пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Time to pay


Time to pay

Сообщений 1 страница 30 из 133

1

TIME TO PAY

Видите, как креативна голова, которую вы хотите упрятать в мешок

музыка переговоров — мольбы и стенания

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/612/15594.jpg

сначала лес; далее тихий мирный городок Сторибрук

мистер Голд & доктор Вейл

Доктор Вейл узнаёт, что за проклятьем на самом деле стоял Голд, и после того, как оно было разрушено, решает заманить мага в ловушку с требованием вернуть домой. Простое требование, только выполнимо ли оно? Так ли велико могущество Тёмного, и на что способен доктор ради достижения своих целей.

+1

2

Вот он, желанный миг торжества! Наконец-то! Чуть подрагивавшей от волнения рукой Голд сжал заветный фиал с сиреневой жидкостью – зельем истинной любви. Всеми правдами и неправдами когда-то Тёмный изготовил это зелье, а затем вынудил Дэвида спрятать фиал в драконице – Малефисенте. Потому что знал – только там эта ценная вещь будет храниться в абсолютной целости и сохранности, да и, чтобы победить, Спасительнице всё равно придётся выдержать поединок с драконом. Иначе какая же это сказка?..
Теперь же волна магии пробежала по всему городу, прихватила с собой лес, и Голд, знавший, что Эмма наверняка снимет Проклятье поцелуем истинной любви к сыну, понимающе улыбнулся и занёс склянку над колодцем желаний. Самое время выпустить магию. Задержав дыхание, он помедлил и бросил фиал внутрь. Да сбудется желание Тёмного!
Когда из колодца поползли клубы тумана, пахнущего увядшими фиалками, Голд прикрыл глаза тяжёлыми веками, крепче вцепившись в трость. Но тут же почувствовал, что трость становится ему не нужна: волшебство вливалось заново в его жилы, наполняя энергией, доселе невиданной, вызывая желание неудержимо рассмеяться. Это было сродни эйфории.
Но вместе с тем изменилось и кое-что другое. Открыв глаза, Голд уставился на свою руку, державшую трость с золотым набалдашником. Потемневшую кожу покрывали чешуйки, тоже слабо золотившиеся в потускневшем свете солнца. На пальцах вытянулись чёрные когти.
Подняв свободную руку и ощупав лицо, Голд окончательно убедился, что он больше не Голд, а Румпельштильцхен. И, тряхнув теперь уже кудрявыми волосами, заливисто хихикнул. Невелика беда! Вернёт себе личину Голда, только и всего; не годится в современном американском городке разгуливать сказочным существом, чья внешность, мягко говоря, настораживает.
Одежда на нём тоже поменялась: вместо строгого тёмного костюма-тройки с броским галстуком, Румпельштильцхен теперь был одет в красновато-коричневый кожаный «крокодилий» сюртук, чёрную кожаную безрукавку, винного цвета рубашку с широкими рукавами и пышными манжетами, и узкие кожаные штаны. float:right
Его ноги туго обтянули зашнурованные сапоги на довольно высоких каблуках, которыми Тёмный когда-то компенсировал свой небольшой рост. В таком виде он, помнится, распылял фею-крёстную Золушки и потом имел дела с самой глупой девчонкой. Воспоминание встало перед глазами, как живое - только палочки в руках не хватало...
Щёлкнув пальцами, Румпельштильцхен хотел поменять всё это великолепие обратно на привычный голдовский образ, но не тут-то было. Магия в нём явно текла, иначе он не превратился бы в Тёмного. Но почему-то применить её не появлялось возможности.
После нескольких безуспешных попыток Румпельштильцхен решил подождать. Досадное недоразумение, размышлял он, прохаживаясь возле колодца и помахивая тростью; ничего страшного. Сейчас всё вернётся на круги своя.
Но время шло, солнце опустилось за горизонт, покрасив алым верхушки деревьев, а магия всё так же не подчинялась Румпельштильцхену. Устав ждать, проголодавшись и обозлившись, он решил вернуться в город в таком виде. Хоть напасть не попытаются, мысленно утешил себя Румпельштильцхен и двинулся по тропинке, на всякий случай всё же держа трость наготове. Мало ли чего ожидать от рассерженных горожан. Если Реджину они сразу не линчуют, то уж о Тёмном кто-нибудь из них вспомнит наверняка.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

Отредактировано Mr. Gold (2022-09-01 19:54:59)

+2

3

Ему позвонили из больницы рано утром, сообщая об ухудшении состояния пациента. Доктор Вейл ответил вежливо, стиснув при этом зубы, и не завтракая отправился смотреть, что же стряслось. Он устал от этой больницы и от своего широкого круга обязанностей. Шутка ли? Ему трезвонили из всех отделений, будто имели на это право.
А он спешил помогать. Бессменный, добрый, заботливый доктор. Сегодня он явно встал именно с той ноги, с которой нужно, прекрасно осознавая собственную усталость. Пациенту все-таки помог, назначив другие лекарства. Поживет ещё.

— Оставьте меня в покое! — рявкнул доктор, закрывая дверь перед носом медсестры. Близилось время обеда и отдых был нужен, иначе.. иначе всем так нужный доктор просто не сдвинется с места. Звонок Реджины Миллс он так же оставил без ответа, сосредотачиваясь на замызганной кружке с местным кофе. Ну что же, приятного аппетита, с неважным кофе и парочкой бутербродов. Первый из них доктор проглотил не жуя, на втором у него померкло все перед глазами, делаясь на миг черно-белым, как в старом кино. Осенние листья. Доктор видел недавно тот фильм, а сейчас наверное вспомнил невзначай. Нет. Нет.
После этого проявилась череда образов.

Не молодой мужчина, брызжущий слюной, сжимающий кулаки, обвиняющий во всех грехах. Отец.
Другой мужчина. Молодой, пышущий жизнью. На него бы смотреть вечно, какая осанка, какой весь он привлекательный. Умный, добрый. У него большое будущее, если бы только не случайное ранение.. смерть. Брат. БРАТ!

Оставшийся бутерброд не лез больше в горло. Доктор тяжело поднялся из-за стола и с ужасом посмотрел на себя в зеркало, висящее на стене. Воображение, растревоженное воспоминаниями, живо дорисовало в зеркале родной дом, ещё живого брата. Доктор смотрел на себя и не мог привести в порядок мысли, лихорадочно скачущие, болезненные. Он не понимал, почему он здесь? Ест.. ел проклятый хлеб с маслом и колбасой, когда должен быть дома и искать способ помочь брату?
В зеркале услужливо отразился он сам, с пистолетом в руке. Палец давил на курок, ещё одна пуля, на этот раз последняя, поразит несчастного Герхарта.
Не в силах выносить мысли и внезапно нахлынувшие воспоминания, доктор сорвал зеркало с крепления и швырнул его к противоположной стене. Женский голос за дверью о чем-то спросил, но Вейл без каких-либо объяснений покинул кабинет и ушёл по коридору прочь. Прочь отсюда. Прочь, как можно дальше. Ему нужно быть дома, а не здесь.
Встречающиеся по пути люди тщетно пытались заговорить с ним. Доктор упрямо шёл вперёд, пока не оказался на улице. На растерянность остальных горожан ему было сейчас наплевать, потому что каждый сам за себя. Он завёл машину, хотя садиться за руль не порекомендовал бы кому-то другому в расстроенных чувствах и гневе, и поехал вдоль улицы, лихорадочно думая, за что зацепиться. Кто виноват во всем этом?
Буквально через улицу двое мужчин обсуждали свои долги. Каждый из них что-то должен был мистеру Голду, известному мастеру всевозможных сделок. Тут у доктора щелкнуло в голове и он, высунувшись из машины, подозвал должников, приветливо им улыбаясь.
— Где сейчас мистер Голд, не знаете? Я подвезу, если скажете

Путь к лесу выпал из памяти. Доктор помнил, где оставил машину, но как добрался до нужного места — загадка.
Он и двое его неожиданных попутчиков остановились на тропе, когда увидели в вечернем свете солнца чудака, иначе не скажешь. Голд, облаченный в свой коричневый старинный сюртук, шёл помахивая тростью.
— Это всё вы! — опережая своих спутников-горожан, доктор рванул к Голду. За его спиной всколыхнулся белый халат, не предвещая встречному ничего хорошего. Доктор резво схватил Голда за грудки и встряхнул, со злобой заглядывая ему в глаза. Страха сейчас не было, его начисто выдуло из головы. К тому же, те двое, должные Голду по сделке, подоспели вовремя, готовые сломить любое сопротивление.

+2

4

До лавки нужно было добраться до наступления полной темноты. А там уже, как помнил Румпельштильцхен, были волшебные артефакты, с помощью которых можно создать видимость, словно магия при нём. Успокоенный этой мыслью, он ускорил шаг, озабоченно размышляя, осталось ли в лавке хоть какое-нибудь печенье, которым можно перекусить. Кофе там точно есть, а раз в теле достаточно магии, чтобы он, Румпельштильцхен, не хромал, то уж на этой магии и нескольких чашках кофе он дотянет до полного возвращения сил. Или, если те не вернутся, а сторибрукцы начнут ломиться в лавку со своей утомительной злостью и бесполезными требованиями, позвонит шерифу Свон, чтобы она позаботилась о порядке в городе; в конце концов, это её обязанности.
Придумав несколько способов отделаться от возникшей неприятной ситуации, Румпельштильцхен кивнул самому себе, вполне довольный собственной находчивостью. Но тут же вновь насторожился. Стиснул набалдашник трости, глядя на мужчин, решительно направлявшихся к нему. Вот же чёрт!
В одном из них Румпельштильцхен, к своему изумлению, узнал бывшего делового партнёра – доктора Франкенштейна, в этом мире не просто учёного, а действительно врача. Подумать толком Тёмный ничего не успел, поскольку разъярённый эскулап подлетел к нему и схватил, как простого смертного, за грудки, да ещё встряхнул.
- Да как вы смеете, доктор Вейл?! – злобно прорычал Румпельштильцхен, отцепляя от себя его руки, пятясь и с угрожающим взглядом поднимая свободную ладонь. Казалось, того гляди огненный шар слетит с блестящих чешуйчатых пальцев, увенчанных зловеще-чёрными ногтями.
- Ко мне вернулась магия, если вы ещё не поняли, дорогуши, - вкрадчивым тоном проговорил Румпельштильцхен, пряча растущую внутри тревогу. Его поддерживала мысль, что они остынут, а затем испугаются и сбегут. По правде сказать, спутников Вейла-Франкенштейна маг не узнал, но предположил, что это какие-то его должники. Или, быть может, людишки, получившие от него по заслугам в Зачарованном Лесу.
- Разве не видели сиреневый туман? – Ухмыляясь, Румпельштильцхен взмахнул тростью – на данный момент единственным оружием, которым он располагал. – Я думал, его не разглядел только слепой! Или не разглядели меня, как следует? – Разведя руки в стороны, он склонился в карикатурно пафосном поклоне, а затем, выпрямившись, насмешливо взглянул на врагов из-под волнистых прядей волос. Это дало возможность сделать ещё один стратегический шажок назад. Если горожане решат проверить, целиком ли магия вернулась к нему, придётся отбиваться тростью. Или, что предпочтительнее, бежать. Трое на одного – это чересчур; все достаточно молодые и здоровые, и если в схватке с одним из них Румпельштильцхен, далеко не такой слабый, каким казался с виду, ещё имел шансы, то с тремя…
- Бегите прочь, пока я не рассердился и не обогатил местную флору и фауну новыми видами растений или животных! – оскалился Тёмный, изображая, будто вот-вот покрутит запястьем или щёлкнет пальцами. И очень, очень надеясь, что вид у него достаточно убедительный, а среди мужчин не затесалось ни одного захудалого колдуна, способного понять, что с Румпельштильцхеном не так. Могло быть всякое, ведь Проклятье зацепило не только Зачарованный Лес, но и пару-тройку других волшебных миров.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2

5

Вейл сильно встряхнул Голда, нет, похоже это снова изворотливый и кривляющийся Румпельштильцхен, и оттолкнул от себя, когда тот стал размахивать руками.
— Что я себе позволяю? Это я у вас хотел спросить! Как вы посмели вмешиваться в мою жизнь! Дали другое имя, приковали к больнице! Верните меня домой! — доктор даже не смотрел на людей, находившихся с ним рядом. Должники Голда, увидав его когтистые пальцы, попятились, вооружаясь: один палкой, другой камнем.
— Если бы вы желали превратить всех в лесное зверье, вы бы так не распинались, Голд, — зло процедил Вейл, снова пытаясь схватить кривляющегося Тёмного за одежду. Мужчина с палкой, позади доктора, грозно выкрикнул о своих долгах, о том, как Голд обманом вынудил его согласиться на сделку. В голосе сторибрукца звучало отчаяние, а палка в руках грозилась обрушиться на кудрявую голову.
Доктору это было не нужно. Он выхватил у Румпельштильцхена трость - его главную опору, и ей же на него замахнулся, без слов веля умолкнуть.
— У вас нет выбора. Или вы делаете то, что от вас требуется, или пожалеете.

