пост недели от Behemoth
Карнавалы в Венеции всегда были превосходны в глазах Бегемота. Он старался их не пропускать, ведь это была особая атмосфера. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » фандом » Я от мамы ушёл, я от папы ушёл... и от деда сбегу!


Я от мамы ушёл, я от папы ушёл... и от деда сбегу!

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t937103.gifhttps://forumupload.ru/uploads/001b/2c/35/1359/t912010.gif

После возвращения Голда из Нью-Йорка; Сторибрук, антикварная лавка, затем лес

Генри подслушивает разговор родителей и узнаёт то, о чём раньше и подозревать не мог: мистер Голд - его дедушка по отцу.

Генри Миллс & М-р Голд

+2

2

Маленький мальчуган, после всех приключений, что с ним случились, теперь больше уделял времени своей семье. Он больше проводил времени с обеими мамами. Особенно с Реджиной, веря в нее и ее доброту. И теперь всегда готов ей помочь, ведь больше начинаешь ценить того кого любишь, пока не потеряешь. И та, что вырастила его и воспитала тому пример. А сейчас, когда Генри узнал, что его биологическая мать вернулась вместе с мистером Голдом, то он хотел уже познакомиться с сыном владельца лавки, но перед этим решил зайти к Эмме, чтобы узнать как все прошло? И вообще, просто увидеть свою маму и обнять ее? Поговорить? Просто поприветствовать? И почему сейчас, когда он оказался в неком замешательстве начал волноваться перед встречей?
Но пути назад уже не было. Юный Миллс был готов войти в квартиру матери. И вот… он приоткрыл дверь и проскользнул внутрь, решив сделать маленький сюрприз для нее, но застыл на пороге. Замешательство сменилось удивлением и в то же время любопытством.
Внутри разговаривали и кажется, ругались? Мужчина судя по голосу и его мама.
Подойдя поближе мальчуган прижался спиной к стене, чтобы его не заметили. Да, подслушивать не красиво! Но! Любопытство было сильнее и то, что Генри слышал собственными ушками удивило его. Он осторожно заглянул в комнату, как только услышал, что речь пошла о нем самом. И… он обрел отца?! Улыбка на мгновение озарила его личико, но медленно начало угасать и юнец снова спрятался. Может быть, не стоило приходить?
Его отец – это сын Румпельштильцхена… Бей… его отец. А значит… он внук мистера Голда? То есть Румпельштильцхена?
Он все слушал и слушал, осознавая, что он живет все это время во лжи. В юное сознание прорывались дурные мысли. Отец, бросил маму. Она оказалась в тюрьме. Мать его бросила… вторая мама ушла… оставив его совсем одного. На глаза сами собой начали наворачиваться слезы. А мама? Реджина. Она бы вернулась к нему? За ним?! Если бы он просто захотел, а не из-за того что оказался в плену Коры. А мистер Голд? Почему он ему ничего не сказал?! Он же наверняка все знал!!!
Все это осознание тяжелым камнем упало на него. Было больно. Очень больно и обидно.
Генри рванул со своего места и распахнул резко дверь и побежал прочь из квартиры Эммы, не замечая никого и ничего вокруг. Ему казалось, что он вовсе никому не нужен и потому, никого не желал видеть и слышать. Или же хотел? Он не знал. Уже ничего не понимал. Миллсу казалось, что его попросту использовали и ничего более!
Его ноги привели его в лавку мистера Голда. И почему именно сюда? Звонок нещадно зазвенел, когда дверь в лавку. По его щекам катились слезы. Он посмотрел прямо на мужчину и казалось не видел его.
- Румпельштильцхен! - закричал он, задыхаясь от слез. – ты знал! Ты же все знал и скрыл! Ты!
Говорить ему было сложно. И снова, желание видеть кого-то исчезло в одно мгновение и мальчуган рванул. Он побежал прочь. Снова не разбирая дороги. Бежал вперед и только вперед, часто петляя, словно опасаясь, что его преследуют охотники. В лес. Глубоко в чащу, чтобы его там никто не нашел. Бежал до тех самых пор, пока не выдохся и не споткнулся о корень дерева и не упал на четвереньки и ободрав все свои ручки. Он не обращал на это никакого внимания. Как и на сырую землю на которую лег, свернувшись калачиком и не в силах остановить свои слезы.

