвучил Руфус по телефону. Он был в тот момент потерян, еще пьян и даже напуган, хотя алкоголь должен был сделать его всесильным по крайней мере в моральном плане. Но его голос звучал ровно, потому что никому бный Шинра не собирался демонстрировать такие эмоции как страх. Ни отцу, ни Вельду, ни его вутайцу, ни кому-либо еще. Он знал, что ложь рано или поздно может всплыть и нанести самый подлый удар в спину, но так же уяснил, что на абсолютной правде далеко не уедешь. Он знал, что флеш-рояль способен сделать состояние, но в этой игре нужно было каменное лицо. Во сколько лет мальчик научился закрывать свои эмоции? Во сколько лет он нучился, что некоторые эмоции просто не достойны его? Он не собирался плакать. Не собирался страдать. Ему даже не было больно, ведь кого хоть когда-то волновало, что этому вчерашнему ребенку может быть больно?
[indent] - Неловкая ситуация произошла, - он не озвучил подробностей по телефону. У Руфуса были глубокие сомнения, что кто-то, кроме собственно самих турков, прослушивает его линию телефона, причем кто-то, кроме Вельда, Ценга или Рено, но зачем распространяться и суетиться? Это не желание устроить сюрприз, ведь вутайца вряд ли удивишь трупом, просто если позволять себе вольности в мелочах, то рано или поздно они и вовсе могут перейти в привычку. Руфус дисциплинировал себя сам, хотя ему оставалось около трех месяцев до семнадцати, но он уже отлично знал, какие качества необходимо в себе выпестовать, если он собирается получить то, что хочет.
Собственно, труп лежал на земле, уже остывающий, безобразный и прикрытый курткой Руфуса в районе головы. Его убил не Шинра, как можно было бы предположить, но формально - с его позволения.


[indent]  [indent]  [indent] ранее
[indent] - Да ладно тебе, не ломайся...
[indent] Этот мужик точно шел за ним из того клуба, куда Руфус пришел в желании напиться. Он мог бы позвонить Рено, тот бы прихватил своего молчаливого лысого молчаливого приятеля, и это было бы комфортно и безопасно, куда бы они ни пошли. Рыжий турк несколько недель назад отвел его в еще более злачное место, как бы мимоходом обмолвившись, что жил когда-то неподалеку, дал попробовать ему самое мерзкое пойло, а потом с мерзким хрустом сломал руку какому-то типу, решившему, что младший Шинра выглядит достаточно хорошо, чтоб его ограбить. Звук трескающейся кости был... интересен?
[indent] - Такой хорошенький, почти куколка, - мужчина был пьян, неопрятно одет, неприятно пах, и Руфус подозревал, что его руки, тело и вещи будут грязными, а кожа посеревшей и морщинистой не по возрасту, но слабое уличное освещение не давало ему рассмотреть лучше. Он и не хотел. Он вообще просто хотел нажраться, потому что оказался внезапно не готов к некоторым вещам. Поэтому он хотел быть один: его бы никто не мог заставить отвечать на вопросы и что-то пояснять, но он не хотел даже подозрений. Не хотел, чтоб рыжий турк смотрел своими внимательными глазами с подозрением или, что еще хуже, пониманием.
[indent] - А тебе скоро прогулы на кладбище будут ставить, - пробубнил Шинра, ныряя в тень переулка. Он не остался там один, почувствовал крепкую хватку чуть выше локтя, дернулся, разворачиваясь, но вместо этого с силой дернули его и прижали к стене.
[indent] - Ты лучше не сопротивляйся особо, мы тут вдвоем, будешь хорошо себя вести, я буду аккуратнее, - он растягивал слова, щупая лицо Руфуса и отвратно выдыхая ему прямо в лицо. Шинра поморщился.
[indent] Вообще-то, он выпил не так много. Просто понял, что это все же была неудачная идея. Несмотря на свой характер и нежелание подчинять отцу, как подопечный, он не доставлял особых хлопот своим надзирателям сознательно, только если что-то шло вразрез с его планами. Если никто не пытался ему мешать и пресекать что-то важное, то он даже отвечал чем-то вроде послушания. И он не пытался нарваться на неприятности сознательно, не являясь задиристым или адреналиновым наркоманом, не испытывая извращенного удовольствия от немых хлопот подчиненных, которые были бы вынуждены мириться с его капризами. Ну, он и капризным-то не был. Да, иногда его похищали или пытались убить, и там порой Руфус открывал рот, за что мог получить лишние увечья, но он не заказывал эти попытки собственноручно, они никогда не входили в его планы.
[indent] Руфус попытался оттолкнуть от себя мужчину и двинуть коленом ему между ног, но вместо этого еще сильнее впечатало в стену, приложив об нее затылком, потому что что-то тяжелое и крупное бросилось на спину человека. И Шинра даже знал, что. В лабораториях корпорации он впервые встретил Сефирота, и тот бы не смог оказаться сейчас здесь, потому что уехал на свои военные сборы, и это произошло впервые за полгода с того момента, когда сын президента решил впервые обратить пристальное внимание на странного парня. В этих же лабораториях он получил Даркнейшн, которая вцепилась в шею мужчины и рвала его плоть острыми крепкими зубами. А юноша просто молча за этим наблюдал, пока мужчина не перестал хрипеть и пытаться вырваться. Тогда Руфус еще поморгал тупо с несколько секунд, а затем отбежал, почувствовав, что его сейчас просто вывернет от случившегося и забившего нос резкого запаха крови. Нужно было срочно взять себя в руки и что-то сделать, и хорошо, что с собой была бутылка минералки, чтоб прополоскать рот и отвлечься на пару минут.
[indent] Тело он оттащил подальше, чтоб кто-то случайно завернувший не споткнулся о ноги сразу, и решил позвонить Ценгу. Он ведь профи и... не будет выносить ему мозг? Не будет же?.. Или?..
[indent] - Ну, что? Может, ты его просто сожрешь, и все? - он скептично посмотрел на Даркнейшн, которая под его взглядом действительно решила принюхаться к трупу еще раз, но была остановлена, - эй! Я пошутил! Ты же отравишься, крошка.


[indent]  [indent]  [indent] сейчас
[indent] К моменту приезда Ценга, он сидел на небольшом выступающем козырьке подвала, скрестив ноги, рядом урчала какая-то уличная кошка, слишком грязная, чтоб жить дома. То есть теперь это будет его кошка, потому что у нее были такие редкие зеленые глаза, что он просто не мог бросить ассоциации. Даркнейшн уже заканчивала вылизываться, избавившись от остатков крови, но на одежде Руфуса они точно еще были, но он по крайней мере окончательно протрезвел, хоть и ощущал себя паршиво.
[indent] - Он умер, и это не должно стать достоянием общественности.

Отредактировано Rufus Shinra (2022-08-31 09:41:04)

+3

3

На часах давно за час ночи – Ценг отмечает это. Вздох, вутаец начинает с галстука, растягивает петлю, не сняв перчаток. Обратив на это внимание – снимает кожу с рук, вновь берётся за галстук. Он стоит в комнате залитой тьмой, росчерки неона прорезают эту тьму будто яркие когти. Готовится наконец отдохнуть. Распускает волосы – удовольствие, в котором он не может себе отказать. Рабочий день никогда не завершён. Турк хмурится, садясь на край застеленной постели. Выражение его лица слишком задумчивое для человека, который расстегивает манжеты. Раздаётся звонок. Рено не с Руфусом.
Руфус выдержан. Не сдержан, а именно выдержан. В нём ощущается человек, который воспитал себя сам. Это импонирует. То, как блондин говорит, какие слова выбирает, как не даёт эмоциям путь, не даёт голосу подвести себя, расслабленная уверенность – это всё выдержанность. Тем сложнее его понять.
Ценг меняет одежду, собирает волосы в короткий хвост – потому что звонок это работа. Он ни за кем не следит – не правда. Он следит пристально, это и часть работы старшего и его личное предпочтение. Вутаец должен иметь информацию. Ещё вечером он отметил, что Рено громко смеялся в комнате отдыха – мимолётное пересечение, пока Ценг наливал себе кофе. Просто отложилось. В целом, прямой надобности у Турков не было в том, чтобы быть постоянно рядом с младшим Шинра, так что Руд и Рено были ровно там, где им полагалось быть. Тем не менее, Ценг никогда не считал сопровождение Руфуса "тратой ресурсов". У мальчишки мишень на лбу с рождения, по сути. Мальчишка... Блондина таковым не назовёшь. Не в традиционном понимании. Рено не с Руфусом – это вовсе не факт, что что-то может произойти. Звонок, конечно, тоже ничего не пояснил. Турк поправляет свежий галстук, хотел бы он сходить в душ, но это не целесообразно, потому пахнет от него искусственной свежестью. 
Ценг берёт машину, не значащуюся на учёте на прямую. Поспешных выводов он не делает, только расклад в уме, холодный, но лучше разобраться на месте. Машиной в любом случаи лучше не сверкать – никакие следы не должны вести в Шин-Ра. Если Шин-Ра с вами что-то делает, то это остаётся в Шин-Ра. 
Вутаец входит в переулок с другой стороны от того, чего, видимо, лежать на земле не должно.
Ценг находит Руфуса по последнему отчёту маячка и благодаря внутреннему чутью. Младший Шинра отправится именно в такое место. В паршивый район. Руфус был другим. Не стоило его искать там, где сыпались бы деньги и улыбки были бы столь же фальшивы, насколько плиторными были коктейли. Он не прожигал молодость. Чутьё вело турка, складываясь из звуков, что лились в приоткрытое окно и ощущения пространства. Будто тонкая нить, которой вутаец не касался обычно – теперь она вела его в верном направлении. Машину он припарковал поодаль, спрятав в другом переулке. Ценг вытягивает немного руку, касаясь воздуха и от чего-то знает, в какой тёмный уголок ему дальше.
Неловкая ситуация. От неловкой ситуации его разделяют метры. Ценг сглатывает и коротко бесшумно вздыхает, отделяется от тени, делая шаг к наследнику Шинра, смотрит на него, оценивая состояние. Запах стоит дурной. Сквозь него, он улавливает одеколон Руфуса – это успокаивает. Ценг переводит взгляд на "ситуацию". Не похоже на работу блондина. И всё же, стоит поговорить с ним о том, что такие "ситуации" не стоят создания в принципе. Обучить приёмам? Даркнейшн толкается мордой в бедро, отвлекая. Понятно. Ну да, у Руфуса же есть компания. Хозяин химеры цел, только капли крови на белом. На долгое мгновение глаза Ценга встречаются с голубыми глазами Шинра. Вутаец ничего не спрашивает. О мотивах. Что произошло - предположить не сложно с учётом того, что за район. И какие люди здесь бывали по ночам. На прямую вряд ли удастся спросить. Вутаец кивает, переводит глаза на землю, замирая в лёгком поклоне. Работа.
– Вам не стоит так сидеть. Вы можете двигаться? Грязно. Брюки будут безнадёжно испачканы.
Ценг отходит к трупу, приседает, отодвигая безнадёжно испорченную куртку. Вздыхает – от неё тоже надо будет избавиться, сжечь. От лица ничего не осталось, запах стоит невыносимый – даже его желудок сжимает, а рука сжимает ткань куртки сильнее. На нём вновь чёрные перчатки.
– Он забрал у Вас что-то? Вы ничего не потеряли? – турок смотрит через плечо, затем поднимается и осматривает пространство. Время идёт. Нужно торопиться и вывести отсюда, как Руфуса, так и труп. Подкинул же задачку. Осознание простреливает. Ценг оборачивается. Здесь работы больше, чем на одного, но позвонил Руфус не Рено. Конечно, может это и работа Ценга в понимании всей лихой четвёрки, или пятёрки, если брать в расчёт Даркнейшн – прибираться за ними, когда всё стало совсем "неловким". Но Шинра не хотел разглашения. Совсем. Ценг пристально смотрит в его глаза. От немого вопроса в его взгляде не уйти. Хотите, чтобы этим занялся только я? И никто не узнал? Работа на одного.
– Вы точно хорошо себя чувствуете, господин Шинра? Субординация и уважение – всегда.
Он сходит в машину за мешком для трупа. Растелит несколько пакетов в багажнике предварительно. Первым делом отправит юнца в авто и запрёт. Запрёт ради его блага. Затем в одиночку упакует труп и оттащит к машине. Руфусу придётся перетерпеть какое-то время и провести поездку с результатом своих действий. Они сменят машину. Ценг отвезёт младшего Шинра домой. Запрёт. Очень надёжно. Сделает вид, что ничего не происходит. Отправится обратно за машиной с трупом и уничтожит. Всё просто. Только если младший Шинра не решит влезть. Всё очень просто, без осложнений. И воспитательный урок: кто-то Будет помогать укладывать труп в багажник. Хоть Ценг и избегает того, чтобы Руфус марал руки. Но он другой. 
Это план.
Ценг аккуратно и уверенно берёт блондина за предплечье жёсткой хваткой, отводит в глубокую тень. Они почти одного роста.
– Подождите здесь, господин Шинра. Ему лучше не выходить под свет редких фонарей и любопытных глаз.
Вутаец пригоняет машину быстро, старается действовать максимально ненавязчиво, чисто, и спокойно.
– Пройдите в авто, господин.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/45/29/38/452938cb4bdaf1d2c201038ef8a58fcb.png[/icon]