Вейл был серьёзен, как и один из его сопровождающих. Второй же, бросив камень, решил удалиться и не связываться с могущественным волшебником, мало ли тот обратится к магии и всем непоздоровится.
— Уберите вы свою палку! — огрызнулся доктор на оставшегося должника. Нависшая над его головой сучковатая палка мешала размышлять, к тому же с неё сыпалась земля и мох. — Держите его и идите за мной, — скомандовал он человеку. Тот был чуть выше доктора, покрепче телосложением. Подобравшись к низкорослому Голду, мужчина скрутил руки ему за спиной. Хотел было ткнуть лицом в землю, но доктор заметил и пригрозил. Тот, кто вернёт его домой, должен оставаться в целости и сохранности.
Хотя бы первое время.
— Поможете дойти до машины, а там сами. У меня сегодня много работы, — так Вейл обрубил совместное со здоровяком возвращение в город. Тот был не против прогуляться пешком, ведь ему удалось подержать самого Румпельштильцхена в позе жареного цыплёнка, крылышками кверху. Сведенные за спиной тощие руки смотрелись нелепо. Обиженный тёмным мужчина даже поддал ему под зад коленом несколько раз, пока вёл по лесной тропке.
Доктор шёл чуть впереди, держа в дрожащих от гнева пальцах чёртову голдову трость. И думал, что с ним делать. Как быстрее добиться от изворотливого мага сговорчивости и выполнения своей просьбы.

+2

6

Сквозь напускную браваду Тёмного начало пробиваться беспокойство. Что значит «верните меня домой»? Откуда Франкенштейн, чёрт бы его побрал, узнал, кто на самом деле стоял за Проклятьем и подвёл свою ученицу к тому, чтобы его наложить? Но сейчас было не время и не место об этом говорить. Румпельштильцхен решил, что выспросит доктора позже – если к тому времени не убьёт в порыве гнева или не превратит во что-то неудобоваримое.
К сожалению, своих плодов спектакль не дал. То ли сторибрукцы осмелели в мире без магии, где никого улиткой не сделаешь и сапогом не размажешь, то ли настолько разозлились, что им и сатана был не страшен, не то что скромный его заместитель на земле – Тёмный. Камень и палка ему не понравились. Так же, как и догадливость Вейла. Но прежде, чем Румпельштильцхен опустил бы на его плечо трость – в голове уже пронеслось смачное «хрясь!», - доктор с неожиданным проворством перехватил её и вырвал из когтистых рук.
Сглотнув, Румпельштильцхен попятился, думая, сможет ли он скрыться бегством; как назло, противники тоже на месте не стояли, и расстояние между ними не сокращалось. Вейл пригрозил Румпельштильцхену тростью, заставив растерянно моргнуть; неужели и в самом деле ударил бы? Это казалось немыслимым: раньше их связывали пусть и деловые, но вполне приятельские отношения. Румпельштильцхен никогда ничего плохого Виктору не сделал, а в спектакле с мёртвым конюхом для Реджины тот сам согласился поучаствовать. Будучи не слишком обременён моралью.
Вот оно что. Не обременён моралью – значит, действительно мог причинить Тёмному вред. В отличие от героев. И, осознав это, Румпельштильцхен всё же попытался сбежать, но по пути его перехватили, пригнули к земле, больно выкручивая за спиной руки. Закусив губу, чтобы не вскрикнуть, Румпельштильцхен почувствовал, как тревога медленно, но верно превращается в страх. Все отчаянные попытки вызвать магию, чтобы наказать этих людишек, ничего не дали.
Нет, нет, этого не может быть! Только не с Тёмным. Они ведь не устроят над ним что-то вроде суда Линча, верно? Они не осмелятся! Вспыхнувшая злость помогала обуздать страх, тем более что тычки сзади пониже спины этому очень способствовали. Оглянувшись на того, кто вёл его, Румпельштильцхен прошипел сквозь зубы:
- Тебя, дорогуша, я буду убивать медленно и со вкусом. Я запомнил твоё лицо. Ни один из тех, кто поднял на меня руку… или ногу, - ноток юмора в этом низком змеином голосе не слышалось, - долго не прожил. Запомни это.
Затем Румпельштильцхен взглянул на шедшего впереди Вейла и мрачно обратился к нему:
- Вы прекрасно знаете, доктор, на что я способен, пусть магия ещё не до конца вернулась ко мне. Уверены, что вы хотите такой участи? Насколько я помню, у вас были планы – много планов. И все они могут не осуществиться! Сейчас я в ваших руках, но если вырвусь из-под контроля, уже не буду так добр с вами, как раньше… мой уважаемый деловой партнёр, - ядовито подчеркнул он последние слова. – Не говоря уж о том, что шериф Свон, если ей расскажут, что тут происходило, вас по головке не погладит! И к моей ученице Реджине тоже наверняка вернулись силы, она скоро пойдёт искать меня.
Не то чтобы Реджина горела бы желанием спасти бывшего наставника, даже если узнает о его бедственном положении, но откуда Вейлу о том знать? Он никогда особенно не интересовался подробностями взаимоотношений Злой Королевы и Тёмного.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

Отредактировано Mr. Gold (2022-09-02 14:32:46)

+2

7

Здоровяк, услыхав угрозы Тёмного в таком унизительном положении, хохотнул и поддал ему коленом под зад посильнее, чтобы знал чем чревато разевать рот, когда тебя в любой момент могут ткнуть лицом в землю. Обиженный мужчина бы с радостью уронил Тёмного на землю, да больно надавал носком ботинка по рёбрам, только доктор вряд ли позволит.
Уважение к работнику сферы медицинских услуг было превыше собственных глумливых желаний, потому здоровяк больше не пинал Тёмного, а то что руки ему выкручивал, намеренно поднимая выше локти, так это тропинка ведёт под уклон. Издержки пленения, ничего не попишешь. Жертве вообще не пристало жаловаться.
Доктор, выслушав слова Голда, криво ухмыльнулся и развернулся к нему, некоторое время шагая задом. Тростью опасно взмахнул перед самым чешуйчатым лицом.
— Не будете добры ко мне? Очень страшно, мистер Голд. Очень страшно! Так будьте добры, заткнитесь и не злите меня ещё больше. В ваших же интересах не раздражать того, кто может сделать вам больно, — в подтверждение своих слов, доктор ударил Тёмного тростью по уху. Не набалдашником, нет, самой тростью, и всё же удар был ощутимым. На это Вейл надеялся даже больше, чем на то, что Голд наконец прекратит сыпать угрозами.
Возле машины он коротко велел провожатому связать руки пленника галстуком. Иного средства не нашлось и доктор пожертвовал галстук, мало ли, маг каким-то образом вырвется и натворит своими когтистыми руками бед. Здоровяк деловито вытянул скользкий галстук из-под докторского воротника, а потом очень ловко стянул полосой ткани узкие чешуйчатые запястья за спиной. Вейл удивлённо вскинул брови. Вязать узлы этот обиженный тёмным парень умел на славу.
— Теперь наши пути расходятся. Я прослежу за тем, чтобы мистер Голд получил по заслугам. С шерифом проблем не возникнет, вы главное не лезьте никуда. Идите домой. К семье, — доктор открыл дверь машины и грубо втолкнул всё ещё оглушенного тростью Тёмного на заднее сиденье. Захлопнув с оглушительным ударом дверь, сел за руль и завёл машину.
Здоровяк, довольный малой местью, остался на обочине дороги. Даже помахал доктору вслед.
Вейл зло бросил трость себе под ноги, а на кудрявую голову Голда бесцеремонно натянул мешок. В тканевом чёрном мешке с завязками когда-то был подарок, теперь же упаковка послужит иной цели. Чтобы пленник не сбросил с головы мешок, доктор вытянул одну из завязок ему за спину, оставляя болтаться маленькой петлёй.
Машина рванула с места, оставляя после себя на дороге полосы.

Отредактировано Dr. Whale (2022-09-02 16:15:26)