+2

3

- Генри! Погоди! – поспешно выйдя из-за прилавка, опираясь на трость гораздо легче, чем во времена Проклятья, Голд вышел было к расстроенному мальчишке, но тот уже хлопнул дверью – протестующе зазвенел колокольчик – и сбежал. Покачав головой, Голд замер посреди лавки, скрестив обе руки на золотом набалдашнике трости.
Генри поторопился с выводами: о своём родстве с ним Голд узнал не столь давно. И причиной этому послужил глобус, полученный им от Коры.
Всего лишь за несколько дней до поездки в Нью-Йорк Голд уколол себе палец и капнул кровью на матовую поверхность глобуса, чтобы выяснить, где искать сына. float:right
К его огромному изумлению, озерцо крови разлилось не только там, где должен был найтись Белфайр. Оно захватило Сторибрук, причём определённую область этого городка, который был гораздо больше, чем казалось его жителям.
Путём нехитрых вычислений Голд узнал, что его родная кровь находится в доме госпожи мэра, и после первого шока вспомнил, какой знакомой показалась ему хитрость и сообразительность маленького Генри. Как что-то странное отзывалось в душе, когда Голд смотрел в такие же тёмные, как и у него, глаза, и всегда с некоей затаённой симпатией относился к Генри.
Всё объяснялось просто: мальчишка оказался его внуком. А поскольку других детей, кроме Белфайра, у Румпельштильцхена не было, вывод напрашивался сам собой: каким-то образом его сын много лет тому назад сошёлся с Эммой Свон. Ирония судьбы, такая горькая – Белфайр оставил родного сына, как его самого некогда бросил Румпельштильцхен. Да если так подумать, и Эмму её родители отправили невесть куда в волшебном шкафу, и пусть с ней был Пиноккио, но только чудо и предназначение на самом деле спасли ребёнка.
В этой семье что-нибудь могло происходить нормально?! Голд нахмурился и вернулся за прилавок – день продолжался своим чередом, а с Генри ничего не случится, с таким количеством родни его обязательно кто-нибудь поймает по дороге и утешит. Не от Румпельштильцхена же он ожидал утешения, верно?
Но события развернулись совсем иначе. Когда Голд уже и думать забыл о мальчишке, волей провидения оказавшимся его внуком, позвонила встревоженная Эмма и спросила, у него ли Генри и что вообще происходит. Через пару минут выяснилось, что мальчик исчез, и его никто не видел после того, как он направлялся в лавку мистера Голда.
- Я найду его, - неожиданно для самого себя сказал Голд и, уже отключая телефон, досадливо поморщился. И чёрт же его дёрнул за язык! Но, хотел он это признавать или нет, в глубине души Румпельштильцхен беспокоился о Генри. Разумеется, сказал он сам себе, только потому, что это сын  Бэя.
Благодаря магии Тёмного оказалось несложным узнать, куда делся Генри. Закрыв лавку на ключ, взмахнув рукой, чтобы не терять времени, Голд в клубах сиреневого дыма перенёс себя в лес. Нетерпение подгоняло его – раз уж он взялся за это дело, то должен был проследить, чтобы с этим мальчишкой ничего не случилось. И кто его просил так далеко убегать!..
- Генри? – позвал Голд, шагая вперёд, и его трость с едва слышным стуком то и дело упиралась в землю и тонула посреди зелёной травы. Лес казался притихшим. – Генри!

+2

4

Слезы. Они не останавливались довольно долгое время. Пока усталость не накрыла маленького мальчика с головой, и он не уснул на лесной подстилке свернувшись калачиком. Не обращая совершенно никакого внимания на холод и сырость осени. Не подумав даже о том, что он может заболеть.

Сон был полон кошмаров. Ложь, стремление его использовать в собственных целях. Генри снова оказался в взаперти, но только на этот раз он оказался в большом старинном замке, а именно в его сыром и холодном подвале из которого не было выхода. Он звал кого-нибудь на помощь, но никто не окликался.  Лишь страшный, липкий страх касался его кожи, не выпуская из своих объятий. И он просто не знал, где тут реальность, а где заканчивается сон. Со всей этой магией, все кажется таким реальным!
Кора, мама, другая мама, которую он привел в Сторибрук. Они все вели себя в его сне так, словно он был для них ненужной вещью. Вещью для достижения своих целей. Кора, чтобы заполучить дочь. Реджина… ушла, оставив его одного в городе и не думала о возвращении. Эмма, что неоднократно уже оставляла его. В младенчестве, сейчас. Он думал обо всем этом и боялся этой темной и сырой камеры.
Он бил по прутьям руками и ногами, но та не поддавалась. Кто же закрыл его в ней? И зачем? Камера под названием – одиночество.
Где-то вдалеке он начал различать чей-то голос. Он звал его по имени. Голос… мистера Голда? Чего он хочет? Снова солгать?
- Нет!

