пост недели от HENRY MILLS
Это, кажется, будет просто нереально. Он просто молчал, боясь на данный момент, сказать хоть слово. Читать далее...
Ждем новый выбор Карвера!
Бар верит, что ты напишешь пост! Сегодня!
Октябрь - время постов!

Crossbar

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » • Physics of Love •


• Physics of Love •

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[nick]Lu Han[/nick][icon]https://i.imgur.com/EPhTXCY.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/AVuGTcn.gif[/sign]

https://i.imgur.com/QRVgA82.png

wolf - soulmate [конец осени - зима]

Just as Newton’s apple did
With a thump
With a thump-thump
My heart bounced from the heavens to the earth in a dizzying pendular motion.
Such was the moment I’d first fallen in love

The physics of love | 사랑의물리학

Lu Han | Kim Min Seok

[nick]Lu Han[/nick][icon]https://i.imgur.com/EPhTXCY.png[/icon][sign]--[/sign]

Отредактировано Xie Lian (2021-07-31 15:01:13)

+3

2

Отовсюду слышатся переливы музыки, пение из разряда «кто как умеет» и смех, вплетенный в разговоры, а перед глазами то и дело мелькают самые разные по составу компании: тут и стайки юных дев с венками или просто вплетенными цветами в длинные волосы, прикрывающие рот рукой при разговорах, чтобы наверняка никто не услышал последние секреты или сплетни, известные всем и без того; и шумные группки молодняка, сносящие все на своем пути в силу бьющей через край энергии; и жители зрелого возраста, кто с мягкими улыбками, а кто с напускной суровостью на лицах пытающиеся угомонить мелочь или просто болтающие о своем; и многие другие группировки как по возрасту и полу, так и вне этой градации. И всех объединяет переполняющее чувство праздника, воссоединения со старыми товарищами и соратниками, пусть более молодых членов стаи и интересуют, преимущественно, надежды на светлое и счастливое со своими вдруг если бы обнаружившимися истинными. Ведь этот праздник, прославляющий еще один мирный год без вражды и с удавшимся урожаем, по традиции заканчивается чередой свадеб — эти гулянки на полторы-две недели не только повод укрепить старые союзы между вожаками, но и отличная возможность создать новые, ведь некоторые стаи приходят аж из южных, более теплых краев, а само место празднования, как правило, ежегодно менялось — каждая стая, имеющая более менее обширную для приема многочисленных гостей территорию, в порядке несогласованной очереди имела честь принимать делегации у себя.
В этом году стае Минсока повезло — все это действо развернулось в соседнем поселении, и можно было не спать в общих домах, а возвращаться к себе, если особенно восприимчив к комфорту и простору. К тому же часть гостей точно так же расположилась у них в гостевых домах или у старых знакомых. В доме Кимов, например, принимали семью двоюродной сестры матери, ушедшей в другую стаю после замужества, а вместе с ней — троицу неугомонной мелочи, от которой сбегал даже обычно спокойный и более терпеливый младший братец. Наверное, именно поэтому они вдвоем и не возражали в основном не возвращаться домой, а оставаться в соседней деревне, вызывая праведный гнев Джихо — двойняшки Мина, оставленной за няньку. Только Кай сбегал уже и в отсутствии детей по каким-то своим очень важным причинам, оставляя Минсока, как и сейчас, предоставленным самому себе. Причины — а точнее причина — этих ну очень прям важных, что «прости, мне очень-очень надо, пока» дел имела светлые волосы и несколько самоуверенный взгляд, а еще была такой же мелкой, как и сам Кай — едва ли старше пятнадцати, как успел отметить старший в момент, когда все же издали заметил, с кем тот проводит время. И Минсок снова лишь беззлобно фырчит себе под нос и засовывает ладони в карманы потертых джинсовых штанов, отделяясь от группы молодых людей их стаи, активно обсуждающих, кто в этом году приведет невест и женихов в дома, отстраиваемые ежегодно в определенном количестве специально для этих целей. Что-то типа поддержки молодых семей, только в городах оно куда сложнее и опирается на финансовые возможности, а здесь все потенциальные мужья стаи с конца зимы начинали коллективными усилиями расширять деревню. Ким Минсок сам упорно лет с шестнадцати участвовал в этом общественно-полезном деле, хотя в этом году вообще без всякого энтузиазма, глядя на с каждым годом молодеющие парочки и себя, достаточно хрупкого и утонченного — в его братце и то волчий ген уже отложил внешний отпечаток более явно, чем на старшего сына семьи Ким, но сам Минсок не предпринимал ничего радикального по этом, равно как и не испытывал и все еще не испытывает ощутимого дискомфорта на этот счет.
Он ступает мимо танцевальной площадки и идет через заставленные прилавки — еще один повод собираться ради обмена как некоторыми запасами, так и ремесленной продукции, и покупает какую-то плетенку с орехами, отламывая ломти и отправляя их в рот так же рассеянно, каким становится его взгляд, когда вышагивает мимо дома собраний. Сегодня, кажется, лишь третий или четвертый день, а он уже довольно пресытился всеми предложенными развлечениями и гулянками, и теперь лишь бездумно гуляет по чужой деревне. Если честно, изначально компанию ему составляла сестра, у которой не было таких важных причин прятаться по кустам, но ее перехватила группка девчонок из соседних стай, увлекая за собой к озеру. Мин немного думает и отправляется за ними, только сворачивает в другую сторону, где горная река с ледяной водой и кусты диких ягод. Сам не знает, зачем, но не может противиться спонтанному желанию, оставляя гул голосов позади, но не теряя его совсем. Запах леса, смешавшийся с запахами еды из деревни, щекочет ноздри и это сочетание внезапно оказывается слишком приятным для обоняния, что он удивляется, как раньше этого не чувствовал.
Когда метрах в ста наконец-то раздается плеск воды, Мин напрягается и замирает, вглядываясь в какого-то парнишку у орешника. И сознание подсказывает, что то не запах леса и выпечки, а нечто совсем другое, потому раньше и не замечал. Только сам парень отрицательно качает головой и бросает под нос что-то невнятное, выдавая свое присутствие. Мальчишка у лещины поворачивается, и склоняет голову на бок, а Минсоку становится не по себе и хочется не думать о том, что у него очевидный испуг во взгляде и неприлично растрепанные медно-рыжие волосы вместе с остатками орехового хлеба в руках. Он определенно видел его раньше, в прошлом году, в позапрошлом, а еще многим раньше они даже играли вместе с другими младшими, и Минсок точно помнит, что юноша, кажется, младше его, только почему-то в глазах напротив он видит не отражение собственного страха, а какую-то мудрость, делающую парнишку будто чуть старше, хотя все в его внешнем виде кричит о нежном возрасте. А еще он стал чертовски красивым, и внутри что-то ломается. И сердце Минсока делает уже даже не тук-тук, а разносит грудную клетку изнутри, когда его обладатель ступает вперед как зачарованный и неуверенно улыбается.
- Привет?.. - срывается как вопрос, и Мин, наверное, выглядит еще более напуганным, когда резко слышит весь шум гулянок из деревни, внезапно осознавая, что не ушел далеко, как планировал, а просто обошел ее по кругу вдоль лесной чащи, где река становится тоньше, а по правую сторону даже виднеются какие-то флажки на деревьях, служащие больше ориентиром.