+2

8

Как ни странно, но Румпельштильцхен действительно полагал, что Виктор одумается. Всё происходящее было нелепо, абсурдно и совсем не походило на уравновешенного и разумного Франкенштейна, каковым его знал “деловой партнёр”. И тем не менее, Тёмному посоветовали заткнуться, а когда его же трость мелькнула прямо перед лицом, он с трудом подавил желание зажмуриться. И вслед за этим получил по уху.
Голова Румпельштильцхена непроизвольно мотнулась вбок, здоровяк был вынужден поддержать его, чтобы не упал, и отвёл душу очередным пинком. Невзирая на звон в ушах, лёгкое головокружение и сильную растерянность, Румпельштильцхен почувствовал, как злость неудержимо рвётся наружу. Сильнее страха.
До Вейла было не добраться, и Румпельштильцхен исхитрился как следует пнуть здоровяка каблуком по ноге. В ответ последовал удар не меньшей силы. Всё время, пока пленника тащили до машины, Румпельштильцхен пытался вырваться, пинался и брыкался, пока здоровяк не выкрутил ему руку так, что потемнело в глазах, и не пригрозил сломать её.
Румпельштильцхен вновь присмирел и, пока ему вязали запястья, не произнёс ни звука. Но уже в машине, с мешком на голове, он горячо и зло заговорил снова, пытаясь унять болезненно сжимавшееся от страха сердце:
- Что значит “получит по заслугам”? Каким заслугам?! Все мои сделки – честные, и я не виноват, что тупые алчные людишки толком не научились читать, или договор вверх ногами держали! Вас-то я обманул хоть раз? Вас, доктор Франкенштейн?
Машину трясло, и Румпельштильцхен прилагал немалые усилия к тому, чтобы не скатиться с сиденья. Он вывернул руку, как мог, рискуя вывихом, и попытался когтями поддеть галстук, которым были связаны запястья. Если бы чёртов автомобиль не двигался…
- Я ничего плохого лично вам не сделал. Даже на вашу стерильную лабораторию, будь она тысячу раз неладна, денег давал! Если вы сейчас согласитесь развязать меня и отпустить на свободу, то я обещаю не сильно наказывать вас, когда вернётся магия. Аид с ним, с ударом тростью, - Румпельштильцхен скрипнул зубами, - возможно, его я и заслужил. Но больше ничего! Да, я создал это Проклятье, но привела его в действие моя ученица Реджина! Почему вы не побежали к ней, чтобы она отправила вас домой?
Это и правда его озадачивало. В одной из последних своих бесед с Реджиной Голд намекнул ей, что горожане скоро всё вспомнят и захотят ответов, а некоторые - даже крови, и лучше бы ей бежать подальше. Он ехидно произносил все эти слова, стоя спиной к госпоже мэру и крутя разноцветный глобус, думая о том, что после разрушения Проклятья поедет искать любимого и единственного сына…
Сын. Бэй! Румпельштильцхен дёрнулся на заднем сиденье, всё пытаясь подпилить когтями импровизированные путы, и слова убеждения продолжали литься из его рта – даже мешок не заглушал их:
- Вы должны отпустить меня! Не у одного вас есть цели и планы. Я не могу вернуть вас домой, вы сами видите, что моё волшебство сейчас какое-то ущербное! Но если мы заключим договор, то вполне вероятно, что я найду способ… Слышите, вы, коновал проклятый! – Когти скользили по галстуку, и никак не удавалось ослабить узел. Да что же это такое?! Подобных видений у Румпельштильцхена в Зачарованном Лесу не было. Выходит, обманула рыжая мерзавка с голубыми глазами на ладонях, будущее всё так же неведомо и с даром предвидения… Что задумал этот сумасшедший? Куда он вёз его, спрашивал себя Румпельштильцхен, не зная, что теперь делать, как торговаться дальше.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

Отредактировано Mr. Gold (2022-09-02 17:23:54)

+2

9

— Все ваши сделки честные, вы правы, — доктор цеплялся за руль мёртвой хваткой до побеления пальцев. Он не убийца, никогда ни с кем не сводил счёты, ему даже драться ни с кем не приходилось, такова была жизнь Франкенштейна. Виктор получал всё, что хотел, обходясь малой кровью.
Скандалами с отцом, советами брата, своими изысканиями. Даже тот, кто сейчас сидит с мешком на голове, помогал. Оказался спонсором и, да, не сделал ничего плохого, кроме самого главного и важного — отлучил Франкенштейна от родного дома. Одному богу известно, как там Герхарт.
Потому доктор Вейл был страшно расстроен и зол. На себя, за то как праздно жил в Сторибруке, не вспоминая о несчастном брате, за которого нёс ответственность в родительском доме.
На всех волшебников, плетущих свои интриги, и больше всего именно на делового партнёра.
— Мне наплевать, кто из вас начал это, — чем больше проявлял эмоций тёмный, шкрябая когтями галстук, переходя от угроз к увещеванию, тем спокойнее становился доктор. Он смотрел прямо перед собой на дорогу и больше не хотел повернуть назад.
Чем бы Румпельштильцхен не грозил ему, Вейл решил не отступать. Зло ухмыльнувшись через плечо, так, чтобы тёмный это почувствовал, он погнал машину по городу, туда, где господина Голда никто не найдёт.

Машина где-то остановилась. Доктор вывел партнёра на улицу и с силой приложил его о стену, вышибая из тщедушного, захваченного страхом тела, дух.
— Отдохните, дорогой мой голубчик. Осталось немного, — проворковал Вейл над самым ухом Тёмного и все звуки исчезли. Осталась ватная тишина, затопившая сознание мага.
Это доктор ударил его по голове, чтобы ничего больше не пояснять, избавив себя тем самым от возникновения сомнений.
Румпельштильцхену всё равно сейчас, как с ним обойдутся в ближайшие десять минут, час, или три. Он не запомнит и не почувствует, как его положили в мешок для трупа и бесцеремонно бросили на дребезжащую каталку.
Как везли по коридору, как открыли дверь ключом и стащили тело на пол.
Очнется могущественный маг в темноте, лежащим без верхней одежды на кушетке. Его руки разведены в стороны, прикованы широкими ремнями к специальным подлокотникам.
Не помогут длинные когти, как не поможет визгливый голос. Звать на помощь здесь бесполезно.
Вейл стоял у стены в этом же помещении, комкая в руках свой галстук. Хотелось выпить чего-нибудь покрепче и забыть всё как страшный сон. Увы.

Отредактировано Dr. Whale (2022-09-02 21:12:02)

+2

10

Самым страшным было то, что доктор ни с чем не спорил. Он всё признавал, и тем не менее, хотел сотворить с Румпельштильцхеном что-то страшное. Что именно, он даже боялся подумать, учитывая, что теперь сомневался в своём бессмертии. Если уж испытывал от ударов такую же боль, как обычный человек.
В памяти встал эпизод, когда Тёмный задумался, смог бы когда-нибудь доктор Франкенштейн отнестись к нему, как к интересному подопытному кролику. Всё же тёмная магия текла по жилам Румпельштильцхена, наполняя его силой и энергией, недоступными обычному человеку. У него были обострённый слух и превосходное зрение, большая физическая сила, какой не было раньше, а о том, как волшебство отражалось на цвете кожи, ногтей, зубов и самой крови, как выступало на нём чешуйками и превращало в подобие большой серо-золотистой ящерицы, и говорить не приходилось. Всё это наверняка интриговало Франкенштейна. Вот только раньше он бы не осмелился напасть на полного сил Тёмного и привязать к операционному столу.
А сейчас? Кто знает, может, это он и планировал?
На предложения сделок доктор не ответил ни отказом, ни согласием – ничем. Румпельштильцхен ничего не понимал. Он ведь предложил вернуть Виктора домой, пусть и не сразу. Чего ещё тот хотел, почему молчал и гнал свою чёртову машину неизвестно куда?!
Потом она, наконец, остановилась, растерянного Румпельштильцхена выволокли наружу и, только он открыл рот, намереваясь что-то сказать, как его обо что-то ударили. С размаху. От сильной боли спас только тройной слой одежды. Задохнувшись, Румпельштильцхен услышал обманчиво сладкий голос Виктора, а затем на голову упало небо – иначе по какой бы причине всё погасло?
…Из темноты он выплывал медленно. Ещё не открывая глаз, Румпельштильцхен задумался о том, насколько же гнусный сон ему приснился, и задерживаться в лавке до полуночи, попивая кофе, было ни к чему – лоб и виски стянуло тупой болью. Странно, но почему-то ещё болели затылок и левое ухо. Странно, почему руки в таком положении, как будто их растянули; Румпельштильцхен попытался поменять позу и не смог. Дикое подозрение иглой пронзило мозг, заставив распахнуть глаза и полностью проснуться.
В темноте Румпельштильцхен заметил знакомую фигуру, и давешнее небо опять упало на голову. Не сон. С силой зажмурившись, Тёмный сделал попытку призвать магию и освободиться. Бесполезно. Совершенно бесполезно, с таким же успехом он мог бы пробивать стену головой.
Руки распяты, однако ноги, по ощущениям, были свободны. Странно. Сюртук и жилетку доктор с Румпельштильцхена снял, а вот сапоги, которыми можно удачно приложить в живот или ещё куда, почему-то оставил. Ну что ж. Румпельштильцхен не собирался об этом кричать вслух.
- Зачем я здесь? – Его голос был хриплым, еле слышным, и он прочистил горло. – Виктор, зачем вы это делаете? Ещё можно договориться. Я же сказал, что отправлю вас домой, когда моё волшебство вернётся. Не понимаю вашей логики, - Румпельштильцхен изо всех сил старался говорить спокойно, всё взывая к разуму учёного. Всегда же это было его сильным местом – что изменилось с тех пор?
- Если вы будете меня бить и запугивать… вы всерьёз надеетесь, что от этого быстрее попадёте домой? Вы же… - У Румпельштильцхена перехватило дыхание: он так и не смог закончить: «…не собираетесь на мне проводить какие-нибудь бесчеловечные эксперименты?»

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

Отредактировано Mr. Gold (2022-09-03 07:38:02)

+2

11

— Не нужно быть учёным или врачом, чтобы заметить как вы истощены, — проговорил Вейл холодно. Галстук он сунул в карман белого халата, оставляя скользкую ленту ткани как напоминание. — Поберегите силы, Голд. Они понадобятся вам.

— Как бы скоро я не попал домой, как бы я не хотел этого, даже если вы можете сделать это, вы скорее всего вымаливали себе свободу. Отпусти я вас, вы не отправили бы меня домой. Честная сделка? Вы просто привыкший во всем искать выгоду старый хитрец. Я слышал от Генри обо всех сказочных созданиях, они так похожи на людей, ведь правда, мистер Голд? Увы, они не люди. У них определённый образ жизни, с которым не поспоришь. Он впитан с молоком матери, навеян.. временем. Я и вас не могу винить в том, как вы живёте. Эти бесконечные сделки. За ними стоит некая история, хрупкая и болезненная? Можете не отвечать, — доктор отлепился от стены и подошёл к своему собеседнику. Не со стороны ног, нет, а то пнет же ненароком могущественный маг. Вейл встал у него в изголовье, в темноте протягивая к кудрявой голове руки в перчатках. Ловко обхватил под подбородком одной рукой, другую положил на лоб.
— Болит? Ухо от удара тростью. Затылок от того, как я ударил вас кулаком, — его голос звучал удивительно мягко, будто Румпельштильцхен просто пришёл к доктору на приём и тот радушно интересуется, где у драгоценного Тёмного болит.
— Скоро пройдёт. Боль — не самое страшное, вы же знаете. Она сильна и быстротечна при ушибе. Вам больше обидно, чем больно, согласитесь, — доктор продолжал крепко держать его за подбородок, слегка запрокидывая кудрявую голову. С чешуйчатого лба увёл ладонь к уху, спокойно ощупывая раковину и область возле неё, потом нырнул пальцами к основанию шеи. Ничего не повреждено, все в порядке.
Закончив осмотр, доктор убрал руки и похлопал Тёмного по груди.
— Ваша головушка цела, мой дорогой голубчик. Поболит, если болит ещё, и перестанет. Пока вы спали, я сделал вам укол. Не беспокойтесь, всего лишь средство для того, чтобы ваша кровь не была такой густой.

Хлопнув господина Голда по груди ещё раз, Виктор оперся о кушетку ладонями, по обе стороны от кудрявой головы.
— Хотите знать, зачем я делаю все это? Подумайте хорошенько. Может быть поймёте, мистер Голд. Зачем люди делают то или иное. По своему желанию? Следуя за мечтой? Или потому что у них нет выбора? Много вариантов. Отдыхайте. Я скоро уйду, а вы останетесь здесь, — он снова коснулся ладонью его лба, будто проверяя что-то. Голос доктора в такие моменты становился заботливым и мягким. — Завтраки, обеды и ужины для вас не предусмотрены. Я не нанимался вас кормить, так что берегите силы и подумайте о том, как я злюсь на вас за разлуку с домом.