Отредактировано Tseng (2022-09-03 23:24:04)

+2

4

Каким бы достаточно взрослым ни считал себя сам Руфус, по документам и юридическим нормам он был еще слишком юн, чтоб официально работать на благо компании, наследником которой является. Это несколько расстраивало юного Шинра, но в то же время он признавал, что пока что это даже необходимо. Во-первых, он выглядел юно, и авторитет у таких, как Хайдеггер пришлось бы выгрызать зубами и ежедневно. Во-вторых, ему действительно еще многому нужно было научиться, и пару лет в Академии были подходящим временем. Да, он признавал важность обучения, и пусть в будущей работе ему помогут такие предметы, как менеджмент, экономика, высшая математика с аналитикой и юридические отрасли, он не оставлял без внимания ни точные, ни естественные науки, потому что это был вопрос эрудиции и кругозора. И потому что он не мог переплюнуть физически солджера первого класса, но ему нужно было развиваться и двигаться вперед все время. К тому же, как оказалось, это давалось ему не так уж трудно и было даже интересно. Наверное, его мозг просто работал очень быстро, чтоб усвоить это и не поехать крышей, иначе бы соблюсти баланс между отцовским требованиями вышло бы с трудом: тот хотел, чтоб сын работал головой, а не руками, но и руками тоже что-нибудь умел, причем, порой совершенно разное. К счастью, он так же имел свойство забывать о некоторых своих всплесках и требованиях, но Руфус, к сожалению, понял это не сразу. Как и то, что идеальным для Артура он может стать, если будет полностью соответствовать его ожиданиям, пожеланиям и представлениям о том, каким должен быть настоящий Шинра, но любви и тепла он от него все равно не получит, тот просто будет горд, что у него такой идеальный сын, но горд при том будет собой.
Понятно, почему заместителем его Турков работал такой человек, как Ценг. Он явился в идеально отглаженном костюме, идеально держал лицо, контролировал эмоции, и ни один лишний волос не выбивался из хвоста. Они у него даже не секлись нигде, как будто их лепил Лайфстрим. Руфуса аж бесило это где-то в глубине: турк контролировал себя до каждого вдоха или взгляда, и не было сомнений, что если он собирался что-то скрыть, какую-то эмоцию, то он с этим справится. Иными словами, только какой-нибудь демон знал, что у того на уме. Сефирот сказал, что с этим не будет проблем, если он начнет разбираться в вутайской культуре и поймет вутайскую риторику. Что же. Шинра начал с изучения их языка.
- О, ну, если ты видишь здесь трон, то я пересяду, - Руфус вздернул бровь. Вообще-то, он умел принимать заботу, но от тех, кто действительно хотел о нем позаботиться, а не тех, для кого это была работа и что-то вроде протокола, как он предполагал. Может, ошибался, Ценг казался ему очень холодным и отстраненным, но очень профессиональным. Только они были в стремном бедном квартале, перед ними лежал труп, косвенной виной которого был сын президента, и то, как ему стоит сидеть, было последним вопросом.
- Ценг, он же труп, - вопрос, который задал ему турк, заставил собраться. У него был классная способность сохранять хорошую мину при плохой игре и быть таким же невозмутимо спокойным, как сам вутаец, когда происходило что-то патовое, - если бы он что-то у меня забрал, то я бы это уже вернул.
Хотелось бы ему сказать, что он чуть было не потерял честь и гордость, но об этом он мог бы сказать... Кажется, никому. Определенно, не существовало кого-то, кому бы он хотел и мог это сообщить. Вельд и Ценг просто заперли бы его и следили за каждым шагом, Рено с Рудом больше никуда не взяли, Сефирот казался ревнивым. В общем, это нужно было оставить при себе. Он ведь даже не верил в профессионализм и молчание психолога перед влиянием его отца, потому никакой терапии. Справится сам.
- Бывало и получше? Нормально. Давай без обиняков, хочется отсюда убраться, - место было откровенно так себе. Да, он сам сюда пришел, но уже усвоил ошибку. С другой стороны, он просто шел выпить, потому что в таких местах всем точно плевать на его возраст, и алкоголь ему продадут однозначно, а вот зажиматься с кем-то в переулке он не планировал. Как и дергать Ценга. Но он точно не будет сыпать парой сотен комментариев по поводу случившегося в отличие от рыжего. И он не Вельд, хотя со стороны кажется, что очень хочет быть, то есть не подсидеть и занять должность, а... как будто в главе Турков был какой-то ориентир. Но Руфус его не любил подсознательно.
Только после вопроса о том, как он себя чувствует, Шинра задумался и прислушался к организму. Ныл затылок, и, пока Ценг возился с осмотром "поля работы", Руфус провел пальцами по нему, чувствуя что-то шершавое под волосами. Он сковырнул корку и ощутил влагу, которая на свет оказалась красной. Видимо, удар о стену не прошел бесследно. "Дерьмо", - мрачно подумал сын президента и спрыгнул со своего насеста, пока Даркнейшн лезла к Ценгу под руку. Когда-то казалось, что ее придется оттаскивать ото всех подряд, но она была умнее, чем любое животное, с которым приходилось сталкиваться. Она здорово различала настроение хозяина и его отношение к другим, и выстраивала свои собственные с теми, к кому он был благосклонен. Например, она знала, что у турка может быть что-то вкусное, и он умеет ласково чесать уши, что рыжий достаточно ловкий для веселых игр, а Сефирот - сильный, чтоб носить ее на руках и держать на коленях.
Ценг крепко взял его пониже локтя и повел за собой. Руфус не сопротивлялся, он делал вид, что хороший мальчик. Черт, наверное, он даже не был против побыть хорошим мальчиком, потому что в голове представлял себе, что было бы, если бы с ним не было Даркнейшн. Его много раз похищали, и турки начали с ним работать после последнего прокола Службы Безопасности. Его били, порой, довольно сильно, у него даже было несколько шрамов, но никто никогда не пытался его изнасиловать. А ведь нельзя было не признать, что идея была богатой и точно бы сбила с него всю спесь. Так что он едва не дернул турка обратно, когда тот решил оставить его одного. Ладно, это было ненадолго, и он подозвал к себе Дарки, присаживаясь на корточки, чтоб потискать ее бока. В самом деле, машина появилась быстро.
- Эта поедет с нами, - объявил Руфус, показав ту самую зеленоглазую кошку, - так что нам надо к ветеринару и поесть. Да, пожалуй, да...
Шинра повернул голову, услышав, как кто-то заворачивает на эту же дорогу, и это явно была небольшая компания из нескольких молодых парней.
- И, пожалуйста, - он сказал куда жалобнее и надрывнее, - не убивай этих ребят! - и достаточно громко, чтоб его было слышно, - хватит, давай не как в прошлый раз!
Разумеется, паника в голосе была чистой игрой. Он рассчитывал, что его слов, хладнокровного Ценга и трупа будет достаточно, чтоб парни решили поберечь свое здоровье и тихо смылись.