- НЕТ! – выкрикнул юный Миллс уже наяву, резко проснувшись и приподнявшись на своих руках. Он тяжело дышал и активно моргал, чтобы понять, где он находится. Темница исчезла, и он видел под собой мягкий мох. Солнце медленно пряталось за горизонт. Все еще сон?
И снова этот голос. Генри резко обернулся, посмотрев назад. Среди деревьев он заметил, как мелькает силуэт. Если он не закричал, скорее всего его бы и вовсе не заметили. Возможно, но уверенности он не испытывал.
Быстро соображая, что у мистера Голда больная нога и он не сможет его догнать, школьник поднялся на ноги и рванул вперед, вот только первый шаг дался ему с трудом. Боль пронзила его ногу. Похоже, что когда он споткнулся, то повредил ногу. Или лодыжку. Но это все равно его не останавливало. Прихрамывая он все равно старался убежать прочь, еще дальше вглубь леса. Интересно, насколько он глубокий? И каких животных можно тут встретить? И лучше бы он об этом не задумывался.
Ведь он даже не заметил, как врезался во что-то мягкое, пушистое. Черное…
Больших размеров барибал, что сам по себе встречался очень редко, но встречается. Генри упал на пятую точку и поднял взгляд на медленно поднимающегося на задние лапы медведя. Он повернулся мордой к мальчику и заревел на него, готовый ударить длинными острыми когтями.

+1

5

Вот он, паршивец! Голд ускорил шаг, надеясь, что Генри встанет с земли и промедлит хотя бы несколько мгновений, давая подойти ближе. Но уже спустя эти же несколько мгновений Голд пожалел, что не применил магию издали и не обездвижил мальчишку. Тот опять бросился бежать!
Выругавшись про себя длинным замысловатым ругательством, услышанным некогда в одном из волшебных миров, Тёмный заторопился ещё сильнее. Генри наверняка думал, что у него есть огромная фора благодаря хромоте Голда, но магия сделает эту фору совсем крохотной, а потом и…
- Генри!
В этом крике невольно проскользнул страх. Замешкавшись лишь на секунду – выбирая заклятье, - Голд вскинул руку. И огромная чёрная туша замерла обездвиженной, по ней лишь пробегали синие искорки. Пройдёт время, и медведь как ни в чём не бывало потопает обратно в лес, позабыв о том, что его добычей чуть было не стал глупый заблудившийся мальчишка.
- Генри, - уже спокойнее повторил Голд, приблизившись к внуку – до чего же странное и непривычное слово, добрым дедулей Румпельштильцхен себя точно не видел. Его всё это свалившееся на голову родство с семейством героев только раздражало. Начнут ещё бегать за помощью на постоянной основе, упирая на то, что «мы теперь семья».
- Зачем ты сбежал? – Голд протянул руку мальчишке, чтобы помочь тому подняться. Жест, такой же невольный и искренний, как и проскользнувшее в голосе волнение за Генри. Иногда Румпельштильцхен выдавал себя и даже не замечал этого. – Эмма звонила мне, она в большой тревоге, - кроме этого, была ещё пара только что пропущенных звонков, но от кого они, Голд посмотрит чуть позже. – Ты пропал, заблудился в лесу, а если бы с тобой что-то случилось? Хорошо ещё, она обратилась ко мне, и я быстро тебя нашёл.
А обратись Эмма к родителям, те нашли бы мальчишку только для того, чтобы сгрести его кости в мешок и похоронить. Если что-то и вовсе нашли бы. Насколько было известно Румпельштильцхену, всё, что умели находить Прекрасные – это друг друга, неприятности на свои героические задницы и кратчайшую тропинку к его, Румпельштильцхена, замку, а теперь и антикварной лавке.
- Пойдём, - строго и непререкаемо прозвучал его голос, - я должен отвести тебя домой.
Тёмный, отводящий внука домой. Все сказочные шаблоны трещали по швам, но в мире без магии возможны чудеса, каких не было в Зачарованном Лесу.
- Ты не ушибся? - на всякий случай уточнил Голд, делая уточнение ещё и для себя - мысленно, - что просто не хочет выслушать порцию недовольства на этот счёт от Бэя и Эммы. Иначе чёрт бы с ним - ушибы и ссадины послужили бы мальчишке хорошим уроком впредь не лазить в лесу.

