Китти Прайд не признаёт преград, которые мир возводит перед ней. Она — мутант с редчайшей способностью проходить сквозь твёрдую материю, что делает её тело неуловимым, словно утренний туман. Её сила — не грубая мощь, а изящная, почти танцующая ловкость: она может пройти сквозь стальную дверь, не оставив и царапины, провалиться сквозь пол, чтобы избежать удара, или проскользнуть сквозь самого врага, вызывая у него тошноту и дезориентацию. Но её мутация — это не только дар исчезновения, но и глубочайшее понимание структуры материи, интуитивное ощущение того, как движутся атомы, как переплетаются молекулы, как дышит само вещество. Она не просто проходит сквозь стены — она чувствует их изнутри, знает их слабые места и умеет использовать это знание с точностью, недоступной большинству мутантов. В бою Китти — непредсказуемый вихрь, который невозможно ударить, схватить или удержать: кулаки проходят сквозь неё, как сквозь дым, пули не находят цели, а она сама в этот момент уже оказывается за спиной противника, нанося удар оттуда, откуда его никто не ждёт. Её тело, ставшее нематериальным, способно проходить даже сквозь электрические поля и энергетические барьеры, а в моменты предельной концентрации она может делать нематериальными и других людей, уводя их из-под обстрела сквозь стены и завалы.

Характер Китти — это сплав юношеской непосредственности и преждевременной зрелости, рождённой слишком ранним столкновением с жестокостью мира. Она пришла в школу Ксавье почти ребёнком — самой младшей, самой хрупкой, с глазами, полными страха и восторга одновременно. Китти остро, почти болезненно чувствует несправедливость и не умеет молчать, когда видит угнетение. Она дерзкая, порывистая, не боится спорить даже с теми, кто старше и сильнее, и её дерзость — не бравада, а форма защиты, выросшая из необходимости доказывать, что она не слабее. При этом в ней нет ни капли жестокости: Китти — одна из самых человечных и тёплых среди Людей Икс, и её дар парадоксальным образом сочетается с неспособностью проходить мимо чужой боли. Она не ищет боя, но никогда не отступает, если бой неизбежен, и её смелость часто граничит с безрассудством, которое сама она называет «не оставлять своих».

В команде Китти занимает особенное место — она одновременно и их воспитанница, и неожиданный стратегический резерв. Пройдя путь от испуганной девочки, впервые надевшей форму, до уверенного в себе бойца, она стала живым доказательством того, что школа Ксавье действительно может превращать страх в силу.

— вам не холодно? может, укрыть вас пледом?

Скользкий и склизкий, Фредерик Чилтон — повеса. Человек, чьё эго родилось раньше его самого и с зубодробительным упорством прорывало себе путь наверх. Чилтон — не гений, не псих, не обладает даром заглядывать в чужие души одним проникновенным взглядом, и не так уж хорош в готовке. Фредерик Чилтон — человек, чья душа, как и все прочие смертные души, блуждает в потёмках собственных грехов.

Его обаяние искусно сочетается с непревзойденным цинизмом, и взбалтывается под аккомпанемент чистоплюйства. По сути своей больше продажник, чем психиатр, Фредерик умело продаёт, в первую очередь, себя: свой длинный язык; свою кусачую харизму и свой иногда не самый приятный характер. Совсем не идиот, он, впрочем, умеет ошибаться — как правило, чрезмерно ослеплённый собственным эгоизмом, и тянущийся за ещё одним кусочком славы. Слава любит ослеплённых, а Фредерик — слепой.

— видишь? // — да.
[ щёлк ]

Доктор Чилтон — немного педант. Его лоск змеёй устилается под ногами; его рачительность хищно разевает пасть, когда он видит, что может сорвать джек-пот. Так случается с неудачей, которая неприятно полоснула по его репутации: в больнице величавого Чилтона убивают медсестру. Но действительно ли его заботит загубленная жизнь, или это некрасивое пятно на его безупречности беспокоит его больше?

Гордыня Фредерика больно жалит его под дых, и он лишь криво усмехается.  «Случается, господа».