+2

5

Звонок. Поступивший от Шинра младшего не был ни чем-то новым, ни чем-то "старым". Обыденным тоже, хоть в "норму" входил. Руфус никогда не беспокоил вот так напрямую. Могло приключиться, что угодно: его могли вновь похитить – вероятность 90-100%, его могли держать в заложниках – от 70%, он мог "попасть в историю" будучи "без надлежащего присмотра" – вероятность около 40-60%, меньше, но Ценг завышает, это его работа – просчитывать, плюс, поправка на самостоятельность Руфуса. И при любом сценарии: блондин не позвонит сам. Личные звонки были редкостью: наследник компании был выдержанным, соблюдал дистанцию, точнее, диктовал субординацию и придерживался её. Не нарушал "протокола". Он не подпускал близко, но и не игнорировал, как его отец. Руфус был интересной игрой. Если ему нужно было что-то обсудить с турком, то это было личным общением, не телефонным. Произошла ситуация. Процент вероятности одиноко шатающегося наследника глобальной компании, попадающего в "историю" повысился. Этим надо заняться: тонко и тихо. Иначе отделу маркетинга будет тяжело, тяжело потом будет и Ценгу. Вутаец вздыхает. Они и так теряют позиции, остаётся лишь быть профессионалами и  работать на перспективу, работать на опережение и предотвращение. Ценг знал, каким видит свой отдел. Почему же рядом не было Рено и Руда? Он знает, что дело не в его ребятах.
Ценг и Руфус выглядят инородно посреди переулка, в котором пахнет городом, его изнаночной стороной. Костюмы сидят на обоих явно не из местных магазинов и явно не украденные. Один из них потрёпан. Это вызывает встревоженность. Ценг не любит слоняться по таким местам. Шинре младшему они должны быть чужды на каком-то генетическом уровне. Но вот они оба здесь. И "неловкая ситуация", конечно. Вутаец смотрит с молчаливым вопросом: хотелось бы знать что произошло и зачем. Зачем Руфусу понадобилось здесь быть? Замечание было заботой в большей степени, нежели протоколом и формальностью. Формально, Ценга не должно беспокоить как и где сидит "объект", если тот цел и здоров. От чего-то же он подумал, что костюм жаль. Ещё закралось подозрение, выраженное коротким и едва заметным прищуром его глаз. Если Руфус будет стоять – это хороший знак.
– Всё же, Вам лучше встать, господин Шинра. – так же вежливо-сдержанно, формально, но уже твёрже. – Если Вы можете. Не стоит портить костюм ещё сильнее, как и подвергать Ваше здоровье большему риску. – Сын Артура ерепениться, выдавая скорее бурлящий в крови адреналин. Ожидаемый запрос про трон. На меньшее Шинра в этом мире не согласны.
– Вы могли не заметить. Проверьте, пожалуйста. Запонки? Бумажник? Он Вас пытался ограбить? – Ценг долго молчит и смотрит на Руфуса, прежде, чем задать цепочку вопросов. Да, юноша звучит спокойно, держит свой голос и мимику в узде, но ему это не помогает, так, как Ценгу. Мозг вутайца собран, работает, просчитывая дальнейшие действия, как и то, что могло здесь быть. Следов Шинра остаться не должно, даже таких незначительных и выразительных, как какой-нибудь личный атрибут. – Пуговицы на месте?Он с Вами ничего не сделал, Руфус? Ценг наклоняет голову чуть к плечу, не смотрит напрямую на подопечного, но следит, опустившись на корточки у трупа. Он не причинил Вам вреда? Он Вас не трогал? Турк чуть хмурится, вряд ли это можно заметить в тенях. Всё дело в вопросах. В вопросе. Его нужно задать, но не задев гордости Руфуса. Брюнет вновь смотрит на свой кулак, сжимающий чужую куртку. Он не любил подобные места за грязь. За грязь под ногами, за грязь на пальцах людей, невидимую и осязаемую, в их речи, в поведении. Как и на стенах. Зачем Руфус выбрал это место? К нему тоже приставали, когда-то. Здесь привычно брать, что хочется. Блондин же был мишенью заметной и крупной: два в одном, и "повеселиться", и "денег срубить". Ценга берёт злость, сначала горячая, потом ледяная – по отношению к трупу. Что, если бы, упаси Лайфстрим, он не успел, или Руфус не успел сам? Спасибо, Даркнейшн. Вутаец закрывает глаза. Успокаивается и ловит ритм, поднимается. Ничего вокруг не ловит его взгляд блеском. При общении он вновь сдержанный и стойкий оловянный солдатик, турк.
Хватка Ценга на плече младшего Шинры твёрдая, немного жёстче, чем нужно. Терять его вот так вутаец не хотел. Терять его в принципе не собирался. Что, черт подери, привело Его Сюда?? Неужели, он не мог позвонить мне "до". В следующий раз... Не будет. Руфус в руках турка податливый, за не имением другого слова. От вутайца не ускользает то, как юноша напрягается и почти тормозит, за мгновение до того, как его отпускают с намерением оставить. Турк останавливается, ловит взгляд голубых глаз, который не видел на этом лице прежде. Чувствует чужой порыв остановить. Руфус так молод и столько успел пережить. Не обладают в 16 лет перечнем таких событий, как он. Ценг помнит шрамы, которые видел на его теле – он ведь даже не боец, не турк, не солджер, официально. Он сожалеет о том, что, видимо, произошло в этом злосчастном переулке, и почти говорит "всё будет в порядке". Вутаец отводит глаза, подмечает Даркнейшн и молча уходит за машиной. Шинра надо будет осмотреть, лично и тщательно.
– Эта поедет с нами. – вутаец переводит взгляд на бездомную кошку. Ничего примечательного. Грязная. Наверное, пахнет отбросам. Как это может забрать к себе Руфус? Что он вообще пережил в этом переулке? Ценг начинает переживать уже иначе. То, что у него бровь легко дёргается в удивлении – знает только он. Делая поправку на поздний час, эмоции, и долгий рабочий день – бровь всё же и правда дёрнулась. Взгляд карих глаз же приобрёл чуть больше краски напряжённости.
– Хорошо, господин. – Ценг смиренно кивает, закрыв глаза. Эмоций нет. – Прошу, садитесь. Первый пункт – Руфус. Забрать труп, сменить машины, заехать за едой, найти ветеринара в разгар ночи.
Ценг откровенно хмурится, с непониманием смотрит на Руфуса. Теряется. Его жалобные ноты, которых у того с роду не были, подействовали на турка подобно сирене, оглушив. Какой прошлый раз? Мужчина смотрит на заглянувших в переулок. Мозг посылает неоформленную мысль-молнию, что его теперь могут посчитать за "папика" блондина. Это забавно. Ценг перенимает роль быстрее, чем осознаёт это. Закрывает собой блондина, сосредотачиваясь на группе людей. Осанка у него заметно меняется: из скромного и преданного работника, он становится эгоистичным собственником, опасным. Вутаец выпрямляется, становится шире в плечах и груди, в нём ощущается надменность вместе со знакомой холодностью Ценга. Рукой он подталкивает Руфуса к открытой задней дверце машины. Лучше бы без спектакля – напоминает стратег. Чем меньше "ярких" моментов у местных жителей этой ночью – тем счастливее будет отдел безопасности маркетинга Шинра с утра. Делает шаг в переулок; там всё ещё труп. Компания замирает в непонимании, но расходиться не спешит. Ценгу нужно его забрать. Он идёт вперёд уверенно, останавливается в тени. Держится он всё так же приподняв голову, выпятив грудь, но сдержанно. Территорией тут владеет он. И трупом.   
– Вам лучше выбрать другой переулок. Мозг взвешивает. Ценг принимает решение пойти ва-банк. – Сорванец постоянно сбегает. Но я всегда его нахожу. И часто. – вутаец говорит ровно и эмоционально; опускает голову раздосадованно хмурясь и закрыв глаза, глубоко злясь или сожалея, прицокивает крайне раздраженно языком. – Часто я нахожу его не одного и в таких местах. Понимаете? – вновь смотрит на компанию. Один явно самый тупой и безбашенный пошатнулся в его направлении. – Я этого не люблю. – смотрит выразительно и хищно. Кровь Ценга кипит. И признаться, он любит это ощущение, ему это нравится. Делает шаг вперёд уверенно. Нападут максимум двое: не та "стая", не в том состоянии. И он уже видит какие нападут. – Так вы – за ним? Он уже уезжает. Забудьте и проваливайте. Ценг кипит.   
– А нам-то что? Смотри-ка, какой костюмчик. Да и пацан твой. Не хило. Заплати нам. Предсказуемо. И... Тогда мы дадим вам уйти.
– Нет. Так не пойдёт. Не люблю делиться своим. Разве, я это не ясно дал понять?
– Э-э, не-е. Смотри-ка, какой костюмчик уверенный. Пожалуй, мы заберём и тебя, и деньги, и мальчишку.
Ценг улыбается. Радость. Холодность. Жар.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/45/29/38/452938cb4bdaf1d2c201038ef8a58fcb.png[/icon]

Отредактировано Tseng (2022-09-03 23:23:40)