+1

6

От испуга у Генри сердце начало биться быстрее. Он опасался, что вот он конец. Такой нелепый, жуткий. Генри, не отрывая взгляда от медведя начал ползти назад, словно это могло ему чем-то помочь. Мальчуган совершенно не понимал, как вести себя, когда на тебя нападает медведь? Первая мысль была вскочить и бежать, а потом взобраться на дерево! Но поможет ли это ему?
Мальчуган зажмурился и постарался закрыться рукой от страшных когтей медведя. Вот он опустит их вниз Он ждал удара, но его почему-то не последовало. Он ничего не слышал, почти. Кровь шумела в ушах.
Голос Румпельштильцхена звучал, словно глубоко под водой. Нет, он не желал его видеть. Мальчик был благодарен тому, что он его спас, но он просто не хотел никуда уходить.
Опустив руку вниз и убедившись, что опасность миновала, юный Миллс самостоятельно поднялся на ноги, не принимая помощи от мужчины. Он все еще на него сердился и никому не доверял.
- Никуда я с вами не пойду! – отчеканил Генри, отступая от мистера Голда, прихрамывая на одну ногу.
Слезы снова подкрадывались к его глазам, и он уже их не сдерживал. Школьника даже не волновал тот факт, что он уже стал чумазым от всей той грязи в которой успел поваляться.
- Вы все мне лгали! Все только использовали меня ради своих целей! И я не заблудился! – Генри начал тяжело дышать и продолжал отступать от мистера Голда, снова врезавшись в застывшего, словно чучело медведя и обернулся в его сторону, но поспешил обойти вокруг, опасаясь, что тот сейчас снова начнет двигаться.
- Я не вернусь домой! НИКОГДА! Ненавижу вас всех! – в сердцах кричал Генри, заливаясь слезами. Его нижняя губа дрожала, снова хотелось бежать, бежать как можно дальше.
- Я все слышал! Слышал ссору мамы с папой! Отец бросил маму! А она бросила меня! И сейчас не захотела брать меня с собой в Нью-Йорк! Я НЕ ВЕРЮ, что она волнуется за меня! НЕ ВЕРЮ!
Самые страшные слова, что только мог выкрикнуть маленький мальчик, что верил в магию и чудеса. Был готов помочь всем и каждому вспомнить, кто они на самом же деле. А теперь, все это разрушилось в одночасье. Ведь он всегда чувствовал себя одиноким и он хулиганил только для того, чтобы на него наконец-то обратили внимание. И вот сейчас он снова развернулся и постарался убежать от мистера Голда.

+2

7

Голд медленно опустил протянутую руку, и хмурая складка пересекла его лоб, пока мальчишка возмущался и выкрикивал свои нелепые претензии. Первой мыслью было лишить его дара речи, чтобы наконец замолчал; второй – обездвижить, запеленать магией и оттащить к родителям, а те уж пусть как-нибудь уговаривают своего отпрыска не убегать и не делать глупостей. Всё это мгновенно пронеслось в уме Тёмного, пока он с озабоченным видом стоял, опираясь на трость, и слушал утомительную истерику Генри. Прекрасно осознавая, что ни обездвижить того, ни сделать немым хоть на пару минут не имеет права. Во-первых, Бэй будет очень недоволен, что его отец применял магию на собственном внуке. Во-вторых, Генри после этого окончательно разобидится на весь белый свет и возненавидит магию, а что-то подсказывало Румпельштильцхену, что этого допускать нельзя. Возможно, это была его развитая интуиция, а может, дар предвидения, уснувший было, неохотно просыпался и давал о себе знать, даже с непредсказуемой магией здешнего мира.
И, наконец, в-третьих, Голду самому не слишком хотелось применять крайние меры. Семья всегда значила для него очень многое, а Генри, как бы он себя ни вёл, был родным и единственным внуком Тёмного.
- Ложь – это серьёзное обвинение, - дождавшись малейшей паузы, поспешно заговорил Голд, - но мы ведь можем немного погово… Генри! Да куда ты
«…чёрт бы тебя побрал
Мальчик снова кинулся прочь, словно ему было мало этого приключения с медведем. Мелькнула идея поставить барьер, через который Генри не пройдёт, но это опять же было крайней мерой. Ещё врежется на бегу в этот барьер... Переместиться? Трансформировать лес? Гоняться за сорванцом, будто дел других нет? Всё это успело обрывками картинок пронестись в мыслях Голда, когда он заспешил следом за внуком, благодаря магии передвигаясь куда резвее, чем до разрушения Проклятья. Нет, всё не годилось.
И тут под ногу удачно, повинуясь незаметному движению руки мага, подвернулась ветка. Так и не успев добраться до мальчишки и схватить его за плечо, чему тот явно не был бы рад, Голд споткнулся, неуклюже упал на сухие, хрустнувшие листья и охнул.
- Вернись, Генри! Помоги мне! – позвал он, и неожиданно, но вместе с тем очень знакомо виски сжала боль. Дар предвидения, похоже, действительно возвращался. Голд не сдержался и тихо застонал, чувствуя, что это могло бы оказаться и не таким неприятным. Перед глазами развернулась дрожащая смазанная картинка и, повисев пару секунд, свернулась обратно.
«Не так быстро… но хоть что-то… потом ещё добавится, обязательно…»
Боль пропала. Голд замер на месте, неловко упираясь напряжёнными пальцами в землю. Его трость лежала рядом, и казалось, что подняться самому ему будет тяжело.