[nick]Kim Minseok[/nick][status]lost and found[/status][icon]https://i.imgur.com/nDBRSC6.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/qjGxRh1.gif[/sign]

+3

3

С самого утра из окон доносились веселые голоса, всевозможные разговоры и смех проходивших мимо жителей и гостей деревни, невольно напоминающих старшему сыну семейства Лу о разгаре празднества, что объединило все стаи в одну семью, пусть и на короткий период времени.
Сегодня все стаи отмечали день осеннего равноденствия, поминали почивших предков, праздновали совершеннолетие сыновей и дочерей.
И неизменно это празднование начиналось в деревне всегда одинаково. Кто постарше перетаскивал огромные дубовые бревна, превращая их в отменные столы и скамьи для пиршества. Другие, занимались готовкой, а старшие дети под присмотром нескольких уже повидавших жизнь волков, собирали листья, ягоды, да поздние цветы, для украшения стола и праздничных венков.
Пшеничная челка спадала на глаза, мешая ее обладателю сконцентрироваться на, казалось бы, простом, но важном деле. Плетение венков было неотъемлемой частью приближающегося торжества, и пусть это дело зачастую было женским, у Лухана вполне ловко получалось плести один венок за другим. Да и совершенно не трудно было помочь, к тому же один из них предназначался и ему самому.
Вплетая цветки птицемлечника и листья мяты в венок, Хань глубоко вздыхает, ему не по душе все эти традиции, обязательства и глупые правила, соблюдение которых идет испокон веков. Ему совсем не хочется быть взрослым, ему не хочется искать спутника жизни.
Хань закусив губу, продолжал заниматься делом, лишь изредка устало выдыхая. Светлая макушка брата показывается у входной двери, в его руках охапка цветов и окрашенных осенью листьев, а на его лице отблесками играла счастливая улыбка. Сехун младше Лу Хана на две весны, но уже успел встретить свою судьбу.
Временами старшему становится немного завидно, не потому что его избранник красив — он несколько раз встречал Кая, что часто появлялся в их деревне и с позволения отца был вхож в их дом, но – под присмотром старших — ему завидно, потому что, Сехуну в отличие от него не белый волк, не диковинка для всеобщих глаз. Белые волки были настолько редки, что даже бывали случаи, что их крали из племени. Кого-то продавали, или дарили в знак особенного отношения между племенами. Если хочешь избежать войны, любые способы хороши.
"Хён прости, меня ждут, увидимся вечером!" раздается уже у дверей и лишь цветы, что он принес аккуратно остаются лежать на столе — дом снова погружается в волнительную тишину. Он хранил внутри себя запах дерева, ягод и совсем немного трав, коими в деревне лечили разнообразные недуги либо использовали как добавку.
Знакомый вой, рычание и топот четырех пар лап отвлекают Ханя быстрее, чем он успевает вплести очередной цветок. Волчата резвые, игривые и совсем непослушные, только и успеваешь удивиться, когда те обернуться, уже радостно вешаются ему на шею. За ними с бидоном молока и теплой улыбкой заходит кузина Хёджон — всеобщая няня для всех волчат стаи.
Перед ним ставится большая кружка парного молока, еще теплое с нежно желтоватой пенкой и горьковато-сладким запахом меда. Такие же две Хё вручает двум неугомонным волчатам, с наказом, мол, пока не выпьете ни лапы за порог, а Хань прячет смешок за кружкой, потому что, серьезность — не ее конек.
Когда все выпито, Лу Хань пододвигает обратно к себе венок; осталось совсем немного еще чуть-чуть и кривиться от неприятного послевкусия и нет, не молока, а собственных размышлений снова не дающих покоя юному волку: улыбка гаснет, не успев разгореться.