+2

12

- Я отправил бы вас домой, - зло проговорил Румпельштильцхен, оскорблённый тем, что теперь зачем-то сомневались в его сделках. «Даже если по частям, отправил бы, не сомневайся, в твой жалкий серый мирок». – Когда я нарушал наши с вами сделки, напомните? Не помните, да? Потому что такого не было! Да, я хочу на свободу. Удивительное желание, не правда ли? – выплюнул он, вновь пытаясь злостью заглушить животный страх, шевелившийся в груди. – Я сказочное создание, но и человек тоже. Вы не смеете так со мной обращаться, - Румпельштильцхен запнулся, прекрасно осознавая, что он не будет рассказывать доктору историю становления себя Тёмным. Если тот пойдёт искать кинжал… Нет-нет, этого никогда и ни за что не должно случиться!
Вместе с этой мыслью пришли другие. Хорошо, Виктор о кинжале понятия не имел, но вдруг на него наткнётся кто-то другой?! Румпельштильцхен с силой дёрнулся в своих ремнях, но увы, как был прикован, так и остался. Зато Франкенштейн подошёл к нему – предусмотрительно с той стороны, где голова.
От его прикосновений всё тело Румпельштильцхена напряглось. Сглотнув, он закрыл глаза, в любой момент ожидая чего-то страшного, но секунды текли, а проклятый коновал всего лишь осмотрел его голову и объявил, что всё в порядке. Ну ещё бы. Черепушку Тёмного не так легко повредить. Действительно, поболит и перестанет. И всё же Румпельштильцхен вздохнул с облегчением – не смог удержаться, - когда Франкенштейн убрал от него свои руки в перчатках.
Эти его интонации… они пугали, заставляя вспоминать о притворной улыбке, с которой сам Румпельштильцхен когда-то мог распылить фею или превратить рыцаря в розу, чтобы ей затем отрезали кончик. Тёмные выпуклые глаза снизу вверх внимательно и тревожно смотрели на Франкенштейна. В полумраке чешуйчатое лицо в окружении спутавшихся кудрявых волос казалось безжизненно-серым.
- Я не хочу играть в загадки, - вырвалось у Румпельштильцхена. – Мне нужен ваш ответ: зачем? Вы хотите довести меня до того, чтобы я согласился на любые ваши условия? Вы, - он снова сглотнул, чувствуя сухость во рту и пустоту в желудке, - хотите уморить меня голодом и жаждой? Или проверить выносливость Тёмного?
«Не боитесь, что магия проснётся?» - Румпельштильцхен держался только на этой надежде. Он не допускал в своё сознание мысли, что это навсегда. Что с его волшебством покончено, если не считать внешности и сопутствующих ей бонусов здоровья, и он, могущественный некогда Тёмный маг, так и останется жертвой обезумевшего доктора Франкенштейна.
- Серьёзно, вы бросите меня здесь надолго? Так-то вы домой торопитесь, - коротко и невесело усмехнулся Румпельштильцхен, продолжая смотреть на противника снизу вверх. – Хотя скажу честно… не понимаю, что вам там нужно через почти тридцать-то лет. В Сторибруке вам, как я знаю… жилось намного веселее.
Румпельштильцхен не знал про то, что брат доктора, Герхарт, ещё жив. Он полагал, что существо, в котором вряд ли приживётся чужое сердце, давно уже мертво. Возможно, Франкенштейн его и убил – как в одной из версий будущего. Или сам помер – как в другой. Это казалось Тёмному не такой важной деталью для него самого, чтобы думать о ней.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

Отредактировано Mr. Gold (2022-09-03 08:23:39)

+2

13

— Вы не нарушали сделки со мной и очень хотите на свободу. Я вас услышал, можете не повторять, — раздражённо и устало отозвался доктор, глядя сверху вниз на своего собеседника.
День подходил к концу и если Румпельштильцхен желал свободы, то доктор больше всего хотел отдохнуть.
На то, что он не смеет так обращаться с человеком, Вейл кивнул с ухмылкой.
— Когда вы людей в растения превращали. В лягушек, возможно. Фей распыляли в прах. Вы думали о том, что содеяное отзовётся вам? Мне неприятно это говорить, но, дорогой мистер Голд, вы.. — ладонь в перчатке прильнула к золотистой щеке. Конечно же раздосадованный человек позволил себе издевку. Приятным успокаивающим голосом. — Вы заслужили все, что с вами происходит теперь. Понимаете? Славно.

На вопрос Тёмного, на его требовательное «зачем», доктор пока отвечать не желал. Он лишь покачал головой, слыша сухое сглатывание. Разумеется господин тёмный хочет пить, смочить болтливое горло простой водой. Может быть Виктор сжалится и принесёт ему попить, но не сейчас и не в ближайшее время.
А потом мистер Голд перечеркнул всякое желание помогать ему хоть сколько-то, язвительно отозвавшись о доме.
— Что? Что вы сказали?! — о каких тридцати годах идёт речь. О чем этот чешуйчатый уродец толкует? Доктор изменился в лице, бледнея как полотно. Он стоял здесь же, возле своего собеседника, и опирался ладонями о изголовье чёртовой больничной койки, чтобы собраться с мыслями, понять, о чем только что сказал плененный маг.
«Что вам там нужно через почти тридцать лет..»
Нет. Нет. Самое главное, самое важное — спасти Герхарта, найти лекарство от его вынужденного состояния, помочь ему снова стать прежним. Тем не менее, если допустить хотя бы крошечную мысль, что Виктора не было рядом почти тридцать лет. Нет. Не может быть. Румпельштильцхен лжет, хочет вынудить делового партнёра на необдуманные действия.

— О каких тридцати годах речь? — все же спросил доктор, ненадолго отпуская завладевшую всем телом панику. — Не хотите ли вы сказать, что мне нет смысла возвращаться домой? Прошло слишком много времени и тот, кого я оберегал, тот, кого любил, больше не ждёт меня?
Допустив в голосе дрожь, доктор обошёл лежащего Тёмного, подступаясь к нему теперь сбоку. Гневно глядя ему в глаза, он занёс над вечно улыбчивым лицом Голда кулак.
— А теперь отвечайте. Отвечайте живо! Что вы сделали? Ради кого, или чего, всё это? Нет ничего в этом мире, на что можно было бы променять жизнь моего брата! Его время со мной! — после этого, не дав собеседнику ничего толком сказать, доктор ударил его по лицу, сильно врезав костяшками пальцев в позолоченую скулу. Так, что голова лежащего мотнулась в сторону, открывая горло.

+2

14

Румпельштильцхен едва заметно скривился, услышав о том, что он заслужил всё то, что с ним сейчас происходит. Стандартная реплика человека, который совершает дурное и хочет оправдать себя. Ему ли не знать, он сам прибегал к подобным уловкам, чтобы заглушить угрызения совести. Вот только похоже, доктор Вейл никаких угрызений совести не испытывал. Тёмный не был для него человеком; сделки сделками, а в отношении такого существа не действовали ни рамки, ни общепринятая мораль. Так считали многие. И даже герои, принимая от Румпельштильцхена услуги за сущую безделицу в виде платы, потом не сильно колебались, когда пришла пора засунуть его в темницу. Конечно, это было пунктом и в его плане, но ведь они-то не знали!..
Но всё отошло на задний план и утратило значение, когда Румпельштильцхен понял, в чём дело. И осознание этого дрожью промчалось по его телу, прикованному к кушетке. Герхарт. Монстр, которого Виктор сделал из родного брата, жив! А это означало… это означало, что, упомянув о почти тридцати годах, Румпельштильцхен допустил страшную и быть может, даже роковую ошибку, сам того не зная. Глаза его расширились при виде того, как Франкенштейн поменялся в лице – даже в полумраке это было хорошо видно.
- Двадцать восемь лет – это ещё не конец! – торопливо заговорил Румпельштильцхен, дёрнув прикованными руками и от души жалея, что пнуть доктора невозможно. А даже если б и было возможно, что это даст? Ведь освободиться нельзя, слишком уж крепко затянуты ремни. На запястьях наверняка останутся глубокие ссадины.
- Ваш брат… если вы о нём, так он ещё не… он мог прожить всё это время, - Румпельштильцхен сам не верил в подобную фантастику, но кто знает: монстр выжил и разнёс свой дом, а то и весь унылый серый мирок, отчего бы и нет, - а там я… мог бы отмотать часы назад. Когда смогу владеть магией. Я это умею, вы же знаете!
А вот воскрешать мёртвых – уже нет. Смерть есть смерть!
Ради кого, ради чего… Румпельштильцхен плотно сжал губы, опасаясь, что с губ сорвётся признание. Нет, он не мог открыть правды, иначе разъярённый Франкенштейн захочет отомстить. Начнёт искать Бэя, чтобы убить его и тем отплатить за брата! Ничего ужаснее и придумать было нельзя, даже найденный кинжал или муки от голода и жажды в этой каморке не могли сравниться с гибелью того, кого Румпельштильцхен поклялся найти. Даже если его будут пытать, он не может, не должен проронить ни слова о сыне.
- Я… я не могу сказать, - выдавил Румпельштильцхен из себя. Теперь ему было страшно не только за собственную жизнь... От удара скулу обожгло болью, голова дёрнулась, и зубы лязгнули друг о друга. – Я не могу! – простонал он, морщась. – Только не вам. Послушайте, это же… варварство, бить связанного человека. Вы учёный, благодаря мне и Реджине вы врач, но то, что вы сейчас делаете, достойно средневекового палача, кем бы я сам ни был!..

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2

15

— Замолчите! Сейчас же закройте свой рот, если вам нечего сказать! — выждав несколько тяжких мгновений, доктор схватил собеседника за челюсть пальцами, разворачивая к себе лицом. Чтобы видел этот чёртов маг, какую боль причинило его волшебство людям. Чтобы видел бледное лицо перед собой, широко раскрытые глаза и плещущееся в них намерение поквитаться.
— Герхарт не мог о себе позаботиться. Ему было больно, он испытывал страдания! И я бы нашёл способ помочь ему, исправил бы собственную ошибку, если бы не вы! Вы. Вы смеете говорить о таком долгом сроке! Не конец? Да без меня брат не прожил бы и года! Он опасен для себя и для других, а вы лишили его шанса на спасение! Вы отняли у него единственную надежду. Вы, со своими чертовыми интригами, сломали мне жизнь! Что? Благодаря вам и Реджине я стал врачом? Ах спасибо, творцы моей судьбы! Кому из вас упасть в ноги первому?
Горестно и зло высказавшись, доктор сильно сжал в пальцах чужую челюсть, желая, на мгновение, сломать её, раздавить, вывернуть суставы, чтобы этот болтливый рот не говорил. Одумался и отпустил.
Отшатнувшись в сторону, заметался белым пятном по комнате, не находя себе места. Как жить? Что делать? Как там Герхарт, не причинил ли ему кто-то ещё большей боли?
Доктор зло взвыл, хватаясь за свои волосы. Он прижался спиной к стене, сполз по ней на пол и притих, погружаясь в неприятные перспективы и мысли. Брат был для него лучом света в жизни, был тем, кто верит в будущее. Он всегда поддерживал, был участлив и добр. И даже тогда, в момент, когда Виктор направил на него пистолет, Герхарт оставался собой, не был бездумным безумным чудовищем.
Ошибка. Ошибка, которую можно было исправить.
Ситуация, которой могло не быть, если бы..