+1

8

Он хотел только лишь бежать. Убегать как можно дальше отсюда. Слезы снова катились градом по щекам Генри и голова от них постепенно начинала болеть. Пульсировать в висках, словно кто-то надавливал на них или же даже ударял молотком с двух сторон?
Почему все происходит все это именно с ним? Никого не хотелось слушать и видеть, но убежать? Генри не смог этого сделать слишком далеко.
Он услышал крик мистера Голда и это заставило мальчика застыть на месте. Содрогнуться от страха. Оборачиваться назад было страшно. Генри совершенно не знал, что там случилось и опасался, что, обернувшись, он увидит что-то очень плохое. Все его тело дрожало, то ли от злости, то ли от холода и страха. Но бежать дальше, ему попросту что-то не давало. Призыв о помощи. Одна его часть говорила, что надо вернуться и помочь мистеру Голду, а другая кричала, что это может быть уловка, так как мистер Голд был самым настоящим Румпельштильцхеном. А именно злодеем. И… его родным дедушкой. Все это просто не укладывалось в голове маленького мальчика.
Но если бы мистер Голд что-то хотел, то он бы уже что-то с Генри сделал бы, пока он тут стоит и теребит часть своей курточки.
«Раз… два… три…» считал он мысленно прежде чем повернуться и все-таки посмотреть на мужчину.
Сердце тут же начало быстро биться в его груди. Он еще никогда в жизни не видел этого человека в подобном состоянии. Разве Румпельштильцхен позволит себе унижаться перед маленьким мальчиком? Кажется, ему действительно было больно и Генри очень осторожно подошел к нему.
Шаг, еще шаг… мистер Голд все еще выглядел неважно и совесть кричала о том, что ему необходимо позвать на помощь, но он не мог. Просто не знал куда бежать, а телефон наверняка вне зоны действия сети.
Еще один шажок. Юный Миллс даже с большой опаской протянул руку, готовый в любой момент отдернуть ее, положив на плечо мистера Голда.
- Мистер Голд? – голос мальчика дрожал.
Вдох давался ему с трудом. С всхлипами. Мальчуган постарался вытереть слезы рукавом своей уже грязной куртки, от чего только размазал грязь по своим щекам.
- Можете встать?
А сознание кричало:
«Нет, не вставайте, я не хочу домой! Я не пойду!»

+1

9

Вернулся всё-таки. Подошёл. Хоть и подозревал, что могущественный Тёмный может его обманывать, но настоящий герой не пройдёт мимо, услышав зов на помощь. На что Голд, естественно, и рассчитывал. Раз уж силу к внуку применять нельзя, магию – нежелательно, а если глупый мальчишка побегает по лесам ещё, то даже Голд может не успеть спасти его от очередного медведя.
Или провалится в какую-нибудь яму и будет там лежать со сломанной ногой, а там и недалеко и до того, чтобы простудиться и заработать пневмонию.
- Погоди… я сейчас, - медленно, неуверенно и осторожно, ухватившись за руку Генри на своём плече, Голд привстал. Было заметно, что он подвернул свою и без того увечную ногу. Стараясь не слишком опираться на Генри, а больше на трость, закусывая от напряжения губу, с побелевшим лицом Голд кивнул в сторону ближайшего бревна:
- Помоги-ка мне… на него сесть. Магия этого мира непредсказуема… огненные шары метать можно… обездвиживать можно… а трость всё ещё нужна.
До бревна он добрался без особых приключений, но ни в коем случае не забывая держаться за Генри. Вспомнилось, как ещё во времена Проклятья мальчишка чуть не подавился сэндвичем в лавке, и Голду пришлось волей-неволей спасать его. Зато это пригодилось, чтобы временно запудрить Генри мозги и убедить его, будто грозный мистер Голд – вовсе не тот сказочный злодей Румпельштильцхен. Иначе лишняя информация помешала бы Эмме обратиться к нему за очередной сделкой.
Что ж, сейчас мальчик всё знал. Сидя на бревне, Голд отбросил с лица длинные пряди волос и взглянул на маленького упрямца, очень медленно и неохотно отпуская его руку.
- Генри, не убегай. Ты же знаешь, что в лесах не так безопасно, - он кивнул в сторону деревьев, за которыми скрывалась туша всё ещё обездвиженного медведя. – И я больше не смогу играть с тобой в догонялки, - криво улыбаясь, Голд указал на свою ногу. – А перемещаться – это жульничество, не так ли?
Он стряхнул высохший листок со своего рукава. После небольшого валяния на земле костюм немного испачкался, но магией потом вычистить не проблема. Сейчас главное – Генри. Мальчишка, которого всё время приходилось обманывать ради его же блага. История повторялась в не самых лучших своих проявлениях.
- Ты ведь тоже устал убегать, - Голд посмотрел на него с некоторой усталостью и даже толикой вековой грусти, притаившейся на дне тёмных глаз. Один из тех взглядов, которых до сих пор удостаивался только Бэй. – Сядь рядом, поговори со мной. Я не собираюсь тащить тебя силком домой. Ты же знаешь, если б я хотел, я бы давно сделал это с помощью волшебства.