– Хё…. – он тянет на одной ноте, прикусывает нижнюю губу, взвешивая все за и против, — но, не сдержавшись, продолжает – отпусти меня, ты же знаешь я не хочу идти на праздник– И он не врет, ведь правда не хочет, не сейчас и не так и еще много разных не, что крутятся в голове. Хёджон вздыхает, тянется через стол, ласково треплет взъерошенную, светлую чёлку, и отпускает — знает, что не сбежит, знает, что вернется, знает, что примет правильное решение.
Лу выскальзывает из задней двери – что ведет в небольшой огород – стараясь быть никем не замеченным, сворачивает, налево минуя главную улицу, и уходит на узкую тропинку, идущую вдоль горной реки.
Поселение, в котором жило племя Намей, было далеко не единственным на просторах леса. Каждая стая селилась обособленно, подыскивая себе безопасное место, наиболее богатое дичью и всевозможными растениями. В былые времена подконтрольные территории часто служили предметом стычек и кровопролитной борьбы между стаями, но с тех пор уже минуло несколько десятков зим, и пыл бойцов поутих, а истории о храбрых волках уже превратились в сказочные легенды, которые так любят слушать волчата перед сном. Но старики ещё помнили, какую цену им пришлось заплатить, чтобы стая осела именно здесь.
Он идет не торопясь, прислушиваясь к каждому шороху, куда идти Хань не знает, когда такой праздник сложно найти место, где не встретишь хоть одного члена стаи или заблудившегося гостя и все же, он уверенно продолжает свой путь вглубь лесной чащи, обходя деревню стороной.
Лес очаровывал своей красотой и спокойствием, а также пропускал сквозь себя легонький ветерок, что играл с волосами мальчишки. Лу Хань останавливается возле орешника и глубоко вдыхает свежий воздух. Будучи ещё совсем маленьким волчонком, он уже любил эту безграничную свободу. Та кровь зверя внутри него была горячей, буквально сжигающей, и она нуждалась в воле. Ему всегда казалось, что у леса нету конца. Что он тянется вплоть до края света.
Треск ветки позади него и еле слышный голос заставляет резко обернуться. Стараясь не показать своего испуга, Хань изучающе смотрит на парня напротив него — чужак. Ему кажется, будто ранее он уже встречался с ним, но совершенно не может вспомнить где. Отдаленно знакомый запах ощущается еще резче, когда Лу Хань делает неуверенный шаг вперед. Острый с самого рождения нюх сейчас совсем не в радость — это впервые, когда он чует кого-то так сильно в облике человека. И запах этот, тяжелый, древесный, но с необъяснимыми, еле заметными нотками свежести. Он привыкает, снова вдохнув, поглубже, и понимает, почему запах так ему знаком, — пахнет домом, но не тем, где он родился, где его любят и всегда уют.
– Привет?.. –  звучит неожиданно, и он уже не скрывая своего страха, снова замирает на месте и то не присутствие незнакомца, нет, голоса, что слышаться совсем близко вот, что пугает старшего сына семейства Лу, потому что, голос отца узнает из тысячи.
Схватить парня за руку и потянуть за собой, он считает единственно правильным решением. Хань убыстряет шаг, практически срываясь на бег к устью реки, где можно перейти на другую сторону, глубже в чащу леса. И обратиться бы, но страх не позволяет. Они бегут еще минут десять, пока не выходят на поляну.
– Прости – запыхавшись, тихо произносит парнишка, опускаясь на траву. – Если вернуться к реке и никуда не сворачивать, то ты быстрее сможешь добраться в поселение. Тебя, наверное, ждут… – Лу Хань задумывается на секунду, а потом, спохватившись, смущенно натягивает на узкие плечи сползший во время бега широкий ворот свободной кофты и лишь, после позволяет себе разглядеть, встречаясь взглядом с чужими глазами.