Франкенштейн, Вейл, как бы его теперь не называли, сам виноват в плачевном состоянии самого светлого человека. Он подверг его опасности, он не дал ему спокойно покинуть мир. Не сумел смириться с трагедией и потому теперь оказался в одном помещении с тёмным, которого обвиняет во всех грехах. Нет. Не во всех, а в том, что Румпельштильцхен отнял у него шанс исправить сделанное.
Помолчав, помаявшись в темноте, доктор стал медленно подниматься на ноги. Он смотрел не на плененного мага, не хотел видеть его лицо. Затуманенный взгляд убитого горем был направлен в пустоту.

+2

16

Румпельштильцхен теперь уже с нескрываемым страхом смотрел в полные боли и жажды мести глаза. Он прекрасно понимал, что новое открытие лишило его всякого шанса выпутаться из этой ситуации. И если магия не вернётся вовремя, неизвестно, что произойдёт. Захочет ли доктор убить его, попытается ли это сделать? Что, если и в самом деле это реально, пока Румпельштильцхен в таком бедственном состоянии? Или ударит снова, ещё несколько раз, отводя душу на неспособном сопротивляться Тёмном? А то и начнёт экспериментировать, резать его на кусочки… Варианты – от плохих до самых худших – мелькали один за другим в голове Румпельштильцхена, пока его держали, пока Франкенштейн стискивал его челюсть так, будто хотел сломать её. Представив себе, как захлёбывается кровью и выплёвывает осколки зубов, Румпельштильцхен сжался. Первым его порывом было отпрянуть, прикрывшись руками, или же отчаянно отбиваться, но увы, он не мог сделать ни того, ни другого. Оставалось только ждать, в то время как в тёмных зрачках глаз метался испуг, и всем своим видом Румпельштильцхен напоминал замершую, притаившуюся посреди высоких трав ящерицу, которая опасалась даже пошевелиться. Чтобы не спровоцировать врага.
Но вот, наконец, Вейл отпустил его. Румпельштильцхен тревожно следил за ним, по-прежнему боясь что-то делать или говорить. Он видел, как страдает доктор, но сочувствовать мог лишь самому себе. И думал о том, чтобы поскорее вырваться отсюда, вернуться в лавку и перебрать все артефакты, которые помогли бы ему вернуть силу. Но как это осуществить? Сделки предлагать бесполезно. Руки всё ещё в надёжных путах. Что же, Аид побери, делать?!
Видя, как доктор поднимается на ноги, Румпельштильцхен затаил дыхание и молча ждал, что тот скажет. Он мог бы лицемерно выразить сожаление, сказать что-то пустое, бесполезное и жалкое вроде «Прошу прощения», но этот скулёж разозлит Франкенштейна ещё сильнее. Он ведь знал Тёмного не хуже, чем тот его. Знал силу, жестокость, безжалостность и равнодушие, которые Румпельштильцхен демонстрировал по отношению к большинству людей, попадавшихся ему на пути. Поверить, что он будет сожалеть о некоем Герхарте лишь потому, что тот брат бывшего делового партнёра? Смешно даже подумать! Скорее Франкенштейн справедливо решит, что Тёмный трясётся за свою драгоценную чешуйчатую шкуру, и закономерно придёт к мысли повредить её как можно больше. Так, чтобы Румпельштильцхен мучился ещё долго. Чтобы он, возможно, умер в немыслимых мучениях.
В конце концов, ничто не мешало доктору отдать ненавистного ему теперь Румпельштильцхена на расправу парочке-тройке горожан вроде того здоровяка. Уж они церемониться не станут. В комнате не было холодно, но при мысли об этом озноб пробежал по спине Румпельштильцхена под шёлковой рубашкой, которая успела уже несколько пострадать, пока его сюда притащили.
Но к чёрту рубашки! Беспокоиться о таких вещах мог разве что мистер Голд, у которого всё остальное под контролем. А не тот потерянный, с замирающим сердцем Румпельштильцхен, который сейчас лежал на кушетке и ждал своего приговора.
Что же будет дальше?

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2

17

В затемненной комнате сгустился холод, подпитываемый страхами, ненавистью и болью находящихся в ней людей, и даже белый цвет померк, потускнел. Белый — цвет флага, которым размахивают, рассчитывая на переговоры; белый — цвет торжества, или траура, где как; белый — цвет стерильности и открытого сердца в медицине.
Доктор, служитель науки и медицины, дававший гипотетическую клятву не навредить, сегодня навредил бывшему партнёру несколько раз. Не как врач, как человек, только данный факт не умалял тяжести поступков. Раз уж начал, останавливаться нельзя.
Вейл чувствовал себя так, словно ему море по колено. Работа в больнице могла пойти прахом, его жизнь так же могла закончиться. Доктор понимал и всё равно упорно шёл вперёд, позволив гневной боли править бал.
Подойдя к больничной койке, он ослабил ремни на правой когтистой руке, не дергая путы, не сжимая запястье: простые движения умелых пальцев были спокойно-сдержанными, не смотря на бурю в душе. Из свернутого кольцом ремня уже можно было вытянуть руку при желании. Как доктор признавался однажды Мэри Маргарет, он ничего не просчитывает действует по наитию. Такой подход наполнял жизнь сюрпризами различного качества — плохими, хорошими, а доктор не собирался ничего менять.
Освобождая когтистую опасную руку могушественного волшебника, он несомненно рисковал и поплатится за импульсивное желание. Губы вытянулись в линию, когда доктор всем своим видом показал собеседнику: можете вытащить руку, не опасаясь удара в лицо. Или Вейл замыслил нечто подлое, дождётся, когда Румпельштильцхен пошевелится, и тут же бросится на него, оглушая ударами, не давая отбиться.
То, что доктор молчал, настораживало и его самого. Он шаркнул по полу ногой, снова подходя к изголовью больничного ложа, огладил кончиками пальцев белый край и со скрипом перчаток сжал кулаки.
— Последний шанс сказать мне что-то, мистер Голд. У вас последний шанс. Я освободил вам руку. Догадываетесь, для чего? — его голос снова стал почти заботливым. Выработанная привычка. Принимая пациентов, доктор должен быть приветлив, дабы расположить к себе людей. Иначе они едва ли раскроют рот, о качественном сборе анамнеза не может быть и речи.
До Вейла когтистый маг мог теперь дотянуться рукой, но и доктор сумел бы при малейших признаках опасности снова пустить в ход кулаки.
В горле у Виктора пересохло. Он не был бойцом, не был рыцарем в сияющих на солнце доспехах, и славы ему не видать, разве что удастся отомстить за любимого человека.

+2

18

Когда Франкенштейн вновь подошёл к нему, Тёмный ощутимо напрягся, чувствуя, как начинает дрожать и ничего не может с этим поделать. Что теперь будет, что будет, мысленно спрашивал он себя, когда Виктор начал ослаблять ремни на его руке.
От удивления тонкогубый рот Румпельштильцхена слегка приоткрылся, глаза пытливо сощурились, всматриваясь в бледное, измученное лицо доктора. Что всё это означало? Какая-то изощрённая жестокая игра? Румпельштильцхен терялся в догадках, автоматически приписав вначале доктору то поведение, которым славился сам, и после недолгого колебания отбросив эту мысль. Что-то другое. Франкенштейн хотел предоставить своему пленнику шанс? Всё же походило на спектакль, некую попытку успокоить себя мнимой «справедливостью» - дескать, я давал тебе шанс уйти!
Румпельштильцхен уже хотел задать вопрос, как его опередили. Последний шанс – это звучало, признаться, жутковато, и, очень медленно вытягивая руку из ремня, Тёмный искал ответа в себе, в стоявшем напротив человеке, во всей этой жутковатой комнатушке.
Сумеет ли он попытаться и использовать то, чего могло не быть? Румпельштильцхен мог освободить другую руку и… напасть? Попытаться сделать то, что он умел лучше всего – сбежать? А вдруг удастся. Вдруг он сможет позвать на помощь, и кто-нибудь откликнется и спасёт его от сумасшедшего, потерявшего свой собственный шанс встретиться с братом вновь. Мысленно Румпельштильцхен увидел себя на свободе, и сейчас она казалась такой желанной, что он не мог противиться искушению.
- Я не знаю, что вы от меня хотите услышать, - проглотив слюну, с трудом проговорил Румпельштильцхен. Голос его звучал слабо и надломленно, освободившаяся рука безвольно легла вдоль тела. Казалось, Тёмный полностью деморализован и обессилен. – Мне жаль, что всё так вышло, но видите ли, на момент захвата Проклятьем нашего мира я был в подземелье Белоснежки и её принца, и уж точно не мог знать, что оно заберет с собой и вас. Я вообще не был уверен, что Реджина наложит Проклятье. То, что я его создал, ещё не значит, что я ответственен за всё происходящее...
Вслед за этим Румпельштильцхен резко рванул свободной рукой второй ремень и буквально скатился с кушетки раньше, чем Вейл успел бы его схватить. Ремень был ослаблен не до конца, но - скорее, скорее! - Румпельштильцхен выдернул из него руку так ожесточённо и торопливо, что чуть не вывихнул её, как там, в машине. И бросился – но не к Вейлу, чтобы избить того, отомстить за свою боль, страх и унижение. Это успеется. Да и чёртов эскулап наверняка был физически сильнее, так что поединок с ним мог закончиться фиаско, а рисковать собой Румпельштильцхен никогда не любил.
Нет уж. Он метнулся к двери, и, уже рядом, хватаясь за ручку, чтобы выбежать в коридор, отчаянно позвал на помощь. Ничего не вышло – из охрипшего от жажды и безумного волнения горла вырвался лишь слабый, почти шепчущий звук.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2

19

— Вы смеётесь надо мной, — с горечью произнёс Вейл, ударяя кулаками по изголовью больничного ложа, пока там был его собеседник, сидящий, и всё же. Койка содрогнулась, впитав отчаянный удар.
— Вам жаль? Жаль? Лжец. Вы привыкли так жить, отнимая у людей самое дорогое, при том выторговывая что-то для себя. Вся ваша вонючая лавка забита барахлом, прекрасно отражая вас. Вы. Вы, мистер Голд, пустой внутри, жалкий, сморщеный. Вы именно поэтому постоянно держите всех в страхе, чтобы ваш собственный страх никому не был виден. Я одно время восхищался вами, — выдохнул доктор, опуская голову, а почувствовавший свободу тёмный сбежал.
Вейл рассмеялся. Его смех выходил из лёгких с кашлем, потому что смешного-то ничего не было.
— Куда же вы, голубчик? Дверь заперта и только я могу открыть её. Вы думали, всё будет так просто? Нет. После того, что вы сделали, вам так просто не уйти, — и, оттолкнувшись ладонью от больничной койки, доктор рванул к сбежавшему магу, в несколько шагов настигая его у двери.
Обессиленный, мучимый жаждой Румпельштильцхен мямлил что-то, хрипел, цепляясь за дверную ручку. Доктор покачал головой, а потом резко отдернул его за плечо от двери.
— Прочь. Ваше место там, — он неопределенно мотнул куда-то рукой. — Ночь будет приятной. Я могу даже снотворного вам дать внутривенно, чтобы запивать таблетки не пришлось. Воды не дам, простите. Вас сравнивают с ящерицей?