+2

10

Сердце мальчика стучит очень быстро. Он все еще боялся. Когда Генри почувствовал прикосновение своего новоиспеченного дедушки - вздрогнул опасаясь, что он может взять и куда-нибудь переместиться вместе с ним, но нет. Он этого не сделал, а мог бы. Наверное сам Генри поступил так же на месте мистера Голда. По крайней мере тот каким он его пытался представить. Но этот человек и правда чувствовал себя неважно.
Постаравшись расслабиться юный Миллс постарался держать мужчину за руку, чтобы тот ненароком снова не упал и не повредил еще чего-нибудь. Говорить что-то так же было не так просто. От слова обездвижить, Генри снова вздрогнул, опасаясь, что именно это и мечтал сделать Румпельштильцхен, но не сделал, что было довольно-таки странно и удивительно. генри все еще молчал, опасаясь сказать что-либо. Он боялся темного, от которого ему все равно хотелось бежать.
Посадив его на бревно, Румпельштильцхен, словно прочитал мысли юнца, что заставило поднять заплаканные глаза на него. Стало ужасно стыдно. Да, он прекрасно понимал, что в лесу не безопасно. Но безопасно ли быть рядом с теми, кто тебя в любой момент может похитить или заколдовать?
Но про перемещения и жульничества. Снова проявилось некое любопытство. Надежда? Он ведь правда не использовал магию! Сильное удивление отразилось на лице мальчика. Он только кивнул и кажется, начинал немного успокаиваться, но верить и доверять? Он все еще не мог.
Но не смотря ни на что, все-таки сел рядом с мистером Голдом. Немного в стороне, опасаясь смотреть прямо на него.
- Я не пойду домой. - все еще держал свои позиции Генри, прикрыв глаза, когда мистер Голд пообещал не тащить его домой, но все равно... Был напряжен по этому поводу.
- Тебе нельзя доверять... - покачал он головой. - Ты коварный и злой. Ты делаешь все ради собственной выгоды. Так сказал... - назвать Бэя папой? Генри было очень непросто как и Румпельштильцхена дедушкой.
- Бэй... папа...
Глубокий вдох, новый всхлип. Слезы снова подступали к глазам. И если никому нельзя верить, то кому тогда?
- Я вам всем все равно не нужен...

Отредактировано Henry Mills (2022-09-25 12:42:59)

