| [indent=1] Джеймс к девяти годам говорит на пяти языках и лучше всех в этой семье знает, как починить репликатор — навыки просто необходимые для выживания на всех станциях, блокпостах и транспортных кораблях, по которым тебя мотает вслед за отцом, так отчаянно жаждущим спасать галактику, что частенько забывает про жену и двух своих сыновей.
[indent=1] Джим каждую четверть года начинает новую жизнь, учится не привязываться к месту, вещам, людям. Он дает прозвища, потому что их лица меняются чаще, чем он успевает запомнить их имена. Джим приспособленец высшего уровня, легко меняющий почти армейскую аскетичность дальних постов на ослепляющие белизной стены научных лабораторий. Смотрит открыто и прямо, в поиске новых знаний и впечатлений без тени стыда проникая туда, где ему строго настрого запретили появляться. Он не знает, как скоро эти навыки спасут ему жизнь.
[indent=1] Кодос выделяет его из толпы детей колонистов Таруса за подвижный ум, технические навыки и недетскую глубину суждений, он позволяет ему жить, когда четыре тысячи человек перестают существовать. Кодос учит его истории, основам экономики, социологии, политологии, а Джим думает только о том, что чувство голода, пробирающее до самого нутра, кажется, уже никогда не пройдет. Только годы спустя он поймет, что этот гениальный безумец в своих извращенных евгенических теориях, обращенных на тринадцатилетнего мальчишку, искал оправдание своим страху и слабости.
[indent=1] Джим крепко сжимает руку отца, явившегося вместе с кораблями Федерации, и чувство острой несправедливости и вины наполняет его по самые кончики пальцев.
[indent=1] Он в очередной раз начинает жить заново, учится не прятать куски хлеба под подушкой и не налетать на еду "как помойный сныс" — он едва обращает внимание на поддразнивания Сэма, они вечно задирают друг друга, и понимает, что что-то не так, только когда мать одергивает брата.
[indent=1] Джим не скрывает, что поступил в Академию Звездного флота, вдохновившись примером отца, но всей правды никто не знает еще долгие годы — он одевает форму, чтобы больше никому никогда не пришлось ждать. И умирать, когда спасение было так близко.
[indent=1] Кадет Кирк отрицает безвыигрышные сценарии, раз за разом отказываясь принимать поражение в "Кобаяши Мару", рискует будущей карьерой, оказываясь на грани отчисления из Академии за взлом программы, но звезды, похоже, ему улыбаются, и вместо этого он возвращается к обучению с занесенной в личное дело благодарностью за оригинальное мышление. Может быть зря, потому что это ни на йоту не прививает ему желания действовать по уставу.
[indent=1] Лейтенант Кирк смотрит на памятные доски с именами погибших, и каждое из двухсот имен камнем ложится на его совесть. Не находя себе оправдания, снова и снова прокручивает в голове два часа, ставшие его личным адом, пытаясь вычислить тот единственный выигрышный сценарий.
[indent=1] Немного рассеянно улыбается брату, ничего не отвечая на претензии, что "малыш Джимми" снова обошел его на голову, выбившись в любимчики отца и своего капитана, думает только, слава богу, у брата не было той мотивации, что была у него. | |