[nick]Lu Han[/nick][icon]https://i.imgur.com/EPhTXCY.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/AVuGTcn.gif[/sign]

Отредактировано Xie Lian (2021-07-31 21:41:40)

+3

4

Парнишка замирает у дерева, словно лань, застигнутая врасплох, и в груди щемит еще сильнее. Только не сбегай, как эти глупые пугливые животные, прошу… Минсок хочет нахмуриться, но вовремя одергивает себя, предполагая, что это может спугнуть мальчишку окончательно, поэтому боится даже дышать, когда растягивает губы в мягкой улыбке, мол, тебе нечего бояться, правда же. Только тот все равно выглядит настороженным, но уже переводит взгляд куда-то в сторону и будто бы прислушивается к чему-то – Мин не понимает, что могло так напрячь юношу, ведь гул голосов, ясно слышащийся неподалеку, как неотъемлемая составляющая любого праздника, где несколько стай. Здесь и охотливые до разговоров старики, и чрезмерно шумные волчата – о какой тишине идет речь? Он растерянно уставился на мальчишку уже хотел было открыть рот, чтобы поинтересоваться, в чем дело, как тот в два шага подходит ближе и хватает его за руку, в следующий момент утягивая за собой вглубь леса. Для юнца, хватающего малознакомых и более старших волков за руку, у него чересчур уверенная хватка, и Мин зачем-то задумывается, как часто тому приходилось такое проделывать. И с какой целью?.. Почему-то внутри все зацарапалось и зашлось в каком-то подобии ревности, хотя этот парень, как старший сын семьи Ким помнил, был достаточно серьезным и слабо тянул на тех, кто подобно сиренам заманивают за собой легкомысленных незнакомцев в чащу поглубже. С целью приятно провести время, конечно же. А потом являются на вечернюю церемонию с вплетенными в венки белыми цветами, в деланном смущении тупя взор не перед одной стаей, если, конечно, кто-то не решит испортить празднование и не спалит любителей приятных развлечений, клеймя позорным штампом. Такое на памяти Кима случалось раза два, хотя никаких строгих наказаний за такое не следует – не в средние века живут, и всем, в общем-то, без разницы, кто с кем и что, просто быть обнаруженным и среди людей-то часто не особо поощряется обществом. Отпечаток лишь, возможно, на репутации, да и то вскоре забывается. Ну, в стае Минсока по крайней мере.
Тем более мальчишка срывается на бег и выглядит по-прежнему напряженным, и Мин окончательно отметает эту теорию, отмечая, как приятно держать за руку это пугливое, но не менее прелестное создание. И краем сознания понимает, что, кажется, готов бежать так вечность, если потребуется. Впрочем, вечность растягивается на какой-то десяток минут, и вскоре тот тормозит, замирая посреди поляны, устланной синим ковром. И голова идет кругом от запаха диких растений и цветов, которым будто пропитан юный беглец. А потом голова идет кругом еще сильнее, когда взгляд цепляется за участок обнаженной кожи на плече, что выглядит куда соблазнительнее и более волнующе полной наготы. Мин лишь позже осознает, что эти секунды не дышал, и приходит в чувства лишь когда мальчишка подает голос, чуть позже натягивая кофту на плечо.
- Прости, - грудь его вздымается после бега, а пшеничные волосы растрепаны, и вот он, сидящий посреди цветов, такой взъерошенный и запыхавшийся выглядит так, как, по мнению Ким Минсока, выглядит совершенство. – Если вернуться к реке и никуда не сворачивать, то ты быстрее сможешь добраться в поселение. Тебя, наверное, ждут… 
И со звучанием этого голоса Минсок наконец-то вспоминает имя, вертевшееся в памяти.
- А тебя, наверное, ищут – разве нет, Лу Хань? – он лукаво улыбается с легким прищуром, а потом опускается неподалеку от сына семьи Лу, сохраняя дистанцию. – Если бы ты испугался меня, то, смею предположить, не сорвался бы со мной подальше от деревни, а это значит, что спугнуло тебя что-то другое. Не поделишься?
Он старается скрывать откровенное веселье в голосе, ибо лицо Ханя слишком милое, а в глазах плещется смесь удивления с вопросом.
- Да брось, ты не узнаешь меня? Минсок. Мы даже играли вместе когда-то, хоть ты и бегал с щенками помладше моего, - он протягивает руку в дружественном жесте, но не дождавшись никакой реакции, сам осторожно пожимает ее – нет, ну а что, ему одному что ли можно хватать за руки других волков и людей? Пальцы Лу изящные и очень красивые, как и он сам, и Минсок снова разглядывает его почти завороженно. В глазах напротив начинает что-то проясняться, и Мин кивает с улыбкой, - Кажется, именно к твоему младшему вечно бегает Кай. Я видел вас вместе.
Он замолкает, отвлекаясь на действия младшего – тот принимается плести венок, срывая стебли синих цветов, предварительно почти придирчиво оглядывая соцветия. – Для вечера? А для чего еще, дурень? И Хань кивает, продолжая нехитрое дело, а в воздухе повисает неловкая пауза. Ким зарывается пятерней в грязно-медные волосы и мешкает, но все же решается помочь, срывая самые, на его взгляд, симпатичные цветы с крепкими длинными стеблями и осторожно укладывая их возле колен Ханя. И не сказать, что они когда-либо тесно и близко общались, чтобы испытывать ревностные чувства с логическим обоснованием – это скорее на каком-то интуитивном уровне, пока еще непонятном Минсоку. Он долго решается задать терзающий его вопрос, но считает таковой не особо тактичным, поэтому просто разглядывает юношу полным любопытства и восхищения взглядом, когда тот опускает глаза к венку.
Он не может с точностью сказать, сколько они провели времени в этом тихом и красивом месте, но едва Минсок слышит треск веток и шорох листьев, Лу Хань снова вздрагивает, прямо как у орешника, и поднимается на ноги резко и стремительно, будто бы совсем не замечая, как недоплетенный венок спадает с колен. А потом бормочет что-то извиняющимся тоном и уносится прочь, правда, в этот раз оставляя его одного. Парень растеряно хлопает глазами, глядя вслед удаляющейся фигуре, и настороженно прислушивается, но никто так и не выходит на поляну. Следует догнать и вручить венок – обязательный атрибут сегодняшнего вечера, но тот незакончен, и Мин решает, что все равно вечером так или иначе столкнется с давним знакомым, приняв решение доплести его до конца. А еще он не может сдержать глупой улыбки, потому что, кажется, знает наверняка, что будет делать через несколько часов, хотя еще вчера думал, с кем бы прогулять это событие.