+1

6

Изначально Руфус любил поболтать, но это всегда имело два нюанса - с кем и в какой ситуации. Особенно его тянуло на всякие беседы в определенном ключе, когда его руки, а зачастую и ноги тоже, были связаны, но до кляпа дело еще не дошло. Он буквально не мог остановиться, потому что в детстве это было страшно, а потом Артур посмотрел на него так разочаровано, слегка поморщился и сказал кому-то, что за ним нужно лучше следить. Да, это был тот же самый мужчина, что назвал его неудачником, когда он лет в пять сказал, что было бы круто построить потайной лаз из здания Шинры. Он только посмеялся. И с тех пор ничего не поменялось, он все так же не интересовался мнением своего сына. Он не спросил в тот раз, как он себя чувствует, было ли ему страшно, чего он хочет теперь. Просто велел службе безопасности быть внимательнее и не рисковать жизнью наследника компании. Вельд осмотрел его бегло, врач - внимательнее, им не надо было задавать вопросов, чтоб понять его физическое состояние, моральное их волновало не сильно, но Руфус был чертовски напуган и дезориентирован. Ему было шесть, он чувствовал, что разочаровал отца, и это пугало его еще больше. Конечно, он терпеть не мог Вельда. Хотя бы за то, что тот видел его в таком состоянии. Ну, или за то, что тот был слишком профессиональным для ребенка.
Потом все похищения воспринимались куда легче. Он просто не мог остановиться, когда начина рассказывать своим похитителям, какие они неудачники, как скоро они умрут, но он даже не может дать им шанс одуматься, потому что ему это не надо. Он был подростком, но понимал окружающий мир так ясно, что умело бил в цель словами, пока его били руками или прикладом. Это казалось деструктивным, но забавным, он ведь нужен был им живым. В какой-то момент он понял, что все попытки впечатлить отца и добиться его расположения обречены на провал заранее - у него просто не было никаких шансов, и тогда стало полегче. Он просто иногда бунтовал или делал то, что Артуру не понравится, но ему уже было плевать. Сейчас он всего лишь хотел выйти из огромной тени отца и делал все шаги на пути к этому. В конечном итоге, у старшего Шинры было много любовниц - каждая из секретарш, за этим их и нанимали. Некоторые рожали ему детей, но смышлёный и толковый Лазар пусть и был устроен в компанию, но на официальное признание рассчитывать не мог. Ценг должен был быть в курсе этого, все же он заместитель Вельда, а всякие бастарды это очень важная информация. И тогда, понимая, кого наследником признает Артур, он должен был сделать какие-то выводы? Ну да, видимо, именно поэтому он был тут таким спокойным и без лишних комментариев. Только с лишними вопросами. Хотелось спросить, какие к черту запонки, если под спортивный костюм не надевают рубашки, но он только дернул молнию олимпийки, чтоб показать, что там ее нет в помине, а только голая грудь.
Нужны ли им были лишние свидетели? Возможно, нет. Вообще, в таких местах не торопились звонить в полицию, потому что имели собственные грешки за душой. К тому же у Ценга было особое удостоверение Турка, которое разрешало ему много чего. Даже если бы кто-то решил обыскать их машину, ему достаточно было показать его и спокойно уехать с концами, уж это Руфус знал, и как минимум потому турк был лучше, чем любой из службы безопасности. К тому же последняя подчинялась Хадеггеру. А вот Вельд - непосредственно Артуру, а все остальные уже ему.
В открытую дверь на заднее сидение он отправил кошку и закрыл ее там, чтоб не сбежала. В самом деле, искать сероватое животное с зелеными глазами будет подозрительно, а тут оно само пришло в руки, что-то вроде благотворительности, не стоит упускать. Он думал, что Ценг поддержит его спектакль, достанет пистолет, он сам еще повиснет немного на нем с просьбами, труп дополнит картину, и парни решат с ними не связываться. Турк не выглядел мощным гладиатором, он был гибким и даже изящным, двигался очень тихо, практически бесшумно, но не было сомнений, что он без труда отправит в нокаут шестерых молодых мужчин, что встали на их пути.
И он действительно решил поддержать небольшое шоу, но без участия Руфуса. Конечно, он ведь не воспринимал его как задействованную единицу, он тут был вроде объекта, и это заставило скрипнуть зубами. Заставило злиться, потому что он тоже мог держать все под контролем. Шинра закатил глаза. Может, следовало бы обратиться просто в полицию? На него напал неизвестный, пытался ограбить, а верный питомец спас. Обычно животных, нападающих на людей, усыпляли, но кто бы рискнул это сделать в отношении подопечной Шинры? Руфус получил ее в детстве, и это было единственное существо, которое было к нему привязано и выражало любовь, так что скорее бы усыпили тех, кто этого пожелал, уж он бы нашел способ, пошел бы на сделку с совестью и гордостью, но убедил отца, что ее нельзя трогать. Отдел маркетинга и имиджмейкеры придумали бы красивую историю о том, что он здесь делал, и все бы кончилось отлично, вполне возможно, что в конечной истории в прессе он бы и вовсе спасал какую-нибудь девочку, а не себя, но только его бы сильно ограничили в перемещениях. И следили более пристально. И тогда бы его солдат не смог бы так спокойно вернуться со своих сборов в его квартиру, как они договорились. Да, теперь он должен был думать об их благополучии тоже.
- Да что за?.. - ему не нравились эти разговоры. Не нравилось представлять себя чьей-то собственностью, не нравилось думать о том, что кто-то им пользуется, а он сам та еще шлюха, раз таскается по переулкам. Пусть это даже говорил Ценг. - Прекрати!
Из голоса исчезли те наигранные умоляющие нотки, вернулась привычная строгость и требовательность.
- Я тебе сейчас заплачу, - Руфус подлетел к Ценгу и залез к нему под пиджак, доставая пистолет. Он знал, где турки носят оружие, но стрелял он так себе. Пострадала вывеска, а двигающиеся замерли. Шинра поджал губу и махнул в их сторону рукой, решая поторопить, - ата!
Даркнейшн сорвалась с места, выныривая из тени. Красноглазый огромный монстр с белеющими клыками обращал в бегство многих, особенно неподготовленных, но Руфус подождал, пока они отбегут достаточно, чтоб призвать питомицу свистом обратно. Он вернул пистолет Ценгу и глянул на него мрачно, отмечая, что, кажется, имел все шансы его перерасти.
- Это было не обязательно, да? - убил ли Ценг бы их за него? Во всяком случае, он закрыл его собой, он защищал его, но он мог сделать это другими способами. Он мог не говорить таких мерзких вещей!
"Будешь хорошо себя вести, я буду аккуратнее", - его внутренне передернуло, и он сам открыл дверь переднего пассажирского сидения, помня, что заднее отдал кошке. Даркнейш влетела внутрь за ним, кажется, она уже была в курсе, что сегодня перевыполнила план по хорошей девочке, от чего ее разбирало хорошее настроение. Ее тоже пришлось кое-как спихнуть назад, предварительно громко хлопнув дверью.
"Ладно", - решил про себя Руфус. Ценг не знал, что его тут не грабили, он понятия не имел, что такому, как он, может быть вдруг противно слышать что-то подобное. И ему не стоило знать, нужно было просто сделать вид... да в общем просто пропустить это? И дать вутайцу сделать какие-то свои выводы? Которыми он потом поделиться с Вельдом? Или он не будет рассказывать Вельду? Он станет говорить ему, что назвал сына президента сорванцом, которым не делится? Неожиданно, это показалось даже забавным, и Руфус улыбнулся, развеселившись. Представил себе холодное лицо вутайца, когда он это говорит, и полез исследовать территорию вокруг. В бардачке не нашлось запасного пистолета, но валялись сигареты. Стало ясно, что тут ездил Рено, потому что он любил пар этих электронных штук и часто разбрасывал их где-то. Шинра вытащил одну и затянулся, ожидая, когда Ценг вернется, сядет за руль и увезет его отсюда.

+2

7

Ценг смотрит на то, как Руфус дёргает язычок молнии – есть в этом что-то показательное и от того бунтарское, для Руфуса, который старается "вести себя, как взрослые в его мире"; характер младший Шинра показывает всеми способами ему доступными – взгляд карих глаз упирается в грудь, голую. То есть, вот так? И о, как. Горячий. Вутаец сначала спокоен и думает о том, что про здоровье наследник не думает, затем он невольно вдыхает носом, коротко и беззвучно, скорее как взволнованное животное, и отводит взгляд, приподняв голову лёгким резким движением, чувствуя, как невольно приосанился – что если рубашка или футболка изначально под олимпийкой были? Снова вздыхает, и выдох, медленный – собраться. Потирает большим пальцем собранные в кулак пальцы. Что ж, постепенно.
Засунуть юношу в машину – побыстрее, запереть. Чтобы не шатался больше. Сделать это хотелось очень навязчиво: погода не располагала к тому, чтобы ходить разгорячённым в одной олимпийке. Не говоря о прочем. И Руфус воспринимался мозгом в связи с обстоятельствами и тем, где они прибывали особенно, как сокровище, которое надо запрятать и перевести в безопасность. Иначе нельзя. Потом, потом может быть турк вздохнёт свободнее, чуть спокойнее – это точно. Где на Шинру младшего покушаться не будут; но останется вопрос – успели ли на него покуситься? Спросить ещё предстоит, как и осмотреть наследника. Если он его вернёт не целым – похвалы ждать не придётся. Нет, не от Артура Шинра, тот вряд ли заинтересуется и не узнает: сын – не его дело. Это понималось довольно чётко. От Руфуса вроде как требовалось просто жить и дожить до статуса "президента Шин-Ра"; в чём-то Артур был очень старомоден и традиционен. Передавать дело жизни он был намерен только единокровному сыну, официальному. Для него это было принципом. Что было бы, родись девочка? Ждало бы её место главы корпорации? И всё же, с наследником, Руфусом, физически должно было быть всё в порядке. Ценг это усвоил и понимал. Сохранность.
Всё было почти кончено – с частью про наследника и его нахождением в машине – когда образовалась новая загвоздка. Что ж, вутаец был намерен следовать своему плану. Труп был слишком "красноречив" своими повреждениями. И это его работа – Шин-Ра не должно ничего угрожать. Никаких следов. За спиной хлопает дверца автомобиля, и Ценг рассчитывает, что захлопнулась она за наследником. Тот не был занозой, если смотреть в целом, не был скандальным заносчивым золотым мальчиком. Он был другим, скорее желал принимать участие во всём, что было не плохо для развития и кругозора будущей главы компании. Но не умел. И был лидером. Качества, которые в сочетании всегда будут делать Руфуса головной болью и занозой для Ценга. За ним нужно больше присматривать. Нужно понимать, когда не предпринимать никаких действий – не про Руфуса Шинра. Вутаец заходит вновь в переулок, действует полагаясь на то, что юноша вмешиваться не будет и даст – "взрослым разобраться" – ему делать свою работу. Разве, он здесь не за этим?
Ночь становится в разы ярче, когда звучит выстрел из оружия. Ценг удивлён, ошарашенно смотрит в след убегающим хулиганам. Всё было под контролем и там бы оставалось; подручный лидера его бы схватил и держал, он бы выждал момент и ударил "храбреца" в грудь ногой, второму не стоило бы труда с таким соблазнительным хрустом сломать нос затылком. Был бы треск, запах крови, причина воспользоваться силой и драться без стеснения. Сумасшествие. Азарт. Выпуск пара. За всё. За то, что посягали на Руфуса; кто-то такой как "они".  Ему бы так понравилось. Лидер бы закончил "свой путь" лицом в труп. Ценг бы дал ему выбор вновь: скрыться или остаться, изображая совсем "отмороженного". Всё было бы не-тихо и гладко, но в пределах привычного для подобного местечка. О них бы не вспомнили. Стрёмные богачи со странностями. Вутаец играл роль разъяренного опекуна, назовём это так. И всё было бы по сценарию. Выстрел попал по вывеске над головами горе преступников. Первый урок: держать Руфуса в поле зрения и видимости. Выученный когда-то, приобрёл новые краски. Шинра оказался проворным и своенрвным, и решать проблемы, очевидно, предпочитал по-своему. Он не доверяет людям. Его нужно держать в поле зрения и контроля рядом с собой. Что ж, Ценг учится работать с ним. Очень проворный и осведомлённый. Свист. Теперь их запомнят. Даркнейшн была "яркой". Ценг смотрит на возвращающуюся химеру. Что ж, впечатление психов они оставили. Даркнейшн была неуместна. Нужно обучить Руфуса стрельбе, приёмам, и как работать с Даркнейшн. Всему есть время и место. Его нужно научить быть и неподвижным. Но это ему не подойдёт. Это не черта характера или характер, причина, по которой не подойдёт. Это был "стержень", вся суть Руфуса. Пока не развитая и не раскрытая, но она не поменяется. Ценг мог это определить; у каждого воина своя сердцевина. Подобрать наиболее выгодный и максимально полезный стиль боя можно лишь отталкиваясь от этого. У каждого он уникален. И чтобы стиль служил верно, должен быть подобран и скорректирован индивидуально. Основополагающая база, на основе которой можно обучиться любому стилю боя. Стержень Руфуса ощущался и распространялся на окружающих; даже Рено менялся рядом с ним. Гораздо больше, чем рядом с Ценгом. Вутаец это отмечал и где-то завидовал, был недоволен, что результата подобного не достигал с рыжим, тот оставался своевольным попрыгунчиком, шумный, смеющейся, вольный. Болтливый. Порой, как сейчас, когда Руфус был открыт, то Ценг видел его стержень – алый столб с сердцевиной в виде сферы, пульсирующей, светящийся. Суть Руфуса – активность. Он активный: он будет всегда нападать, идти вперёд, наступать первым или в ответ – не даст ждать. Не только потому, что жизнь его научила. Интересно, его отец это заметил? Боится ли он его? Руфус был лучшей версией Артура. Там, где Артур хотел бы преуспеть.
— Это было не обязательно, да? Взгляд у Руфуса усталый, вот, что видно за мрачностью, с искрами того, что он разозлён. Мрачность не пугает. Мучается чем-то. Чем же? Ценг молча следит за удаляющимся наследником. Оружие занимает своё место. Следить за Руфусом, когда тот непосредственно рядом, и за оружием, особенно. Особенно в руках блондина.
Да. Хочется ему ответить. Осадок грусти от того, что подраться не дали.
К машине они возвращаются вместе, Ценг ступает на пару шагов позади. Блондин открывает дверь резко, на лице проскальзывает неприязнь. Турк это подмечает. Громкий хлопок двери, а то брюнет не понял. Энергию вутаец пускает по вектору: использует, чтобы перетащить нелёгкий труп к машине. В отражении бокового зеркала он видит возящегося с Даркнейшн Руфуса. Его дело – прибраться. Потому наследника он не беспекоит; он всегда будет его теневыми руками для подобных дел. Совсем не против. Расстелить мешки, в два рассчитанных движения уложить труп. Три – закрыть багажник на ключ. Ещё раз осмотреть место, быстро и цепко, от одного входа в переулок до другого. Оперативно. Выходя из переулка он отряхивает рукава пиджака, будто могло что-то осесть на ткань, которая должна быть идеальной. Ценг, подойдя к водительскому месту, вздыхает и делает вдох, отрезвляет мозги и холодит кровь в жилах, поправляет галстук – прежде, чем открыть дверь и сесть внутрь. Заминка всего в пару секунд.
Сев он смотрит на Шинра младшего, который курит. Для этого должен быть другой человек, который говорил бы наследнику, что курить не следует. Для кого-то это слабость. Для кого-то напротив, подкрепляет статус. В 16 это должно быть просто опытом. Было ли это под одобрение Рено: Руфус и сигареты? Его сигареты, Ценга. Хочется забрать сигарету, сделать затяжку самому. Вутаец отворачивается, заводит машину, приоткрывает немного окно со стороны пассажира, начинает движение. С заднего сидения раздаётся урчание кого-то большого и скромное на его фоне, но такое яростное шипение. Одичалая кошка – турк в очередной раз удивляется.
– Да, это было не обязательно. – говорит турк через некоторое время. Он вновь спокоен, сдержан, и соблюдает дистанцию. Ему следует обучать Руфуса: в дальнейшем они будут работать куда ближе, это неотвратимое будущее для обоих. Он это понимал, как турк и как человек. Чтобы в дальнейшем не было эксцессов, и они оба могли работать друг с другом, гладко. Доверять. В работе турка и подопечного без этого невозможно, невозможно это в работе кого-то близкого к президенту корпорации Шин-Ра. Обкатка начинается сейчас. Не задним числом и не завтра. – Чем меньше нарушается обыденность людей – тем лучше. Чем больше что-то выбивается из уклада их привычной жизни, из собрания вороха моментов, с которыми они знакомы – тем значительнее это для них. Тем сильнее воздействие. И, как следствие, это запоминается. В подобных районах грабежи и нападение – это обыденное дело. – Ценг чуть хмурится, опускает взгляд на короткое мгновение на руль, вновь смотрит строго на дорогу, руки сжимают руль сильнее и расслабляются, он сжимает зубы и лицо выдаёт напряжение, которое через мгновение исчезает, не оставив и следа. Вутаец был подобен воде: рябь проходила, не оставив ничего, никак подсказок о том, что там – на глубине. – Как и иные противоправные действия. Оружием пользуются не так часто – шумно. Трупы могут привести к вмешательству со стороны полиции. Выгоднее напугать. Чаще всего идут в ход угрозы, физическое влияние, могут избить. – вновь замолкает, вновь на лице чуть ходят желавки, руки немного сильнее сжимают руль. Хорошо, что поворот, ладонь Ценга скользит по изгибу руля гладко, расслабляет и  его. – Обычно, ничего тяжкого. В таких местах...привычны к странным парочкам и странным историям богачей. – ... не привыкли видеть кого-то, как Даркнейшн, господин Шинра. Выражает уважение и к питомцу, не называя монстром, обращаясь по имени.
На этом Ценг заканчивает разговор. Едут они до парковки, известной лишь Ценгу, в тишине. На крайний случай, для миссией слишком секретных или когда "горят хвосты". Так они с Вельдом рассчитывали. Два из двух этой ночью. Выйдя из авто, турк быстро её огибает, открывает пассажирскую переднюю, оглядывает наследника ещё раз, давая тому выйти. Он молча провожает к другой машине, более представительная, но всё так же на ней не написано, что принадлежит Шин-Ра.
– Мне нужно осмотреть Вас. Сейчас. – безапелляционно. – Что с Вами произошло? Это поможет мне понять, какие повреждения у Вас могут быть, господин Шинра.
Руки Ценга сложены за спиной. Он ждёт разрешения, формальность. Он стоит ближе, чем нужно по протоколу, уже нарушил личное пространство наследника – так нужно. Смотрит в лицо блондина прямо. Руфус не может отказать. И всё же, свобода решать. Свобода дать согласие самостоятельно.