+1

11

Коварный и злой. Вот оно как.
Румпельштильцхен давно уже приучился спокойно слышать о себе такое, и даже получал удовольствие от своей грозной репутации. Его боялись, а не смотрели с жалостью и презрением. Его имя, когда-то казавшееся окружающим людям смешным, произносили с трепетом. Перед ним расступались, а не норовили сделать подножку хромому калеке с костылём, и даже простой смертный мистер Голд внушал ужас таким же простым смертным сторибрукцам. Что уж говорить о том, когда он вернул своё могущество!..
И всё же платой за это стало слишком многое. Человечность. Любовь. Сын – да, тот самый Белфайр, который теперь требовал, чтобы его называли Нилом Кэссиди, и вряд ли поехал бы с отцом, не расскажи он об упрямом мальчишке по имени Генри.
- Но я изменился, - складки между бровей Голда стали глубже, и на миг он отвёл глаза, но тут же вновь посмотрел на своего маленького собеседника. – Бэй не хочет мне верить, может быть, хоть ты поверишь? - Какое-то время тому назад Голд и сам бы не подумал, что будет проникновенно нести всю эту геройскую нудятину, но его семья – именно героическая. И кроме того, нужно было успокоить Генри и пробить невидимую стену между ним и собой, между собой и сыном. Ведь Румпельштильцхен прибыл в этот мир, чтобы найти Бэя и искупить свою вину перед ним, а тут ещё и внук обнаружился. Если уж Генри готов дать второй шанс Реджине, то, возможно, предоставит его и родному дедушке, а там уже недоверие и глубокая обида Бэя постепенно исчезнут.
- Ты же читал обо мне в книге сказок, - в тоне Голда просочилась некоторая ирония, когда он вспомнил сочувствующего Генри в кафе и сопоставил с этим, сердитым, обиженным и готовым скорее верить словам свежеприобретённого отца, чем вспомнить собственные умозаключения. – Ты должен помнить, Генри, что я не всё делал ради своей выгоды. И здесь я точно не ради этого.
Телефон издал звук, который говорил о заканчивающейся батарее, и, выудив его из кармана, бросив взгляд на экран, Голд покачал головой.
- Ты ошибаешься, Генри. Ты нужен своей семье. Бэй звонил мне, а я не взял, - досадливо хмурясь, он повертел в пальцах телефон, представляя, каким недовольным будет сын. И заранее в чём-нибудь заподозрит. – И твоя мать Эмма тоже звонила мне, а я пообещал, что найду тебя, - Голд умолк, и повисла красноречивая тишина, которая как будто говорила: и если я этого не сделаю, получится, что с тобой приключилась беда по моей вине. Помолчав немного, Голд продолжал:
- Я совсем недавно узнал, что ты мой внук. Незадолго до поездки в Нью-Йорк, и… с помощью магии. Был удивлён, - искренне признался Голд, усмехаясь, - но не огорчён. Судьба есть судьба, меня бы удивило гораздо больше, не приготовь она мне какого-нибудь интересного сюрприза.

+2

12

Генри не поднимал своего взгляда. Сейчас он больше напоминал маленького зашуганного котенка, который боится даже пошевелиться. Боялся, что Румпельштильцхен увидит его слезы бесшумно текущие из глаз. Он слушал его, но в голове все равно крутились сто тысяч вопросов: «Почему?» Его мысли больше всего были о том, что он одинок. Взрослые лишь притворяются в том, что он им не безразличен.
Разве его мама вернулась бы обратно в Сторибрук из Зачарованного леса? Почему отец его бросил? Почему…
Генри задавал все эти вопросы в своей голове, опасаясь задать их вслух. Опасаясь услышать то, что страшнее всего. Почему?
Когда мистер Голд упомянул про книгу сказок, Генри осторожно достал ее из своего рюкзака. Мальчишка никогда с ней не расставался. Только молча. Осторожно раскрыл нужную страницу, перевернул немного назад. На самое начало. Там, где Румпельштильцхен возвращается домой со сломанной ногой и его называют трусом. Где его жена мечтает о том, чтобы он умер. Очень печальная история.
Несколько выдранных листов Генри собрал с этого разворота и сунул в рюкзак, чтобы не потерялось.
- Тут написано, что ты испугался войны и поэтому вернулся домой с позором… - прошептал Генри и в этот раз посмотрел на своего новоиспеченного дедушку. Чувство несправедливости взыграли в нем.
- Почему ты не спас меня, когда вернулся в Сторибрук?! Ты мог. Наверняка мог! И почему не рассказал сразу обо всем, когда узнал?
Генри ждал ответы на свои вопросы. Он хотел знать правду.
И все равно не мог понять того...
Юный Миллс посчитал себя маленьким эгоистом, когда узнал, сколько сейчас звонили мистеру Голду, но... при этом он все равно считал, что у взрослых слишком много забот и без него. Снова это чувство, что поселилось червячком в его юной душе. Оно грызло его изнутри.
- Сейчас они звонят, а потом опять забудут, словно меня нет. - проворчал мальчуган.
Ему хотелось с ногами забраться на это дерево, обнять колени руками, но вместо этого соскользнул на землю, придерживая книгу и обнял колени руками.
- Генри иди в школу, Генри иди в свою комнату! - продолжал говорить мальчуган, намекая на то, что он так редко проводит время с теми, кого так любит. Он все время проводит время в полном одиночестве. В компании своих фантазий и книги. Но, когда же фантазии начали становиться реальностью. Все становилось иначе.