На улице уже темно, и все вокруг озарили многочисленные фонарики на деревьях и заборах и свет от горящих костров. Минсок, забежавший накануне к давнему приятелю, у которого периодически оставался на ночь во время празднования, где наскоро ополоснулся под летним душем на заднем дворе, пусть воду там едва можно было назвать теплой – солнце уже не грело так, как даже ранней осенью, и переодеться. Сейчас, разглядывая разряженную толпу, Минсок усмехается, мельком оглядывая свой скромный наряд – потертые джинсы и простую белую рубашку, немного не доходящую до колен, и подвязанную поясом из обычного кожаного шнура, потому что видит множество молодых людей и дев, только-только достигших совершеннолетия, облаченных именно в рубашки, расшитые различными нитями – у кого-то попроще, у кого-то с вычурной вышивкой. Зато остальная молодежь, чуть старше героев вечера, даже сегодня далеко не все заморачивались с выбором одеяний – многие пришли просто в безрукавках, а то и сразу с голым торсом, играя мышцами перед стайками девчонок и волчатами, которые с года на год должны были стать частью этой ночи. Он тихо фыркает и качает головой с улыбкой, бережно прижимая венок к животу, чтобы не привлекать лишнего внимания, и вскоре замечает знакомую макушку, к которой сразу же подрывается.
- Привет! – и снова не может не улыбаться широко, глядя на встрепенувшегося Ханя. – Тебе не следовало разбрасываться такими вещами накануне вечернего веселья. А вдруг его нашел бы не я. Держи пропажу, я доплел как мог, - Минсок подмигивает и осторожно устраивает венок на голове Ханя, не обращая внимания, видит ли их кто до официального начала. А потом раздумывает секунду и стаскивает с собственного запястья один из сплетенных Джихо ниточных браслетов с узором их племени и семьи [Хо буквально обвешивала ими раньше всех членов семьи], и быстро повязал на узкое запястье юноши – не с целью отметить или намекнуть на что-то такое, хотя соблазн был велик, а скорее… - На удачу? - врет, скорее всего, но продолжает при этом улыбаться, а потом кто-то окликает его, и Мину приходится нехотя выпустить руку и отступить назад. – Всего хорошего, Хань! - со взмахом руки Ким удаляется и подходит к младшему брату, звавшему его, мол, скоро начало, и хорош шастать уже.