[icon]https://i.pinimg.com/originals/45/29/38/452938cb4bdaf1d2c201038ef8a58fcb.png[/icon]

+1

8

Порой Руфус задавался вопросом, насколько бестолковым считал его отец? Ему казалось, что хуже некуда, но с другой стороны тот продолжал вливать в сына огромную кучу денег. Да, он привык с детства к комфортной и роскошной жизни, что было логично, ведь мальчик и не видел никакую другую, а Артур, выросший в довольно бедной семье, стремился восполнить все пробелы и для себя тоже. Казалось, в его жизни просто все должно было быть красивым и богатым. Вот и ребёнок рос, по отзывам окружающих, очень хорошеньким и очень обеспеченным. Он мог бы стать просто избалованным богатеньким Риччи, коллекционирующим дорогие тачки и часы, и ему в какой-то момент даже стало интересно, получит ли он это, если захочет? И он получал столько, сколько хотел, что даже стало скучно: никакие машины не могли удовлетворить его амбиции, они стояли в гараже и ни разу никуда не выехали, а Руфус начинал думать, что просто раздарит их понравившимся туркам. Им платили достаточно, чтоб не беспокоиться ни о материальных благах, ни о переработках, но не для таких премиум вещей, их, по логике, они и должны были получит за хорошую службу. Артур же, кажется, забыл, что сотрудников такого формата необходимо поощрять очень звонкой монетой. Верность верностью, но всем хотелось видеть, как оплачивается мастерство. Руфус даже в свои неполные семнадцать дошел до этих умозаключений, или же дело было в количестве прочитанной литературы?
В общем, он не знал, как живут бедные районы, но и для него самого все вещи вокруг были средством для достижение целей. Цели всегда стояли выполнимые, даже если на первый взгляд казалось, что это не так. Конечно, Руфус бы не хотел отказаться от своего комфорта, не хотел отказаться от Ценга или Рено, которые приезжали по первому звонку, но если бы это потребовалось для чего-то… что же, он мог все.
Если бы отец узнал о произошедшем, он был бы возмущен: никто не мог пятнать честь Шинры. Если бы это зашло слишком далеко, как бы он отнесся? Считал бы это позором, который нужно скрыть подальше от глаз?
"Не важно", - подумал Руфус и отмахнулся. Ему почему-то казалось, что он знает ответ. Но труп был уже в багажнике, и Ценг вернулся за руль. Они, наконец-то, уезжали. Мимоходом Шинра отметил про себя, что ему нужно больше практики в вождении и стрельбе, и вутаец, о, есть ли в нем педагогический талант?
- Эй, Дарки, - он развернулся, обращаясь к животным сзади, - не обижай маленькую.
Видимо, Даркнейшн решила, что получила недостаточно внимания за свои подвиги, и она вылезла в пространство между сидениями и сначала бодро ткнулась мордой куда-то Ценгу в лицо, потом проделала тоже самое с Руфусом, пытаясь его облизать. Она явно чувствовала запекшуюся кровь и желала с этим разобрался.
- Ну, прекрати! - закапризничал Шинра и даже надул губы, но осекся, они тут вообще-то не наедине, - у тебя язык как точильный камень.
Он перехватил кошку за морде и раз шесть подряд поцеловал ее где-то между глаз и ушей. Чрезмерная ответная любовь обычно сбивала настрой у кошки, вот и сейчас она вырвалась, заползла обратно и затихла. Зато Ценг перенял эстафету и заставил Руфуса хмуриться, хотелось его перебить и заявить, что он вообще не об этом. Что можно было не делать вид, что он какой-то мальчик-раб, который к тому же трахается со всеми подряд в переулках?
- Хорошо, ты прав, - Руфус знал, что если начать с этих слов, то его речь будет воспринята куда более позитивно и одобрительно, - я имел ввиду другое. Сорванец? Серьёзно?
Руфус вернул все обратно в бардачок и свел брови в вопросительно-недовольном жесте. Нет, он знал, что просто так не становятся заместителем начальников турков, особенно, в таком молодом возрасте, особенно, если ты вутаец, с которыми у них война. И был не против послушать и поучиться, но некоторый дух противоречия давал о себе знать.
- Ты же не хочешь сказать, что вутайца в костюме, укладывающего шестерых здоровых парней, а потом прячущего труп, они, конечно, привыкли видеть? Буквально, каждый день, не так ли? - теперь это было в его вскинутой брови какая-то насмешка, но не над Ценгом и его словами, а над ситуацией в целом. Он ведь мог бы просто сказать, что устал и хотел убраться оттуда побыстрее, он мог бы сказать, что его задели слова этих маргиналов, он мог бы в конце концов изобразить капризного богатея, чего от него все ждали. Но Руфус не хотел. Даже здесь ему требовалось донести, что он не действует бездумно, что у него тоже есть план, что он не беспомощный. И не ребенок.
- Они вряд ли рассмотрели Дарки, - в конце концов объявил он, - там было темно, они увидели зубы и побежали. Никто не хотел, чтоб от него откусили кусочек.
Руфус пожал плечами, понимая, что Ценг с ним не согласен. Для него он был "сорванцом", который скорее всего ещё и мешал делать работу. Ну, что же, миссии турков часто сложны и полны нюансов, и сын босса явно не самое трудное в них. По крайней мере, ехал Шинра спокойно, просто наблюдая за дорогой и иногда за Ценгом: тот вел плавно, без рывков, вероятно, дело было в том, что он вез пассажира и без него мог бы оказаться тем еще лихачем. Руфус смотрел, как он держит руль, как скользит ладонями и пальцами по нему, и пришлось отвернуться: ассоциации были соответствующими, особенно для парня, который только недавно открыл для себя эту сторону жизни.
Они прибыли в какое-то неприметное место, и Ценг открыл ему дверь, чтоб пересадить в другую машину. Что же, это было ожидаемо, Руфус и не думал, что турк сам лично займется трупом прямо сейчас. Вообще-то, он был замом главы, и у него явно в подчинении было достаточно тех, кто это сделает вместо него. Если же он собирался заняться этим сам, но позже… что же, стоило серьёзно поговорить с вутайцем о том, как делегировать и начать жить. Казалось, что на данный момент ситуация была практически решена, по крайней мере они убрались из того места, а тело в скором времени будет спрятано. Но Ценг так почему-то не думал.
- Что, прямо здесь? Мне что нужно сделать, раздеться? - Руфус скрестил руки на груди, глядя с вызовом. Они стояли очень близко, практически вплотную, но это все еще был не дом, не ресторан, не магазин, не клиника. Хотя, конечно, лучше бы они оказались в квартире Руфуса, куда можно было вызвать доставку и ветеринара.
- Или моих слов, что все в порядке, недостаточно? У меня нет повреждений, - он, конечно, лукавил, но с ссадинами на затылке мог справиться и сам, к тому же в академии был врач, к которому он мог обратиться, если бы очень понадобилось, - какой-то мужик напал на меня в переулке, Дарки напала на него, и он как-то внезапно от этого умер. Можно теперь уже домой? Мне еще нужна еда для кошки, ты в курсе, чем их кормят? Ты когда-нибудь заводил себе кошку? Или… может быть кто-нибудь… тебя? - Руфус вскинул брови и отвернулся в бок, зажав рот ладонью. Шутка показалась ему неожиданно очень смешной. Если Ценг был большой кошкой, то все сходилось.