Аккуратный внешний вид, напускная уверенность под ещё одним хорошо скроенном костюмом и скрывающие его собственную уязвимость. Чилтон слишком легко ведётся на поводу у судьбы, и она с удовольствием кормит ему его ошибки. Обманчивый лоск, щегольство и подвешенный язык стираются в труху, когда он варится в одном котле с психопатами, а они щёлкают зубами над его ухом.

— видишь? // — да.
[ щёлк ]

Он умён — умнее, чем может показаться на первый взгляд. Он знает, как вести себя с психопатами, чтобы остаться в живых, но, видимо, именно поэтому они так любят оторвать кусочек его славы себе. Сложно устоять перед этим мешком беспринципности, и желчи, изливающейся на узкопрофессиональные круги: Фредерик Чилтон — высокомерный эгоист, чья рациональная доля иногда приятно щекотит по оголённым проводам. Он прагматичен и достаточно организован, чтобы знать, что он в самом деле неплох: как профессионал, как человек, как тот, кто заслуживает признания всего общества.

Фредерик заводит нужные связи, ведёт правильную светскую жизнь и при всём при этом умеет сохранять определенную дистанцию — достаточную, чтобы им восхищались, но восхищались издалека.

— видишь? // — о боже!
[ щёлк ]

Тщеславный маленький доктор, — думает Фрэнсис, когда читает о нём. Манипулятивный; скользкий, как змея, истлевающий свой талант ради крох одобрения, первостатейный лжец.  Макните его лицом в его враньё и он раскроется: нервный, слабый, не способный переварить и шматок мяса. Долархайд мечтает о том, как вырвет чересчур длинный язык этого обречённого человека, и скормит его первым попавшимся бродячим собакам. Он бы сломал каждую его кость, сжёг его в святом огне; заставил искупить свои грехи. Он бы...

Трепыхающийся в собственном невежестве; листающий бульварные книжки, имеющие наглость считать себя научными, и пишущий такие сам. Не больше, чем сплетница. Помело, едва способный сдерживать свой язык за зубами. Тот, кому стоит несколько раз подумать, прежде чем открывать свой грязный и лживый рот.

Фрэнсису не нужен страх Чилтона, но он им, вопреки, наслаждается. Впитывает каждую эмоцию, вдыхает аромат праведного трепета этого обманщика, и Дракон в его груди гремит. Долархайд, видящий (двигающий планету! ускоряющий время! сотворяющий историю!) больше, чем кто-либо, знает: ослеплённые терпкой, но несуществующей славой, этот жалкий человек не видит, как его схватили за шкиряк и выставили в свете домашнего питомца.

Откройте глаза, Фредерик. Если не откроете их Вы, то кому-то придётся прибить гвоздями ваши веки к вашему лбу. Не вынуждайте меня это делать.

— обгорел? хм, обгорел...

Я хочу играть. Чем чаще — тем лучше. Размер постов опционален; скорость отыгрыша: не реже раза в месяц; по общению: видно будет; в целом: не пропадать, не исчезать, каст наш любить. МЕНЯ В ЧАСТНОСТИ!

Для начала разберёмся с тем, как он освободиться из плена Долархайда, не повредив свою кожу (у меня есть несколько мыслей, как этой можно устроить — в никуда не придёшь), а дальше будем думать, что Чилтон, освободившись, будет делать. Теоретически, я бы больше хотел начать с момента, когда Фредерик сбежал из плена. Я скажу тебе, как он мог это сделать, а вот что он будет делать дальше — на твоей совести. Долархайд в покое его не оставит, имей ввиду.

ПРЕДУПРЕЖДАЮ: я задушу тебя своей любовью к этому персонажу, разумеется. Если бы любовь к Чилтону была бы грехом, я бы уже давно в аду горел, ей богу.

Ещё раз: я, как игрок, обожаю Чилтона, и соигрока за него готов любить чисто по инерции, но нужно также учесть следующий момент: мой персонаж Фредерика ненавидит. И мой персонаж — отбитый псих. Так или иначе, с этим придётся сталкиваться в постах, так что при тонкой душевной организации игры у нас не получится.