А потом все начинается, и Мин не слышит ничего из речи старейшин и вождей, лишь качает головой, когда на просьбу разделиться на две стороны - выбирающих и претендующих быть выбранными - Джихо что-то шипит и демонстративно скрещивает руки на груди, не сдвигаясь от Кая, что слишком юн еще для этого мероприятия, ни на шаг. Ее никто не в праве заставить, но в ее возрасте все, как правило, уже сами если не рвутся, то понимают важность этого события. Родители где-то в стороне вздыхают, но ничего не предпринимают - их семье чуждо насилие какого-либо плана, поэтому выбор дочери уважают, пусть и не разделяют. В прошлом году, когда двойняшки достигли совершеннолетия, оба точно так же остались в стороне, посмеиваясь и строя теории по поводу новых парочек.
- А ты кого-то, смотрю приметил? Хах, хватит с нас в этом году и одного торжества, - беззлобно фыркает сестра, и Минсок закатывает глаза, стараясь слиться с деревом среди толпы, оказавшись, как назло, возле играющих мышцами типов, которым лишь бы покрасоваться [за отсутствием причин красоваться чем-то еще]. И чувствует себя почти лишним, пока не замечает среди притихших молодых людей и девушек с венками в руках причину, по которой не составляет компанию сестре.
Церемониальные речи пропускает мимо ушей - вряд ли там прозвучит что-то новое, и вообще чувствует себя как в тумане, потому что не планировал, не собирался, не хотел до встречи парой часов ранее высовываться и уж тем более заявлять на кого-то права. Не сегодня, не в этом году. Но некая сила будто изнутри подталкивала и завладела не только телом, но и разумом, уверенно подталкивая и подстегивая к действиям. Мин пропускает начало, но "просыпается", когда слышит одобрительный гул толпы - светловолосая девушка из его стаи, которую тот помнит еще волчонком, надевает венок на подошедшего к ней жителя одного из восточных племен, и парень с легкой грустью думает, что Джихо будет не хватать одной из ее подруг. Следом выдвигаются еще двое - одного, к слову, отшивают, осуждающе качая головой, - и Ким решается вотпрямщас, когда видит, как один из типов возле него глядит куда-то в сторону человека, перевернувшего малость его мир сегодня, и шепчется со своими дружками, посмеиваясь. Сын вождя Лу, несомненно, лакомый кусочек, и Минсок решительно выходит вперед и чувствует пристальные взгляды меж лопаток, но не от немного удивленной толпы, а от брата с сестрой, которые - он уверен - делают ставки и заключают нелепые пари сейчас, хихикая как младшеклассники. Он останавливается напротив Лу Ханя и вопросительно смотрит.
Он чувствует, как щеки горят от прилившей к ним от волнения крови, а удары сердца, кажется, слышны всем, кто находится в радиусе пары метров, но в этот момент он перестает видеть и слышать всех, заглядывая в глубокие красивые глаза и понимая, что так теперь будет всегда - видеть и слышать кого-то кроме он не сможет еще долгое время.

[nick]Kim Minseok[/nick][status]lost and found[/status][icon]https://i.imgur.com/nDBRSC6.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/qjGxRh1.gif[/sign][nm]<a href="ссылка на анкету" class="ank">Ким Минсок</a>[/nm]

Отредактировано Hua Cheng (2021-07-31 23:21:26)

