Альдо кажется, что-то внутри него переплелось с образом Робера прежде, чем он заполошно научился слышать в чужих обещаниях цену собственной короны: это случилось, когда Эпинэ, тяжелораненного, привезли в Агарис после разгрома восстания. Человека, которого война нехотя все-таки выпустила из рук, но отобрала столько, что кто-то другой на его месте мог потерять волю к жизни. Тогда Альдо вызвался ухаживать за ним с искренней детской решимостью, которой еще были неведомы ни беспомощность, ни страх оказаться ненужным, и, наверное, именно поэтому позже ему стало так трудно согласиться с фактом, что однажды Робер может обойтись без него.

Из всех прекрасных слов о верности, которыми было окружено его детство, именно присутствие Эпинэ оказалось тем, до чего можно было дотронуться, словно до ожившей надежды.

За минувшие годы Робер успел стать наставником, старшим братом, другом, и, конечно, тем человеком, перед которым было особенно стыдно выглядеть мальчишкой, хотя именно рядом с ним Альдо чаще всего позволяет себе мальчишеское упрямство. Спорит, перебивает, торопит, сердится на его осторожность, словно терпение – это какая-то непозволительная роскошь, которую зачем-то предлагают тому, у кого и без того отняли четыреста лет; но, выговорившись, все равно ждет ответа, следит за знакомым лицом и запоминает даже те слова, которые до этого с негодованием отверг, дерзко настаивая на своем. Ему хочется однажды услышать, что Робер верит в него без следующего за этим предостережения, и ради такого признания он способен совершить больше, чем готов признать себе самому в глубине души.

Одному знакома цена крови, другому  -  унижение зависимостью от чужой милости, и поэтому они смотрят на одну дорогу с разных ее концов: Альдо видит впереди возвращенное королевство, Робер подмечает людей, которых они в силах пощадить, или уничтожить, чтобы не погибнуть самим. Там, где принц слышит предложения помощи, Эпинэ вдумчиво ищет условия – опыт ему позволяет и не такое; а там, где уже хочется протянуть руку будущему союзнику, он заставляет задержаться и подумать. Альдо злится на него за это почти так же сильно, как нуждается в его честности, потому что да, лесть умеет согреть самолюбие, но никогда не даст того спокойствия, которое возвращает к реальности вместе с голосом Робера и его взглядом.
Альдо знает о его обете не брать в руки оружие и все же, представляя себя на троне Талига, всякий раз оставляет рядом место для него, эта часть будущего вообще не требует обсуждения. В его мечтах Робер должен стать первым маршалом, человеком, которому он доверит войско и собственную жизнь, однако за высокопоставленным назначением прячется куда менее величественное желание: чтобы он всегда оставался рядом, чтобы между ними было что-то, чего нельзя расторгнуть чужим решением. Принц еще не понимает, как попросить об этом, не превратив свою просьбу в приказ, и не задумывается, вправе ли вписывать чужую судьбу в собственные цели с такой безоговорочной уверенностью.

Пока ему удобно считать Робера братом: в этом достаточно близости, чтобы искать его общества без повода, иногда задерживать ладонь на плече чуть больше положенного и внимательно подмечать усталость, которую тот предпочитает скрывать.  Безуспешно.

Ни один другой человек не удостаивается подобного внимания со стороны Ракана, и вряд ли когда-нибудь удостоится.
Их братство дает искреннюю возможность беспокоиться, обижаться, требовать слушать… и до поры избавляет от необходимости серьезно разбираться, отчего возможность стать Роберу дороже, вызывает такую нелепую, почти постыдную досаду. Альдо привык оценивать людей по тому, могут ли они приблизить его становление в качестве короля, но Эпинэ ему никак не удается уместить в эту, казалось бы, простую схему: слишком многое в самом принце меняется только от того, с каким акцентом или нажимом Робер произносит его имя, как разворачивается, чтобы смотреть прямо в лицо, беспощадно выговаривая то, что о чем другие, заискивая, замалчивают.