+1

9

[icon]https://i.pinimg.com/originals/45/29/38/452938cb4bdaf1d2c201038ef8a58fcb.png[/icon]

Химера была массивной. До того, как она делала движение – её можно было почувствовать: пространство машины было мало для неё, и в нём Ценг отлично ощущал Даркнейшн за своей спиной. Его пространственная ориентация в малых помещениях обретала характеристики близкие к физическим ощущениям. Он мог "прощупать" пространство, знал что и на каком примерно или точно расстоянии находится, какой манёвр можно сделать, как именно. Чем-то подобным, обладают кошки, вероятно. Полезный навык для турка. Как если бы тонкие, невидимые и невероятно чувствительные волоски, распространялись сантиметров на двадцать-тридцать вокруг турка и становились продолжением его физически, помогали осязать. Любое движение воздуха переставало быть мимолётным не предугадываемым движением, воздух переставал быть невесомым – становился плотным. Кошкам помогают ориентироваться усы. Это помогает воспринимать каждый аспект мира полным, ведь бесплотное обретает "плоть". Сейчас Даркнейшн ощущалась в своих габаритах особенно конкретно. Признаться, нерациональную часть, инстинктивную и очень архаичную, это напрягало, особенно, когда чья-то масса давила на "волоски", но вутаец старался расслабиться. В конце концов, кажется, химера его принимала очень радушно и была расположена к нему. Даркнейшн боднула крупной головой в щёку и челюсть, смазано задела шею. Именно оно: расположение. Не двинулся турк только потому, что предчувствовал и на мгновение ослабил руки на руле, чтобы машина не вильнула. Всё же, "под ударом" его голова была потревожена, безвольно немного наклонилась. Ценг порадовался, что Даркнейшн не собака и вылизывать лицо от радости ему не полезла. Руки на руле сжались на мгновение, крылья носа невольно дрогнули, турк моргнул - вспомнил запах от трупа, от питомца Руфуса пахло похоже, не так сильно. Чем её кололи в лабораториях? Обоняние чётко улавливала химию. Мужчина на мгновение отвёл взгляд от дороги, переводя внимание - не отвлекаясь - на Шинра, который отмахивался от своего компаньона; в голосе того слышалась открытость. Обычно тот так яро этого не делал. Даркнейшн явно имела какую-то цель, сосредоточившись на беловолосой макушке. Отметив это, вутаец вернулся к дороге, переключая уверенно и плавно передачу. От количества поцелуев в морду прифигела не только пантера, то есть Даркнейшн. Ценг тоже удивился горячности Шинра младшего. Знал, что тот вполне искренни. Химера мягко пихнула боком сиденье водителя и ещё прежде, чем улеглась. Вутаец никогда не называл её монстром или чудовищем. Впервые её увидев – да, он подумал "монстр и чудовище"; это был и последний раз. Просто, он решил для себя, что не будет относится к ней, как к вещи, игнорируя её присутствие, относясь к ней свысока, как делал Вельд, "игрушка сыночка Главы". Он принимал её. Затем он увидел, как Руфус относится к ней. Она была чем-то большим. Для Ценга она была питомцем Руфуса Шинра, прояви он неуважение или расхожее с поведением/взглядом того отношение к ней, то это было бы неуважение. Неуважение – это всегда плохо. Всегда слабость, уязвимость в броне. За неуважением может следовать слепая зона недооценивания. Помимо того, не уважать – было грубостью, прежде всего. Химера – так подобных созданий называют научно. Он знал её имя. Ценга искренни удивляло отношение Даркнейшн к нему. К кому бы то ни было другому она не бросалась так, как шла к нему. Было ли это знаком расположения Руфуса?
Ценг чуть поворачивает голову, лёгкий наклон, когда слышит ответ Руфуса. Задело Шинра. Вутаец заметил это раньше, хотел извиниться, но не успел. Значит, что-то произошло. Руки вновь сжимают руль, коротко и не сильно. Ценг следит за руками наследника, когда тот открывает бардачок, сигареты занимают своё место. 
Ценг отвлекается от дороги, бросает и задерживается взглядом на пассажире. Подмеченное юношей было верным. Только у него план был другой. Ценг возвращается к дороге. Порой он забывал о том, кто он. Было сложно воспринимать себя подобием "экзотической рыбки". Делать корректировки не было времени с его работой. Проще было быть просто собой. То, чего он всегда хотел. Вутаец – он тот, кто он есть и это всегда будет его силой, даже если сейчас он не полностью это осознаёт. Он не отрекался, но было время, когда нужно было это отодвинуть. Когда об этом забылось стёрлось. Когда-то он убегал от этого, потом принял. Он лишь тот, кто есть. Хотя, сказанное верно, стоило помнить. В работе это не мешало. Уголок губы Ценга дёргается в лёгком намёке согласной усмешки – он не знал, какое впечатление производил. Не задумывался. Что ж, тем хуже для нас.
– У домов тоже бывают глаза. Порой, внимательные. – мягко и приглушённо говорит Ценг, вновь касаясь рычага коробки передач, слышно его отчётливо. Говорил он на будущее. Что было сделано – было сделано. Вутаец не критиковал. В конце концов, у тех недохулиганов вышла насыщенная ночь. У Руфуса не менее, кажется. Ценг бросает короткий взгляд на Шинра. Тот в целом был довольно тихим, не таким, как ожидалось от "золотой молодёжи". Сейчас он был уставшим. И под олимпийкой на нём ничего не было. Вновь сжимаются зубы и возникает беспокойство. Когда с ним лучше поговорить и как задать вопрос? Выяснить – это без иных вариантов. Для Ценга здоровье было всеобъемлющим, оно не было сведено лишь к физическому, как для Хайддегера и его подчиненных. Как турк, он это отлично понимал не только из теории, но и по личиночному опыту. Моральное состояние – это часть здоровья. Куда более тонкое и хрупкое, и порой куда более весомое, чем физическое здоровье. Физически человек может выдержать удивительно много, морально – реже может похвастаться подобным. Душа заживает иначе, помнит дольше. Вспоминает непредсказуемо. Копит и сдаётся. Не излечившись. В случаи Руфуса – залечить раны и срастить кости не составляло труда, но он – наследник. Этим всё сказано. Работа. Если же отвлечься от неё, то Ценг переживал и на личном уровне. Младший Шинра пожимает плечами - жест беспечности. Но не в случаи Руфуса.
Смена машин. Руфус бросал вызов всем собой. Ценг был прохладен, как утренний воздух безразличным понедельником ноября. В Руфусе читалось, как и в его глазах и мимике, очень чёткое раздражение и недовольство не юнца – начальника. Ценг, кажется, мог прочесть весь список мест, о которых думает наследник Шин-Ра, которые тот считал "приемлемыми" и где бы тот предпочёл очутиться. Что ж, ему никто не мешал провести весь вечер и всю ночь в приемлемом месте. По турку это тоже можно прочесть, хоть в лице он не изменился и руки держал за спиной. Кажется, он не хотел притрагиваться без разрешения не только потому, что так продиктовано формальностью его работы. Личные мотивы тоже были; возможно, немного перевешивали. Это было уважением, и он не хотел навредить. Вутаец с пониманием относился к возможному положению юноши. И всё же, формальность в голове вутайца, как чувство дистанции обусловленное работой, оставались всегда. На решимость во взгляде Руфуса Ценг реагирует едва заметным и коротким прищуром глаз. Хочет скрыть. Очень самостоятельный? Не в смену Ценга. Педантичность. Тщательность. Турк слушает молча, до конца. И когда он уже готов держать ответ, вместе с извинениями за высказанное "прикрытие", то падает вопрос. Ценг теряется.
Шутка. ... была, грубой. Приходит к выводу вутаец спустя какое-то время. Именно что не изящной.
– Насколько мне известно, есть специальный корм для кошек. Некоторые кормят домашней едой, мясом. Зависит от породы. Некоторым породам нельзя есть определённые виды мяса. Он сомневался, что подобранная кошка была породистой. Не его дело. Но всё же. Любят рыбу. Через паузу добавил вутаец, вспомнив. Всё невозмутимо отчеканил. Исправный подкованный работник. Позвольте Вас осмотреть, Господин Шинра. Если Ценг и был кошкой, то подобно им добивался своего.
И что выходит? Руфус его только что назвал кошкой? Сравнил с кошкой? У Руфуса наблюдалась любовь к большим кошкам. Просто к кошкам. Мозг Ценга начинало коротить. Мозг обработал вопрос младшего вовсе иначе по началу в силу возраста и возможно, интереса турка. И подкинул однозначный ответ, который останется при нём, на ряду с воспоминаниями – нет, Ценга никто не "заводил". Перед глазами пробежала картотека "отношений" вутайца, короткие встречи интимного характера – это возможно отобразилось и в его лице. – Нет. Раздеваться не нужно. Можете просто мне сказать, что конкретно произошло, как Вас ударили или как Вы ударились? Ценг умолкает, взвешивая. В больницу они не обратятся - анонимность. Придётся вызывать врача на дом, в крайнем случаи. Если же был акт надругательства, то Руфус однозначно не захочет вмешательства. Ценг тоже. И как турк не может позволить быть такому обнародованным. Он смотрит на голову Руфуса. Как Ваша голова?
Турк усаживает Руфуса на переднее сиденье, вынудив опустить голову, компактный фонарик светит мощно и ярко. Мужчина действует твёрдо и уверенно, мягко. Давит пальцами, требуя держать голову склоненной, касается аккуратно, профессионально. Среди светлых мягких волос ссадину видно лучше, чем среди тёмных. Ничего страшного. Вутаец быстр и аккуратен, когда открывает дверцу заднего сиденья, чтобы достать аптечку. Действует ловко, помня о дикой кошечке, которую уже вновь посадили назад. Фонарик оказывается зажатым между зубов, пока он обрабатывает рану. Быстро и точно. Закончив и уже сложив всё в аптечку, Ценг замирает, смотря на подопечного, встречается с его глазами. Сам успел перевести дух, пока занимался этим. Решает окончить осмотр в другом месте и действовать уже по ситуации. Не везти же Руфуса к подпольному медику в самом деле. Турк отступает, закрывает пассажирскую дверь. Сев в машину, он замирает, давая Даркнейшн обнюхать себя. Отлично понимая, что та решает степень его угрозы: казнить или помиловать? Химера была взволнована пока он занимался её другом. Кажется, Руфус был её любимым другом или членом стаи. Признаться, Ценг бы тоже переживал за члена стаи. Турк заводит машину.
– Вам не холодно, господин Шинра?
С парковки они выезжают тихо. Автомобиль едет бесшумно, плавно скользит. Мидгард – оживлённый улей, расцвеченный неоном. Унять бы мысли. Вызвать Рено, чтобы тот занялся новым "питомцем"? Или это всё должно остаться между ними. Турк бросает взгляд на заднее сиденье, пока они стоят на светофоре. На него блестят зелёными глазами из темноты. Красивая. Есть в этом взгляде что-то, за что хочется сказать красивая. – Я могу заняться кошкой. Отвести Вас домой? 