+2

5

Сидя прямо посреди поляны с высокими цветками барвинка, Хань с не скрытым интересом рассматривал сидящего рядом парнишку: удивительные раскосые глаза, бледные щёки, с рядом легких веснушек, и улыбку — немного лукавую, но, несмотря на это такую открытую. Этот молодой парень был совсем не похож на тех, кого он встречал раньше — будто опыт так велик — он смотрел на него совсем иначе, если бы он мог описать этот взгляд то, оно бы заключалось в таких словах как: бережнее, с толикой заботы и восхищения?
Красивые… Лу откидывает со лба непослушные песочные прядки и растирает покрасневшие скулы — откуда, только такие мысли.
- А тебя, наверное, ищут – разве нет, Лу Хань?
Лухан неожиданно охает от того как чужак произносит его имя, смотрит потерянно, теребя руками край широкой кофты. И не то чтобы ему было страшно, скорее волнительно — непривычно. Да и откуда он знает? Хань долго молчит, пытаясь сочинить подходящую ложь, но мозг, как назло, отключает все области, отвечающие за разумность, настойчиво напоминая, что лучший способ защиты это нападение.
Для чужака ты слишком осведомлен, зачем же спрашиваешь? Знаешь же какой сегодня день? Или в вашей стае иные правила? – голос звучит уверенно, даже немного резко, что совершенно не свойственно для старшего сына семейства Лу — и глупо то как, боже мой! — сбежать бы, как можно дальше, от неловкости, дерзить он вздумал.
Да брось, ты не узнаешь меня? Минсок. Мы даже играли вместе когда-то, хоть ты и бегал с щенками помладше моего – и вновь чужой голос ударяет, как обухом по голове, Лу Хань потерян и совершенно не знает, что делать.
Минсок — так знакомо, воспоминания из детства мелькают яркой кинематографической пленкой: вот они маленькие, совсем глупые волчата бегают среди высокой травы лесной поляны, рычат, перепрыгивая друг друга, следом за ним еще одно, совсем свежее, как Кай радостно, с чувством гордости рассказывает про своего старшего брата, уплетая только что, испеченный пирог. – Минсок – не громко, еле шевеля губами, повторяет молодой волк, не торопясь ответит на невинный знак приветствия со стороны парня — слишком неловко. Когда же новый знакомый сам осторожно пожимает его руку, Лухан тут же резко отдергивает руку, удивленно распахнув глаза. Хань прижимает к себе дрожащую ладонь, склоняя растрепанную голову, подтверждая робким кивком, что да — помнит, а еще, стараясь скрыть так ярко горящие щеки.
Он делает глубокий вдох, позволяет прохладному воздуху заполнить лёгкие до отказа, а после медленно выдыхает в надежде унять волнение, что никак не может его отпустить.
Сегодня день моего совершеннолетия, и кто знает, что будет после - несмело начинает Хань, срывая ближайшие к нему цветы. – и я вроде как сбежал. Не хочу... – Лу сдвинул брови, и чаще задышав, невольно сломал стебель вплетаемого им барвинка.
За свои восемнадцать весен, Лу Хань еще ни разу не пытался пойти против решений, принятых его отцом. В его голове никогда даже мысли не закрадывалось о том, чтобы перечить старшим и правилам, что передавались из поколения в поколения. Ему не суждено было стать вожаком стаи так как был всего лишь средним сыном, и все же статус отпрыска вожака говорил о многом. 
Да и выбор будущего у меня сомнительный – он совсем тихо произносит эти слова, не поднимая глаз. Лу не привык показывать свои слабости, именно поэтому в тот же миг, он подбирает выпадающие из рук стебельки и вновь пытается переплести их вместе.
Они больше не говорят, Хань лишь изредка поглядывает сквозь тонкую паутину длинных ресниц на Минсока, тишина, что сейчас между ними не кажется юному волку гнетущей — нет. Она уютная, умиротворяющая, волшебная, что Лу Ханю становится очень спокойно на душе.
На опушке раздается шум, то толи шелест листвы, то ли вой своры волчат, он не уверен, но все же напрягся, тут же встрепенулся и поспешил подняться с мягкой зеленой подстилки. Надо же было так забыться! Прощание выходит поспешным, Хань не помнит толком, что бормочет на бегу Минсоку, поспешно того покидая — бежит быстро и резво, назад не оглядывается.
Он за секунды добирается до реки, уже не обращая внимания, видит его кто-то или нет, проскальзывает мимо палаток и забегает в дом.

Под лучами вечернего солнца, которые пробивались через приоткрытые окна Лу Хань безуспешно, измерял комнату шаркающими шагами, сопровождая все это тяжёлыми вздохами и раздумьями. Это же надо было забыть венок для праздника. Время уже позднее и сплести новый просто не было возможным. А те, что он плел ранее были предназначены другим членам стаи. Лухан оседает на свою кровать, чувствуя, как с каждым мигом ком подступает в горло. Его душа подрагивала изнутри и селила там же новый страх, он не боялся разгневать отца, неподобающим появлением на празднике, страшнее было подвести, разочаровать его ожидания, перед всей стаей и гостями.
Хань в очередной раз, начинает накручивать шаги по комнате, заслышав голоса за дверью комнаты — наверное, это Сехун вернулся со "свидания" — он вскакивает к зеркалу, заглядывает в карие глаза, надеясь отыскать там решение как быть дальше, но не находит ничего кроме той самой паники, что не покидает его сердца. Ловя искусанными губами потоки вечернего воздуха из приоткрытого окна, Лу долго рассматривает собственное отражение и неожиданно для себя улыбается, вспоминая, удивительные раскосые глаза молодого волка.