Альдо пока не знает, что скрывается за собственной потребностью быть для него особенным, вот только наверняка попробует отшутиться в тот же миг, когда их привычная близость вдруг обернется неловкостью, а потом еще оба они долго будут вспоминать, кто первым отвел глаза. Нежность легко принять за заботу старшего, а доверие - за братскую привязанность, но однажды задержавшийся взгляд или прикосновение, которого [невоз]можно было избежать, заставят усомниться в красивых и совершенно ненужных им обоим объяснениях. До этого мгновения можно сколько угодно говорить о долге и преданности, пряча за высокими словами желание быть выбранным просто так, без короны, без клятвы, без необходимости спасать.

Мне бы хотелось в этой истории оставить место спорам ученика с наставником, чуткой привычке беречь друг друга и медленному осознанию влечения, которое обоим придется соотнести со всем, что уже существует между ними… и понести за это ответственность в будущем. Возможность отношений короля и маршала пока живет в мечтах Альдо; станет ли она реальностью и какой цены потребует, решим вместе, как и дальнейший путь после событий первого сезона (я в силах его прикинуть, но это лишь призрак). Меня не особо влечет канон книг, который серьезно расходится с фильмом, оттого предлагаю выбрать необходимый нам вариант и ему следовать.

♠ Я очень жду своего Повелителя Молний, Робера с его невероятной волей, усталостью, совестью, который умеет швырнуть правду в лицо, человека, чье согласие потому и будет бесценно принцу. Моему Альдо еще предстоит научиться спрашивать, чего хочет тот, кому он так охотно обещает целое королевство.
♠ У меня нет требований к постам, стилю написания и прочему. Единственное, о чем попрошу, оставить внешность Павла Чинарева и особенности указанных отношений, все остальное обсуждаемо.
♠ В постах я выгляжу лучше, чем в заявках, поэтому приходи, заглядывай в лс и мы все обсудим.

- Миссис Уильямсон, - вокруг Реджины суетливо носится ее ассистентка - волоокая пышногрудая Агнес, - если желаете, я узнаю, чья эта картина и как ее можно приобрести, - вопрошает она, заискивающе глядя в глаза. Ее удивительное стремление предугадать любое желание нанимательницы может быть продиктовано только одним - она спит с мистером Уильямсоном. Реджина это знает.
- Нет нужды, - строго отрезает она, даже не удостаивая взглядом Агнес, - я знаю, кто автор.

Реджина - бывшая королева улья, приводящая в трепет и бешенство всю школу, - теперь домохозяйка и жена толстосума с Манхеттена. Он - биржевой брокер, и объемы его могучего тела пропорциональны толщине кошелька. Агнес уже третья его любовница за этот едва начавшийся год, она визжит как поросенок, когда тот трахает ее, и ее премерзкий голос звенит даже на первом этаже их огромного вычурного пентхауса.
- Редж, милая, это не то, о чем ты думаешь, - расплываясь в виноватой улыбке говорит Энтони, Реджина коротко кивает и уходит прочь. Разумеется, это именно то, о чем она думает.
Реджина ставит в прихожей белые лилии, срезанные на ферме специально по ее заказу. Вышколенная прислуга натерла хрустальную вазу до ослепительного блеска. Капля воды теряется в гранях, стекает вниз, темнеющим пятном размываясь по накрахмаленной скатерти. Миссис Уильямсон (какая глупость! она все еще Джордж!) ухмыляется, нюдовым ногтем расковыривая мокрое пятнышко.
Burnbook давно в прошлом. Психотерапевт хвалит Реджину за успешную победу над гневом.

- Я знаю, кто автор, - повторяет она полушепотом. Агнес, проклятый муж, дела и обязанности перестают существовать. Она смотрит на полотно - в размытых чертах неизвестной угадываются надутые розовые губы, рассыпанные светлые волосы, хитрый и злобный прищур.