Отредактировано Tseng (2022-09-10 16:52:15)

+1

10

Наверное, никто обычно не сравнивал вутайца с кошачьими, да и не то чтоб Руфус выстроил в голове четкие ассоциации и делал это постоянно, но это пришло само собой, как и вырвавшаяся шутка. Вообще-то, у младшего Шинра было чувство юмора, но он чаще иронизировал, потому что его мало кто понимал. Тем, кто был с ним одного возраста, обычно не хватало мозгов, тем, кто был старше - сбить спесь и прислушаться. Да, окружение у него подобралось так себе, но это было моделью будущего, в котором вряд ли что-то поменяется. За исключением редких самородков и доверенных лиц, кого он присматривал себе уже сейчас.
- Если кто-то попросит тебя оценить собственный уровень занудства по шкале от одного до десяти, то ты в ответ спросишь, цельночисловая шкала или нет? - возможно, вутаец и не был специалистом по кошкам, но ответы на вопросы находил всегда, - ты и так на меня смотришь, что еще?
Турк был настойчив. У них в арсенале должен был иметься целый набор инструментов настойчивости, напористости и агрессивности, но Руфус не хотел, чтоб это применялось против него. Он испытывал острую нужду в маленьком бунте, как минимум потому что не мог определиться, ему нравится, когда его трогают, или нет, хочет он этого или нет. О да, Ценг был невероятно вежлив и сдержан. И эта его профессиональная, отточенная и непоколебимая вежливость создавали огромную пропасть с кратер вулкана между ним и остальным миром. Может быть, будь он помягче, он мог быть тем, кому можно было рассказать... кто мог быть успокаивающим и внушающим, что все будет отлично. С другой стороны, не настолько Руфус был напуган произошедшим. Ему шестилетнему определенно этого не хватало, сейчас же за плечами осталось много другого опыта.
Пришлось сесть в машину и дать осмотреть свою голову. Ну, глупо было бы ждать, что профессионал и турк чего-то там не заметит. Глупо так же было думать, что окажись вутаец другим по характеру, не таким вежливым и сдержанным, то он смог бы сделать точно такую же карьеру. Внушительную для его лет. Руфус мог понять его нынешнее желание убедиться, что подопечный цел и невредим. Положим, он бы скрыл что-то важное о своем состоянии, ему бы стало хуже, потом бы всплыло, как это произошло, вполне могло стать известно, что Ценг был с ним и не уследил. Какой непрофессионализм и упущение!
Впрочем, касался он аккуратно и даже не больно, и Шинра немного расслабился, притих, хотя Даркнейшн тонко уловила настроение хозяина и тихо ворчала, высовывая морду вперед, чтоб лично контролировать процесс. Кто бы сомневался, что если потребуется, ее челюсти быстро захватят свою добычу? Да, когда есть такая кошка, то жениться точно не надо.
в общем, на это ушло не так уж много времени - и тут профессионализм говорил за себя. Руфус откинулся на сидение, думая, что порой маленький дерзкий бунт бывает сильно излишен. Это ведь ему нужен был визит Ценга инкогнито, а Ценгу надо было делать свою работу.
- О, Гайя, Ценг. Уверен, что если мы решим обсудить вопросы квантовой физики, то я окажусь более сведущим, - не то чтоб он пытался сказать турку, что тот глуп, нет, просто это была довольно специфичная и сложная наука, и Руфус глубоко сомневался, что у Ценга есть время заниматься ей по вечерам и обновлять знания. Вот сегодня, например, он катал кошек, мертвецов и Шинру. - Думаешь, я не знаю, где тут температура регулируется? Или ты возишь многоуважаемого Президента, который не опускается до таких низменных вещей, как нажатие кнопок? Не переживай, я не такой немощный и могу с этим справиться. Просто не понимаю, откуда у тебя это мнение.
Нелестный отзыв об Артуре был маленьким крючком, на который можно ловко попасться. Согласись он с Руфусом, это было бы прямым оскорблением президента, на которого турк работал. Начни спорить - слова поперек будущего президента, на которого ему предстоит работать. Если он не был, как его прямой начальник, из тех, кто думал, что это время наступит сильно нескоро.
- Я сам займусь кошкой, - буркнул Шинра, нахмурился, а затем повернулся в сторону водителя на полкорпуса, - знаешь, сколько раз Вельда так поступал? Трогал меня, когда я не хотел, делал что-то, о чем я не просил? Не будь, как Вельд. А знаешь, сколько еще людей так поступало? Они почти все умерли после этого, хотя, это скорее потому, что им нужны были деньги или какие-то другие личные интересы, но ты же понимаешь? Я забуду сегодня, но только потому, что это не было неприятно, и у нас есть небольшое общее дело в багажнике той машины. Просто не делай так в будущем. Особенно, когда займешь место своего нынешнего босса, - Руфус не говорил "если", он говорил "когда". Он просто не сомневался в том, что сумеет занять пост президента раньше, чем нынешний решит подать в отставку сам, а когда это случится, Вельд тут же вылетит со своей должности, как и некоторые другие люди. - Ты ведь хотел бы занять эту должность, не так ли? Или это не профессионально и не этично - рассуждать о таких вещах? Тебя не так воспитывали, верно? Ну да впрочем, уж я-то знаю, что это нормально, Ценг. Ты просто не задумываешься над тем, что можешь переоценивать Вельда. Ты видел, что у него нет руки? У него протез, в который можно поместить материю. Это не просто так произошло. Он... сам виноват. Еще ты не задумываешься над тем, что можешь недооценивать меня.
Это было пару лет назад, Ценг тогда еще не получил свое повышение до заместителя, а Руфус уже существенно разочаровался в своем родителе и перестал предпринимать попытки заслужить его уважение. Но, как ни странно, они почему-то все еще обитали на одной территории, хотя странно, что его не отселили еще тогда. Артур, впрочем, регулярно забывал о его существовании и не особо замечал, удивительно, что он все же предоставил сыну свободу, когда тот поступил учиться в Академию, и теперь тот жил один в квартире, а ведь это даже были не казармы и общежитие, которое предоставлялось всем ученикам, и откуда он постоянно утаскивал одного солдата.
Но тогда он часто мог что-то подслушать, и это была та мутная история с Кальмом. Сейчас в официальных данных упоминался какой-то конфликт с боевиками Вутая, но тогда все звучало иначе. Он слышал о том, что город был разрушен, что нужно скрыть последствия, что Вельд виноват, и его промах стоил дорого. Позднее Руфус узнал, что глава турков лишился семьи, и что он сам… из Кальма. История действительно была мрачная, и не то чтоб будущий президент не понимал, что иногда случаются действительно ужасные вещи, и что благородство с совестью не те качества, которые помогут в моменты необходимости принятия трудных решений, но но образ Вельда, который слишком много говорил об идеологии его отдела, крошился буквально на глазах. Руфус бы предпочел, чтоб он продолжал делать свою работу и получать за нее деньги, не строя из себя того, кем не является. Но, очевидно, этому человеку требовалось заглушить голос совести, которая его мучила, значит, такая служба ему не подходила.
- Я знаю, что ты думаешь, Ценг. Это совершенно очевидно. Ты абсолютно не рад тому, что в час ночи вынужден катать меня по городу и переворачивать мёртвые тела вместо того, чтоб мирно отдыхать. Я прав? Да, точно, прав, - Руфус усмехнулся, - даже если скажешь о том, как любишь свою работу. Это чушь. Всегда есть неприятные нюансы. Но обратиться к тебе было проявлением благоразумия с моей стороны.
Руфус думал о будущем гораздо больше, чем кто-либо из его окружения. У него, помимо четкого понимания того, что он хочет получить в итоге, было и понимание того, что он делает. Например, сейчас было что-то вроде проверки. Разумеется, его бы не устроил прямой ответ о том, что Ценг хочет повышение - прямолинейность не обязательная черта для турков, турки это коллекция полуправд и преувеличений. Но и ответ о том, что ему совершенно комфортно на своем месте, тоже не устроил, потому что зачем рядом человек, который никуда не стремится, хотя мог бы?
- Стой! Заедем туда! - Руфус указал на здание торгового центра, открытого даже в столь поздний час, к тому же наполненное людьми, - там магазин, в котором все есть. Нужно туда.
Руфус действительно часто здесь бывал, потому что путь с Академии до его квартиры лежал мимо. Да, к нему приходил повар и горничная, но этого никогда не происходило без согласования с ним лично, потому что он не хотел, чтоб кто-то пришел, когда вокруг должна быть тишина и одиночество. Или когда он не один.
- И... к тому, что ты перечислил до этого, нужно купить детские бананы.