Вейл склонил голову к плечу, рассматривая в полумраке силуэт тяжело дышащего взволнованного Тёмного.
— Похож. На ящерицу. Только влагу с собственных глаз вы не добудете, потому что вы человек, — покончив со странными, ни капли не весёлыми сравнениями, доктор замахнулся на собеседника кулаком, желая припугнуть.
Почувствовал волю. Осмелел. Понял, что может такое сделать и сделал, ехидствуя при этом. Как пьяные бывает пугают прохожих, делая ложные выпады, или любители подраться, машут перед лицами друг друга кулаками просто так, желая взять на слабо.
Доктор боялся прямого столкновения с худосочным магом и прятал свой страх за глупыми выпадами, лишь бы оттянуть момент, когда по-настоящему придётся нападать или защищаться. В глазах блестел азарт, по губам пробегал кончик языка. Доктор стоял так близко к тому, на кого злится, и пугал его. Хотел ударить, однако держался. Что-то, какая-то мысль, не давали ему пересечь последнюю черту, возврата после которой нет.

+2

20

Конечно, не могло всё оказаться так легко. Конечно, дверь была заперта, а Франкенштейн – этот коновал с его ослиным упрямством, который сам же своего брата и сгубил, продлевая его мучения, - только смеялся над Тёмным. Разыгрывал из себя психоаналитика, говорил о страхе Румпельштильцхена, который не должен был видеть, а если и увидел - должен был остаться без глаз за это. Как умерла немая, узрев кинжал, как превратился в свинью мясник, ставший свидетелем ужаса Тёмного, когда крылатая моль - феи - едва не поймали того в ловушку.
Румпельштильцхен стиснул кулаки так, что чёрные когти вонзились в ладони, пропоров кожу, и не обратил никакого внимания на эту жалкую маленькую боль. Такую же маленькую и жалкую, как он сам, если какой-то докторишка, смертный человечишка осмеливался махать у него перед лицом своими кулаками. А на скуле до сих пор чувствовался след его удара, и затылок ещё побаливал – видать, Франкенштейн сильно приложил своего пленника, с которым, кажется, совсем не считался. Думая, что Румпельштильцхен – никто без своей магии.
«О, мне не нужна магия, дорогуша. Я могу убить тебя и без неё».
Рептильи глаза вспыхнули в полумраке золотыми искрами, и Румпельштильцхен, изловчившись, прыгнул на своего противника, как дикий зверь. Не такой сильный, но гибкий и ловкий, будто ласка. Повалил на пол, вцепился когтистыми пальцами, на которых была кровь, в горло Виктора. При падении голова того стукнулась об пол, и Румпельштильцхен свирепо оскалился, наслаждаясь тем, что, кажется, одерживает верх. Его ярость и ненависть достигли предела, и он был полностью готов к убийству. Более того, жаждал этого, предвкушал, дрожа всем своим небольшим худым телом от бешенства.
- Значит, я жалок? – хрипел Румпельштильцхен искривившимися губами, пытаясь коленом прижать доктора к полу. Пальцы у прядильщика были сильные, и отодрать его от себя Франкенштейну оказалось бы не так легко. - Посмотрим, каков окажешься ты! Страх! Что ты знаешь о страхе? Что ты вообще обо мне знаешь?! – Из горла Румпельштильцхена вырвался лающий звук, лишь отдалённо напоминавший смех. Лохматые волосы свешивались ему на лицо, но даже сквозь них был виден безумный блеск выпуклых глаз.
Я убью тебя! – Руки Тёмного, так и не обретшего свою силу, но уже не державшего на поводке внутреннего демона, сжимались на шее Виктора Франкенштейна всё сильнее. Лицо исказилось почти до неузнаваемости, дыша такой злобой, какой доктор, вероятно, никогда ещё в своей жизни не знал. – Я убью тебя, вырву тебе горло, вспорю тебе живот и намотаю твои кишки на руку! Никто не смеет так обращаться со мной, дорогуша, - Румпельштильцхен наклонился ниже, так что его спутанные волосы почти коснулись лица врага, - никто. И ты - ты мне за это заплатишь!

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2

21

Он ожидал разговоров, новых увещеваний Тёмного на тему, что его нужно отпустить, что он не виноват, однако Румпельштильцхен предпочёл разговорам нападение. Доктор не успел отойти в сторону, как его опрокинули на пол. Падать с высоты своего роста оказалось.. быстро и больно. Сначала перед глазами мелькнула присущая этой комнате темнота, чуть позже в голове зазвенело от удара. Франкенштейн инстинктивно закрыл глаза и открыл рот в немом возгласе.
Тут же на горле сомкнулись цепкие ящеричьи пальцы, вонзаясь в кожу когтями. Черт бы побрал этого мага. Почему у него вообще там когти, если он человек? Доктор зацепился мыслью за принадлежность оппонента к людям и лежал некоторое время неподвижно, пытаясь прогнать шум из своей головы. Да. Шум уходил, открывая звуковой канал для приёма угроз. Разухарившийся тёмный душил своего собеседника, давил к полу коленом и всем своим телом, мёл волнистыми волосами лицо, и говорил что убьёт.
Виктор, признаться, никогда ещё не видел его лицо так близко. Вот он шанс, рассмотреть в подробностях чешуйчатое лицо и тонкие губы. Выпуклые от магической природы и злости глаза-блюдца. Злые, очень тёмные и страшно выпученные глаза.
— От-пус-тите, — прохрипел доктор, глядя на взбешенного Румпельштильцхена. — Вы зря тра-тите силы.

Хоть его и лишили возможности свободно дышать, доктор не утратил способности здраво мыслить. Тёмный слаб. Неизвестно что он делал в лесу, но обретя свой ящеричий облик, почему-то перестал колдовать. Конечно же доктор заметил отсутствие туманов, вспышек, щелчков пальцами, за которыми что-то следует. У мага осталась только злоба и настоящее желание убить. Желание самого Виктора, похоже, было не настолько сильным и теперь он испугался. Лежа на полу, в удушающей хватке чужих пальцев, он лихорадочно думал.
Первое, что он предпринял, это толкнул рукой Тёмного в бок. Почти наотмашь, лишь бы тот ослабил хватку. Доктор понимал, что отдирать когтистые руки от себя бесполезно, слишком крепко чешуйчатый вцепился и не отстанет.
— Хва-тит. Убе-рите. Ру-ки, — говоря отрывисто, как получалось, он обеими руками обхватил запястья Тёмного, те места, которые не так давно плотно охватывали ремни. Чешуя здесь тоньше, кожа глаже, руки были травмированы тугими путами, чем Вейл и воспользовался. Глядя замутненным от недостатка воздуха в лёгких взглядом на своего противника, он пытался отнять от своего горла руки Тёмного, больно сжимая их. И тоже впиваясь ногтями. Сквозь перчатки. Надо было их снять, не нужны они здесь.
Говорить доктор больше не мог, мало того, он чувствовал неприятную боль вместе с удушьем. Когти пронзили кожу?

+2

22

На призывы доктора убрать руки Тёмный ответил лишь хищным оскалом. Как бы не так! Разве самому Франкенштейну не было наплевать на всё то, что говорил и пытался объяснить ему Румпельштильцхен? Вот и получай теперь и будь проклят, со жгучей ненавистью подумал он. Ещё немного, ещё чуть-чуть...
Но к сожалению для Румпельштильцхена, его физические возможности оказались сильно ограничены. Даже при изначальном здоровье, которое давало ему чешуйчатое обличье, это здоровье – при отсутствии магии – нужно было чем-то поддерживать. С магией Румпельштильцхен свободно обходился без сна, еды и воды, хотя всё же предпочитал иногда есть и пить, словно отдавая дань человеческой природе. Спать ему доводилось очень редко, и в основном потому, что было проще ночь просидеть за прялкой, чем мучиться кошмарами и видеть крах своих надежд или трупы собственных жертв. Как бы Румпельштильцхен потом ни повторял: «У меня не было выбора», он прекрасно знал разницу между добром и злом. И сколько бы он ни твердил Франкенштейну о честных сделках, в глубине души Тёмный всегда осознавал своё коварство. Просто его это не заботило – тьма захватила слишком много, чтобы Румпельштильцхена всерьёз волновало что-то, кроме его самого и поисков сына.
Так или иначе, за годы жизни в Зачарованном Лесу он привык к тому, что его никогда не мучают голод и жажда, слабость и головокружение. Здесь же, чувствуя, что ещё немного – и он одолеет, Румпельштильцхен вдруг ощутил приступ слабости. Вейл больно сжимал его повреждённые запястья, отдирая от своего горла, но если бы Румпельштильцхен не был так измучен, он непременно довёл бы дело до конца. Он мог терпеть боль и гораздо худшую, но тут дело обстояло сложнее. Румпельштильцхен с трудом мог вспомнить, когда он нормально ел.
В преддверии разрушения Проклятья мистер Голд так волновался, что в последние дни жил в основном на кофе, печенье и парочке бутербродов. Чистую воду не пил. Спал тоже не так чтобы хорошо. Всё это наложилось на время без еды и воды в лесу и здесь. Побои и стресс также не прошли бесследно, и, задыхаясь от накатившей слабости, ощущая внезапно подкатившую тошноту и лёгкое головокружение, Румпельштильцхен в панике увидел, что доктору удалось освободиться.
Тогда он в отчаянии ударил его коленом в живот – это был скорее сильный тычок, чем полноценный удар, - и в попытке найти ключи сунул руку в карман доктора, но там обнаружил лишь галстук, которым самому Румпельштильцхену недавно связывали руки. Из последних сил он вновь набросился на доктора, пытаясь связать теперь его, понукая себя бороться. Неужели всё так и закончится?! Нет, не может быть! Злость всё ещё поддерживала Румпельштильцхена, не давая ему окончательно опустить руки и признать своё поражение.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

Отредактировано Mr. Gold (2022-09-04 09:14:15)

+2

23

Надсадно кашляя, доктор наконец отнял чужие руки от своего горла, по горячим следам проверяя его на наличие повреждений. Перчатки испакчались в крови. Незначительные порезы, не страшно, заживёт, боли от мелких ран почти не было, зато дышал Франкенштейн едва ли.
Раздосадованный тёмный ткнул его коленом в живот и доктор улегся на бок, уходя от возможных ударов. Он старался отдышаться, Румпельштильцхен в это время обшарил его карманы. Какая дерзость. Мог бы Вейл что-то сказать, возмутился бы, но он только давился вздохами да глотал тягучую слюну.
Маг никуда не убегал. Конечно же он выудил из кармана халата скользкий галстук и теперь пытался пленить своего пленителя. Вейл хрипло рассмеялся на это: ослабевший щуплый Голд выглядел ужасно нелепо, возился с галстуком, хватал доктора за руки, а тот легко отмахивался от него.
— Хватит. Хва-тит, — тяжело поднявшись и сев на полу, доктор распутал галстук, отбрасывая его потом в сторону. Держа перед собой дрожащие руки, он вымученно посмотрел на все ещё злого, двигавшегося в отчаянии Тёмного.
— Вы не.. можете убить меня. Вы слабы. Оставьте это, — говорить не выходило чётко, горло ссаднило, мышцы были напряжены. Дышал доктор осторожно и глаз теперь не сводил с опасного чешуйчатого собеседника.
— Я ударю вас по голове и всё будет.. к-кончено. Хотите? Не трогайте меня больше. У вас б-был шанс. Могли бы задушить меня, — в этот самый момент, с трудом выговаривая слова, доктор не чувствовал той жгучей злобы. Он был рад остаться живым и ликовал, наблюдая проигрыш Тёмного. Ожидать чего-то большего от ослабевшего мага не следовало, может потому Франкенштейн и рискнул.. будет теперь прятать испещренное следами когтей горло от любопытных глаз в больнице.
Вышло так, дорогая Мэри Маргарет, что рассчитывать свои действия на будущее доктор иногда умеет.
Посидев ещё немного на полу, он поднялся. Не один. Подхватывая чешуйчатого мужчину под локоть, доктор повёл его за собой все к той же больничной койке. Остановившись подле нее, тихо велел.
— Ложитесь. Фиксировать я вас.. не стану. Вы же не броситесь на меня снова? Проявите на этот раз б-ла-горазумие? Ложитесь. Сами, — от глупого тычка в живот, а может ещё и от накатившего во время удушения страха, доктора, как и Тёмного, мучила тошнота. Показывать свое состояние он не хотел, продлевать тоже. Стоя с магом под руку, он начинал раздражённо кусать нижнюю губу. Быстрее, голубчик, быстрее ложитесь, чтобы доктор покинул комнату до утра. До обеда. До следующего вечера? Как позволят дела и настроение.
Вейл думал о комфорте пленника. Именно поэтому содержимое докторского желудка не рванет на пол комнаты ещё какое-то время. Бледное лицо говорило об обратном.
— Ложитесь. Живо!