Она видит Дженнис в отражении на стекле. Реджина, изображенная на картине, пропадает. Бежевое платье-футляр миссис Уильямсон становится тесным.

- Я покупаю, - произносит Реджина одними губами. Она знает, что Дженнис прочтет эту фразу.

Итак.
В моем каноне Реджина и Дженис были влюблены друг в друга. Знаете, такая себе подростковая первая влюбленность - еще и между девчонками. Реджина, испугавшись и своих чувств, и возможной потери популярности, аутит Джен, а дальше происходят события ставшего уже классикой фильма. При этом чувства-то никуда не делись. Более того, выходка Дженнис здорово задевает Реджину, и в гроб и без того забитой влюбленности влетают гвозди из обиды и уязвленного эго.
Во взрослом возрасте Дженнис - художница, причем довольно успешная. Я вижу ее красивой женщиной, ведущей богемный образ жизни, и принявшую свою ориентацию. Ее личная жизнь остается на ваш откуп.
Они встречаются случайно, хоть и наверняка слышали друг о друге на протяжении всей своей светской жизни. Реджина - уставшая, вымотанная ложью и отсутствием любви женщина, которая беспросветно застряла в образе идеальной домохозяйки с Ист-Сайда. Каждая ее эмоция - результат концентрации и труда.
Я хочу сыграть как прошлое, так и настоящее. Хочу, чтобы между ними вновь вспыхнули чувства. Хочу, чтобы у Реджины появилась мотивация изменить свою опостылую жизнь.

Пишу от 3к. От третьего лица. С большими буквами и абзацами. Пишу быстро, хочу от вас того же (не менее 2-3 постов в месяц). Ценю общение вне игры.

— В твоих руках вселенское тепло, укрой его от глаз —

Ирэн лишена зрения, но она видит. Картинки, являющиеся ей во снах, пугают, заставляют судорожно цепляться за одеяло, стискивать зубы до скрипа и боли, — лишь бы видения пропали. Мистик находит ее наощупь, притягивает к себе, обвивает руками и ногами, всем телом вжимаясь, шепча сонно: "я с тобой, я с тобой." Она дожидается, пока дрожь утихнет, пока дыхание Адлер перестанет быть рваным, нежно поглаживает по спине и плечам, и женщина вновь засыпает. За окном потрепанной комнаты мотеля восходит солнце, проникая надоедливыми лучами сквозь толщу грязи на стекле, прогоняя кошмары. Паршивый на вкус кофе, собранный чемодан, — они снова в бегах.

— Рейвен, за тем поворотом будут они, — голос Ирэн хриплый и низкий, почти мужской. Поворачивается и невидящими глазами безошибочно находит удивленный взгляд Даркхолм, — улыбается мягко, успокаивающе. — Мы проедем мимо, они нас не заметят. Прими мужской облик, душа моя.

Душа моя... Так нежно, как она, никто не обращается к синекожей мутантке. Привыкшая к гонениям и презрению, Даркхолм долгие годы не могла признать, что Ирэн все-таки любит ее и принимает. Стоит отдать должное настойчивости Адлер, сколько бы ни пыталась Мистик сбежать, та всегда ее находила. Вероятно, дар предвидения удерживал Ирэн от опрометчивого желания бросить попытки сблизиться с Рейвен, а может, всему виной любовь. Такая банальная. Такая прямолинейная. Бьющая в лоб своей искренностью, не терпящая слабости, не прощающая ошибок.

Они едут вперед, и действительно спокойно проезжают мимо федералов. Рейвен крепко сжимает руку своей Судьбы.