+1

11

– Спрошу, можно ли перевести в процентную. – спокойно отвечает вутаец. Тоже шутит. – Мне так удобнее. – или нет? Ценг любил процент. Вздыхает, понимая, что это поломка в его матрице, по сути, он бы отклонился от заданных параметров – недопустимо. Вутаец общается, как минимум. Раз они оба здесь шутят. Слова про занудство пролетают мимо. Он вновь отвечает на вопрос, практически автоматом. Всегда на задании.
Голубые глаза смотрят со всполохами пламени, непокорством и раздражением. Говоря о том, что отталкивают. Ценг смотрит в ответ невозмутимо, всё с той же настойчивостью, которая тоже была молчаливой, хоть и заметно присутствующей, не выраженной ярко. – Осмотр подразумевает не только визуальную оценку, господин Шинра. Отвечает турк отточено, вежливо, непоколебимо. Прохладно профессионально. Распределение ролей. Конечно, наследник Шинра сам это прекрасно знает. Брюнет переводит взгляд на голову Руфуса. Партия сыграна. Он сказал, что должен был, донёс информацию. Юного наследника он осмотрит тщательно, но не здесь. Было ли это место приемлемым для подобного? Дрожь удалось подавить – Ценг увидел себя со стороны, щупающим тело Руфуса Шинра в тенях парковки. Подобное могло вызвать неприятные воспоминания о свежем, о переулке. Травмирование. Это не к чему. Если он, конечно, пережил что-то помимо нападения. К подобному пацан, надо признать, привык. Турк отвлекается, занимаясь пострадавшей головой. Успокаивается. Руфус тоже успокаивается; расслабился он, кажется, одновременно с тем, как сел и под прикосновением к голове. Ссадина была неглубокой, к счастью, припухла, не сочилась. Всё же, так себе. На Руфусе не должно было быть каких-либо повреждений. Ценг принимал, что они приключались и появлялись, но картины в его голове это не меняло.
Ценг молчал, поняв короткий ответ "нет". То, что Руфус успел оскорбить правящего президента – вутаец пропускает мимо ушей. Один сменит другого – это неизбежно. Обоих следует уважать. Слишком опрометчиво выказывать предпочтения. Слишком это скоротечно. – Хорошо, господин. Успевает сказать вутаец. Ценг внутренне вздрагивает. Резкая смена Шинра. Теперь в нём осталось не так много от юноши. Уверенный, определившейся. Острый, как клинок. Кроет его откровенность. Руфус не позволяет себе такого. ... Только если не имеет цели. Стоит ли говорить о доверии? Его выбор. Пальцы Ценга сжимаются на руле из-за неожиданности слов. Он инстинктивно бросает взгляд на повернувшегося к нему Руфуса. Доля секунды. Взгляд прикован к дороге вновь. Лучше смотреть строго перед собой, не выказывая ничего. Слушать, очень внимательно. Не потеряться самому. Вутаец чувствует потребность контролировать дыхание. Это не угроза, то, что говорит Руфус. Не предупреждение. Скорее наставление. Руфус был... Интересен. Многогранен. Он был сложным букетом. Красивым. Только это было скрыто. И это было в глазах Ценга. "...но ты же понимаешь?" личные интересы? У вутайца в голове всё складывает в определённую картину: Шинра успел познакомиться с изнаночной стороной взрослой жизни. Не подтверждено, но процент вырос. Возможно, увы, он познакомился до переулка. И хорошо, что он смотрел на дорогу, когда Руфус говорил про себя и Вельда: всё сказанное окрашивалось иным оттенком. Турк был удивлён и воспринимать подобное, "приставания Вельда", было неприятно. Было ли это? Руфус был младше, ребёнком – с ним не считались. Что могло произойти? Именно по этому, Ценг выбирал иную политику с ним. Свои картины-предположения он оставляет лишь себе и дороге, никаких проявлений в лице или осанке, других знаков. Только руки сильнее удерживают руль. Он молчал и слушал, был холоден, но ладони так и были напряжены. Он не выказывал страха и оставался бесстрастным. Оставался профессионалом. Он был зол, волна, которую ему удалось приглушить. Молчать и только – верный и приемлемый вариант, единственный. Приходит к выводу вутаец, когда Руфус заводит разговор о должности. Особенно, когда речь наследника переходит в это русло. Он никогда не говорит просто – черта Руфуса Шинра. Нужно быть внимательнее и осторожнее.       
Ценг всегда оценивал окружающих. Был вынужден. Всегда. Руфус не жил в его шкуре. Впрочем, разве не делал Руфус тоже самое. Только мотивы у них были разные. Он никогда не принимал скоротечных решений. И не было решений в плане людей или мнений, которые не поддавались корректировки вутайца. Он задумывался. Может, не над тем, что переоценивает Вельда, но над тем, что Руфуса можно недооценивать. Задумывался. Он просто знает это. Без "думать". Было что-то в младшем Шинра. Букет. Сложный букет, но с каким посланием? За Ценга говорили действия – не он сам. Он знал, что место главы его. Чувствовал трещину в Вельде порой. Что-то было нет, не упокоенный призрак. Вельд не мог быть на должности вечность. Стремился ли к этому? Ему хватало своей работы. И он знал, всё происходит и случается именно в своё время. Тогда, когда нужно.
– Я там, где я должен быть. Когда должен. Размытый ответ, но прицельно сфокусированный. Будь это выстрел снайпера – Ценг не промазал бы по цели. Нажатие с дуновением ветра.
Размытый ответ – как должен быть. Ценг понимал это.
Утверждения скорее похожи на провокации. Когда он выйдет из себя и сдаст позиции? Не сейчас. И даже не дома, когда будет один. И не завтра. И не через год. Всё уходит уже сейчас. Противостояния нет.
Говорит вутаец, выдержанно. Будто о том, что конкретно сейчас он выполняет свою работу, ни слова относительно предыдущих слов наследника. Спокоен, собран, лоялен. 
Он не президент, но будет. Нужен тонкий баланс вежливости, жёсткости, и гибкости.
Ценг всегда мотает информацию на ус. Про Вельда он услышал – "делал, чего я не хотел". С Руфусом надо было считаться – Ценг это чувствовал интуитивно, и это было обличено в подсознательное понимание грядущего. У Шинра младшего были идущие вперёд планы. Сперва, это было просто "чтение" наследника, что с ним нужно считаться. Он действительно этого требовал: не поверхностного "считаться для галочки", а понимания, чтобы его брали в расчёт. Что ж, Ценг сплоховал сегодня тогда. С другой стороны, он не хотел чтобы Шинра лез в драку. Это не его работа. У них у каждого своя функция. От чего Руфус их мешает? Горячность молодости, вероятно. Он ведь воспитан был "владельцем" в этом мире, управлять. Акула верхушки. Дело в том, что не хочет быть как отец? Точнее, видит иначе. И включать обогреватель будет сам. Нюанс, но говорит о многом. Останется так навсегда? В Руфусе уже есть необычайная несгибаемость, жёсткость, приверженность одному ему известных принципов, которые он держит стальной хваткой. Не изменится. Возможно, ему просто нужно всё контролировать. Компенсация за чувство полного бесконтроля над своей жизнью в раннем возрасте? Сейчас он весь кричит своим поведением о том, что его слишком контролировали: отказ от сопровождений, требование согласовывать с ним встречи, гуляния в одиночку в неблагоприятных районах без страха за собственную жизнь и здоровье. Не просто волеизъявления по мотивам "мальчик растёт в отца", хочет делать, как тот.  И в отношение Руфуса это было правда нечто противоположное от уверенности, "всё уладят". Он в состоянии делать это сам. И говорит тоже. Вельд делал того, что он не хотел, другие – вероятно тоже. Что ж, у Ценга тогда и правда было больше свободы и воли над собой. Руфус чувствует себя потерянным, вгрызается в жизнь зубами и когтями. Дело не в одной потерянности, конечно, бунт – доказать, что самостоятелен. Только бы не решил играть со взрослыми. Кажется, сам понимает, что до той доски шахмат, рассчитанных на несколько игроков не дорос. Потерянным где-то в глубине и далеко внутри. Удаётся ли ему вернуть себя с каждым шагом?
Ценг паркуется аккуратно и чётко, как делают всё в своей работе. Следит за Руфусом, выйдя из машины. За словами Руфуса Шинра явно прячется больше, чем находится в них. Особенно сейчас. Скрывается за словами. Говорил слишком много, как при похищениях. Это один защитных механизмов наследника. Вутаец чуть сужает глаза, идёт позади и поодаль немного. Поправляет лацканы пиджака, быстрым взглядом проверяет, чтобы не было на них крови. Хмурится, вспомнив о крови на одежде Руфуса. Что ж, вряд ли представителям Шин-Ра как они что-либо скажут. В магазине Ценг следует за наследником, ведя тележку. Молча. Первым делом вутайца тянет в отдел для домашних питомцев, что он в вежливой форме предлагает господину Шинра. Особенно вутайцу нужна переноска. Проходя по рядам, Ценг думает о том, что ему самому нужно купить домой, лениво мажет взглядом по товарам: антипесперант кончился. Немного задерживается, замерев, и пристально смотря на выбор имеющихся, но ничего не берёт. Моющее средство. Еды. Было бы неплохо это всё купить. Будет ли на это время завтра? Когда Руфус кажется занятым выбором мяса, уже получив совет от турка, который, признаться, слюной истекал, увидев мраморную говядину и был готов голодной дикой кошкой вцепиться в кусок сырого мясо, вутаец откидывает голову к плечу и назад, закрыв глаза, тянется всем собой и даже утоньщается, вытягиваясь. Изящные Мгновение и Ценг снова занимает расслабленную и готовую к бою позицию, позади тележки.
– Вы хотите заехать к ветеринару сейчас? Это может занять время. Спрашивает брюнет, когда они уже сели вновь в машину. Говорит мягко, с покорностью, готовый принять любой ответ. Кажется, Даркнейшн учуяла от них запах мяса и начала урчать. Как для Ценга, урчать плотоядно. И кажется, она так что-то обсуждала/рассуждала с ними. Руфус умеет с ней говорить? Волосы слишком тянет хвост – видимо, усталость. Вутаец аккуратно касается головы, подлезает пальцами под волос и тянет его, ослабевая хвост снизу.   
На Руфусе оказываются кошки, когда они приезжают к его дому. Ценг молчаливо и беспрекословно помогает с продуктами, ждёт распоряжений. Да, у него ещё труп. В багажнике. На парковке. Вутаец вспоминает об этом, пока они поднимаются, не то, чтобы он забывал. Он вновь смотрит на Руфуса, как смотрел в магазине, пока они были на кассе. Когда с ним заговорить? Как именно? После еды? Лучше после еды вероятно. Когда бы сам Ценг захотел услышать такой вопрос в своё время? После молочного коктейля, который расслабит и отвлечёт? Нелепая сцена перед глазами, как детектив и жертва насилия. За ним спросить наследника? И Руфус в картине перед глазами, в 16 будто невинная десятилетка. Бред. Спросить надо. Работа. Беспокойство, личное.
Резинка на волосах вутайца лопается, когда он извиняется за "прикрытие", не за всё его, "извините, что мне пришлось сказать подобное", за невольное оскорбление. Нелепая случайность. Волосы распадаются, обрамляя лицо. Ценг невозмутимо продолжает. – Господин Шинра, позвольте мне Вас осмотреть. Я хотел бы это закончить. Удостовериться, что с Вами всё в порядке и Вам не нужна неотлагательная помощь. Это моя работа. Шинра будто нужно приучать к этому. У каждого своя обязанность: его – позволять, когда это нужно и давать исполнять работу другим, не брать её на себя. Делегирование обязанностей. Он уже признал это сам, звонок турку, заму главы турков, ночью. Тот должен исполнить свой оплачиваемый долг. Просто, разрешите мне. Руфусу должно быть легче от этого. Что он в ведущем положении. Уверенность, твёрдость во взгляде вутайца, в его карих глазах. Противостояние. И просьба.
Ценгу неудобно и стыдно спрашивать, чуть хмурится на мгновение. Откровенность – путь к доверию. А с Руфусом? Он отводит взгляд коротко, смотря в пол сбоку от ног наследника, сжимает руки в кулак, за спиной, желавки ходят на лице – он берёт себя в руки быстро. Подняв взгляд, он смотрит со сдержанным волнением и беспокойством. Тёплые карие глаза обещают покой. – Руфус, что произошло в переулке? Я опоздал? Он не хотел денег. Он делал, то, чего Вы не хотели? Трогал Вас против вашей воли? ...

[icon]https://i.pinimg.com/originals/45/29/38/452938cb4bdaf1d2c201038ef8a58fcb.png[/icon]

Отредактировано Tseng (2022-10-03 20:30:08)

+1


Вы здесь » Crossbar » фандом » делая это правильно; [ff vii]