+2

24

Румпельштильцхен понял, что ничего с доктором не сумеет сделать, уже на третьей минуте. Даже полузадушенный и с дрожащими руками, тот отпихнул его. Румпельштильцхен хотел вскочить, попытаться выбить чёртову дверь хотя бы весом своего тела, но голова у него закружилась, и он опёрся обеими руками об пол, стоя на коленях, совершенно обессиленный и несчастный. На смену горячке злости пришло уныние, а вместе со злостью ушло всё. Остатки сопротивления, боль, жажда мести. Румпельштильцхен провёл наждачным, как ему показалось, языком по сухим губам – обычная жажда была на месте и начинала всерьёз беспокоить его.
Доктор что-то говорил, но опустошённый Румпельштильцхен едва улавливал все эти ненужные слова. Да, он мог убить противника, имел шанс и не воспользовался им – всё это скользило мимо того болотца, в которое погрузился Тёмный. К чему сотрясать воздух? Хочешь бить по голове – ударь. С горькой усмешкой Румпельштильцхен подумал, что раньше доктор так сильно не церемонился. Ничего, он хотя бы немного, но получил от Тёмного. Впредь тот всё равно не будет способен на подобные подвиги – хотя бы потому, что не сможет даже нормально передвигаться от голода и жажды, не то что нападать на кого-то.
Румпельштильцхен даже не сопротивлялся, когда его заставили встать и подойти обратно к кушетке. Но вот сумеет ли доктор привязать его опять? Услышав, что фиксировать его не станут, Румпельштильцхен тихо и зло рассмеялся. Отряхнул рубашку, пострадавшую за время борьбы на полу, хотя делать это слабой, трясущейся рукой оказалось не так легко. Доктор явно не в порядке, но сам Тёмный чувствовал себя намного хуже. Его не тошнило, но судя по пустоте внутри, желудок скоро начнёт пожирать сам себя.
- Ваше счастье, - хрипло, чуть слышно проговорил Румпельштильцхен, буквально свалившись на кушетку. И даже с некоторым облегчением, потому что он был чересчур утомлён всплеском бесполезной агрессии. – Ваше счастье, Виктор… что я так слаб. Вы можете уйти… делать, что захоти
Он осёкся, внезапно осознав, что Франкенштейн может бросить его здесь надолго, и всё это время он, Румпельштильцхен, будет мучиться, не имея возможности добыть откуда-нибудь воду и хотя бы один паршивый клочок хлеба, раз уж его приговорили к заточению. Магия неизвестно когда вернётся. Даже узники могут собирать из окон дождевую воду, а Румпельштильцхену было в этом отказано. Его явно держали где-то внизу, в подвале чёртовой сторибрукской больницы. Возможно, здесь и кричать бессмысленно. А если он тут же и умрёт, не дождавшись возвращения ни доктора, ни собственной магии?..
- Дайте мне хотя бы воды, - прошептал Румпельштильцхен, глядя на Виктора снизу вверх выпуклыми глазами, в которых больше не было ярости и золотых искр. Только просящее, беспомощное выражение. – Хоть немного. Вы… вы же не чудовище, доктор Франкенштейн.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2

25

— Вот и прилягте. Слабость переносить на ногах не рекомендую, — проговорил Вейл, следя за устраивающимся на койке Румпельштильцхеном. Даже придержал больничное ложе от тряски, проявил заботу. Лишь бы отвлечься от слишком настойчиво подкатывающей дурноты.
Больше никаких драк. Доктор пообещал себе найти способ как-то иначе воздействовать на оппонента, раз уж в даже такой хлипкой схватке вырвал весьма сомнительную победу.
— Время позднее. Вы спите ночью? — стандартный вопрос из опросника для пациентов, ведь многие люди ночью работают, а спят днем. Нарушение выработки гормона сна в следствии, однако, люди сами делают такой выбор. Франкенштейн не злодей. Отпустив свою неуемную злобу, он вёл себя почти как.. обычно.
— Прошу прощения, я.. — доктор нашарил в кармане брюк ключи от двери и рванул к ней. Быстро отпер замок несколькими отточеными движениями: словно вводил ключ в ту скважину не раз и не два, и вылетел за дверь, не забывая закрыть её за собой. На ключ и на какую-то задвижку. Если Румпельштильцхен ещё не погрузился в тихое озерцо забытья, мог бы услышать лязг упавшего в крепление засова.

Некоторое время за дверью было тихо. Даже слишком тихо. Шагов ушедшего доктора не было слышно даже в момент его выхода за дверь, но вот дверь снова распахнулась, впуская в затемненную комнату свет из коридора. Стоявший на пороге Вейл был бледным, без халата. В его слегка подрагивающих руках обнаружился металлический термос.
— Я принёс. Воду, — облизав губы кончиком языка, он нарушил тишину. Не чудовище. Доктор не чудовище, даже если его поступки иногда говорят об обратном. На душе сейчас, не говоря уж об общем самочувствии, было погано. Закрыв за собой дверь, Виктор прислушался к происходящему в комнате, присмотрелся. На белой больничной постели темнело тело мага, тот лежал на боку, скрючившись как эмбрион, или так казалось отсюда, от двери.
— Вы спите? — хрипло окликнул Тёмного Франкенштейн. Вода у него в руках, дать глоток из крышки будет можно, если маг поднимется. Если он бодрствует, иначе доктор уйдёт и унесёт с собой термос. Оставлять в комнате лишние предметы, которые могут быть использованы в качестве оружия, он не хотел.
Металлическим небольшим термосом можно крепко приложить кого-то по голове, можно разбить нос, да что угодно. Воображение живо нарисовало несколько не уютных картин.
Ещё шаг по направлению к постели. Доктор чувствовал себя не очень хорошо, мелко трясся, но решил подвести итог сегодняшнего вечера.
Дать жаждущему воды. Не позволить человеку, за которого несёт ответственность, умереть. Знакомая до боли ситуация.

Отредактировано Dr. Whale (2022-09-04 13:33:06)

+2

26

Румпельштильцхен не мог понять, к чему вопрос о его сне. И вообще эта неожиданная заботливость. Может, почаще надо доктора душить, чтобы вёл себя цивилизованно, по-человечески, а не применял к беззащитному, по сути, сейчас Тёмному физическое насилие?
Не успел он что-то ещё сказать, кроме своей просьбы, как Франкенштейн резво сбежал. Слыша, как закрывается дверь, утомлённо и прерывисто дыша, Румпельштильцхен прикрыл глаза тяжёлыми, покрытыми едва заметными чешуйками тёмными веками. Вот и всё. Он будет лежать здесь и мучиться, пока не умрёт. Будет скрести в агонии когтями чёртову кушетку, стонать от режущих болей в животе, хрипеть, чувствуя себя так, будто ему насыпали в глотку раскалённый песок, и с трудом глотать слюну, пытаясь представить себе, что это вода. Будет терять сознание и вновь приходить в себя, не имея даже голоса, чтобы бесполезно позвать на помощь.
Если он здесь умрёт, то как же Бэй? Румпельштильцхен представил себе сына, с которым никогда так и не встретится, и зажмурился. Сердце заныло от боли, и так стиснутое Проклятьем и еле живое. Бэй, мой дорогой мальчик… Ресницы стали мокрыми от слёз, одна за другой слезинки сбегали с висков куда-то в уши, в волосы, разметавшиеся вокруг головы.
Время шло, и Румпельштильцхен почувствовал себя ещё хуже. Пытаясь унять грызущее чувство голода, он повернулся на бок и подтянул ноги в зашнурованных сапогах к груди. Хотелось снять обувь, но сил на это никаких не было. И какого чёрта он носил такие неудобные сапоги в Зачарованном Лесу?! Пока расшнуруешь, прошло бы не менее пятнадцати минут. Пытаясь отвлечься то на сапоги, то ещё на какую-то ерунду, Румпельштильцхен не забывал чутко прислушиваться к себе и к звукам за дверью. Тихо, словно в склепе. И магия всё так же не отзывалась ему. Постепенно накатывало забытье; слабость была сильнее, чем сухость во рту, головная боль и чувство голода. Оцепенев, Румпельштильцхен слышал, как что-то далёкое, стук двери, голос… Голос доктора Франкенштейна. Вздрогнув, маг, лишённый магии, приподнялся на своём ложе, пытаясь сесть. Доктор виделся ему сейчас каким-то призраком в ночи. Сколько прошло времени? Встать бы. Румпельштильцхен упёр локоть в кушетку, вдыхая и выдыхая через рот и глядя на Виктора. Не сразу сообразив, что у того в руке. Но едва Румпельштильцхен понял, что это термос, как потянулся вперёд, едва не свалившись на пол.
- Дайте мне. Скорее, - прочистив горло, он вытянул вперёд ладонь, но увенчанные чёрными когтями пальцы так дрожали, что едва ли смогли бы удержать термос. – Помогите мне сесть… доктор.
Его серое в полумраке лицо осунулось, под глазами обозначились тёмные круги, но всё это, как и следы слёз на щеках, Франкенштейн вряд ли мог сейчас толком разглядеть. Разве что утром. Чудовище, которым пугали детей в Зачарованном Лесу, сейчас не вызвало бы страха и ужаса даже у пятилетки. Хотя всего лишь час – или больше? – тому назад пыталось задушить доктора, вонзив тому в шею когти.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

Отредактировано Mr. Gold (2022-09-04 15:19:33)

+2

27

Румпельштильцхен не ответил про сон, хорошо хоть вообще отозвался. Мучимый последствиями тошноты, доктор поспешно приблизился к нему и свинтил с термоса крышку.
— Не дам вам в руки термос. Не двигайтесь, — как-то совсем плох стал чешуйчатый маг, что не мог даже сесть на своём ложе. Поставив термос и его крышку на пол, доктор помог тёмному сесть. Обратил внимание на зашнурованные сапоги.
— Ноги спустите. Я вас держу. Не вздумайте снова на меня бросаться, тогда точно никакой помощи не получите.
Тщедушное тело оказалось довольно лёгким, об этом Вейл помнил ещё с тех пор, когда взваливал на себя это самое тело, чтобы принести сюда. Он же несколько часов назад снимал с Тёмного его модный сюртук и жилет, лежал бы иначе сейчас маг в своей капусте из вещей. Между прочим в пыльной, а доктор уважал стерильность.
Закончив с помощью, убедившись, что Румпельштильцхен сидит и не падает, доктор поднял с пола термос. Его крышку наполнил водой, собираясь поднести к пересохшим тонким губам пленника.
— Я слишком устал и не злюсь сейчас. На вас. Видите? Даже не тыкаю вам, — ему давно хотелось напомнить о вежливости, все не выпадало случая. Даже если Голд старше, а это несомненно так, у него нет никакого права обращаться с доктором как с безродным щенком.
Сторибрук пропитан уважением. В этом городе, затерявшемся в американском штате, все обращаются друг к другу на вы. За редким исключением. Руби например вполне спокойно можно окликнуть как: Руби, принеси счёт пожалуйста. Доктор мимолетно улыбнулся.
— Один глоток. Один. Маленький. И не двигайтесь, прошу вас. Сохранить хрупкий мир, гуманитарный коридор, так сказать, очень важно. Пейте.