— В твоих руках отрывки января, касалась бы их я —

— Анна не должна себя так с нами вести, Ирэн! — Твердо цедит сквозь сжатые зубы Даркхолм. Ее синие пальцы сжаты в кулаки настолько, что белеют костяшки. В ушах все еще стоит звон — громкий хлопок дверью, и последовавший за ним шумный стремительный шаг, разрезаемый многочисленными всхлипами.
— Рейвен, она еще ребенок...
— Я в ее возрасте уже самостоятельно себе пропитание и финансы добывала! А эта мадам только и умеет, как терроризировать нас с тобой, сжирая мои нервные клетки! Ирэн, ну послушай, — голос Мистик становится мягче, стоит любимой подойти ближе и обнять ее со спины. Тонкие руки на талии, горячее дыхание в шею... — Ирэн, мы не должны, — все усилия сохранить внешнюю твердость рассыпаются в одночасье, стоит Судьбе коснуться губами плеча мутантки. Рейвен вдыхает поглубже.
— Ты отличная мать, правда... — шепот Адлер прерывают короткие поцелуи. — С подростками сложно, но мы с тобой справимся, слышишь?

— Мы звуками счастья рыдали, больно не делай теперь —

Весь пол усыпан осколками и переломанной древесиной. Посреди хаоса, пыли и разрухи сидит Даркхолм, обняв руками колени, раскачиваясь из стороны в сторону. Она воет. Руки разбиты в кровь, она явно старалась добиться такого результата — и даже ускоренная регенерация не спасает. Утробный звук, вырывающийся откуда-то из середины грудной клетки, не похож ни на плач, ни на стон, — это нечто животное, так, вероятно, кричит зверь перед своей гибелью.

Ирэн неслышно ступает, аккуратно преодолевая то, что не так давно было мебелью и посудой.

— Ты знала? Ты видела это?! — Захлебываясь от ярости орет Рейвен, обращаясь к супруге. — Ты знала, что Анна уйдет? Ты видела, что она переметнется к Ксавье?! — Мутантка прячет лицо в ладонях. Раны щиплет соль слез — но оттого даже легче. Боль напоминает, что все она все еще жива, как бы ни хотелось обратного. Внутри Даркхолм штормом клокочет обида, в ней утрата и злость. Не справляясь с эмоциями, женщина ищет виноватого и — конечно — находит.

Судьба не ответит. Не стоит Мистик знать всего, что видит она. Как только они приютили Роуг, как только стали семьей, она уже знала, как они разойдутся. Она видит все те бои, которые ждут Братство и Людей Икс, и как Даркхолм будет вынуждена сражаться с той, кого считает любимой дочерью. Будущее не станет благосклонным к ним — но Ирэн это принимает.

Она знает, что покинет Мистик. Однажды, дождливым утром. Она соберет свои вещи, пока любимая спит. Оставит обручальное кольцо на тумбочке, которое ранее никогда не снимала. Без записок. Без прощального поцелуя. Только быстрый взгляд невидящих глаз, залитых слезами.
Она уйдет, чтобы было легче. Чтобы Рейвен никогда не узнала, что спустя несколько часов Судьбе суждено умереть.

Что важно очень: я не прошу знать комиксы. В целом, основные канонные моменты отражены в заявке. Что касается характера Судьбы — я накидаю свои хэды, все остальное на ваше усмотрение.
Фем на ролевых не любят (я не понимаю, почему). Давай будем исключением, м?
Пишу 4-6 к в среднем, не дружу с графикой, но обожаю первопосты. Третье лицо, настоящее и прошедшее, без птиц. Игрок быстрый, но способна ждать поста (умоляю, только не раз в месяц, прошу!) Горю отношениями Мистик и Судьбы уже много-много лет, за это время накопилась куча сюжетов, огромное количество картинок и мемов. Давай будем кидаться ими периодически в тг?
Обещаю любить всем сердцем. Эти девочки для меня — что-то на очень личном, и я рассчитываю, что мы обе сможем создать нечто прекрасное, достойное их красивой истории.
Пусть вас не смущает, что заявка написана с другого профиля. Роль Мистик выкуплена за мной, и как только вы появитесь - я сразу возьму ее.