+1

13

Голд, конечно же, заметил слёзы на щеках мальчишки, и, справедливо полагая, что носового платка у того нет, сунул руку во внутренний карман пиджака. Тот бордовый платочек, что уголком высовывался из внешнего кармана, служил точно не цели вытирать чужие сопливые носы и даже свой собственный, а был заботливо подобран в тон галстука. Внуку же Голд протянул обыкновенный, простой белый платок, сложенный вчетверо и, естественно, совершенно чистый.
- На, возьми, - Голд скупо усмехнулся. – За носовые платки я не взимаю плату. Что касается войны… да, я испугался. Что оставлю своего сына без отца, - он отвёл взгляд от мальчишки, совершенно не желая делиться подробностями, говорить о провидице с голубыми глазами на ладонях, вспоминать страшный треск собственной ломающейся кости и заново слышать свой дикий крик боли, звучавший как будто со стороны, ударивший по ушам. – Разве это так важно сейчас, отчего я не хотел воевать? Мы, необученные крестьяне, не могли остановить огров, только умереть под их ножищами. В итоге я остановил войну, когда стал Тёмным, потому что дети – и среди них мой сын – не должны были умирать на поле боя, - мысленно Румпельштильцхен снова оказался в том дне – последнем дне, когда он был уверен, что его могущество послужит только добру. Снова чувствовал лихую удаль, нагревшуюся чёрную рукоять волнистого клинка в своей ладони; вдыхал смрад поля битвы и кожей ощущал ужас пятившихся от него врагов.
А тьма кольцами сворачивалась вокруг сердца и змеёй шипела, как сильно хочет крови. Чтобы ещё больше помочь ему, Румпельштильцхену. Чтобы осуществить все его тайные желания. Ведь за всеми мечтами о героизме и справедливости пряталось истинное и страшное до дрожи – жажда могущества и власти.
Усилием воли Тёмный отрешился от прошлого и вернулся в Сторибрук. Генри снова обижался, возмущался, почему дедушка его не спас. Голд не знал, что на это ответить; он смотрел на этого перепачканного мальчишку и пару минут был слишком растерян и выбит из колеи всем происходящим, чтобы ощутить себя дедом Генри.
Дед. Это слово определённо подходило кому-то другому. Не ему, Голду, и не Дэвиду. Однако они оба сейчас в положении дедушек Генри и внезапно породнились через него, хотя вовсе этого не желали.
- Я не мог встретиться с тобой и что-то рассказать, - Голд нахмурился. – Кора держала тебя взаперти, и она – моя ученица, очень сильная ученица и вдобавок Королева Сердец. Так что пробить её щит даже мне было бы тяжело. Особенно если учесть, что он завязан на сильнейшей кровной магии. Затевать битву посреди Сторибрука было бы тем более неосмотрительно и безрассудно. Кто-то мог пострадать, - отличный аргумент для идеалистично настроенного мальчика, и кроме того, Голд опять же не солгал. - Я был уверен, что с возвращением Реджины её матери так или иначе придётся тебя выпустить, и оказался прав.
Он спрятал уже полностью разряженный телефон, хмуро подумав о том, что теперь героическое семейство заволнуется ещё сильнее и кинется на поиски. А там кто-нибудь из них и умудрится встрять в очередные неприятности. Просто удивительно, как герои их всё время находят, как будто внутри срабатывает некий сигнал.
Пока Голд предавался этим желчным мыслям, мальчишка опять пустился в жалобы, что он никому не нужен. В целом, он был неправ, но в частности, взрослым действительно частенько бывало не до него. Особенно сейчас, когда по Сторибруку кто только не бродит… Тем временем в уме Голда сложился набросок плана «достучаться до сына через внука». Опираясь на только что увиденную картинку из будущего. Вот только ни Прекрасным, ни Реджине перспектива времяпровождения Генри с его злодейским дедушкой наверняка не понравится.
С другой стороны, когда это они оба – что Генри, что «злодейский дедушка» – интересовались мнением окружающих, когда речь шла о собственных хитрых планах?
- Послушай, Генри, - казалось, всесильный владелец Сторибрука в нерешительности. Таковым его мало кто видел. – Ты мог бы приходить ко мне в лавку, если захочешь. Магии я тебя, конечно, учить не стану, ты ещё мал. Но могу показать и рассказать много интересного. В том случае, конечно, если ты меня не боишься, - Голд плутовски усмехнулся, как будто хотел взять мальчишку «на слабо».

+2


Вы здесь » Crossbar » фандом » Я от мамы ушёл, я от папы ушёл... и от деда сбегу!