Губ мага коснулся пластиковый внутренний краешек крышки термоса, вода, всколыхнувшись, смочила пересохшую кожу. Доктор, наблюдая за этим, и сам испытал желание напиться воды. Ему хотелось пить, не настолько, конечно. Напоив своего гостя, он пойдёт в свой кабинет и вдоволь побалует себя едой и водой. Его бледное лицо стало добрее. Державшая крышку от термоса рука почти не дрожала.
— Я за вами слежу. Вы пьёте или губы только молчите? Я не видел, — и Вейл на своём примере показал как надо делать. Тоже дурацкая привычка, когда кто-то не хочет принимать лекарства, приходит улыбчивый доктор и предлагает сделать это с ним за компанию. Глядя на осунувшегося Тёмного, он сделал горлом глотательное движение, призывая мага повторить. Ну мало ли, растерялся, а попить надо. Один. Глоток.

+2

28

Румпельштильцхен послушно сел и спустил ноги. Он казался притихшим, усталым и вовсе не собирался бросаться ни на кого. Лишь терпеливо ждал, не отвечая, только поглядывая на доктора тоскливыми выпуклыми глазами, думая только о том, чтобы поскорее смочить пересохшее горло. Никаких коварных планов у Румпельштильцхена за душой сейчас не могло быть. Он слишком выдохся и обессилел, чтобы их строить, и дальше того, чтобы выпить и поесть хотя бы немного, скромные мечты Тёмного мага не простирались. Впрочем, внутри у него шевельнулось нечто похожее на догадку, как следует вести себя в дальнейшем. Если только Румпельштильцхен всё правильно угадал.
Хрупкий мир, значит. Гуманитарный коридор. Сначала его, Румпельштильцхена, побили, помучили, вытащили из дома и бросили здесь, в тёмной каморке. Теперь в качестве жеста величайшей милости дают глоток воды, которую до появления Франкенштейна в лесу Румпельштильцхен и так мог пить в неограниченных количествах. Какая… интересная аналогия, мысленно усмехнулся Румпельштильцхен, но, когда вода коснулась его губ, забыл обо всём и хотел сделать жадный глоток.
И тут же замер, мучимый опасением. Не мог ли Франкенштейн подмешать что-то в воду? Что-то ядовитое? Чтобы заставить Тёмного часами умирать в страшных мучениях, когда внутренности рвёт изнутри, и тебя беспрерывно тошнит кровью, пока ты, наконец, не умрёшь? Румпельштильцхен медлил, разрываясь между страхом и мучительным желанием утолить жажду. Неужели человек, который винит его в смерти брата, стал бы так просто поить ненавистного колдуна водой? Но… всяко бывает.
- Вы… вы же ничего туда не добавляли? – хрипло прошептал Румпельштильцхен, поднимая блестящие, расширенные тревогой глаза на доктора. – Я выпью… я очень хочу пить..  но мне страшно. Вы же не станете травить меня?
Он всё-таки не смог противиться соблазну. Пить хотелось просто невыносимо. Если медлить и дальше, Виктор поменяет решение и уйдёт, оставив несчастного пленника мучиться всю ночь, а то и весь последующий день…
Нет. Невозможно терпеть. Отрава или нет, Румпельштильцхен просто зажмурил глаза и глотнул. И в следующее мгновение вцепился в крышку пальцами, обретшими силу, чтобы сделать второй жадный глоток. В этой воде ничего не было, иначе… иначе он бы почувствовал, уж наверное, почувствовал бы?
- Ещё, - отчаянно потребовал Румпельштильцхен, - ещё, дайте мне ещё!
В животе тем временем снова заскрёб своими когтями голод – куда более острыми и длинными, чем у самого Тёмного. Снова подняв глаза на доктора, тихим, страдальческим голосом несчастный пленник выразил желание чего-нибудь поесть. Объяснил, что ему очень плохо.
Даже если Франкенштейн собрался ставить на нём эксперименты, то уж питательные вещества вводить ему будет, чтобы Румпельштильцхен не умер раньше времени. А если не собирался, и, поразмыслив, всё-таки отпустит на свободу… Нет, пока Румпельштильцхен не осмеливался об этом мечтать. Но его притворная кротость, которую доктор наверняка приписывал слабости, должна возыметь свой эффект. Как-то помочь. Если только догадка окажется верна.

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2

29

— Я был бы военным врачом, — просто, ни к чему не обязывая изможденного собеседника, отозвался доктор, добавляя в крышку немного воды. Он горько усмехнулся. Не внял его требованию тёмный, схватился за поилку, пьёт жадно. Пусть. — У врача нейтральный статус, это значит, что помощь будет оказана любому, вне зависимости от враждующей стороны. Я не хотел идти на.. войну.

Последнее Вейл сказал так тихо, чтобы жадно пьющий воду Румпельштильцхен не услышал. Не нужны ему подробности чьей-то жизни, не нужны надежды и планы. Тёмный всегда преследует какую-то выгоду, так и живёт. Не понятно.
— Просто вода. Набрал из бутылки, а ведь у меня был соблазн угостить вас, любезный мистер Голд, водой из бачка унитаза. К сожалению или счастью воды в нем было слишком мало. Пейте осторожно, не жадничайте, — чем больше доктор смотрел на чешуйчатого мага, тем сильнее разрасталась в его сердце жалость. Неужели и правда тёмный так страдает? Такими глазами смотрит, руки тянет, весь трясётся. Не притворство ли это?
Доктор понадеялся на истинное желание собеседника и тогда кивнул.
— Принесу поесть. Позвольте только.. — он вынул из нагрудного кармана пинцет, а потом ловко отщипнул с верхней губы мага чешуйку. Её легко было достать, она топорщилась. Румпельштильцхен не станет горевать о потере, доктор же в свободное время рассмотрит золотую чешуйку под микроскопом. Присматривая за магом, Вейл спешно спрятал пинцет и чешуйку обратно в карман, там предусмотрительно был припасен пластиковый пакетик.
— Держите крышку сами? Хорошо. Моя помощь не нужна вам больше. Я пойду. Допьете воду, оставите крышку где-нибудь, — перед тем как направиться к дверям, доктор долил в крышку ещё воды. Всё. В маленьком термосе не было больше ни капли, миссия выполнена.
Смотреть на остающегося Франкенштейн не имел сил. Выпуклые глаза будто в самую душу заглядывают, а когтистые руки, опасные когтистые руки тянутся к нему как к спасителю. Доктор ощутил застрявший в горле ком и больше ничего не сказал, поспешно убираясь к двери. Термос он держал прижатым к себе, постукивал по нему пальцем. Выдался же день.
На поясе брюк запиликал мерзкой монотонной мелодией пейджер.
— Спокойной ночи. Мистер Голд, — выдохнул доктор. Вовремя он поборол в себе желание остаться рядом со слабым существом. Хотел приободрить, встряхнуть за плечи. Вовремя одумался. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Пора уходить, пусть маг останется один и хорошо подумает.

+2

30

Напрасно Франкенштейн считал, что подробности его жизни неинтересны Румпельштильцхену. Напротив, они были очень даже интересны – ведь из делового партнёра доктор превратился в человека, по чьим слабостям Тёмный собирался бить аккуратно, но прицельно. Он уже понял, что ни угрозы, ни попытки торговаться на Виктора не действуют. Нет, было кое-что другое, из-за чего этот человек и стал в Сторибруке именно врачом, а не кем-либо другим. Проклятье давало не просто фальшивые личности, а те, которыми могли бы стать персонажи волшебных и не очень волшебных миров в определённых обстоятельствах. Румпельштильцхен едва не поперхнулся, услышав, что его хотели напоить водой из бачка, но усилием воли подавил слабо всколыхнувшийся гнев. Это сейчас ни к чему. А доктор, скорее всего, так поступать всё равно не стал бы. Чересчур низко и мелочно, решил про себя Тёмный. Имелись и другие, более интересные способы поиздеваться над ним в отместку за брата.
В спектаклях Румпельштильцхена всегда была черта, позволявшая ему играть убедительно: толика искренности. Он не врал, он говорил и изображал полуправду. И роль несчастного кроткого человека, которого мучают, была ему очень даже близка, пусть и заставляла мысленно скрипеть зубами. Ведь прядильщик, простой смертный Румпельштильцхен таковым и был. Притом маг Румпельштильцхен не притворялся в том, что ему плохо, и он страшно хочет пить, есть и боится доктора, который мог сотворить с ним всё, что угодно. Румпельштильцхен просто не скрывал теперь свои страхи от Франкенштейна, а органично вплёл эти страхи в паутину нового плана.
Сострадание, жалость, заботливость и желание помочь людям. Это и были слабости Виктора, на которых Румпельштильцхен хотел сыграть, чтобы дожить до возвращения магии… и уж тогда за всё отыграться на своём мучителе по полной.
Румпельштильцхен вздрогнул, когда с его губы сняли чешуйку, но возражать не стал. Раз уж Франкенштейн приволок его сюда, логично, что он постарается взять у необычного пленника образцы биоматериала или как всё это называется. Главное, чтобы не вздумал проверять способности к регенерации, которые Тёмный ранее превосходно демонстрировал. Было очевидно, что сейчас у него всё как у большинства людей, кроме обострённого слуха, зрения и внешности.
- Хорошо, - пробормотал Румпельштильцхен, ставя крышку рядом. Раз уж ему оставляют воду, он выпьет её позже, через пару часов, например. Воды в организме было так мало, что Румпельштильцхен сомневался в том, что ему захочется, например, по малой нужде. Скорее всего, вся эта вода уйдёт на спасение его от обезвоживания. – Спокойной ночи, говорите… Но вы хотя бы утром мне что-то принесёте? – безнадёжным тоном спросил он, глядя мимо доктора и сгорбившись, опустив голову так, что свесившиеся волосы закрыли лицо. – Я действительно умираю от голода, поверьте мне. Магия помогла бы… но она же не вернулась полностью, а может, и вовсе не вернётся. Я буду ждать вас. Раз вы не хотите отпускать меня, то я надеюсь, что вы хотя бы не станете так сильно меня мучить, как могли бы.
Когда дверь за Виктором закрылась, Румпельштильцхен не стал зловеще улыбаться или хохотать, радуясь, что нашёл хоть какую-то стратегию выживания, пусть и не самую приятную. Вместо этого он обхватил голову руками, уперев локти в колени, и невесело задумался, пытаясь отвлечься от маячившей впереди и, скорее всего, бессонной и очень голодной ночи...

[nick]Rumplestiltskin[/nick][status]золотая морда[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t508698.gif[/icon][sign]---[/sign]

+2


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » Time to pay