Бьякуя Кучики — глава одного из четырёх великих дворянских кланов Общества душ и капитан шестого отряда Готэй 13. Человек, воспитанный в убеждении, что имя, которое он носит, обязывает его ко многому, и с годами привыкший соответствовать этому требованию без лишних вопросов. Сдержанный, немногословный, временами откровенно холодный.

При всём своём уважении к законам и традициям Бьякуя не остался человеком, который способен смотреть на мир исключительно через призму долга. Когда-то он сам поставил собственное слово и убеждения выше привязанности к близким, полагая, что иначе предаст память о тех, кому обязан своим именем. Однако пережитое заставило его иначе взглянуть на то, что прежде казалось незыблемым.

Ждём всем кастом, как говорится.

От себя же могу добавить, что всегда буду не против сыграть прошлое/настоящее/будущее в тендеме этих двоих. Если что, заявка точно не в пару, однако игрой я обеспечу. По сюжетам можем списаться и придуматься, однако мне нравится варианты как развития персонажи со времён, когда он был зелен и мал, но так и прогрессия персонажа в ткв. Что ближе тебе в этом плане - тут уж выбери сам, мне лично тяжко ( определиться!!! )

Требований нет, как таковых. Пишем как комфортно, удобно и всё такое.

Ты не должен был стать моей личной мессией, но умудрился стать. Сильный, решительный и действительно вгрызшийся в шанс стать врачом, ты заставил меня почувствовать себя странно. И мне это не нравится, потому что я не привык к ощущению жажды и голода, которые не могу утолить. Меня знают как человека, который не способен долго быть с кем-то рядом, но тут, скорее, всё наоборот: очень мало людей способны терпеть именно меня, мои заёбы и загоны, мою брошенность и травму от этого, с которыми я не борюсь, потому что привык к как к родным. Все сбежали, Деннис, все до единой, а Хизер добила и лишила меня шанса быть отцом. Наверное, я конченый мудак, раз не стал ей сочувствовать после, да? Но я не говорю об этом, не распространяю по отделению, насколько я прогнивший ублюдок, чтобы оставить себе хоть что-то, что я ценю на самом деле, - мою работу. Если её не станет в моей жизни, то зачем мне такая жизнь? Но всё равно я ухожу в саббатикал, не собираясь возвращаться, потому что я больше не знаю, чего я хочу на самом деле.
А ты неожиданно решил, что не собираешься меня отпускать. Почему? Для чего тебе это всё нужно? Но у тебя есть три месяца, чтобы убедить меня в том, что жизнь стоит того, чтобы ее дожить.
[На самом деле всё это похоже на какой-то трип, на попытку не быть собой ещё больше, чем раньше. Я готов взять тебя за руку, я готов утащить тебя к себе в логово, но я просто не представляю, что мне с тобой делать. В глобальном смысле. Я уже слишком стар, чтобы играться, мне нужно по-настоящему и до конца - вполне вероятно, что моего.]

Ничего сверхнового и оригинального - фанонные тропы для этих двоих. ПОСТ второй сезон, но до третьего! Да, я действительно верю в возможность чего-то большего, меня не разубедить. Мне нравится история Уита, где у него в целом неплохая семья, хотя недопонимания всё равно есть, но приму и драматичную историю. По сути, Уит не такой уже тихоня и мышь, я за то, что он вполне обаятельный и знает, чего хочет. Да, в этой истории ведомый Робби, и что вы мне сделаете?
Я люблю клише, это моя слабость: дэдди-кинк отчасти, большой злой Робби, хитрый и зубастый Уит. Не без романтики, не без "навсегда". Люблю аушки.
Пишу в среднем по больнице - где-то 4-5 тысяч от третьего лица в прошедшем времени. Могу поболтать, могу не болтать. Предпочитаю вк, потому что другие мессенджеры не грузит, а макс - для работы)
Не особо ревнив, не слежу за тем, что и где играете, пока пишите мне посты. Но и не пинаю на посты, считаю, что хобби должно быть в радость нам обоим.
Не флужу, тут сорян.