Когда на темнеющем небе начинают появляться первые звезды, окрашенные ярким заревом разожженных костров, Хань облачается в сшитую для сегодняшнего дня сорочку. Ему немного неловко от соприкосновения с голым телом тонкой ткани, он совершенно не привык носить подобные одеяния. Сехун радостно крутиться рядом и подталкивает раскрасневшегося брата к зеркалу:
Смотри, смотри, какой ты красивый! – и улыбается так ярко, что Хань сам начинает в то верить, не сдерживается и тихонечко смеется, потому что, да — красивый.
За дверьми слышится голос Бэкхёна, он быстро подправляет смоченным в мятной воде пальцами волосы и выходит к другу, на голове которого был венок из крупных цветков ветреницы, этим вечером они вместе встретят свою судьбу.
Лу берет друга за ладонь и вместе с ним спускается с лестницы. На улицах поселения уже вновь много народу, все радостные, счастливые, направляются к большому костру. Все кто сегодня должен был пройти обряд стояли по разные стороны небольшими кучками, готовясь к главному событию сегодняшней ночи, нетерпеливо перешептываясь: кто-то обсуждал у кого краше рубашка и изысканнее венок, кто-то делился мыслями о встрече с родственной душой, кто-то просто терпеливо и немного нервно дожидался начала торжества.
Привет! – слышится где-то со спины и Лухан неожиданно вздрагивает, поворачиваясь к обладателю знакомого голоса. Он с непониманием смотрит сначала на Минсока, затем на сплетение цветов в его руках и замирает с беззвучным «о» на губах. – Тебе не следовало разбрасываться такими вещами. – Из-за неожиданности Хань зажмуривает глаза; аккуратный венок оказывается на его голове, а вскоре, и вовсе застывает, обнаружив на своем запястье плетеный браслет. Лу Хань в закусывает губу, совершенно не зная, как себя повести и просто переплетая пальцы обеих рук, благодарно кивает. Минсок уходит к своему брату, а Хань так и стоит на том самом месте и долго любуется необычным сплетением, проводя подушечками пальцев по мягким нитям. Кожа под ним горит огнем, после недавнего прикосновения, он невесомо оглаживает собственное запястье и едва заметно улыбается.
Хён, Хён! – младший настойчиво дергает брата за рукав и тянет за собой к остальным. – Уже все собрались! Только тебя жду, отец будет сердиться, ну же! – ноги старшего совсем отказываются идти, ведь то смелое прикосновение, выбившее из колеи, никак не хочет выходить их головы. – Ещё и венки перепутал. Хааань! – эмоционально фыркая и закатывая глаза на собственного брата, Сехун снимает с его головы синий венок и надевает уже нужный, тот который Лу сплел еще утром, а после, подтолкнув в спину, убегает к Хёджон и матери, что стоят рядом друг с другом.
Собравшиеся старейшины, негромко обращаются к духам предков, смешивая ритуальное снадобье в небольшой глиняной чаше. Вожак в сопровождении одного из шаманов, не торопясь подходит к каждому, что-то шепчет на древнем языке и оставляет пальцем на щеке красную полоску. Отец смотрит на сына пристально, и Хань видит несказанное в его глубоких черных глазах. А после шаман взмахнул посохом, призывая к тишине. Тихо брякнул варган, вскоре звук пополз по опушке, заунывный, чарующий, звенящий. К нему присоединились тихие удары барабанов, что с каждым мгновением становились громче, пока не перекрыли все звуки зычным рокотом во славу богов и новых взрослых волков стай.

Лу смотрит прямо перед собой, оглушенный звуком биения собственного сердца и громких барабанов. Не-вы-но-си-мо — проносится в голове юного волка, и он уже готов сбежать, наплевать на правила и просто убежать, но вновь замирает на месте — какой раз подряд за этот день — когда перед ним предстает Минсок, и смотрит так, что еще секунда и он просто свалится без чувств.
Непослушный язык прилипает к нёбу, в горле становится сухо и будто бы вовсе нечем дышать. Колеблется долю секунды и надевая на голову избранника венок, символ не только его совершеннолетия — обещания. Да тут же теряется, в неожиданно крепких объятиях Минсока.
Раздавшийся радостный гул толпы отрезвляет, быстрее, чем он успевает осознать случившееся и он тут же  отскакивает от парня на почтительное расстояние.

[nick]Lu Han[/nick][icon]https://i.imgur.com/EPhTXCY.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/AVuGTcn.gif[/sign]

Отредактировано Xie Lian (2021-08-01 13:13:54)

+2


Вы здесь » Crossbar » альтернатива » • Physics of Love •